
Полная версия:
Гравитация времени
Дойдя до своего этажа, он остановился перед дверью. Деревянная, светло-коричневая, как почти у всех, с белым глазком посередине. Димка несколько секунд рассматривал ее, словно давно не видел. Потом медленно повернул ручку. Дверь поддалась с привычным скрипом, и он шагнул внутрь.
Вкус детства
На кухне было жарко и пахло чем-то паленым. Мать Димки — Лариса, в домашнем халате в мелкий цветочек и в переднике, стояла у газовой плиты и, сняв с конфорки черный металлический блинчик, опаливала на высоком столбе пламени тушку курицы. От тушки и шел этот резкий запах. Лариса что-то напевала себе под нос — мелодия без слов, похожая на "Один раз в год" Анны Герман.
Димка выглянул из прихожей.
— Привет, сынуль! — мать мельком глянула на него через плечо. — Ну как ваш заплыв? Удачно?
Димка с непонятным ощущением смотрел на мать — на ее узкие плечи в халате, перехваченном на тонкой талии. «Она такая худая», — почему-то подумалось ему.
— Да нормально, — ответил он. — В следующий раз можно будет и порыбачить…
— Ну и замечательно, будет у нас рыбак в доме! — Лариса стала обмывать курицу под краном. — Бери тарелку, щавель сварила…
— Курицу готовишь?
— Это на вечер. Нинка платье принесет перешивать, мне некогда готовить будет.
Лариса открыла духовку, зажгла и кинула в ее недра одну спичку, потом вторую — наконец, в ней вспыхнул огонь. Затем открыла маленький желтоватый холодильник, от чего тот пошатнулся. Она достала оттуда пол-литровую банку с полужидкой белой субстанцией и роставила на застеленный клеенкой стол.
Димка взял банку в руки, покрутил, разглядывая.
— Это что?..
— Сметана, что же еще! Давай тарелку, яйцо накрошу — только что сварила к щавелю.
Димка поставил банку на стол. Достал из буфета тарелку, тоже зачем-то осмотрел ее со всех сторон — белую, с синим ободком, с крошечной щербинкой на краю — и протянул матери. Та налила черпаком из стоявшей на плите кастрюли зеленый суп с плавающими листьями щавеля, покрошила сверху вареное яйцо.
— Руки мыл?
— Я сейчас!
Димка пошел в ванную. Стоя у раковины, он долго мыл руки, рассматривая стены в мелкой кафельной плитке, поблескивающий грязно-белой краской потолок, ржавые потеки возле сливного отверстия раковины. «Откуда они берутся, эти потеки? Разве вода может быть ржавой?». Потом так же долго вытирал руки полотенцем — шершавым, в причудливых узорах — разглядывая его, словно видел впервые.
Вернувшись на кухню, Димка сел за стол, отрезал ломоть белого хлеба — в тарелке уже растекалась белая лужица сметаны. Лариса тем временем поставила противень с курицей в духовку.
— М-м, какой хлеб вкусный, — сказал Димка жуя.
— Хлеб!.. Ты суп давай ешь!
Димка отхлебнул, посмотрел на плиту и спросил:
— Мам, а ты готовила когда-нибудь цыпленка табака?
— Не помню… Вроде нет. А что?
— Да ничего… Вадька говорит, это самый вкусный цыпленок. А что это за цыплята такие?
— Да обычная курица. Она просто под прессом жарится — и с корочкой получается. И еще там много специй и чеснока…
— А, понятно. — Димка задумчиво отхлебнул из ложки. — Надо будет как-нибудь приготовить.
Странный сон
Димка лежал в своей комнате на кровати, закинув руки за голову, и смотрел в потолок. Рядом на тумбочке лежал свежий номер "Техники — Молодежи". Он только что пролистал его — разворот про станции на Луне, статья про машинный разум — но мысли бродили где-то далеко.
Димка повернулся на бок. Рядом на тумбе стояла магнитола SONY, её электронные часы показывали ровно 16:00. Димка улегся поудобнее, и тут взгляд его упал в темный промежуток между тумбой и стеной — там виднелась какая-то бумажка. Он протянул руку, нащупал и вытащил на свет сложенную трехрублевую купюру.
Димка задумчиво смотрел на нее, разглаживая пальцами шершавую бумагу. Потом он сунул купюру обратно, за тумбочку, и снова лег на спину.
Через пару минут его веки сами собой сомкнулись.
***
…Сначала было какое-то зеркало на стене — на нем отражался сам Димка в модной олимпийке «PUMA». Потом зеркало поплыло, и в нем проступил гараж — ржавые ворота, дядя Миша у мангала, шипящие сосиски. Потом лодка, рассекающая темную воду, и в камышах, чуть не касаясь носа, проплыл призрачный силуэт ЗиЛ-130 с горящими фарами. Затем огромная обложка пластинки, стоящая посреди поля — и облака на обложке движутся, плывут мимо нарисованного на ней же дирижабля. Потом отец, совсем еще молодой, без седины, смеется, протягивая Димке руки — а Димка лежит поперёк дивана в полный рост — видно, совсем еще маленький. Потом вдруг солнце — ослепительное, белое — и его луч пробивается сквозь металлическую вышку-мачту. Затем луч превращается в яркий, пульсирующий тоннель света. И Димка летит в этот тоннель, и в ушах звучит, нарастая, песня Понаровской:
«Знаю — любил…
Знаю — не ждешь…»
И вдруг откуда-то: кошка на дереве, хруст ветки и летящая навстречу земля…
***
В комнате было тихо. На лице спящего Димки играл солнечный луч, пробившийся сквозь прикрытые шторы.
Дверь скрипнула и в комнату заглянула Лариса.
— Димась, ты спишь? Там машина приехала — мусор надо выбросить…
Димка открыл глаза, моргнул. Посмотрел на мать непонимающим взглядом, словно не сразу понял, где он.
— Что, машина? — пробормотал он. — А, мусор…
Он привстал, огляделся. Комната была та же — постер с Брюсом Ли на стене, магнитола и журнал «ТМ» на тумбочке. Но что-то в ней изменилось. Или, наоборот — не изменилось ничего?
Димка посмотрел на часы магнитолы. Цифры показывали «17:30».
Он прислушался. Через открытую форточку доносился привычный шум двора — где-то лаяла собака, шумела ребятня, хлопали двери подъездов. Димка тихо, почти беззвучно, произнес:
— Всё это было, всё это было… Всё это…
И не договорил.
Очередь за мусором
Из подъездов один за другим выходили люди с полными мусорными ведрами. Бабушки в платках, мужики в майках-алкоголичках, мальчишки — все стекались в одну сторону, к торцу соседнего с Димкиным дома, где гудел холостыми оборотами мусоровоз ГАЗ-53, да раздавался стук вёдер.
На площадке возле сушилок младшие ребята сгрудились вокруг лохматой дворняги, Барбоса. Собака ластилась к ним, тыкалась носом в ладони, пыталась играть. И вдруг мальчишки расступились, и стало видно, что к хвосту собаки привязана тонкая леска, а на конце лески болтаются, позвякивая, пустые консервные банки.
Один из мальчишек — тот самый, в красной кепке, Бадрик — хлопая в ладоши и посвистывая, попятился, подзывая собаку. Барбос побежал за ним. Банки за его хвостом загремели, мальчишки покатились со смеху. Пёс, испугавшись, рванул быстрее — и хохот стал еще громче.
Димка вышел с ведром мусора из подъезда и направился в сторону мусорной машины. Подходя к очереди людей с ведрами, он увидел Вадьку, который шел со своим ведром в том же направлении.
— Кто последний за мусором! — бодро крикнул Вадька, подходя к Димке.
— За мной будете, — отозвался Димка.
— Прикинь, — Вадька кивнул на младших мальчишек, — малые Барбосу на хвост леску с банками прицепили, а она затянулась — теперь фиг снимешь.
Димка взглянул на суетившуюся малышню.
— Ну, когда-то же она устанет бегать. И леску отрезать можно будет…
— Ага, — хмыкнул Вадька. — Вместе с хвостом.
Очередь к мусоровозу снова двинулась — пресс освободил место в контейнере машины и пришел черед новой партии отходов. Люди попарно подходили к зеву мусороприемника, высыпали содержимое ведер, а мусорщик — коренастый мужик в брезентовых перчатках и бежевой промасленной кепке — энергично орудовал совковой лопатой, проталкивая мусор вглубь контейнера и подгребая с земли падающие очистки.
Мимо мусорной машины, гремя банками, пронесся Барбос, а за ним — Бадрик.
Димка и Вадька оказались у мусороприемника как раз в тот момент, когда мусорщик остановил их рукой.
— Погодь, молодежь, назад чуток…
Он дернул за рычаг, прямоугольный поршень со скрежетом начал сдавливать мусорную массу, проталкивая ее вглубь.
Вадька, наклонившись к уху Димки, заговорщицки зашептал:
— Один пацан как-то не отошел назад, а в мусоре стеклянная банка лежала. Она лопнула — и ему осколок прямо в глаз попал. И глазу хана, весь вытек!
Димка покосился на него:
— Ну да. А ты, по ходу, рядом стоял и сам видел.
— Да я тебе говорю! Это в двадцатых домах было… Давно еще!
— Угу. Ты уже сто раз рассказывал…
Поршень, оставив позади себя ровную стену мусора, плавно возвращался в исходное положение. Димка посмотрел на мусорщика.
— Скажите, а можно просто в пакете мусор просто приносить и выбрасывать?
Мусорщик шевельнул плечом:
— Можно и в пакете. Мне-то какая разница.
— Ну, просто и вам лучше — не будет вот это всё на вас брызгать…
— Все равно тут все в кашу смешивается. Давай уже, шустрее!
Они с Вадькой освободили ведра от содержимого, постучав ими по краям мусороприемника — пока не вывалилась устилавшая дно ведра газетка.
Дуся в беде
Во дворе на сломанной карусели сидели Валерка и Синий. К ним подошел Ромка, держа в руках металлические прямоугольные пластины с квадратными ячейками.
— Пацаны, зырь, чё! — он развернул пластины веером перед друзьями. — Свинец из аккумулятора! Со старого ЗиЛка вытащил, за хозчастью.
— И чего с ним делать? — спросил Валерка.
— Ты чего! Сейчас кастрик запалим, будем грузики выплавлять…
— Кастрик — это можно! Там за будкой как раз доски старые кто-то выбросил, — вставил Синий.
— Да доски фигня, палок наломаем! — успел заверить Ромка, как сзади раздались крики и свист малышни. Ребята обернулись. Барбос, с гремящими банками на хвосте, гнался за кошкой. На ее теле была закреплена кожаная шлейка, а сзади тащился поводок. Кошка, подбежав к большому каштану, вскочила и быстро забралась верх по стволу — собака успела только клацнуть зубами и подпрыгнуть, царапнув ствол дерева передними лапами. Между тем кошка сноровисто карабкалась дальше, пока не взобралась на небольшую ветку. После чего замерла, испуганно глядя вниз. Из-под нее свисал поводок.
— Ну, всё, теперь фиг она слезет! — изрек Валерка. — Это, кстати, Маринкина кошка…
Тут же, запыхавшись, подоспела сама Маринка. Встав под деревом, она в ступоре посмотрела на ветку, где сидела ее кошка. Затем обернулась к мальчишкам.
— Блин, и что теперь делать! Как мне ее достать оттуда?
Ромка подошел к дереву, за ним остальные ребята.
— Да, по ходу, это надолго. Не камнями же ее сбивать!
— Какими камнями, вы что! — запротестовала Маринка. — Меня мама убьет — это ее кошка! Сейчас если увидит в окно — капец!
Ромка присел рядом с Барбосом, который крутился возле дерева, пытаясь ухватить себя за хвост. Ромка погладил пса за ухом, достал из-за пояса перочинный нож и ловко обрезал запутавшуюся в хвосте леску. Банки со звоном упали на землю. Барбос завилял хвостом и стал лизать Ромкины руки.
Ромка встал, увидел подошедшего Бадрика и несильно дал ему подзатыльник.
— Дурень ты, Бадрик! — складывая нож, произнес Ромка. — Кто так привязывает! Если леска совсем затянется, у нее гангрена начнется! А потом он сдохнет от заражения крови. Думать надо, генацвале!
Бадрик виновато шмыгнул носом, а уже через пару секунд, как ни в чем не бывало, побежал к своим друзьям, что-то громко напевая.
Валерка кивнул Ромке на кошку:
— Так чё, думаешь, не достать?
— Да не, ты чего! Ветка слишком тонкая.
В этот момент на взрослом, обшарпанном велосипеде к ребятам подъехал Нищета — мальчик лет десяти из соседнего двора. Он вечно ходил в вытцветшей рубашке не по размеру — очевидно, взрослой — и одних и тех же трико, сильно пузырившихся на коленях. На ногах у него были стоптанные коричневые сандалии.
— Здорова. Чё вы тут?
— Здоров, Нищета, — кивнул Синий. — Вон, видишь — перелетные кошки после зимы прилетели. Гнездо вьют.
Нищета поднял глаза на каштан, на кошку, и присвистнул:
— Ни фига себе!
Победа над высотой
Димка с Вадькой с пустыми ведрами в руках подошли к дереву, где уже собралась толпа ребятни. Кошка жалобно мяукала, глядя вниз.
— Здоров! — Ромка, пожимав Димке руку, кивнул на ветку с кошкой, — вон, Барбоса испугалась и вырвалась у Маринки из рук.
— На ветку лезть не вариант, — заявил Валерка.
— Не вариант, — согласился Димка. — С такой высоты падать кайфа мало.
— Да ну конечно, ты чё! — Ромка почесал затылок. — Разве только если кран подогнать.
Димка задумался.
— Кран, говоришь…
Со стороны мусоровоза послышался лязг — это мусорщик в крагах закрывал мусороприемник. Димка посмотрел на мусорщика, который теперь шел к кабине. Сейчас мусоровоз привычно развернется на пятачке и поедет в следующий двор. Димка несколько секунд смотрел на мусоровоз, потом перевел взгляд на велосипед Нищеты.
— А ну-ка, малой, дай на пару минут!
Нищета растерялся:
— На… А ты куда, Димон?
Димка уже вскочил на велосипед:
— Да ща, пять сек!
Он привстал на педалях и рванул к торцу дома, где разворачивался мусоровоз. Ребята смотрели ему вслед.
— Это куда он? — спросил Валерка.
— Сказал, на пару минут, — пожал плечами Нищета.
— Ага, — хмыкнул Синий. — А сам сейчас укатит.
— Да не, — Ромка прищурился. — Чего бы он укатывал? Он что-то задумал. Нищета, он не сказал, куда он ломанулся?
— Да нет… Просто подорвался и поехал!
Тем временем Димка, мчась на велике Нищеты, подоспел к выезду из двора как раз в тот момент, когда мусоровоз, переваливаясь, собирался уже покинуть двор. Димка поравнялся с кабиной, замахал рукой. ГАЗон, скрипнув, остановился. Димка, не слезая с велосипеда, что-то говорил водителю, энергично показывая рукой в сторону собравшихся под деревом ребят.
— Я понял, что он задумал! — Ромка хлопнул себя по лбу и ринулся в сторону машины. Вадька поставил ведро и побежал вслед за Ромкой.
К дереву первым подъехал Димка на велосипеде Нищеты. За ним, громыхая, подкатил мусоровоз, везя Ромку и Вадьку, прицепившихся по бокам мусороприемника. Когда ГАЗон подъехал, мальчишки ловко спрыгнули. Димка, не тормозя, соскочил с велосипеда прямо на ходу — Нищета едва подхватил своего железного коня.
— Ты это, — бросил Димка на лету, — педаль посмотри, прокручивает…
Он тут же махнул водителю, показывая на дерево. Водитель — усатый мужик в кепке-восьмиклинке — высунулся в окно, прищурился, прикидывая.
— Ребятня, разойдись! Чтоб я не подавил никого!
Ромка, размахивая руками, закричал собравшимся:
— Народ, разойдитесь, пусть машина заедет!
Мусоровоз, подгазовывая, преодолел бордюр и заехал во двор, прямо под каштан. Напарник водителя выпрыгнул из кабины и посмотрел вверх, на кошку.
— Давай, давай еще, — кричал он водителю, пятясь назад и показывая руками. — Там вон лавочка, осторожнее!
— Да вижу, вижу! — отозвался водитель.
— Еще немного, — мусорщик двигал пальцами на себя, показывая "чуть-чуть". — Всё, хорош!
Мусоровоз остановился под самой веткой с кошкой. Мусорщик пошел было к мусороприемнику, но его опередил Димка.
— А можно я?
— Я могу, Димон, — возник тут же Ромка. — Я знаю, как на него залезать!
— Да подожди, я счас…
— Ладно, вперед, — махнул рукой мусорщик Димке. — Только не навернись там!
— Давайте там пошустрее, — выглянул из окна водитель. — Нам еще на двадцать первый дом ехать…
— Я сейчас, быстро!
Димка ловко, как белка, вскарабкался через мусороприемник на крышу бункера. Металл был горячим, пахло соляркой и какой-то кислятиной. Он подошел к ветке, потянулся к кошке. Та протяжно завыла, скукожилась и пригнула уши.
— Держись там за ветку! — крикнул из окна водитель.
— Ага!
Димка попробовал взять кошку под брюшко — она вцепилась когтями в ветку и заорала на весь двор.
— Да за шкирку ее, не бойся! — кричал водитель. — Вишь, вцепилась со страху, не отлепишь!
Димка схватил кошку за шкирку, отцепил от ветки. Она истошно завопила, извиваясь, но он успел подхватить ее второй рукой и прижать к себе. Мусорщик протянул к нему свои руки в брезентовых крагах и Димка, присев, передал ему кошку, которая тут же прыгнула на руки стоявшей рядом Маринки.
Димка посмотрел вниз, на ребят — они махали ему. Он улыбнулся и, как Кинг-Конг, затарабанил кулаками по груди. Потом слез с крыши бункера и спрыгнул с мусороприемника на землю.
— Спасибо вам большое! — крикнул он водителю и мусорщику.
— Спасибо! Спасибо! — Маринка прижимала к груди кошку, которая продолжала мяукать, но уже тише, спокойнее.
— Да не за что! — водитель высунулся в окно. — За кошкой лучше следите!
— Поводок крепче держите, если она у вас такая пугливая! — добавил мусорщик, садясь в кабину.
Водитель махнул ребятам рукой, дал задний ход, выехал с дворовой площадки и, посигналив на прощание, покатил к выезду со двора. Бадрик, прицепившись за мусороприемник, проехал так до выезда — водитель бибикнул и пригрозил ему из окна кулаком, и тот спрыгнул.
Мальчишки обступили Маринку. Она держала кошку на руках, та уже почти успокоилась, только пугливо озиралась.
— Спасибо, Дим, — Маринка смотрела на Димку широко распахнутыми глазами. — Я маме расскажу, что это ты помог!
— Да ладно, чего там, — Димка махнул рукой. Он наклонился и погладил кошку по голове. — Ну что, Дуся! Жива? Вон, поцарапала меня.
Он вывернул руку возле локтя, показывая свежую, красную царапину.
— Ты йодом смажь, — сказала Маринка. — Или зеленкой, чтоб заражения не было…
— А она что — бешеная? — хохотнул Валерка.
— Сам ты бешеный, — язвительно бросила Маринка.
Ромка ткнул Димку плечом:
— А ты их знаешь? Мусорщиков этих?
— Да нет, просто попросил помочь.
Валерка хлопнул Димку по плечу:
— Так ты сам это придумал? Димон, ну ты настоящий кент!
Димка ничего не ответил. Он смотрел на каштан, на ветку, которая качалась на ветру, на ребят и на Маринку. И что-то щемящее, родное, знакомое и близкое было во всем этом. И в то же время — что-то совсем новое, необычное, важное. И от этого было странно и радостно на душе.
Но главное испытание этого дня было еще впереди…
Глава 4. Честь фамилии
Свинцовый грузик
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Вы ознакомились с фрагментом книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера:
Полная версия книги
Всего 10 форматов

