
Полная версия:
Гравитация времени
— Да, в магазинах, конечно… — Вадим покачал головой. — Зато все стоило копейки! На крайняк, в Москву мотались.
— Так ничего толком и не было — потому и мотались. А дрянь всякая и сейчас стоит копейки. Только без очередей и хамских продавщиц.
— Продавщицы, это да… — Вадим вздохнул. — Какие-то они стервозные все были, как на подбор! А главное, с чего?
— Может, от страха, — предположил Дмитрий. — Они ж вечно тащили продукты себе домой… А народ в очередях голодный стоял… Ну они и злились, так сказать, на опережение! Чтоб люди их не растерзали…
Лодка медленно вплывала в большой конец пруда, откуда хорошо виднелся институтский берег. Неподалеку проступали суровые очертания бетонной дуги заброшенного ускорителя. Чуть дальше белел корпус НИИФТЭ — Научно-исследовательского института физики тонких энергий.
— Вон он, коллайдер наш… — Вадим кивнул в сторону институтских строений. — Все лесом поросло. Строили-строили, так ни разу и не запустили…
— Да… Отцы наши хотя бы строили — а мы даже до ума довести не можем.
— Да кому оно нужно! — отмахнулся Вадим. — Вон, в Швейцарии построили один — и всем хватает! У нас вечно гигантоманией страдали… Сколько денег в землю закопали!
— А вообще институт был мощный в свое время! — заметил Дмитрий. — Полгорода там работало, некоторые даже из Москвы ездили. Садик свой был, санаторий на морях… Столовая…
— О, да! Столовка у них была шикарная! — оживился Вадим. — Я все думал — вот устроюсь в НИИ работать, буду там и завтракать, и обедать, и ужинать!
Дмитрий улыбнулся.
— Короче, прошляпил ты свой шанс! И чего ты вообще в стройку пошел, Вадь? Ресторан бы свой открыл…
— Да это предки все — «Иди нормальную профессию получай!» Вот сиди теперь с этой нормальной профессией…
— Да… Сначала воспитывают, как честных, а потом спрашивают, чего такой бедный! — Дмитрий замолчал, вспоминая. — Я помню, приезжал как-то к нам чешский Луна-парк…
— А, было дело, помню!
— Ну, и всем же родители деньги с собой дали, на развлечения… Мне трешник дали, расщедрились. Наверное, мельче не было… А я решил его не тратить и заныкать до лучших времен… А предкам потом сказал, что всё потратил…
1989 год
За загородкой виднеется большая карусель Луна-парка. Несколько мальчишек и девчонок стоят кучкой, уплетая эскимо и энергично делясь впечатлениями. Димка одиноко стоит чуть поодаль, глядя в другую сторону.
К нему подходит Ромка, жуя мороженое.
— Димыч, а ты чего без мороженого?
— Да что-то не хочется…
— Да ладно тебе! Денег, что ли, нет?
— Дома забыл…
— Ну, ты тип! — Ромка протягивает свое эскимо. — Ладно, вон у меня кусни…
— Мне потом это «Кусни!» дорого обошлось… — Дмитрий покачал головой. — Ромка же бабки растренькал, а матери своей сказал, что на меня тоже тратил. А она моей рассказала… Они потом с отцом мне мозги так компосировали за эту трешку! Как будто я ее украл! В итоге забрали ее у меня, а я в дураках остался!
Вадим махнул рукой.
— Да!.. Чё они сами-то в жизни понимали, предки наши? Наивные были — и нас такими же растили!
— Тут мать старую сберкнижку нашла… — Дмитрий смотрел в воду. — Сколько лет копили мне на мотоцикл — в итоге на батон колбасы накопили…
— О чем и речь! А прикинь, знать все это наперед! Сняли бы заранее деньги и подержанный мотик купили бы! А еще лучше домик на дачах! Чтоб потом приватизировать…
— Да я вообще много чего бы по-другому сделал… — Дмитрий с силой оттолкнулся от воды веслом. — И в первую очередь, никого бы не слушал. И ничего бы не боялся…
Внезапно их лица осветились сбоку. Они повернули головы — из-за рощи бил мощный пучок света, идущий параллельно поверхности воды.
— Оп-па! — воскликнул Вадим.
— Это чё это такое? Рыбоохрана?
— Да какая рыбоохрана! В этой луже? Смеешься, что ли… — Вадим прищурился. — Вроде, прожектор какой-то. Во фигачит! А ну-ка, давай ближе подгребем!
По воде побежала рябь, хотя ветра не было. Друзья повернули лодку и стали грести к световому тоннелю. Он оказался довольно большим — метра три в диаметре, и прочно висел над водой, словно был сделан из какого-то жидкого хрусталя.
— Это ж откуда оно лупит? — пробормотал Вадим.
— Слушай, может, это НЛО?… — предположил Дмитрий.
— Ага — как по заказу… А ну-ка, Диман, давай еще чуток!
Вадим вертел головой, пытаясь найти источник — но свет, казалось, шел из камышей. Дмитрий осторожно работал веслом, направляя лодку прямо к световой дорожке. Вадим привстал. Стал слышен легкий гул.
— Вон там что-то видать! Машина, кажись!
Дмитрий посмотрел туда, куда указывал Вадим — в камыши на противоположном от института берегу — и различил затуманенный контур грузовика, похожего на ЗиЛ-130. Гул и вибрация нарастали.
— И точно! — согласился Дмитрий. — Кажется, «ЗиЛок»… Как они его туда запёрли? И чего так трясет?
— Да вот не пойму — землетрясение, что ли?
Гул и вибрация усилились, поднялся сильный ветер. Лодка по инерции вплыла в световую дорожку. Друзья только успели вскинуть руки, инстинктивно защищая глаза от ослепительного сияния.
— Блин, это чё! А-а… Валим отсюда! — закричал Вадим срывающимся голосом.
— Сейчас, сейчас!.. Сейчас… — Дмитрий судорожно хватался за весло, но руки не слушались. Он задыхался — то ли от удушья, то ли от страха. Ему показалось, что его словно его приклеили, как бабочку на лист ватмана, а теперь вскрыли и выворачивают наизнанку.
Движения друзей замедлились, словно они попали в густой мед. Они согнулись и упали в лодку на колени. Световой тоннель поглотил их, свечение заслонило все вокруг.
Внезапно свет исчез.
Только синее небо заполняло небо — и яркое солнце посреди него.
Откуда-то неподалеку, словно сквозь толщу воды или времени, доносилось:
"За той зарёй,
За той полоской
Спустилась ночь,
А день исчез!"
Эхо невидимой песни лишь оттеняло наступившую звенящую тишину.
Глава 3. Снова 12 лет
Благополучная швартовка
Яркий отблик солнца, казалось, заслонил на мгновение весь белый свет — а затем исчез так же внезапно, как и появился. Нос надувной лодки плавно рассекал воду, приближаясь к берегу.
В лодке сидели двое — Вадька и Димка.
— Стой! — вдруг крикнул Димка.
Он резко стал грести веслом на себя, разворачивая лодку. Вадька увидел что-то, едва выступавшее из темной глади пруда ближе к камышам.
— Чё это за фигня? — Вадька тоже стал грести от себя.
— Штырь какой-то!
Они были уже совсем рядом, когда разглядели железный уголок, торчавший из воды. Димка оттолкнулся веслом от него и борт лодки прошел буквально в паре сантиметров от ржавой железяки.
— Капец! Чуть не напоролись! — выдохнул Димка.
Вадька проводил взглядом опасное препятствие, приоткрыв рот:
— Блин, вот это пронесло!
Димка причаливал к берегу и, вытирая пот со лба, бросил:
— Пронесло! Вернее сказать, я пронес!
— Ну, ты, короче, Джон-миллиметрон! — Вадька уважительно покачал головой. — Я вообще сначала эту железку не заметил!
— Вот я прям как знал, что мы сейчас напоремся! — Димка выбрался на берег. — Чувствовал!
Мальчишки вытащили лодку на песок. Вадька встряхнул головой и сел на крутом берегу.
— Фух, у меня сейчас, по ходу, солнечный удар был! Мурашки перед глазами…
— Да мне тоже что-то припекло, — признался Димка, став ногой на склон берега и упершись рукой в колено. — Башка болит не по-детски…
Вадька поежился, хотя день стоял жаркий, и потер плечи:
— Мне кажется, я даже сознание на секунду потерял!
— Наверное, вспышка на солнце! — предположил Димка.
— Может, и вспышка… Меня вон аж колотит…
Димка махнул рукой:
— Ладно! Пока до гаражей дойдем, пройдет. — Он кивнул на лодку, — Ну что, потарабанили?
— Потащили!
Друзья взялись за лямки на носу и корме лодки. Пошатываясь, они побрели к видневшимся неподалеку гаражам.
Киловатт — мера всех вещей
Гаражный кооператив жил своей отдельной жизнью, пропитанной запахами бензина, машинного масла и металла. Возле открытого гаража Флегонтовых, прямо на прогретой солнцем земле, расположился типичный мужской лагерь: старый продавленный диван, фанерный столик, табуретка и закопченный мангал. На ржавой бочке возвышался приемник VEF, из которого лилась неспешная мелодия:
«И тишина нас обнимала,
И мир ночной для нас затих…
И стал косматый лес вокзалом,
Вокзалом только для двоих…»
На тахте, придвинутой к столику, сидел Сергей, отец Димки. Сорокалетний мужчина с едва тронутыми сединой висками, он задумчиво облокотился на подлокотник, подпирая щеку кулаком, и смотрел куда-то за длинные ряды гаражей. На столе, застеленном газетой, лежала горка мелких груш, а рядом стояла миска с подрумяненными ломтями хлеба, открытая банка кабачковой икры и бутылка темного стекла с бурой этикеткой. Под столом пустовала еще одна такая же бутылка.
Неподалеку, на табуретке у мангала, возился дядя Миша — сосед Сергея по гаражу, коренастый мужик лет за пятьдесят. Он с видом заправского шашлычника вращал шампуры, на которые вместо мяса были нанизаны пельмени. Сами пельмени уже заметно подрумянились под струйками дыма.
— …Так что, Серега, киловатт — это мера всех вещей! — вещал дядя Миша, чуть обернувшись. — Хоть в Африке, хоть в Антарктиде!
Сергей усмехнулся:
— Да, очень удобно! Аккумулятор можно носить вместо кошелька.
— Эх ты, буквально рассуждаешь!.. — махнул рукой дядя Миша. — Главное ж не это! Главное — привязать денежный знак к киловатту! А там уж его будут принимать везде. Хоть у нас, хоть в Америке!
Он протянул руку к приемнику и повернул колесико настройки. Песню Александра Барыкина сменил голос диктора:
«…В первом заседании Съезда народных депутатов СССР, которое состоялось сегодня, приняли участие все две тысячи двести пятьдесят…»
Сергей поморщился и отмахнулся двумя руками, словно отгоняя назойливую муху. Дядя Миша понимающе кивнул и снова крутанул колесико.
«…В исполнении обладательницы Гран-при международного фестиваля “Сопот-76” Ирины Понаровской. Музыка Игоря Матвиенко, стихи Джуны Давиташвили — “Знаю, любил!”»
Из динамика зазвучало вступление к песне. Дядя Миша хмыкнул, снимая один шампур с огня и нюхая:
— Опять эти тарахтелки все тарахтят! — он показал большим пальцем на радио. — Семьдесят лет молчали, а тут прорвало, смотри-ка!
— Лучше бы киловатт-рубли внедряли, — буркнул Сергей. — Только они и спасут экономику…
— Ну а что, Валерич, разве не так? Будешь спорить?
Сергей решительно мотнул головой. Спорить ему не хотелось.
— Из меня экономист — как из космонавта балерина…
— Да тут не надо быть экономистом! Ты пойми, привычная денежная система безбожно устарела!..
Сергей безвольно кивнул, подняв было и тут же уронив руку:
— Название твоим деньгам главное придумать…
— А чего его придумывать?! «Ка-вэ». Киловатт. А еще получается — конвертируемая валюта!
— Ты, дядя Миша, не забудь в каждый свой киловатт заложить очередной Чернобыль, — саркастично заметил Сергей.
— Начало-ось в колхозе утро! Киловатты можно и мирно добывать! Без радиации!
— Это да! — Сергей прихлопнул комара на шее. — Плотины, ГРЭС! Деревни затопить, всю рыбу уморить — мирное электричество…
— Ну, все, тушите свет! — протянул дядя Миша. — Начинаем лекцию общества “Знание”! Тебе вон… — дядя Миша кивнул на приемник, — …на Съезд народных депутатов надо, дядя Сережа!
— Вот где меня точно не хватало…
— Будешь там про экологию рассказывать! Про озоновый слой!
— Ага, — язвительно протянул Сергей. — Пока ты этот слой своими выхлопами от электростанций не разрушишь…
Дядя Миша ловко перевернул шампуры с пельменями — с одной стороны они уже покрылись аппетитной корочкой.
— Так, дядя Сережа разошелся не на шутку! Сейчас все запретит. И деньги, и электричество… Будет у нас гаражный коммунизм, на дровах! Дрова-то хоть оставишь, Валерич?
— Дрова оставлю, — примирительно вздохнул Сергей.
Дядя Миша посмотрел ему за спину:
— Вон, кажись, орлы твои чапают…
Атомный пикник
Димка и Вадька, пыхтя, несли надувную лодку к гаражу. На лице Сергея появилась легкая, чуть смущенная полуулыбка.
— Привет, орлы! — протянул он замедленным голосом. — Ну как там ваше плавание?
— Отлично, дядь Сереж! — отрапортовал Вадька.
— Главное — не утонули! — выдохнул Димка.
Мальчишки затащили лодку в гараж и подошли к столику.
— Вы прям вовремя, — объявил дядя Миша, наклоняясь к мангалу и шумно втягивая носом воздух. — Сейчас будет деликатес! М-мм… Такого вы точно нигде не найдете!
Мальчишки плюхнулись на старый диван. Дядя Миша подошел к столу с шампурами.
— Все, готовьте свои слюнявчики!
Он ловким движением ножа снизал в миску с шампуров румяные, шипящие пельмени. Затем схватил со стола маленькую грушу, смачно откусил и зажмурился от удовольствия.
— Экологически чистые грушки! Местные, гаражные! У профессора растут, вон, в соседнем ряду.
Сергей молча раздал ребятам вилки. Дядя Миша притащил табуретку и уселся напротив дивана, с довольным видом потирая руки. Вадька наколол пельмень, подул на него и отправил в рот. Сергей взял кусочек поджаренного хлеба, повертел его в руках и осторожно откусил с краю. Димка взял грушу и начал задумчиво ее разглядывать.
— Профессор? — наконец спросил он. — А что за профессор?
Сергей посмотрел на сына с напускной торжественностью:
— …Кислых щей…
Дядя Миша махнул рукой:
— Он такой же профессор, как мы с твоим батькой. Кличка у него такая. Пьянчужка — в очках и в шляпе всегда ходит. Местный «бич».
— Бывший интеллигентный человек, — тихо добавил Сергей себе под нос.
— Ну что, дядя Сережа, — дядя Миша постучал пальцем по столу, — за нашу приятную компанию!
Сергей взял бутылку и разлил бурую жидкость по двум граненым стаканам.
— Мальцы, извиняйте! — дядя Миша достал из-под стола трехлитровую банку с водой. — Вам лекарство не предлагаю, это только для стареньких, как мы с дядей Сережей! Вы вон воду пейте — чистая, с родника.
Он налил воду в две кружки. Дядя Миша поднял свой стакан и чокнулся с Сергеем:
— Ну, за лучшее будущее!
Димка поднял кружку и отхлебнул. Вадька, не выпуская изо рта вилку с пельменем, просто кивнул. Димка аккуратно наколол пельмешек, долго дул на него, потом откусил крошечный кусочек. Затем посмотрел на автора блюда:
— Дядя Миша, а вас жена не ругает, за то, что вы на гараж ходите?
Дядя Миша усмехнулся:
— Ругала бы — если была б жива… Злючая она у меня была до жути! Оттого и померла. Даже дитёв не родила мне…
— А у меня — вишь, какие дети сообразительные, — кивнул Сергей.
— Пап, а помнишь, ты про поля всякие рассказывал… — Димка перевел взгляд на отца. — Они же на нас как-то влияют?
— Они на все влияют. Только пока не совсем понятно — как…
— Вон, там как раз поля всякие изучают! — дядя Миша ткнул вилкой в сторону пруда, за которым располагалось здание НИИ и бетонное кольцо нового ускорителя. — Какой бублик отгрохали! Лучше бы метро провели до Москвы…
— А там правда поля изучают? — оживился Димка.
— В нашем ИФТЭ? — Сергей поморщился. — Они больше по элементарным частицам… Разгоняют их в циклотроне, в новом синхрофазотроне…
— А куда потом эти частицы деваются? — нахмурился Димка.
— Соединяются с другими… Время жизни у них — сотые и тысячные доли секунды. А некоторые из них даже сквозь нас с вами пролетают прямо сейчас.
Вадька на секунду перестал жевать, растерянно оглянувшись в сторону далеко белевшего ускорителя:
— Как это? Прям сейчас?
Сергей улыбнулся, казалось, одними уголками глаз:
— Да. И через нас, и через всех… Летят и летят себе дальше. Сквозь Землю, в космос. Нейтрино, называются…
— А помнишь, ты говорил, что солнечные вспышки бывают… и еще какие-то бури…
— Магнитные бури. Все это влияет на наши биоритмы. Вон, если долго стоять возле трансформаторной будки, тоже почувствуешь влияние. Только не очень хорошее.
— О-о, ребята! — вставил дядя Миша. — Я был радиометристом на корабле. Знаете, как там локатор фонит? После дежурства голова просто раскалывается, сил нет! Лучше держитесь от всех этих полей подальше…
Сергей молча долил себе и дяде Мише из бутылки.
— Что там говорить… Мы даже не знаем, что такое гравитация. Вот почему всё более массивное притягивает менее массивное? Например, Земля — Луну… А Луна — всю воду на Земле, моря и океаны. А человек — он же из воды состоит в основном… А мозг так вообще процентов на восемьдесят. Представьте, как на нас влияет Луна!
— Ага, — фыркнул дядя Миша. — Из жира он состоит, мозг человека! Доказано акадэмиками! Ну, давай, дядя Сережа, за науку!
Сергей аккуратно допил стакан, поставил его на стол и откинулся на спинку тахты. Взгляд его устремился вдаль. Димка невольно повернулся в ту же сторону — там, за гаражами и прудом, в мареве теплого дня конца мая белел контур здания НИИ физики тонких энергий.
Дядя Миша снова поймал на транзисторе музыкальную волну. Из динамика послышались аккорды песни группы Smokie.
— А все эти планеты, — проговорил Димка, не отрывая взгляда от институтского берега, — они своей гравитацией тоже влияют на нас?
— Если верить в астрологию, то влияют, — усмехнулся Сергей. — Вообще, в мире столько взаимодействий… Вон, на дядю Мишу радио как влияет!
— Вот кин ай ду-у, вотки най ду-у-у… — мотал головой в такт музыке дядя Миша, подходя к столу с бутылкой. Он потянулся к стакану Сергея.
— Нет, Егорыч, я пас, — Сергей бросил быстрый взгляд на сына и прикрыл стакан ладонью. — Наливай себе.
— Ну что такое… — вздохнул дядя Миша, наполняя свой стакан. — — Нет в современных инженерАх романтизьму!
Сергей встал, взял из коробка спичку. Он поднял с земли старую, пыльную шинель, расстелил ее на пологом склоне холма возле гаражей и лег боком, опершись на локоть. Спичку он держал в зубах.
Димка подошел и сел рядом на траву.
— Солнышко припекло… — тихо сказал Сергей, глядя в небо. — Хорошо… Вот тебе самая чистая энергия из всех.
— Пап, а в этом… бетонном бублике — какие-то опыты ставят?
— В ускорителе… Ускорительно-накопительный комплекс, «УНК-2000». Уже ставят, я думаю.
— А почему дядя Миша говорит, что его зря построили?
— Дядя Миша у нас человек очень практичный. Ему метро нужнее.
Димка помолчал, подбирая слова.
— Пап, а ты же ведь в институте этом работал, да?
— Было дело.
— И ты с ними видишься? С кем там работал…
— Нечасто.
Сергей начал тихонько напевать какую-то неразборчивую, грустную мелодию, задумчиво пожевывая спичку. Он всегда так делал, когда не хотел развивать тему. Димка вздохнул и замолчал. Сергей перевернулся на спину, заложил руки за голову и уставился в небо.
Возвращение
Обратная дорога из гаражей в микрорайон шла через большое, ярко залитое солнцем поле. Димка и Вадька шагали неспешно. Впереди, за редкими деревьями, уже маячили серые крыши пятиэтажек.
— Знаешь… — вдруг прервал молчание Димка, глядя себе под ноги. — У меня такое чувство странное…
— Какое? — отозвался Вадька.
— Как будто всё это уже когда-то было. Лодка, камыши, железяка эта… Гараж, радио, шашлык…
— Пельмень-шашлык! — поправил Вадька.
— Пусть пельмень-шашлык! Я не про это, а про всё в общем…
Вадька пожал плечами:
— Не знаю! Может, ты еще когда-нибудь на лодке плавал.
— Да в том-то и дело, что никогда! Я бы такое запомнил. Нет, это в первый раз в жизни! А такое чувство — что не в первый…
Вадька хмыкнул.
— Наверное, это от солнечного затмения!
— От солнечной бури! — усмехнулся Димка. — Тоже мне, физик!
— Я не физик, я этот… лирик! — возразил Вадька. — И вообще, есть охота уже.
— Мы ж только что ели!
— Да чего там эти пельмешки! Только аппетит подразнил… Сейчас бы вот цыпленка табака!
— Это как — цыпленок, фаршированный табаком, что ли?
— Сам ты фаршированный! Это вкуснятина, знаешь какая! Я как-то ел в гостях…
— Ладно, желудок, пошли быстрее, — Димка подбодрил друга движением плеча. — А то с голодухи упадешь на полпути, я тебя не дотащу!
Они спустились с холма и зашагали по пыльной дороге навстречу микрорайону. Странное чувство на какое-то время отпустило Димку, уступая место почти уже июньскому теплу, солнцу и предвкушению целого лета впереди.
***
Во дворе их встречал знакомый аромат цветущих акаций. Людей в этот послеполуденный час было немного. Лишь на асфальтированной площадке мальчишки гоняли мяч в "квадраты". Рядом, между двумя деревцами, торчали две Т-образных сушилки. На веревках, натянутых между ними, сушилось белье — простыни, пододеяльники, и даже рейтузы, трепетавшие на легком ветру, как флаг.
Мальчишка в красной кепке резко отбил коленом залетевший на его квадрат мяч. Тот взмыл в воздух, описал дугу и впечатался прямо в большую белую простыню, после чего упал и покатился.
Из окна первого этажа, с треском откинув раму, высунулась бабка с косынкой на шее.
— Да сколько ж можно! — завопила она, и ее голос зазвенел по всему двору. — Целый день бух-бух, мячом своим дурацким! Вы что, не видите, у людей белье сушится! Осатанели совсем! Хулиганье!
Мальчишка в красной кепке, не поднимая глаз, протянул:
— Да мы чуть-чуть, по краешку зацепили!
— Вот я тебя дам "чуть-чуть"! По голове себе зацепи! Чуть-чуть…
Голова бабки скрылась за окном, но ругань еще долго доносилась из глубины квартиры.
Димка и Вадька шли по двору. Они молча махнули друг другу рукой — Вадька пошел в свой подъезд, а Димка повернул к своему, пересекая двор. На ходу он задержал взгляд на мальчишках у "квадратов" — на красной кепке, на мяче, на простыне, которая снова спокойно висела, словно ничего и не было. И снова какое-то странное чувство промелькнуло в его голове. Он мотнул головой, отгоняя непонятное наваждение — тем более, только сейчас он почувствовал, как на него навалилась усталость.
Димка зашагал к подъезду.
***
В прохладе подъезда пахло хлоркой. К этому примешивался сладковатый аромат — кажется, это со второго этажа тянуло вареньем. Димка медленно поднимался по ступенькам, и каждый его шаг отзывался гулким эхом. Он оглядывал стены, исцарапанные ключом или гвоздем, потолок с отлетающей побелкой и черными следами от спичек, неровный серый пластик перил, изрезанных тут и там. Всё было до боли знакомым. И всё было каким-то необычным…
Проходя мимо почтовых ящиков, он с удивлением обнаружил, что почти из каждого ящика торчали газеты и журналы. Свернутые заглавия газет выглядывали из прорезей ящиков: «Труд», «Известия», «Комсомольская правда»… Журналы были упрятаны поглубже. Он поднес глаза к дырочкам на дверцах: «Наука и жизнь», «Изобретатель и рационализатор», «Радио»… Набор периодики был вполне естественным для жителей наукограда.
Димка посмотрел на ящик своей квартиры, белевший цифрой «33». Он прильнул к его прорези – в недрах ящика виднелся свежий номер «Техники Молодежи». Димка залез пальцами сверху, ухватился пальцами за уголок и аккуратно вытащил журнал наружу.

