Всплохи эйцехоре

Дмитрий продолжил:

– Я не знал, что это переход в Иномирье. К счастью, Родослав любезно объяснил. Заодно и базу товарища Меченого показал. Если это слово приемлемо. Я уже не знаю, что приемлемо, что нет. Без обид, если что.

– Это научно-исследовательский комплекс! – возразил Меченный, не обращая на такие мелочи внимания. – И скажите спасибо, что не забираю у вас образцы техники с «Тени-3»… Развивайтесь.

– Это твои вертолеты? – искоса глянул Скорпион.

– Нет, но это технологии не этого мира. Могут навредить,

– Могли и навредили. Трофеи достаются победителям, – сказал, как отрезал Сергий.

– Ага, Михалыч за них зубами вцепится! – хихикнул Сёма. – Не отдаст… технарь!

Вася поднял руки, требуя внимания:

– Смысл в том, что Совет снова в малом составе и требует дополнительных лиц из молодых.

– Семья, так семья, – обронил Миромир. – Мы согласны на некоторое время войти в ваш коллектив,

– Кто вас пустит? – возразил Андрей Ан.

– Рысь же пустили!

Василий воскликнул:

– Его я видел больше, чем один раз!

– Поверь мне, мальчик. Тебе повезло, что ты видишь меня впервые, – глаза рыжего полубога загорелись предостерегающим огоньком.

– Хватит пугать меня зеньками! – стоял на своём Гений. – Не с того начинаете знакомство! Не я пришёл на чужую встречу, вы пришли. Значит, вам тоже чего-то нужно. Чего?

Миромир замолчал и отвернулся.

– Это объяснимо, что старый состав возражает против новых лиц, – добавил Скорпион. – Про вас, дядя, мать, отец и брат, просто никто ничего толком не знает. Явились тут, устроили семейные разборки.

– Тем весомее твоё слово в Совете – половина голосов, – подметил Меченный немаловажную деталь.

– Не согласен, – возразил Скорпион. – Я долго отсутствовал, упустил курс дел. Моё слово за одного человека. Не больше.

– Нас двенадцать. Значит, по многим вопросам может возникнуть равное положение. Предлагаю ввести в Совет тринадцатого… гм… человека, – Василий спиной словно коснулся лопатками оплавленного пролома в стене за плечами. Поёрзал. По спине пробежались мурашки. – Я предлагаю ввести в состав Ладу.

– Ей одиннадцать лет! – возразил Сёма.

Лада от этого заявления и ухом не повела.

– Она всё равно нужна на Совете, чтобы какой-нибудь полубог не разнёс базу в гневе, – добавил Даниил. – И я не раз наблюдал, как она разбрасывает группу спецназа. Разве что с иномирским не справилась. Но я бы тоже с первого раза испугался.

– Я не пугалась! – воскликнула Лада и тише добавила. – Просто они – другие. Другие ощущения. Это как змею в Арктике увидеть!

– Отличное сравнение, – добавил от себя Кот, поддерживая подопечную. – Её уровень интеллекта на тридцать единиц больше, чем у Эйнштейна.

– Да с кем ты сравниваешь? – хихикнул Сёма. – Эйнштейн человечество в тупик поставил своими скоростями света. Я на летающей тарелке в семь раз быстрее летал, если верить циферкам на табло. И Космовед с Конструктором двигатели помощнее световых строят. Что, физика допускает погрешности? Или мы сами себя ограничили?

– Если не на полных обязанностях, то хотя бы как ученицу, – робко добавил Вася, продолжая нужную тему, а не второстепенную баталию философско-физических догм, аксиом и парадоксов.

– С каждым годом вы будете осознавать, что не успеваете за ней, – подмигнул Скорпиону Меченный. – Пусть растёт лучше на глазах.

– Если ты что-то задумал в отношении моей сестры, смерть тебе, – жёстко ответил Сергий. – Признайся сразу, скинь груз с души.

– Я? Нет. А вот у Василия свои интересы. Правда, не меркантильные, – улыбка Меченого перепугала половину людей в зале. Прочих насторожила. – Так, Вася?

Василий малость побледнел.

– Это угроза? – слетело с губ Гения то, что должен был сдержать.

Веские слова могут произноситься без продолжения только в кругу людей своего уровня. В иных они ведут к конфликту.

– Как быстро мы обретаем храбрость, – усмехнулся Меченный. – Поразительный скачок от встречи с «бандитами» у подъезда и до сего момента.

– Встреча с бандитами? Откуда ты знаешь?

Василий невольно припомнил, как старшеклассники чего-то требовали от него поздним вечером. Он тогда лишь зажмурился, моля любые силы о защите и в какой-то момент все оказались на полу. Тогда принял это за состояние аффекта, за годы решив для себя, что сам разобрался с обидчиками… И вдруг на тебе – помогли?

– Вихрастые тогда тебя подстраховали, – припомнил Меченный случай, когда наблюдал за подрастающим братом. – У них и спроси.

Василий посмотрел на переглянувшихся Сёму и Скорпиона, на лице застыл безмолвный вопрос.

– Ты много говоришь, братец, – тяжело обронил Скорпион. – Неужели следил за мной всю мою жизнь?

– Только с момента побега из больницы, куда запихали тебя твои же любящие родители, – подметил Меченный, с неодобрением во взгляде окинув Лилит и Родослава.

– Возможно…у них была необходимость… – через силу выдавил из себя Скорпион, стараясь не глядеть на родителей по крови в этом момент.

Меченный знал, куда бить больнее всего. И раз за разом этим пользовался, ломая собеседника, играя ситуациями.

– Да, были проблемы, но я бы не сказал, что ты рождался и жил первые годы в адских условиях, – добавил Меченный.

Скорпион поднял взгляд на Родослава, перевёл на Лилит.

– Мать, отец, о чём он?

Родослав тяжело начал:

– Ты мог быть рядом с нами, но…

Прервал Миромир:

–… но посмотри, что стало с характером моего сына. Он как раз был всё время до момента первого вольного путешествия с нами. Сравни себя и его. Сам сравни. Этот эгоистически настроенный неудачник способен только разрушать и…

– Отец! – прервал Меченный реплику рыжего полубога. – Я когда-нибудь убью тебя взаправду!

– Прежде я тебя! – вспыхнул в ответ Миромир.

Лада предостерегающе приподнялась из-за стола. Естественно каждый из четырёх высоких гостей был намного сильней её, но только по отдельности. Собравшись же вместе, они нейтрализовали силы друг друга. Так что вблизи, в замкнутом пространстве, козыри оказывались в руках молодой новонареченной княгини совета.

Вася замахал руками, пробормотал:

– Так. Не стопоримся на одной точке. Есть круг вопросов, который ставит под сомнение всё наше существование как вида, так что давайте к главному… Есть у кого варианты, как закупорить Иномирье?

– Я не могу полагаться на совет, если в него вошёл такой состав! – нахмурился Даниил. – Как я могу доверять им, если они сами друг другу не доверяют?

– Иди этажом выше. Там сегодня заседают генералы, – подметил Рысь. – Там градус страстей пониже, доверия больше… Наверное.

– Ладу принимаем, – оборвал Скорпион и посмотрел на Меченого. – А ты войдёшь в Совет лишь на время.

Меченный приподнял бровь:

– И до какого срока?

– Пару дней. Пока не разбужу Славу. Время пришло.

Кот поморщился:

– Не Совет, а чёрте что. Полубоги кругом, заменяющие людей. Меня вы скоро тоже на свалку отправите?

– Да, будешь править какой-нибудь европейской страной, – предложил Сёма. – Там же мерами могут и коты стать. Уже не говоря о собаках.

– Так, может созвать генералов? – добавил Василий.

– И что ты собрался им говорить? – спросил Сёма.

– Что мы не играем втёмную, – парировал Вася.

– А давайте ещё подерёмся все? – откровенно веселился Леопард. – А то столько не виделись. Чем не повод? А иномирцы пока Землю под колонии поделят.

– Успокойся, – утихомирил Сергий.

– Ладно, это обсудим позже, а тут новый вопрос на повестке дня правительство ставит, – посуровел Леопард. – Наши люди в системе спрашивают, что дальше делать? Кто поможет решить – тому плюсик. Кто не поможет, тому крест и на выход вперёд ногами.

– А чем они озадачены?

– Мошенниками. Решается вопрос о строительстве новой тюрьмы. Старые многие мы позакрывали, так что тема актуальная для страны в целом. И будущего содружества Союзного государства.

Предложения посыпались, как из полной пачки печенье.

– Для маньяков не должно быть тюрем. Им путь один. А вот для мошенников должна быть отдельная тюрьма, – подал голос Меченный.

– Ага, где-нибудь на Новосибирских островах, – добавил Даня. – Чтобы без связи.

Кот кивнул.

– Скорп, ты же хотел убрать вообще все тюрьмы. Зачем новую строить, ещё и на таком отшибе?

– Кто сказал, что что-то надо строить? Это для прессы, – повёл плечом Сергий. – Больных не держат вместе с выздоравливающими. Если ты выбрал жизнь паразита, как паразит и умрёшь. Мошенничество и взяточничество неизлечимо. Это осознанный образ жизни. Лечат браконьерство. Высокими штрафами. Это первая стадия хапужества, глубинная. А если ты собрался обманывать осознанно, это уже вторая. Третья – используя служебное положение. Оно же – воровство. Но воры – это тоже образ жизни. Так кого там лечить? Общество должно таких исключать с определённого возраста, достаточного для осмысления поступков.

– Но ты же сказал…

– Я не сказал, я обозначил вектор, – улыбнулся светлый князь совета. – Пусть выделяют деньги, создают видимость строительства, а средства плавно перетекают в струнные трассы. Лучше, чем в карман «нищенствующему» госаппарату с зарплатами европейского уровня, а управления – африканского. Удалённость подразумевает отсутствие связи. Так что не проверят. Но прежде нужно повысить образ жизни основного общества, чтобы не было НУЖДЫ. Вот кто ворует, взяточничает и браконьерит без необходимости выживания – истинный преступник. Человек, укравший хлеб в магазине, чтобы накормить семью – это ДОЛГ. Там, где ДОЛГ выше НУЖДЫ – жизнеспособность государства минимальна. Схема начинает работать лишь когда всё наоборот. Если воруешь и обманываешь, когда есть на что есть и жить – это уже выбор без необходимости выживания. Это жажда накопительства. Желание «красивой жизни». Лёгкие пути. Вот для таких ситуаций и можно создавать видимость.

– Видимость… это можно, – кивнул Меченный. – Ну, там, шпалы потаскать. Для успокоения совести следящих спутников. Не обязательно же после суда везти осуждённых дальше крематория или морга для нужд донорства. Разумно.

– У меня патологическая неприязнь к тем, кто за мной следит, – намекнул Харламов. – На орбите пятнадцать систем истребителей спутников. Наших. Умеет сбивать и с земли уже. Активируем систему наведения?

Рысь поджал губы:

– Со штатовской авиацией так же хорошо справишься?

Даня сдвинул брови на переносице, нахмурился как грозовая туча, чуть повысил голос, стараясь не сорваться на крик:

– Педофилам тоже тюрьмы будем строить? Ну, как вы там сказали, «таскать шпалы, создавая видимость». Или можно прямо в зале суда под нож пускать и сдавать на органы. Есть ощущения, что Европа их скоро легализует следом за инцестом и гомосексуальностью. Количество филий там множится как грибы после дождя. А когда их много, некоторые уже не кажутся чем-то особым. И частные случаи становятся массовыми. А масса их поглощает, и адаптирует под нужды общества.

– Доказанным, стопроцентным путь всегда под нож. То здравомыслящим людям понятно и легко принять, – легко добавил Василий. – Но та же педофилия разно уровневая и классифицируется по возрасту. Всегда есть частности. Клевета, например.

– Что ты хочешь эти сказать? – спросил Сёма.

– Судебные прецеденты порой вызывают большие вопросы. Ребёнку достаточно сказать, но не доказать, чтобы было возбуждено уголовное дело. Слово равно делу по умолчанию. Отсюда возникает страх у совершеннолетних стать фигурантом дел по навету несовершеннолетних, чем последние могут воспользоваться. Порой возникает шантаж тех, кто хитёр не по годам и умело пользуется своим возрастом, используя законодательство. Психанул, указал, накачал, придумал и вот оно – дело. Взрослому оправдываться не с руки. Сыплется презумпция невинности, страдает репутация. Даже когда доказывают, что слова – лишь разыгравшееся воображения обвинителя, отмыться уже сложно. «Что люди подумают», спрашивает себя обвиняемый, и часто лезет в петлю. Так рушатся семьи. Губятся невиновные жизни. Предлагаю опустить возраст совершеннолетия до семнадцати лет. При дальнейшем внедрении школ ускоренного развития – до шестнадцати.

Все перевели взгляд на Гения.

Тот спокойно продолжил:

– Понятно, что отношения с человеком старше 16 лет, но пока не достигшего совершеннолетия, что у нас составляет 18 лет, а в иных странах – 21, это биологически обосновано. За что тут судить и карать? Одним хочется, другим можется. Исторически обусловлено, что раньше вступали в связь и рожали гораздо в более молодом возрасте.

– Раньше и умирали раньше, – добавил Харламов. – Не путай историческую необходимость с современным созреванием в го-ло-ве.

Василий продолжил:

– Я к тому, что наша система обучения подгонит голову и тело, и всё сойдётся в точке 16 лет. А до 18 лет мы больше тянуть молодёжь себе позволить не можем. Им нужно больше прав, больше свобод, больше возможностей. Иначе создаётся парадокс, где до 18 лет человеку нельзя ничего, а затем резко можно всё, но у половины это тут же отнимут, так как мужчины пойдут служить. А ведь многие могут состояться ещё до этой планки в 18 лет, но зависимы от родителей, попечителей или банальных юридических формальностей.

– А не с таких ли рассуждений начинала падать в культурно-этическом плане Европа? – обронил Сёма.

Василий поджал губы.

– Короче, есть непопулярные решения, – расставил по полкам Скорпион. –Непопулярные, но необходимые. Больной организм лечат. Гангрену вырезают, выжигают, пускают антибиотики по организму для профилактики. Снотворное и слабительное для отвлечения больше не помогает. Вася хочет сказать, что само понятия «детства» сейчас весьма условно. Однако, нам стоит лишь определить планку, за которой падение. Действуя в интересах здравой логики, давайте как обычно, верхнюю границу отменим во избежание эксцессов. А с тех, кто упал до нижней, спросим по полной. Любовь – это конечно прекрасно, но дети – это святое. Пожизненное – формально для прессы. По факту – расстрел в течение суток всех, кто покушается на ребёнка до 16 лет. Всё остальное насчёт согласия, свадьбы и «заглаживания последствий» – детский лепет. А с 16-ти пусть хоть работают полноценно, хоть учатся, хоть женятся, хоть отвечают юридически. Уже сами решат, как быть.

Сёма всплеснул руками:

– Господи, ну почему мы всегда оправдываемся? Вон стоматологи из рекламы, у которых зуб бегает с четырьмя корнями, вместо трёх, как у мутантов каких-то, не оправдываются и ничего. Художественный замысел, на который недалёкие просто не обратят внимания. А мы оправдываемся. За все провокации, за все реплики, за все единственно возможные действия в целях прогресса общества. Мы исторически на это обречены? «Старший брат» за всё в ответе, как мировой гегемон? Но исторически именно мы – старший брат, а не тот, который ходит за всей семьей с камерой, подсматривая и выбирая годные моменты для контента.

– Так, – прервал Родослав. – Пока повестка дня совсем в детские вопросы не ушла, вернёмся к проблемам Иномирья, Дальнего космоса и кое-каких происшествий на надфизическими планами.

– Я пока только про Иномирье расслышал и то краем уха, – обронил озадаченный Вася. – Что там происходит? Почему вертолеты прислали?

– И что, значит, «детские»? – обиделся Сёма.

– Мы тоже с братом, – Родослав кивнул на Миромира. – Первые десяток тысяч лет идеальные общества строили. Во главе поочерёдно ставили мудрецов, управленцев, королей, вождей, полководцев, рабочих, торговцев, рабов, крестьян, магов, шаманов, пророков, отшельников, сирых, убогих, гениев, глупцов… Смысл был один и тот же, всегда были индивиды, что трахали всё, что движется, и всегда были те, кто строил, создавал, изучал и нёс прогресс. Важно лишь какая часть общества на данный момент тяготеет к тем или другим. За созидание они или разрушение. Тел, душ, умов, мира. От одиночек с обыденным сознанием толку мало.

Миромир поддержал:

– Касты, ордена, различные собрания, объединённые общей целью, правили дольше. Но и они подвергались слабостям. Самым разумным строем был полностью взаимодействующий между всеми сословиями строй – с идеей общей. Но и те до идеальных не дотягивали. Разваливались и погибали, не проживая и жалкой тысячи лет. Одной идеи мало, нужно и общее действие. Цемент, что связывает всех людей. Сейчас это юмор, где срут на голову, а ещё полвека назад это было желания колонизировать другую планету. Вот вам и доли «тех» и «других».

– Грустно это всё, – вздохнул Сёма. – Но почему Лилит всё время молчит? Должна же единственная в совете женщина обронить хоть слово. Я ни разу не слышал её голоса.

Скорпион вдруг понял, что тоже ни разу не слышал, как говорит мать. Её голос звучал лишь в голове порой. Но лишённый оттенков и интонаций. Тех самых деталей, которые сказали бы, что говорит именно она.

Он не знал её речи, он не помнил, как она говорит.

– Поверь мне, она сказала достаточно, – ответил за неё Родослав. – И сейчас лишь наблюдает, как растут её дети. А дети растут именно потому, что она однажды замолчала… Цени, Скорпион.

Лицо полубога на миг затуманилось в дымке воспоминаний, но довольно быстро взял себя в руки. Синеокий полубог собрался, обводя всех долгим взглядом и больше не углубляясь в детали, заявил:

– А теперь слушайте меня по-настоящему. Есть в нашем мире пару секретов. Некоторые сейчас станут для вас сейчас доступны. Что делать – решайте сами. Моё дело информировать. Действия – ваша забота.

Зала затихла. Отец Скорпиона неспешно начал своё повествование…

По окончании рассказа, обсуждений и первых планов, поднялся из-за стола Скорпион.

Странными были его слова:

– Прежде, чем все разойдутся готовить действие, я хочу, чтобы Меченный, Миромир, Лилит и Родослав пообещали мне лично, что ничего с моими друзьями в момент операций не случится.

– То есть? – уточнил Миромир.

– Каждый пообещает за вверенную ему группу.

Без проблем согласился Родослав. Кивнула Лилит. Помедлив с ответом, согласился и Меченный.

Дольше всех не спешил соглашаться Миромир. Что-то терзало рыжего полубога. Но о том не было информации.

Часть первая: «Наставничество». Глава 5 – Пора решать

Совет.

Ещё некоторое время спустя.

Нижний уровень базы порядком опустел. Остались лишь Скорпион, Семён, Василий, Евгений, Даниил, Кот и Рысь. Сильные мира сего исчезли, гости же базы расползлись по этажам, кто в бассейн, кто в столовую, кто в спальные комнаты. Время давно перевалило за полночь. База перешла на ночное дежурство.

– Интересную конечно историю рассказал Родослав, но где взять столько ресурсов для реформирования сложившихся систем? – сказал Кот, подводя итоги. – И людей не хватит.

– Что люди? – пробасил Даня. – Были бы идеи, методологии. Там сами подхватят. Выползут из песочниц. Знания потихоньку расползаются. Со скрипом, правда, с перегибами и пламенным желанием снести всех, кто живёт ещё в старом мире, но всё же… мы идём вперёд.

Скорпион устало вздохнул, перебирая бумаги. Пробормотал что-то на ухо очнувшемуся хакеру.

Слово тем временем взял Сёма:

– Всё не совсем так. Нужен всего лишь подходящий момент. Момент, когда случается так, когда все, вне зависимости от национальностей, вероисповеданий и прочих узких взглядов на мир, объединяются. А случается это только в двух случаях. Либо общий враг, либо катастрофа.

– С небольшими уточнениями, – добавил Рысь. – При общем враге всегда находятся дезертиры и предатели, а при катастрофах мародёры и спятившие на фоне стихийно возникающего насилия, ожиданий судного часа и самоубийств ещё до момента икс. Одни звереют, другие каются.

– Точечные удары! – вновь выдал Сёма. – Нужны точечные удары, позволяющие перехватить надструктурные пульты управлений. Если Родослав рассказал, что таких систем в целом всего три, то мы справимся. Если промедлим, то врагов и катастроф будет предостаточно. Предлагаю так и работать по трём направлениям, никуда больше пока не влезая. Причём начать с нижнего уровня.

Василий пихнул локтем Скорпиона, протянув очередной листок со сводками. Евгений показал его же на дисплее ноутбука.

– Понимаешь, Скорп, – придвинулся Василий. – Когда Антисистема только начинала действовать, охранно-боевые структуры сами себя обеспечивали. Различные контракты на защиту, охрану… нас приглашали в качестве последних судей, финальной инстанции. Средств даже хватало на развитие базы, строительство и кое-какие научные разработки. Но сейчас космодром, обслуживание спутников, научно-технические разработки и струнное строительство как пылесосы кушают все дополнительные инвестиции и подработки. Когда струнник расширился, деньги стали поступать с закупленных загодя труднодоступных северных рудников, лесозаготовок, нефтяных скважин. Конечно же, транспортные линии с Аляски, Японии, обоих Корей и Китая вплоть до Сибири приносят неплохой доход. Но этого мало. Три базы помогли собрать регионы страны в три края: Дальневосточный, Сибирский и Уральский. Политические, религиозные и экономические проблемы сглаживаются, более не подогреваясь. Мы не допускаем независимых формирований, просуществуют которые не больше, чем неделя без финансирования. Идёт собирание земель, объединение, укрупнение, но этого мало! И процесс слишком долгий. А события развиваются быстро. Мы не на всё успеваем реагировать.

Сергий кивнул. Вася выдохнул, помассировал шею и продолжил:

– Требуются новые базы для влияния на регионы: взрывоопасный Кавказский регион, Поволжский, Балтийский, Белорусский, Украинский, Северо-восточный, Московский, наконец, решили бы многие локальные вопросы.

– Только эти? А Прибалтийский, Польский, Финский, Молдавский, Чехословакский, Румынский, Сербский, Болгарский вопросы? А на Украине сразу два: западный и восточный блок, во Львове и Киеве, – добавил Скорпион. – Это только на ближайшее время. Дальше видно будет.

– А что с Польшей? – спросил озадаченный Харламов. – Разве не грызутся наши страны по любому поводу? Более-менее понятно только с двумя блоками Украины. Но при чём тут базы? Это уровень государственный, уровень Союзного Государства. Почему мы им занимаемся? Нам бы людям помочь, а не строю.

– Нам только понятно, что восточный украинский ближе к России, – добавил Кот. – Об этом каждый политолог твердит. Все надеются Украину поделить.

– Округа делятся по разности менталитетов, – ответил Скорпион, глядя на Харламова, родившегося в Белоруссии. – Дело часто в самой крови, а не политике и дружбе народов. На это стоит опираться при проектировании Теней. Это важно в целом для земель будущей Державы, но не более. Политические, религиозные, спортивные и культурные разногласия в будущем отойдут даже не на второй план, а скорее на пятый-десятый. Дорога в космос вытащит всех из виртуального мира, так успешно созданного Эмиссарами для управления рабами на смену религиозным цепям.

– В общем, проблем и ответственности только прибавляется, – заключил Василий. – У каждого региона свои особенности, свой накопившийся багаж противоречий. Больше не получится играть в тени из Тени. Мир после кризисов и пандемий шаткий. Ты пересидел некоторые в тайге. Но нас потрясло. Каждую страну колышет от любого ветерка. Наша структура внутри структуры занимает уже больше половины прошлой системы. Есть риск переносить плод больше положенного времени, перезреет. Тогда роды будут уже невозможны. Погибнем оба, не успев реструктуризироваться.

– Ладно. Начнём с основ, – Скорпион поднял взгляд на Гения. – Собери нужных людей. Займись полным системным обновлением исторического вопроса на основе наших школ и институтов нового поколения, заодно перетряси образовательную сферу от пыли. Это первый шаг.

– Но финансирование! – напомнил Вася. – Если все финансы уйдут в подготовку военных операций по плану Родослава, то мало что останется.

Скорпион кивнул Хакеру:

– Жека, сколько у меня на счету денег с прошлых времён накопилось?

Евгений пробежался пальцами по клавиатуре, буркнул:

– Накопилось порядка семидесяти с половиной миллионов евро.

– Перебрось в струнное строительство.

– Всё?

– Конечно всё, – обрубил Скорпион и, скомкав пару листиков, бросил в Сёму. – А с тобой что случилось? Какие к чёрту квартиры в пентхаусах? На кой тебе четыре машины? Что значат эти квартиры по всей Европе? Совсем страх потерял?

– Что за претензии? – опешил Сёма. – Минимум четыре раза в неделю меня пытаются убить. Как правило, раз в месяц я получаю лёгкое ранение на заданиях, а раз в квартал лежу в коме на грани жизни и смерти. Что я бонусов не заслужил?

– Ах, бонусы? – протянул Сергий. – Жека, суммируй счета в нашем банке всех остальных членов совета и забери по половине от счетов генералов. Хотя нет… всё забери, оставив квартальный минимум.