Звезда 404

Я шагал быстро, рывками, ведя её за собой, пока она спотыкалась, шаркая ногами по металлическому полу, и только когда мы вывалились на мостик, я краем глаза заметил, что за окном уже давно встали два солнца. Мы должны были вылететь ещё утром. Я хотел покинуть эту вонючую дыру пораньше, до того, как местные поползут просыпаться после ночных развлечений, но теперь мы сидим здесь, в то время как весь город уже давно живёт своей жизнью.

Рывком развернув девицу, я усадил её в кресло Джека, наклонился к панели управления, быстро вызвал на экран переводчик и молча набрал:

"Ты понимаешь, что вчера пила алкоголь? Тебе его нельзя пить ни в каком виде."

Затем так же молча развернул монитор к ней, ткнув пальцем в текст.

Она тупо уставилась на экран, сонно моргнула, потом подняла на меня взгляд и медленно покачала головой. Серьёзно? Девчонка что, не знала, что это алкоголь? Неужели на её долбанной стерильной планете всех воспитывают в неведении? Тогда неудивительно, почему она такая тупая.

Я ждал, что она попробует что-то написать в ответ. Хоть одно слово, хоть что-то, но нет. Рабыня просто уставилась в экран, а потом отвела взгляд, даже пальцем не пошевелив, чтобы напечатать хоть одну чёртову букву.

Её упёртое молчание всегда раздражало, но сейчас – особенно. Может, она не понимала, что вчера творила, может, не знала, что такое алкоголь, но даже сейчас, когда я ткнул её носом в переводчик, тупица могла бы что-то сказать. Хоть как-то объясниться. Но нет, только покачала головой, как будто это объясняло вообще всё.

Я медленно выдохнул, пытаясь загнать раздражение обратно, и, сложив руки на груди, сказал холодно:

– Иди умывайся. Чистить зубы. Душ, – я ткнул в сторону выхода из рубки. – От тебя перегаром несёт.

И от меня тоже, но сейчас волновало другое. Она на секунду замерла, будто соображая, а потом, так и не глянув в мою сторону, медленно поднялась с кресла и, пошатываясь, побрела в сторону жилого отсека. Я проводил девику хмурым взглядом. Отличная команда. Один дурак, напившийся в хлам, вторая – вообще не поняла, что натворила.

Я тряхнул головой, отгоняя остатки сна, усталости и похмелья, и переключился на корабль. Первым делом пробежался по системам, запустил диагностику, проверил уровень топлива, исправность двигателей, связь с пунктом назначения. Всё в норме, кроме меня самого.

И как раз в это время в каюту шагнул Джек.

– Доброе утро, красавчик, – с порога объявил он, усмехаясь так самодовольно, что мне сразу захотелось его ударить.

– Заткнись, – буркнул я, не отрываясь от панели.

– Отлично выглядишь, кстати. Ну, в смысле, если бы я не знал тебя, то решил бы, что ты вляпался во что-то серьёзное. Хотя ты, конечно, вляпался.

Я повернул голову и одарил его красноречивым взглядом.

– В смысле?

Джек развёл руками, изображая искреннее удивление.

– Великий Кейн, гроза космоса, учинил разнос в баре, потом едва не подрался со мной, а ещё и оттаскал свою рабыню по всему заведению, как мешок с картошкой. Впечатляющее зрелище, если честно.

Я поморщился.

– Да плевать, – отмахнулся я. – Если бы она не была ценной, я бы вообще её там оставил.

– Ну да, конечно, – протянул Джек, криво ухмыляясь.

Я закатил глаза.

– Ещё раз. Мне на нее наплевать, но, если я девку не доставлю в нормальном состоянии или вообще потеряю по пути, то не видать мне ни денег, ни собственной жизни. Груз слишком ценный.

Джек хмыкнул, но дальше расспрашивать не стал. Я закончил проверку, убедился, что можно взлетать, и, обернувшись к нему, спросил:

– Ты точно хочешь остаться?

Друг пожал плечами.

– Точно. Тут неплохое место.

Я кивнул.

– Как только доставлю девчонку, заскочу к тебе. Если передумаешь – отвезу домой.

Джек усмехнулся.

– Посмотрим, капитан. Посмотрим.

Механик лениво осмотрелся по сторонам, явно оценивая обстановку на корабле, а потом, заметив, что в каюте, кроме нас двоих, никого нет, прищурился и спросил:

– А где твой ценный груз?

Я отмахнулся, запуская очередную проверку систем:

– В душе.

Джек мигом оживился, губы его тронула ехидная усмешка, а в глазах мелькнуло что-то озорное, словно он только что придумал особенно дерьмовую шутку.

– Подожди-ка… – медленно проговорил мужчина, склонив голову на бок. – Хочешь сказать, что прямо сейчас у тебя на корабле, в нескольких шагах отсюда, стоит абсолютно голая девица и плескается в воде?

Я не стал поднимать на него глаза, просто сухо кивнул, ожидая продолжения.

– А ты даже ухом не ведёшь. Совсем неинтересно?

– Ни капли, – буркнул я.

Джек присвистнул, качая головой, будто я только что сообщил, что окончательно спятил.

– Да ну тебя, Кейн. Ты что, правда вообще не… ну, не заинтригован?

Я наконец-то повернулся к нему и поднял бровь.

– Хочешь, чтобы я пошёл и начал подглядывать?

– Ну, не знаю… – Джек хитро прищурился. – Просто, если бы мне пришлось жить бок о бок с симпатичной девушкой, которая ещё и зависима от меня, я бы хотя бы разочек задумался…

– О чём?

– О том, что я не монах, – ухмыльнулся он.

Я громко фыркнул, закатив глаза, и, закрыв панель системы, встал, скрестив руки на груди.

– Давай раз и навсегда проясним этот момент, чтобы ты потом не ныл.

– Давай, капитан, – охотно кивнул Джек, делая вид, что весь во внимании.

Я кивнул в сторону коридора, ведущего в жилые отсеки.

– Она не интересует меня в сексуальном смысле.

Друг уставился на меня, приподняв брови так высоко, что они, казалось, вот-вот срастутся с его линией волос.

– Совсем?

– Совсем, – повторил я, раздельно выговаривая каждую букву.

– Мы же оба знаем, что она довольно милая.

– Она тупая, – поправил я.

– Милая, – не согласился он.

– И упёртая.

– Очаровательная.

– Бесит.

– Довольно привлекательная, разве нет?

Я отмахнулся, не собираясь дальше продолжать этот цирк.

– Да какая разница? Она просто груз. Её нельзя трогать.

Джек ухмыльнулся ещё шире.

– Но если бы можно было?

Я глянул на него так, что он на секунду отступил, выставляя руки перед собой.

– Всё, всё, не злись, – засмеялся механик. – Хотя, чёрт возьми, мне начинает казаться, что тебе просто нравится это отрицать.

– Проваливай, Джек, – устало вздохнул я.

– Ладно, ладно, – он сделал шаг назад, но всё ещё ухмылялся, сжимая губы, словно боялся снова выдать какую-нибудь колкость.

Я проводил друга взглядом, покачал головой и снова вернулся к панели управления.

Теперь мне почему-то было трудно выбросить из головы факт, что прямо сейчас, всего в нескольких метрах от меня, стоит абсолютно голая рабыня.

Звук падения был глухим, но резким, заставив меня насторожиться. Я уже собирался проигнорировать его – мало ли, уронила что-то. Но через пару секунд звук повторился.

Я помедлил, не спеша идти в сторону ванной. Может, она там без одежды? Не то чтобы мне было до этого дело, но заходить и заставать ее голой – последнее, чем я хотел заниматься этим утром. Но потом я мысленно послал осторожность к черту и все же открыл дверь.

Хвала богам, девчонка была закутана в огромное полотенце, которое, будь оно потемнее, могло бы сойти за монашеское одеяние. Завернуто на груди, спускаясь почти до щиколоток, скрывая под собой всё, кроме плеч, рук и мокрых ступней, оставляющих на полу влажные следы. Ее волосы еще не успели высохнуть, пряди липли к вискам, несколько капель стекали по шее, оставляя темные пятна на полотенце. Но главное – этот взгляд. Дикий, настороженный, словно у зверя, загнанного в угол.

Я перевел взгляд ниже. На полу валялись ножницы, а рядом с ними – несколько пластиковых баночек, которые она, видимо, задела локтем, пока пыталась что-то срезать.

– Ты что, черт возьми, делаешь? – резко бросил я, вперив в нее взгляд.

Девчонка даже не моргнула. Просто стояла и молча смотрела, не шелохнувшись.

– Ты что, совсем тупая? – я шагнул ближе, заставляя ее чуть податься назад. – Опять решила что-то себе отрезать? Может, тебе еще и пальцы обкорнать, пока ты в ударе?

Рабыня молчала. Не делала ни единого движения, только смотрела.

– Отвечай, когда с тобой говорят, – рявкнул я, раздраженно дернув головой в сторону ножниц.

Она и не могла ничего ответить. Я уже собирался сказать что-нибудь еще, но вдруг заметил кое-что другое. На ее руках, на тонких запястьях и предплечьях, расплылись темные синяки – следы от моих пальцев, когда я тащил ее через клуб, не особо церемонясь.

Я всмотрелся, изучая их. Грубые отметины, четкие, контрастные на бледной коже. И что? Девчонка сама напросилась. Могла не бухать, не врезаться в каждого встречного, не вызывать у меня желание встряхнуть ее так, чтобы мозги встали на место.

Рабыня все еще смотрела на меня. Прямо, внимательно, не мигая. Я нахмурился.

– Что? – бросил резко. – Чего ты на меня так пялишься?

Она не дернулась и не отвела взгляд. Я скривился и уже собрался выругаться, но в свете белых ламп приметил кое-что еще.

Каштановые волосы девчонки отливали медной рыжиной. В обычном освещении это было незаметно, но здесь, при ярком свете, оттенок проявился отчетливо. А глаза… Светло-карие, но опять с этой странной желтоватой искрой, будто в радужке пряталось необузданное.

Дикая кошка.

Я не понял, откуда в голове возникло это сравнение, но оно прочно засело в мыслях.

Я поморщился, разозлившись на себя.

– Хватит из себя статую строить, – буркнул я, протягивая руку и поднимая ножницы с пола. – И прекрати резать себя, ты и так выглядишь паршиво.

Я вышел из ванной, не оборачиваясь. Эта девка меня доконает.

Завалился в капитанское кресло, уставившись на маршрутный экран, и пытался сосредоточиться. Голова трещала после вчерашнего, виски пульсировали, а во рту пересохло, как будто я выпил литр песка. Джек уже свалил, оставив меня наедине с этим рейсом, и казалось, что всё идёт по плану: нужно просто доставить груз и убраться подальше, но ощущение какой-то херни не уходило. Внутренний инстинкт, который никогда меня не подводил, подсказывал, что что-то не так.

Корабль шёл по заранее просчитанному курсу, огибая опасные сектора, обходя запретные зоны, но я никогда не полагался только на систему. Всё проверялось вручную, каждое отклонение и подозрительная мелочь. Если где-то появится несоответствие – я это увижу.

И я увидел.

Сначала почти незаметно – лёгкое дрожание радиопотока, искажение, которое могло означать что угодно: от случайного сигнала заброшенного спутника до помех от метеорологического фронта. Но мы шли через почти пустой сектор, без планет, станций и всякого дерьма, которое могло бы вмешиваться в частоты.

Я проверил сенсоры вручную, запустил анализ спектров. Так чисто, что аж бесило. Никаких следов и сигналов, но внутри уже заворочалось беспокойство, будто в спину дышал невидимый наблюдатель.

Потом система связи коротко треснула, погасла и снова включилась, но уже без каналов. Ни одного доступного сигнала. Я застыл на секунду, в голове пронеслось одно слово – глушилка.

Пальцы врезались в панель управления, активируя боевой режим.

Корабль дёрнулся так резко, что меня швырнуло вбок, и я едва не слетел с кресла. Весь корпус пронзила вибрация, что-то со скрежетом сдвинулось внизу, сигнализация завыла истошным механическим воем, заливая рубку красным светом аварийных индикаторов. Автоматические системы тут же выдали сводку – попадание, повреждение правого борта, перегруз реактора компенсируется, но ещё один удар такой мощности – и нам конец.

Я врубил обзорные экраны, глаза лихорадочно метались по проекциям. Кто, откуда, что за херня вообще?! В поле зрения, за пределами силового купола, проявились вспышки: яркие, почти белые точки, двигавшиеся так быстро, что их сложно было зафиксировать. Не просто атака. Это засада.

Я стиснул зубы, ладони вспотели, пальцы скользили по панели, вызывая карты, попытки включить аварийную связь – всё без толку, канал связи мёртв, как и всякая возможность запросить подкрепление.

Корабль снова тряхнуло, на этот раз мощнее. Чувствовалось, как будто что-то цепляется за корпус, словно невидимые когти вонзились в броню, которые рвали и царапали. Крен влево, я выровнял курс, запуская контрмеры. Нихера не помогло. Рванулся с кресла, чуть не споткнувшись о край панели. Надо было что-то делать. Я даже не думал, что именно, просто двигался, действовал на инстинктах.

– Ты! – рявкнул я, голос сорвался, и сам удивился, насколько он прозвучал резко и зло. – В рубку, сейчас же!

Никакого ответа. Я выматерился и бросился к выходу, с силой распахнул дверь. Девица стояла в коридоре, волосы ещё влажные, до сих пор завернута в полотенце, а сама она смотрела на меня с тем самым диким взглядом, как будто вообще не понимала, что происходит.

– Быстро, – я схватил её за руку, дёрнул, потащил за собой. – Сядь, пристегнись и ни слова!

Она подалась вперёд, но не сразу. Замешкалась, слишком медленно, будто не осознавала опасности. А потом корабль дёрнуло в третий раз – так, что мы оба рухнули на пол, ударившись о твёрдую металлическую решётку настила.

Я первым поднялся на ноги, схватил рабыню, почти швырнул в кресло второго пилота.

– Пристегнись, мать твою! – вбил команду в консоль, заставляя ремни затянуться на её теле. Она дёрнулась, но не сопротивлялась. Просто смотрела на меня этими своими хреновыми светло-карими глазами.

В нос ударил запах озона. Искры посыпались с верхних панелей.

– Дерьмо, – выдохнул я, возвращаясь к управлению. – Мы в полной жопе.

Я судорожно вбил команды в консоль, запуская экстренный скан окрестных планет. Единственный шанс спастись – спрятаться. Уйти с их радаров, исчезнуть в какой-нибудь атмосфере, пока корпус ещё держится.

Голова гудела от напряжения, сердце колотилось где-то в горле. Ближайшая планета – пустошь без названия, в базах числится как нежилая. Дыхание у меня сбилось, когда я увидел характеристики. Атмосфера разреженная, но терпимая. Гравитация чуть выше стандартной. И что самое главное – никакой зафиксированной активности. В теории можно рискнуть.

Но пока я изучал данные, корабль снова дёрнуло, так, что я едва не врезался головой в панель. Грохот, металлический визг – будто корпус сжали чьи-то невидимые руки и начали ломать.

– Блять, – рявкнул я, снова вбивая команды.

Экраны гасли на доли секунды, система зависала, процессор перегружен. Орудия вышли из строя. Щиты держались, но это был вопрос времени. Ещё один такой удар – и всё, нас разнесёт на куски.

Я развернул корабль, но не успел. Ещё один мощный взрыв ударил прямо по хвостовой части. Оглушительный треск, шквал искр, аварийные системы взвыли так, что уши заложило.

– Всё, нахер, летим вниз! – процедил я сквозь зубы, бросая последний взгляд на экраны.

Рядом сгоревшими красными буквами мигало предупреждение: отказ маневровых двигателей. Управление давало сбои. Корабль шёл вниз, но не по заданному курсу – нас несло к планете неконтролируемо.

– Держись! – крикнул я девчонке, хотя в этом не было смысла. Её уже вжало в кресло, руки судорожно цеплялись за ремни.

Я перехватил управление, вручную корректируя угол входа в атмосферу. Слишком круто – нас сожжёт к херам. Слишком полого – отскочим обратно, и тогда конец.

Корпус заходил ходуном. Швы скрипели, металлические панели трещали. Удар. Ещё один. Двигатели надрывались, я слышал, как что-то внутри перегревается, как плавятся провода.

Огненный кокон окутал корабль, пламя металось за иллюминаторами, превращая всё в ослепительно-оранжевый хаос. Гравитация разрывала меня изнутри, лёгкие сжимались, ребра болели от напряжения.

Чёрная точка внизу росла, превращаясь в планету. Мы несёмся к её поверхности, и я понятия не имею, приземлимся или разобьёмся к чертям. Вдавил кнопку аварийного торможения, но она не сработала. Рывком вжал рычаг в сторону, пытаясь хоть как-то стабилизировать падение, но бесполезно. Нас просто швыряло, как консервную банку в шторм.

Последнее, что я услышал – это истошный визг металла и глухой удар. Потом всё потемнело.

Очнулся от резкой, разрывающей боли где-то внутри. Голова раскалывалась, в ушах звенело. Пару секунд не было ни звуков, ни ощущения тела – только тьма, глухая и давящая. Я даже не сразу понял, что дышу. Или пытаюсь. Грудь сжало так, будто на неё поставили всю тяжесть корабля. Я закашлялся – в горле сразу вспыхнула боль.

Я попытался пошевелиться, но всё тело налилось свинцом. Что-то хрустнуло в районе рёбер, и я замер, выругавшись сквозь сжатые зубы. Твою мать… Кажется, что-то сломал.

Всё вокруг было в хаотичном беспорядке. Панели погнуты, некоторые экраны мигают, но бесполезно – системы дохлые. В воздухе пахло палёным, гарью и металлом. Где-то искрили провода.

Я с трудом повернул голову и увидел девчонку. Она была пристегнута, кожа в царапинах, плечо рассечено, а на коленях лежала какая-то рухлядь – то ли панель от приборной доски, то ли кусок стены. Глаза огромные, застывшие, взгляд – прямо в меня.

– Жива? – прохрипел я.

Она медленно кивнула. Выглядела так, будто только что родилась заново.

Я попытался сесть, но боль мгновенно полоснула по бокам. Чёртова грудина сломана или сильно ушиблена – неважно. Главное, что могу двигаться.

– Надо выбираться, – сказал я, стиснув зубы.

Судя по крену корабля, мы упали под углом. Двигатели всё. Щиты всё. Жизнеспособность – на нуле. Да кораблю пиздец, тут и к гадалке не ходи.

Я посмотрел на девицу ещё раз. Она была в одном чёртовом полотенце. Выйдет так наружу – сдохнет от холода или хрен знает чего ещё.

– Отстёгивайся. И переоденься, – приказал я, поднимаясь, сдерживая стон. – Мы валим отсюда.

Девчонка не задавала вопросов. Или была в шоке, или наконец-то поняла, что от неё требуется. Просто кивнула и исчезла в глубине отсека. Я же остался, опираясь рукой о стену, и заставил себя сделать несколько глубоких вдохов.

Боль пронзила грудную клетку так, что я едва удержался от того, чтобы не застонать. Сломанное ребро? Вероятно. Но сейчас не время разбираться. Я ещё жив, ещё двигаюсь – этого достаточно.

Обвел взглядом то, что осталось от корабля. Гребаный хлам. Всё, что только могло отказать, отказало. Щиты мертвы, двигатели даже не собирались заводиться, управление… нет, к управлению лучше даже не подходить, там один сплошной пепел. Системы жизнеобеспечения, возможно, ещё кое-как держатся, но это ненадолго.

Я включил аварийное питание. Панель вспыхнула, мигнула и выдала расплывчатую картину местности. Сканеры перед смертью успели зафиксировать, что где-то поблизости есть строения. Старые, возможно, заброшенные, но это хоть что-то.

Я быстро сверился с картой. Планета была официально необитаемой. Воздух – пригоден для дыхания, гравитация – терпимая. Климат не ледяной, не раскалённый, то есть мы хотя бы не поджаримся заживо и не замёрзнем до смерти сразу же. Уже неплохо.

Шаги позади заставили меня обернуться. Девчонка вернулась, теперь уже в нормальной одежде, если можно так сказать. Чужие штаны, мешковатая куртка – всё это болталось на ней, но хотя бы не выглядело так, будто она сбежала из душа.

– Пошли, – сказал я коротко, не давая времени на раздумья, и вытолкнул наружу.

Как только мы вышли из корабля, меня тут же накрыло ощущение чего-то неправильного.

Небо было серым, без солнца, но не тёмным. Словно вечные сумерки. Почва под ногами – твёрдая, каменистая, местами покрытая сухой, потрескавшейся коркой, будто здесь когда-то была вода, но давно испарилась. В воздухе стоял неприятный запах, напоминающий смесь металла и гари.

Вокруг не было ни растений, ни следов животных. Ни единого звука. Абсолютная, мёртвая тишина.

Где-то впереди, за небольшими скальными выступами, виднелись очертания строений. Тёмные, угловатые, будто призраки старого мира. Возможно, там есть укрытие, возможно, даже что-то полезное. Или кто-то.

– Нам туда, – сказал я, стараясь не выдать, как каждый вдох отдаётся болью в рёбрах.

Девчонка выглядела бодрой, но это ненадолго. Её организм не приспособлен к выживанию в таких условиях. Так что мне придётся тащить её за собой, если она вдруг решит сдохнуть раньше времени.

Я проверил оружие. Заряд почти на нуле, но лучше, чем ничего.

– Идём, – бросил я, делая первый шаг вперёд.

Шли молча. Девчонка не задавала вопросов, и за это я был ей благодарен. Говорить сейчас не хотелось. Каждый шаг отзывался глухим эхом в груди, напоминая, что ребро, скорее всего, треснуло, а, может, и сломано к чертям. Глубоко дышать нельзя – резкая боль накатывала с такой силой, что перед глазами темнело. Приходилось вдыхать неглубоко, через сжатые зубы, но даже так лёгкие будто обжигало. И плечо снова давало о себе знать. Ещё не успело толком зажить, а теперь к нему добавились новые травмы.

Я бывал и не в таких переделках, но всё же перспектива сдохнуть от внутреннего кровотечения среди этой каменной пустоши не особо радовала. Так что нужно было двигаться дальше. Что-то искать. Куда-то идти.

Местность довольно однообразная – камни, скалы, сухие расщелины. Ни воды, ни намёка на живые организмы. Хотя это и хорошо. Я слишком плохо себя чувствовал, чтобы сейчас драться.

Строения оказались ближе, чем казались издалека. Старые, покосившиеся, покрытые трещинами. Металлические панели давно проржавели, кое-где виднелись следы ударов, как будто здесь шёл бой. Внутри – пустота. Ни остатков мебели, ни техники. Только пыль и тишина.

Я прислонился к одной из стен, выдохнул, сжал пальцы, стараясь унять боль, но от этого стало только хуже. Надо было отдохнуть хотя бы пару минут.

Сел на камень. Закрыл глаза. Проклятье, хреново-то как.

Позади послышался лёгкий шорох – девчонка остановилась, наверное, пытаясь понять, какого чёрта я делаю. Я даже не обернулся, просто выдохнул:

– Чё пялишься? В первый раз мужика сдохшего видишь?

Она не ответила. Я открыл глаза, посмотрел на рабыню. Стоит, брови сведены, явно что-то обдумывает. Вот только мне не нужна её жалость.

– Давай, скажи что-нибудь умное. Типа «вам больно?» или «может, помочь?» – я усмехнулся, хотя от этого резко дернуло в боку. – Или думаешь, что раз я тебя сюда притащил, то я бессмертный?

Опять тишина.

– Заткнулась? Или мозгов не хватает сообразить, что сказать?

Она нахмурилась, но молчала.

– Чего встала, иди поищи хоть что-то полезное. Или надеешься, что спасатели прилетят? Новости для тебя: спасатели не прилетают. Никогда. Так что если не хочешь сдохнуть здесь – пошевели задницей.

Девица ещё немного постояла, потом отвернулась и ушла вглубь строения.

Я провёл рукой по лицу, сжал пальцы, снова пытаясь сосредоточиться. Нельзя сидеть здесь. Если эта планета хоть немного заселена – значит, здесь кто-то есть. И не факт, что это кто-то дружелюбен.

Рабыня вернулась бесшумно. Я даже не сразу понял, что она подошла вплотную, пока не почувствовал движение воздуха рядом. Вскинул голову – а она уже стоит надо мной, смотрит сверху вниз. Глаза тёмные, спокойные, в них что-то затаилось. То ли сочувствие, то ли что-то другое, непонятное.

Я хотел спросить, какого хрена она тут делает, но девчонка протянула руку и коснулась моего плеча. Рефлекторно отдёрнулся, сбросил её ладонь, словно что-то грязное коснулось меня.

– Не трогай меня.

Она не отступила. Только нахмурилась едва заметно, потом подняла палец к губам и тихо, почти беззвучно, выдохнула:

– Ш-ш-ш.

Меня это разозлило.

– Что ты…

Но она снова потянулась, только на этот раз осторожнее. Ладонь легла аккуратно, почти невесомо, прямо туда, где болело сильнее всего.

Я вздрогнул. Какого чёрта? Откуда она знает?

Я не показывал, где именно болит. Не держался за бок, не хватался за рёбра. Я вообще намеренно старался выглядеть так, будто всё в порядке. А она просто подошла – и сразу знала.