
Полная версия:
Гравитация времени
— Да вот моя машина! Он легкий…
Марина кивнула на черный внедорожник, и Дмитрий нахмурился. Эта машина стоила в разы дороже, чем его квартира.
Они подошли к автомобилю. Марина открыла заднюю дверь, положила пакет на сиденье. Кожаный салон пах дорогим парфюмом и незнакомой, манящей жизнью.
— А ты здесь какими судьбами? — Дмитрий старался говорить непринужденно. — Ты же, вроде, в Москве живешь, я слышал…
— Это фирма в Москве, а мы сейчас на Новой Риге живем!.. — Марина говорила буднично, словно они виделись недавно.
«Новая Рига… престижный поселок между Новорижским и Рублево-Успенским шоссе», - отметил про себя Дмитрий.
— …Вот, заехала квартирантов навестить! Родители эту квартиру сдают…
— Понятно…
Повисла пауза. Марина выжидающе смотрела на Дмитрия.
— А ты чем вообще занимаешься?
Дмитрий смутился.
— Да что я… телефоны ремонтирую, планшеты… Салон тут у меня… А сейчас я просто… в отпуске!
— Молодец! — Марина улыбнулась, и в её голосе послышалась искренняя теплота. — Помню, как ты во дворе все рассказывал про космос, про экстрасенсов!.. Про то, какая техника будет в будущем!
Дмитрий махнул рукой.
— Да разве это техника!.. Ну, а ты — чем занимаешься?
— Нашей с мужем фирмой заведую! Он учредитель, а я гендиректор! — Марина рассмеялась. — Он у меня тоже по технике… айтишник! А я вот — простой исполнитель!
В этот момент у неё зазвонил телефон — явно последняя модель «Яблока» в золотистом чехле со стразами.
— Да, Наташа! Нет, сначала Яну завези в школу искусств, а потом за Демьяном в гимназию… Да, и в визовый центр же сегодня не забудьте — а то весь класс в Париж без него улетит…
Дмитрий слушал этот монолог, чувствуя себя статистом на чужом празднике жизни. Слова про Париж казались ему нереальными здесь, в окружении старых панельных пятиэтажек.
Марина убрала телефон, посмотрела на Дмитрия, чуть наклонив голову набок. В этом жесте мелькнуло что-то от той прежней девочки с порхающими на ветру волосами.
— Ладно, Дим, пора мне!
— Ну, беги! Не буду задерживать…
— Кстати, а ты куда собрался в отпуск? Далеко, близко?
Дмитрий задумчиво посмотрел на машину Марины.
— Да как сказать… Может и близко… А может, что и далеко!
Марина села за руль, завела двигатель. Из динамиков зазвучала мелодия — танцевальная версия старого хита Ирины Понаровской:
"Были вчера ещё рядом, разгорался уголёк.
Нашей любви безоглядной как сегодня ты далёк!"
— Ну, успехов тебе в твоем путешествии! — Марина, захлопнув дверь, пристегнулась. — Всем привет, кого знаю!
— Обязательно, Марин! Хорошей дороги!
— Спасибо! Нескучного тебе отпуска! — она подмигнула, внедорожник рыкнул двигателем и мощно тронулся, вырулив на дорогу. На перекрестке Марина включила поворотник, машина завернула и помчала в сторону московской трассы.
Дмитрий стоял посреди парковки и провожал машину взглядом. До него доносилась песня:
"Знаю – забыл, знаю – не ждёшь.
Всё это было, всё это ложь".
Он посмотрел на скамейку и вспомнил про бутылку. Но тут же потерял к ней интерес. Он снова посмотрел на дорогу, по которой только что умчалась Марина. Ему вдруг тоже нестерпимо захотелось уехать. Куда? Он и сам пока не знал. Может, близко. А может, и далеко.
Очень далеко…
Дмитрий услышал голоса Максимки и Даника у себя за спиной.
— …Я тебе говорю, это спортивный обвес! Вон, слыхал, какой выхлоп? — горячо настаивал Даник.
— Да у них у всех такие выхлопы, заводские… — парировал Максимка. — Папа, а кто это был, на машине?
Дмитрий, еще раз посмотрев в сторону дороги, обернулся к сыну.
— На машине? Да так, девочка одна… В смысле, женщина! Она с нашего двора, мы росли вместе, когда мы были детьми… Вот, случайно встретились… Как у вас дела?
— Да мы к тебе в мастерскую зашли - а там закрыто. Мы решили, ты на обед пошел…
У Дмитрия зазвонил телефон. Он взял трубку.
— Да, мам… Кран? Не знаю… Может, прокладка подтекает… Ладно, сейчас зайду.
Дмитрий убрал телефон и посмотрел на ребят.
— Так, а вы куда сейчас, молодежь?
— На стадион идем, в футбол играть! — звонко отрапортовал Даник.
— На какой стадион, на большой?
— Да нет, на школьный… — уточнил Максимка.
— О, мне как раз надо к бабушке Ларисе – нам по пути!
Все трое двинулись в сторону аллеи. В этот момент на перекресток возле супермаркета выруливал КамАЗ, ехавший по главной. Вдруг ему наперерез выскочил велосипедист — мальчишка лет 10-ти. Грузовик, качнув кабиной, резко остановился. Водитель что-то крикнул в открытое окно, погрозив мальчишке кулаком. Но тот лишь быстрее наворачивал педали, а потом и вовсе скрылся за углом ближайшего дома. КамАЗ, пару раз чихнув, дернулся и поехал дальше. Дмитрий задумчиво наблюдал эту сцену, после чего продолжил свой путь.
Мама плохого не посоветует
На кухне пахло жареным луком и горячим маслом — удушливым ароматом уюта родительской квартиры. Лариса — мать Дмитрия, все еще крепкая женщина чуть за шестьдесят с аккуратно собранными в пучок волосами, стояла у плиты и ловко переворачивала котлеты.
— …Может, оно и к лучшему, — громко говорила она, чуть обернувшись. — Уже сколько ты с этим кружком возишься! А много ли толку?
Не услышав ответа, она отступила от плиты на шаг и еще громче бросила через дверной проем в сторону гостиной:
— Вон, давно бы на комбинат устроился — там инженеры всегда нужны! Сидел бы, как Вадик, в ус не дул…
Дмитрий стоял в гостиной у окна — в противоположном помещении от кухни. В руках он держал кран-буксу — латунную деталь от смесителя — и машинально прокручивал пальцами круглый резиновый сальник на ней. За окном виднелся школьный стадион: зеленоватое поле, сетка ворот, облупленная трибуна. Мальчишки азартно гоняли мяч, то и дело эмоционально реагируя на перипетии игры. Среди них выделялся Даник, пытавшийся атаковать. А на скамейке-этажерке сидел Максимка. Один. Картина его неподвижной фигурки на фоне оживленной игры казалась Дмитрию болезненно знакомой.
— …Оклад стабильный, — продолжал доноситься из кухни голос матери сквозь шипение котлет, — Вадик вон то плиты, то бетон себе на стройку привезет… Уже полдома за копейки построил! Комбинат — это все-таки не шарашкина контора! Стаж, пенсия, как-никак…
Дмитрий оторвался от окна, прошел к ванной — дверь в нее была рядом с кухней.
— Ну да, — бросил он, входя в ванную. — Как у отца. Очень сильно ему пенсия пригодилась.
На кухне что-то звякнуло. Лариса резко перевернула последнюю партию котлет и вздохнула.
— Опять отец! — в голосе ее прозвучала усталость. — Ему надо было за здоровьем своим следить… А не на гараже заседать с дядей Мишей… Хм! Отец…
Дмитрий открыл воду, проверил, нет ли течи, подержал зачем-то руку под струей воды. Вытер руки полотенцем, вышел, стал в дверном проеме кухни. Лариса стояла к нему спиной, чуть ссутулившись.
— Вот ушел он из НИИ на этот панельный комбинат сметчиком… — проговорил Дмитрий. — Работать счетоводом с дипломом МФТИ… А что толку? Разбогател? Честному человеку везде трудно, а нечестному — везде легко…
Лариса молчала. Сковорода шипела тише — она убавила огонь.
— …Честный человек! — наконец, пробормотала она. — Только и толку, что честный… Потому и в НИИ не сработался… Ты же знаешь отца… Упрямый был. — Она быстро повернулась. — Ну что там с краном-то?
— Да готово всё, — Дмитрий отпрянул от дверного проема. — Принимай работу!
— Уже все сделал? Молодец, Димуль!
Лариса прошла мимо Дмитрия в ванную. Включила кран — зажурчала вода.
— Вот спасибочки! — мать повернулась к Дмитрию. — Сейчас как раз и котлеты дожарятся.
Он вспомнил отца — сухого, с задумчивым, но живым взглядом. Отец вечно сидел в чертежах, что-то паял, что-то замерял тестером и осциллографом. Любил что-то рассказывать из мира техники, изобретений, или просто истории из прошлого — Дмитрий помнил его манеру говорить негромко, но обстоятельно. В такие минуты отец часто делал паузы – словно продолжал размышлять или заново оценивал сказанное. Можно только догадываться, каково ему было на домостроительном комбинате — среди однотипных людей и однотипных отчётов…
***
Трава на школьном стадионе была изрядно вытоптана, а линии разметки угадывались лишь по остаткам светлых полос на земле. Солнце стояло высоко, и от этого крики мальчишек казались более звонкими.
Максимка сидел на этажерке у кромки поля. Он смотрел на игру внимательно, но бесстрастно — как обычно смотрят люди, когда от них ничего не зависит.
Вот в атаку рванул Даник — быстрый, взъерошенный, с упрямо сжатыми губами.
— Ну-жен гол, — негромко произнёс Максимка, больше для себя, чем для игроков. — Ну-жен гол…
— Давай, Даня, сам, сам! — неслось над полем.
Даник ловко обошёл одного соперника, второго, подработал мяч и выскочил почти к самой штрафной. Ударил сильно, с коротким замахом. Мяч, свистнув, полетел в угол ворот — казалось, всё, сейчас будет гол.
Но вратарь Сережка прыгнул, вытянувшись в струнку, и ладонью отбил мяч. Кожаный шарик взмыл вверх, крутанулся на солнце и стал грузно падать в сторону скамейки.
Максимка вскочил. Сердце у него гулко ударило — вот и от него теперь что-то зависит… Он выставил руки и… почти поймал. Мяч смазал по ладоням, выскользнул и упал за этажеркой.
— Блин, Даня, за малым не забил!..
— Молоток, Серый, вытащил!..
Максимка бросился за мячом, оставляя фразы мальчишек за спиной. Мяч катился, подпрыгивая. Со второго раза Максимке удалось прижать мяч к земле ногой. Он перевел дух, примерился и пнул мяч в сторону поля. Грязно-белый шар полетел криво, неуклюже плюхнулся и покатился за воротами.
— Оп-па! Поправка на ветер… — беззлобно пошутил кто-то из ребят.
Даник догнал мяч за воротами и быстро ввёл его в игру, не глядя на Максимку. Снова все закрутилось — крики, топот, свист.
Максимка какое-то время стоял. Он смотрел, как мальчишки толкаются, спорят.
— Давай с центра поля!
— Да какая разница, давайте играть уже!..
Максимка перевёл взгляд на дом напротив стадиона. На третьем этаже — окно бабушкиной квартиры. Оно было приоткрыто, занавеска чуть шевелилась от ветра. Отсюда невозможно было разглядеть, стоит ли кто-нибудь за окном, но Максимке вдруг показалось, что оттуда смотрят.
Он снова повернулся к полю. Даник бегал, кричал, размахивал руками и требовал пас. Мяч метался от одного игрока к другому, как будто выбирал, кому достаться.
Максимка медленно развернулся и пошел. Шум игры сразу стал будто дальше, глуше. Он шёл к дому, не оглядываясь.
За спиной снова раздались радостные крики — кажется, кто‑то всё-таки забил. Но он уже не обернулся.
Забытая тетрадь
В детской царил тот особый, мягкий свет, который бывает только в старых квартирах днем. Пылинки медленно кружились в лучах, пробивавшихся сквозь тюль. Дмитрий стоял между столом и сервантом в своей бывшей комнате, держа в руках пожелтевшую школьную тетрадь. Обложка поблекла со временем, страницы загнулись по краям.
— …Это я порядок наводила, нашла тетрадку твою, — сказала мать, заходя в комнату. — Ты маленький рисовал там мультики всякие…
Дмитрий кивнул, перелистывая страницы. Там были космические корабли, подземные лодки, летающие машины…
— Да, было дело…
Лариса подошла к серванту.
— Кстати, Дим! — она протянула ему маленькую голубую книжицу. — Я тут старую сберкнижку нашла… Ничего по ней нельзя получить?
Дмитрий положил тетрадь на стол, взял книжицу, раскрыл. Выцветшие страницы, вписанные чернилами суммы, печати, даты из другой эпохи.
— Так это еще со времен царя Гороха, — сказал он, возвращая ей книжку. — Это то, что вы мне с отцом копили на шестнадцать лет?
— Наверное… — тихо отозвалась Лариса.
— Ой, мам, забудь! Ничего тут уже не вернешь…
Лариса вздохнула и убрала сберкнижку обратно, на полку — рядом с массивными часами в граненой хрустальной оправе. Для Дмитрия они были настоящим символом прошлого. Символом громоздким и абсолютно бесполезным: за десятилетия их стрелки не сдвинулись с места. Дмитрий подошел к серванту — вместе со сберкнижкой лежали какие-то старые бумаги. Он взял одну сверху, развернул — это оказался приватизационный чек 1992 года, «ваучер». В нем так же лежали две советские банкноты последнего выпуска — номиналом в 50 и 100 рублей.
— О, господи, и это здесь!.. — Дмитрий положил раритетные ценные бумаги обратно возле часов.
Хлопнула входная дверь. В детскую заглянул чуть запыхавшийся Максимка, от него пахло улицей и ветром.
— Ну что, футболист! — спросил Дмитрий. — Поиграл хоть немного?
Максимка отмахнулся.
— Да ну их! Они не играют, а носятся, как сумасшедшие…
— Домой-то идем? Я здесь всё.
— Пошли!
— Так, подождите – гостинчик заберёте! — спохватилась Лариса и заспешила на кухню. Дмитрий снова бросил взгляд на полку возле часов. Рядом с документами там лежала пачка черно-белых фотографий, в целлофановом пакете. Он машинально вынул их, начал перебирать. Максимка тут же оказался рядом, заглядывая через плечо.
— Пап, это что за фотки?
Дмитрий отдал ему пачку.
— Это старые… Видишь — вон, бабушка какая молодая…
В комнату вернулась Лариса с пакетом.
— Нате, тут котлетки и йогурты Максимке…
Максимка мельком глянул на Ларису, затем снова на фотографию. Черно-белое лицо молодой женщины на фото смотрело на него с искренней улыбкой.
— Это же ты, бабушка! Я тебя узнал! — обрадовался он. И тут же ткнул пальцем в снимок на мужчину рядом. — А это кто?
Дмитрий рассматривал фотографию.
— Это дедушка Сережа… Ладно, давай — в следующий раз придем, посмотришь.
— Да берите, потом принесете, — сказала Лариса. — Главное, не потеряйте! Это я в серванте прибиралась, нашла. И тетрадку тоже…
Максимка взял у отца пачку и перелистнул еще одно фото.
— Вот тоже дедушка Сережа… А это кто с ним?
Дмитрий уже собирался ответить, но вдруг замер. Его взгляд упал на хрустальные часы в серванте. Медленно, словно боясь спугнуть что-то, он поднял указательный палец.
— Тихо! — Дмитрий, не шевелясь, повел глазами по сторонам.
В повисшей тишине, сквозь будничный шум улицы и мерный гул холодильника, пробивался четкий, ритмичный звук.
Тик-так. Тик-так.
Шли часы.
Дмитрий пристально посмотрел на мать, затем наклонился к часам в серванте.
— А давно у тебя эти часы идут?
— Не знаю… — Лариса растерянно моргнула. — Я их и не трогала. Как стояли здесь — так и стоят себе, для виду…
— Я-то помню, что они никогда не шли, — сказал Дмитрий.
— Ну да… Как их нам с отцом подарили, так они почти и сразу и сломались.
Дмитрий молчал. В голове всплыло что-то из детства, какая-то полузабытая тень воспоминаний.
— Один раз только было, когда они тоже сами пошли… Помнишь?
Лариса кивнула, и в ее глазах что-то мелькнуло.
— Ага! Чудеса, да и только!
Мерное тиканье уже полноправно вливалось в жизнь квартиры, словно ее оживший пульс. Дмитрий перевел взгляд на Максимку. Сын смотрел на часы с тем же любопытством, с каким только что разглядывал фотографии. Дмитрий взъерошил ему волосы.
— Ладно, Рональдо комнатный, пошли!
Они ушли, дверь за ними закрылась. Лариса занялась делами на кухне. И только в серванте, в тишине бывшей детской Дмитрия, мерно и настойчиво отсчитывал время механизм, который не должен был работать.
Глава 2. Сдвиг во времени
Знаки
Вот уже тридцать пять лет, как существовал этот двор между двумя панельными пятиэтажками. Казалось, время здесь не течет, а наслаивается — одна эпоха на другую. Ржавые Т-образные сушилки для белья, словно памятники ушедшим временам — и рядом с ними новые качели и детская горка. Но главным хранителем двора было дерево. Старый, раскидистый каштан уже долгие годы был прибежищем детворы.
Щелкнул домофон, металлическая дверь подъезда со скрипом открылась. Дмитрий и Максимка вышли на улицу и неспешно двинулись по тротуару вдоль дома. Солнце било им в глаза, тень от дома ложилась на асфальт ровной, четкой полосой.
Дмитрий, отвернувшись от солнца, вдруг зацепился взглядом за дерево. На нижних ветвях большого каштана возились мальчишки и девчонки лет семи-восьми, пытаясь забраться выше.
— Сколько же это дерево тут стоит… — задумчиво произнёс Дмитрий. — И все так же по нему лазят…
Максимка проследил за его взглядом,
— А вы тоже по нему лазили?
Дмитрий усмехнулся.
— Лазили, конечно, еще как!.. Правда, не всегда удачно…
Дмитрий еще на секунду задержал взгляд на дереве. Дети беззаботно сидели на толстых ветках, болтая ногами. Старое дерево тихо шелестело листвой, храня былые тайны.
Дмитрий и Максимка приближались к выезду со двора — там, у края дороги стояли три зеленых пластиковых контейнера для мусора. Рядом беспорядочной кучей лежали старые автомобильные покрышки.
Дмитрий кивнул в сторону покрышек.
— Захламили всё, свалка теперь! — сказал он. — А раньше ни шины, ни мебель не выбрасывали!
Максимка поднял глаза на отца.
— А что, нельзя было?
— Да можно! — Дмитрий усмехнулся. — Просто люди вещи берегли до последнего. Приспосабливали под что-то… Да и не больно-то выкинешь габаритное… Мусорщик сразу лопатой даст по рукам.
— Лопатой?.. — Максимка приподнял бровь.
— Ну да! — кивнул Дмитрий. — Раньше машина по часам приезжала вечером, баков не было. И у машины мусорщик стоял, а мы в нее мусор прям из ведер высыпали. Вечно из этой машины жижа текла, вонь такая стояла…
Максимка рефлекторно поморщился.
— А что, в пакетах нельзя было выбрасывать?
— Ты что, пакеты в дефиците были! Люди их даже стирали…
— Зачем стирали? — Максимка недоверчиво посмотрел на отца.
— Ну как же… Вытряхнул, помыл, высушил — и снова пользуйся! Как только пакеты появились везде, я первый стал в них мусор выносить. Ставил прям сюда, на землю…
— А кто их убирал?
— Мусорщики и убирали. Потом другие люди так же стали делать… — Дмитрий показал рукой в сторону контейнеров. — В итоге нам, вон, баки и поставили… для пакетов. Так-то вот!
Дмитрий и Максимка подошли к контейнерам. Возле одного из них стояла старая пишущая машинка с пожелтевшим пластмассовым корпусом.
— О, пап, смотри, печатная машинка! — Максимка вытянул руку. Дмитрий подумал, что сын никогда не видел в реальности подобные механизмы.
- Ага… - скептически протянул Дмитрий. — Отпечатала свое!
— Может, ее еще можно починить?
— Да кому она нужна! — Дмитрий махнул рукой. — Сейчас компьютеры у всех… Разве только на металл сдать — и то больше мороки, чем с нее денег выручишь…
Они постояли, а затем продолжили свой путь. Печатная машинка осталась одиноко стоять на мусорной площадке.
Неловкое предложение
В квартире Флегонтовых было аккуратно и светло. Оля — жена Дмитрия, блондинка с ухоженной прической, склонилась над небольшим настольным зеркалом, подводя ресницы. Ей было около сорока, но в отражении она выглядела моложе — особенно когда не хмурилась.
На столе, рядом с пудреницей, лежал телефон — на громкой связи была подруга Аня.
— …Хорошо, хоть выбрались на природу, — произнесла Оля, не отрывая взгляда от своего отражения. — Уже май заканчивается!
— И не говори! — звонко отозвалась Аня. — Ольчик, а чего ты Диму своего никогда не берешь?
— А-а! Ты думаешь, ему это надо? — небрежно бросила Оля. — Он всё со своими самолетиками сидит, да дирижабликами…
— Ну, что… хобби такое у человека! — не сдавалась Аня. — А вот попадет в веселую компанию!..
— Нужна ему сто лет твоя компания… — Оля два раза моргнула. — Я уже и не трогаю его, если честно…
В динамике послышался шорох — Аня, видимо, пододвинула телефон поближе:
— Слушай! А он же у тебя мастер по телефонам, вроде?
— Ну да, — осторожно ответила Оля. — А что?
— Да тут такое дело… — с легкой интригой в голосе протянула Аня. — Может, ему интересно будет…
***
Деревья в сквере уже вовсю распустились, скрывая под тенью листвы асфальтовые дорожки. И только металлический скелет конусообразной вышки 1930-х годов выделялся на фоне стволов.
Издалека могло показаться, что какие-то оранжевые жуки облепили вышку. При ближайшем рассмотрении становилось понятно, что это несколько рабочих в касках и со страховочными поясами. Вот раздался резкий звук «болгарки», к которому быстро добавился зубодробительный визг распиливаемого металла. Вскоре к первому инструменту добавился аккомпанемент второго и третьего…
Дмитрий и Максимка шли по центральной аллее.
— …Да, интересно, конечно, С этими часами… — лицо Дмитрия оживилось. — Какой это год был? Девяностый? Или раньше?.. Помню, когда они затикали, мне тогда показалось, что у нас снова всё наладится.
— Что наладится? – спросил Максимка.
— Что наладится? — эхом отозвался Дмитрий, вслушиваясь в свои же слова. — Не знаю… Жизнь, семья! Типа, всё снова станет хорошо!
— А было что, плохо? — Максимка посмотрел на отца искоса, словно боясь спугнуть ход его мыслей.
— Да как тебе сказать! Всякое было… Отец мой – твой дед Сергей – он же такие проекты придумывал в молодости! Экранопланы, летающие машины… В институте нашем наукой занимался… А в итоге ушел на комбинат панельного домостроения…
— А почему он туда ушел? — Максимка поморщился от неприятного звука, который долетал откуда-то неподалеку. Дмитрий шел, задумчиво глядя себе под ноги. Он вскинул голову, словно собираясь сформулировать следующую фразу, но его взгляд привлекло что-то в сквере, который они проходили.
— Что-то я не понял, чего они там делают? — Дмитрий сощурился, вглядываясь в сторону вышки. - Аэро-мачту пилят, что ли?
Максимка посмотрел туда же — оранжевые каски и жилеты пестрели на вышке, наперебой завывали «болгарки», куски труб тут и там отваливались и тяжело падали вниз. Вышка беспомощно таяла под визг острых дисков — словно последний динозавр, которого доедают шустрые млекопитающие.
— Кажется, да… — проговорил Максимка. — Пап, а к этой мачте правда раньше дирижабли прилетали?
— Прилетали… Раньше… — Дмитрий неотрывно смотрел на вышку, словно хотел впитать её образ в последние мгновения ее жизни. Мимо сновали люди по своим делам.
***
Оля стояла перед зеркалом в прихожей, внимательно разглядывая свое отражение.
— Так, надеюсь, дождя не будет… — произнесла она скорее для себя, чем для кого-то другого.
— Да вроде не должно! — донесся из кухни голос Дмитрия, приглушенный шумом воды и лязгом посуды.
Ольга вздохнула, поворачиваясь к дверному проему.
— Кстати, Дима… — ее голос прозвучал нарочито небрежно. — Анька говорит, у ее знакомой муж в универмаге открывает ремонт телефонов. Франшиза, вроде, сетевой формат…
— А… конкурент! — Дмитрий на кухне сполоснул тарелку, поставил ее на сушилку и подошел к проему двери.
— Да нет, не конкурент! — Ольга посмотрела мужу в глаза. — Он человека туда ищет. Надежного, с опытом… Ну и руки чтоб из нужного места.
Дмитрий кивнул с непроницаемым выражением лица.
— Намек понят.
— Ну а что, поговори с ним! — Оля снова отвернулась к зеркалу, и теперь разговаривала будто с собой. — Вариант хороший, я считаю… И тебе меньше головной боли. Я его номер тебе переслала!

