1517. Мишель и Диана

То смешивание всё размажет,

Сотрёт отличия и в лицах,

И в жестах, и в одежде даже.

Но и голландец не сдавался,

Он был настырный до того,

Что принц почти не сомневался,

Что с судна выгнали его,

Наверно, потому что очень

Он всех на корабле достал.

Голландец же в ответ хохочет,

Но говорить не уставал:

– Зато мы станем на планете

Держать свой путь, куда желаем,

И сумки не начнёт в карете

Обыскивать, не уважая

Нас, обнаглевший пограничник

И деньги требовать за въезд,

Разворошив всё неприлично

Во всех углах, куда залез.

– Скажи, а ты вообще фехтуешь?

Умеешь драться на мечах?

– Ты странно темы чередуешь…

Ну да, умею, ведь в краях,

Откуда я, – там все умеют,

Мы все вояки и матросы,

Но мои щёки розовеют:

Что за подвох в твоих вопросах?

– Так ты же вроде бы за братство,

А сам не упускаешь случай

Похвастаться, что нет препятствий

В стране твоей, весьма могучей,

Солдатом стать! Так может, нужно

Тебе сперва добиться там,

Чтоб люди были безоружны,

А уж потом являться к нам?

– Там бесполезно, там Европа,

Дремучий мир, где для народа

Уже натоптаны все тропы,

И им давно внушают сроду

Другие мысли, что границы

Должны незыблемо держаться,

Не прогибаться, не крениться,

Ну, если только расширяться.

– Забавно! – вслух Мишель сказал,

С голландцем встречу вспоминая. –

Так много нового узнал,

В беседах мир с ним обсуждая.

Теперь же еду мир узнать

Уже я сам, как он когда-то,

Частицы знаний собирать

В дороге в шароварах мятых.

Принц вспомнил также, как учитель

Ему поведал о спартанцах,

Каких в бой Леонид-воитель

Вёл против тысяч чужестранцев.

Не поддались спартанцы персам

И к ним примкнувшие феспийцы.

Погибли все в бою нечестном,

Заставив кровь врага пролиться.

То был великий бой и главный.

Теснили персы греков в скалах,

Но им проигрывали явно

В движеньях, в скорости немало.

Звенели копья и мечи,

Вонзались в грудь солдат персидских,

И падали бородачи

В пурпурных кандисах мидийских.

– Их было триста человек! –

Воскликнул педагог Мишелю. –

И персы, делая набег,

Мгновенно их смести хотели,

Но бой шёл в очень узком месте –

В ущелье, где отряд сплотился,

Не сдался персам, к своей чести,

И яростно часами бился.

Потом грек принцу рассказал,

Что делало спартанца ловким:

– Боец всё время посвящал

Тяжёлым, трудным тренировкам.

Спартанцы в строгой дисциплине

Воспитывались прямо с детства,

И главным лозунгом в общине

Был клич: “Не отступай, а действуй!”

– Но и враги не отступились? –

Спросил Мишель в ответ с почтеньем.

– Их двести тысяч там явились,

И Фермопильское сраженье

С таким количеством солдат

Никак не проиграть, друг мой.

Вот на руинах баррикад

Ксеркс флаг там и поставил свой.

– А что потом?

– Потом все греки

Объединились против персов,

И ты найдёшь в библиотеке

Про это, если интересно.

Я так скажу: достойны славы

Солдаты битв кровавых этих –

С мечом упавшие на траву,

Они – герои на столетья.

Грек славил и нижегородцев

В далёком княжестве в России,

Назначенных с ордой бороться,

Воздвигнув стены крепостные:

– Построен Кремль совсем недавно,

Буквально месяцы назад.

Красив тот русский город славный,

Я обучал там их княжат.

Там две реки – Ока и Волга,

И прямо в месте их слиянья

История вершилась долго

Кровавых противостояний

Орды степной и гордых русских.

Там был форпост их мощный сделан,

Чтобы не гнуться по-холуйски,

Не дань платить, а драться смело.

– А русские – они какие? –

Задал вопрос принц педагогу.

– Бесстрашные и боевые!

Когда идут в поход, то много

С собой берут посошной рати

Из ополченья горожан,

И все становятся как братья,

Когда гнать надо, кто не зван.

– А кто для них не зван, учитель?

– Литовцы, шведы – их враги,

А есть ещё степной воитель,

Предпринимающий шаги,

Ведущие к расколу царства,

Чтоб территории отнять

Под кличем: “Разделяй и властвуй!”

Он ссорит княжества и знать.

Восточной степью управляет

Тот сильный и жестокий враг.

Он постоянно нападает

И выжигает личный знак

На спинах пленных, как поймает.

Вот чтоб ему отпор и дать,

Хабар людей объединяет

В великокняжескую рать.

– А что ты в их делах отметил,

Чем русский славится народ?

– Любой их дом лучиной светел,

Поют все песни без забот.

У всех есть домра или гусли,

Свирель, кугиклы и рожок.

Мелодия, как речка в русле,

Сама толкает сапожок.

Нижегородская дружина

Всегда упорна и сплочённа

И не показывает спину

Орде жестокой, изощрённой.

Горел не раз великий город,

Пришельцы храмы разрушали,

Но русский бой могуч, как молот, –

Враги боялись и бежали.

Иван Хабар, отважный, резкий,

Нижегородский воевода,

Не пропустил в осаде дерзкой,

В борьбе за честь и за свободу,

Ногайцев и татар казанских,

Что подошли числом огромным.

Непобедимый град славянский

Остался ими не разгромлен.

А ведь казанские татары

В кольчугах, бехтерцах и шлемах,

Не важно молодой иль старый –

Никто не встанет на колена

В любой из битв они бесстрашны,

А смелость – движущая сила,

Но вот под Нижним в рукопашной

Их войско русское разбило.

– А что ногайцы?

– Мощь и слава

Орды ногайской всем известна.

Набег стремителен, как лава,

Но им в степи как будто тесно –

Вот и пошли они на бой

Расширить вдаль свои кочевья.

И там вкусили, мальчик мой,

Смолой пропитанный изгребьев.

И, кстати, я знаком с Хабаром –

Иван Добрынский-Симский он.

Я в Нижний Новгород с товаром

Приехал, он же меж знамён

Сидел на белом скакуне,

И он меня тогда заметил.

Тепло довольно так, вполне,

Рукопожатием приветил.

Меня отлично накормили.

Так вкусно с юных лет не ел.

Огромный в поле стол накрыли,

Куда со всеми я присел.

Подали много местных блюд

И хлеб чудесный на тарелке,

Потом из пушек был салют –

Дождь искр разноцветных, мелких.

Затем я попросил солдата

Со мной сразиться на мечах –

Бойца, закованного в латы

С двумя шипами на плечах.

Мы бились с ним довольно долго,

Пока не надоело нам,

А рядом бушевала Волга

И к ночи разлилась к ногам.

Поняв, что я боец реальный,

Который сходу не уступит,

Ко мне там отнеслись похвально,

Сказали, что товар весь купят.

А тот, с кем дрался на мечах,

Свой меч мне тут же подарил

И так любезен был в речах,

Что я весь день лишь с ним ходил.

Потом, как выглядит ни странно,

Я встретил там свою любовь.

Подобной девушки, забавной,

Что может будоражить кровь

Своею дивной красотой,

Я не встречал ещё ни разу,

И, проводив её домой,

Сказал единственную фразу:

Признался, что её люблю

И что вернусь к ней непременно,

И после этого к коню

Пошёл, чтоб оседлать мгновенно.

Но нас заметили соседи,

Не дали сразу ускакать –

Как ухажёра юной леди,

Просили чувства доказать.

– И как доказывал ты чувства? –

Мишель спросил шутливо грека.

Залил румянец щёки густо

Наставнику и, превратился в реку,

Дошёл до лба и вниз спустился,

И даже покраснели руки.

– Мишель, ты знаешь, ухитрился!

Ну, хочешь, расскажу от скуки.

Ну, я обнял тепло девчонку

По-гречески, довольно крепко.

Мой поцелуй был слышен звонко

Соседям, да и всем соседкам.

Её глаза меня манили,

Но папа появился - строг.

Сказал, чтоб мы здесь не шалили,

И стал ворочать сена стог.

– И ты, конечно, испугался

И бросил даму обнимать?

– Да нет, я в целом засмущался,

Подумал, как же мне понять

Слова отца её – как знак,

Что в нём какая-то обида,

Или на самом деле так –

Вся его строгость лишь для вида?

– И как ты понял?

– Так отец

Опять слова те повторил,

Добавив: “Если под венец

Берёшь, тогда нам станешь мил,

Ну а пока ступай-ка, доча

В избу и там запрись на ключ.

А ты, не дожидаясь ночи,

Покажь нам, как твой конь прыгуч!”

Дочь в дом пошла, без пререканий,

Отца исполнила наказ,

А я, попив в харчевне чая,

С друзьями пообщался час

И в тот же вечер ускакал

Из города своей мечты.

Теперь вернусь, как обещал,

Как только лишь уедешь ты.

– Так значит, от меня зависит,

Вернёшься к ней ты или нет? –

Мишель стоял с улыбкой лисьей,

Окрасив щёки в красный цвет.

– В каком-то смысле, так вполне! –

Кивнул грек принцу головой. –

Что делать мне в твоей стране,

Где я учитель только твой?

– А ты в какой-то битве яркой

Участвовал с Хабаром вместе? –

Спросил Мишель у грека мягко,

Пока тот думал о невесте.

– Оборонялся! – выдал грек, –

От черемисов из степей

В спокойный день, когда лишь смех

Был слышен всюду от детей.

Лавиной конница помчалась,

И мы их смяли за минуты,

От войска горсточка осталась –

В ичиги летние обуты.

Умчались, развернув назад

Коней, в родную степь галопом.

А сзади смелый наш отряд

Их час преследовал по тропам.

Они устало огрызались

И стрелы тучами пускали.

Пять стрел и мне предназначались,

Но только, к счастью, не попали.

Нацеленные на меня,

Неслись так быстро, словно пули,

А я, надеясь на коня,

Вдаль мчался, корпус свой ссутулив.

– А черемисы, что за люди?

– Ещё одна орда лесная,

Что не боятся ни орудий,

Ни драться в стужу, замерзая

На русском холоде известном.

До ужаса храбры солдаты,

Но мы вернули их на место,

Мечами изрубив им латы.

Таких историй принц от грека

Довольно много вспомнить мог.

Принц чтил его как человека,

К тому же знал, что педагог,

Объездив не один десяток

Различных зарубежных стран,

Так и не накопил достаток,

Пока он не попал в Ливан.

Эмир хвалил его работу

И очень хорошо платил,

А грек, желая дать хоть что-то

Из знаний, что сам накопил,

Мишелю, каждый час старался,

Но принц предпочитал гулять.

Хотя ценил, что грек пытался

В нём сущность к лучшему менять.

– Хороший у меня наставник, –

Мишель воскликнул громко вслух. –

И он, как искушённый странник,

Блестяще занимал бы слух,

Ведя до ночи разговоры

С добавкою всё новых порций:

И про спартанские дозоры,

И про шальных нижегородцев.

Вот так и время пролетало

В поездке по песку и лужам.

Лишь что-то память вспоминала –

Мишель рассказывал вслух тут же.

Когда же он угомонился,

Устав сам от своих рассказов,

То вынул нож и им побрился,

И не поранился ни разу.

Ослам воды уже хотелось,

И принц ручей пошёл искать.

Пыль под подошвами хрустела

От листьев старых, и понять

Мишель успел сейчас в дороге,

Что нет в лесу кого-то ближе,

Чем два животных быстроногих

Ему здесь на дороге рыжей.

ГЛАВА IV

А что же было во дворце,

Пока принц пребывал в дороге,

С улыбкой доброй на лице

И взглядом молодым, нестрогим?

Ливан всерьёз испытан был:

К границе подошли османы:

Селим сирийцев подчинил,

В другие устремившись страны.

Полсотни тысяч янычар,

Азабов и тимариотов

Хотели в лобовой удар

Пойти, Бейрут разрушить с лёта.

Однако кто-то их окликнул

Из личной гвардии султана,

Точнее, грозным воплем рыкнул,

Чтоб все придерживались плана.

– Прошу вас, доблестных солдат,

Пока что охладить свой пыл, –

Такой приказ дал султанат,

О чём я вас оповестил.

– Зачем же ждать? Сорвём ворота,

Займем столицу за полдня!

– Кому лечь под топор охота –

Те, игнорируйте меня!

Селим ведёт переговоры

О сдаче города сейчас,

Прошу, не поднимайтесь в горы,

Не провоцируйте на нас

Напасть отдельные отряды.

Как только лишь гонцы вернутся,

Поймём, что делать дальше надо!

А вот они уже несутся!

Селим султаном был турецким,

Отважным необыкновенно.

Одетый скромно, но по-светски,

Он часто в свой доспех военный

В походах переоблачался

И в нём врагов своих встречал.

Непобедимым он считался

И брал все земли, что желал.

В любви рождён от Баязида,

Он младшим сыном был в семье.

Имел на всю родню обиду,

Что трон не мог забрать себе.

Отец был против, братья тоже,

И он решился на войну,

В расчёте, что народ поможет

Расширить бунта глубину.

Селим собрал немного войска –

Не все решились бунтовать,

Ведь битва не была геройской –

Раз сын с отцом шёл воевать,

И лишь искатели наживы

Примкнули радостно к Селиму,

С надеждой, что, оставшись живы,

Получат куш неисчислимый.

Однако Баязид Второй

Разбил Селима, не жалея,

И воин, проигравший бой,

Умчался в Крым к Менгли-Гирею.

Тот был учтивым к его славе,

И вот бунтарь, набравшись сил,

Опять отцу письмо направил,

Чтобы он Порту уступил.

Менгли-Гирей же был союзник

Ивана Третьего вначале.

Ещё вчера османский узник, –

Как только руки развязали,

Он подчинил себе весь Крым,

За что ордынцам стал врагом,

Но дал сражение и им

И сжёг Сарай – их ханский дом.

Сарай был город, что Орда

Своей столицей называла.

В низовьях Волги, где вода

Особо сильно бушевала,

Дворец построили монголы,

Но Каспий после его смыл,

А что осталось в дельте голой,

Хан крымский в пепел превратил.

Одна из сильных армий в мире

Великих воинов монгольских,

Сдалась без всяких перемирий

Крымчанам и полкам московским.

Резня была настолько дикой,

Что кровь везде лилась рекой,

Неслась орда по полю с гиком,

Неся потери в битве той.

Жестокость проявил Гирей

К тем, кто сам лютость проявлял.

До всех ордынских лагерей.

Дошёл, и весь доход отнял,

Награбленный толпой кровавой.

Жёг степь и выдувал их дымом,

Потом устраивал облавы,

Брал в плен и вёз в улусы Крыма.

А вот Иван был князь московский,

Что города объединял

По всей Руси, чем гнев литовский

Неоднократно вызывал.

Его союз с Менгли-Гиреем –

Правителем татар и греков,

Страх у поляков также сеял –

А вдруг пойдут к ним через реку?

А ведь поляки никогда

Испуг и страх не проявляли.

Рубились храбро все года,

И отступления не знали.

Литовский орден сильно тоже

Прославил доблестью себя,

И вдруг их из Москвы тревожат –

Примите воинов волну.

Иван сначала подчинил

Тверь, Ярославль и Ростов.

Забрав их земли, утвердил

Орла из Рима для гербов, –

Причём двуглавого орла.

Ещё Судебник написал –

Чтобы Русь спокойно жить могла,

Наказывая, кто мешал.

И этот первый свод законов

России очень помогал.

Он стал преступникам заслоном

И мирных граждан защищал.

Кровавых банд поменьше стало,

Зато наполнились остроги.

Власть дерзко всё вокруг меняла –

Судебник был довольно строгим.

Когда князь победил Литву,

Треть площади её забрал,

Пустив по всей стране молву,

Что Брянск навеки русским стал.

Ещё он подчинил Казань,

А после Гомель и Чернигов,

Переходя любую грань,

Границы, не стесняясь, двигал.

Так и расширилась Россия

На самых первых тех порах.

И много рек прекрасных синих

В ней стало и людей в полях,

Что с сохами по ним ходили,

И спали рядом в листвягах,

А после улицы мостили

В чудесных новых городах.

После того как прекратила

Существование Орда,

Менгли с Иваном стали силой

В великой дружбе на года.

Гирей дал войско и Селиму,

И дочку за него же выдал,

И, получив поддержку Крыма,

Селим связался с Баязидом.

Теперь уже отец поддался

На уговоры, ведь Селим

В письме пристойно обращался.

А что писал? Лишь им двоим

Известно. Но ответ свой быстро

Послал Селиму Баязид:

- Ждёт твоё судно наша пристань,

А я жду твой сюда визит.

И вот Блистательная Порта –

То есть империя османов –

Встречает шехзаде с эскортом

Уже как нового тирана.

Селим войной пошёл мгновенно

На всех своих соседей сразу,

Разрушив крепостные стены

Во всех ближайших мухафазах.

Сперва бой выиграл у персов

Селим, отняв у них Тебриз.

Затем, как по скале отвесной,

Он возвышался сам, и вниз

Стал сталкивать других султанов,

Резню устроив в странах их.

Потом на Сирию с Ливаном

Повёл отряды слуг своих.

Лишить сирийцев и ливанцев

Свободы и земли своей

Хотели дерзкие османцы,

Дождавшись ночи потемней,

Обрушившись на них, как град,

И сразу в Сирию вступили,

И громкий провели парад,

Когда Алеппо захватили.

Потом Дамаск был взят без боя

После падения Алеппо,

Где избиение устроил

Врагам своим Селим свирепый.

Сражался с ним султан Кансух,

Отправившийся на войну

С Египта, взяв сто тысяч слуг,

Чужую поддержать страну.

Египетский султан Кансух

Был из династии черкесов

И отдавал приказы вслух,

Лишь только тщательно всё взвесив.

Он туркам был ещё вчера

Союзник против португальцев,

Ну а теперь пришла пора

Мечи направить на османцев.

Кансух хотел разбить османов

И Сирию спасти от них,

Чтобы не дать ей стать вассалом,

Зависимой от слова их.

На поле городка Мардж Дабик

Его войска в галоп помчались

Селиму авангард ослабить,

Но поняли, что просчитались.

В день жаркий тысячи коней

Вздыбили пыль, и трудно стало

Там различать врагов, друзей,

И много войска сразу пало

От метких выстрелов из пушек,

Которые Селим припрятал,

Сомкнув обозы, как ловушки,

Где также скрылись и солдаты.

И конница, попав в засаду,

Уткнувшись в стену из огня,

Нарушив боевой порядок,

В досаде шпорами звеня,

Спасаться начала от ядер,

Забыв о расстановке в битве,

Что рисовали ей в тетради

Военачальники в Египте.

Был шанс у египтян огромный

И перевес в числе солдат,

Но бейлербеи фланги ровно

Держали, не ушли назад.

Давил Кансух и в середину,

Но там опять же не прорвался.

Селим стальную паутину

Сплёл, чтобы враг в неё попался.

Полки Кансуха вмиг смололи

После начального разгрома,

Где хитро на Дабикском поле

Весь центр войск его был взломан –

Как раз тем нестандартным ходом,

Который применил Селим,

И поменялся у народа

Султан и знамя вместе с ним.

Селим расправился жестоко

С солдатами, что он пленил,

Лилась на плахе кровь потоком –

Две тысячи за день казнил.

Понятно, в целях устрашенья

Уничтожали безоружных,

Но были все в недоуменье

От казней этих, столь ненужных.

Когда султан пришёл к Дамаску,

Открыли там ему ворота,

И знать, надев на лица маски

Смирения, бесповоротно

Его правителем признала.

Селим столицу пощадил –

Коли она без боя пала,

Не сжёг и в пыль не превратил.

Чуть позже армия османов

Решила подчинить Каир.

Через синайские барханы

Пошла, чтоб навязать свой мир

Войной строптивому султану

И дать сражение врагам.

Другое войско шло к Ливану,

Чтоб и его прибрать к рукам.

А в это время португальцы

С мамлюками в бою столкнулись,

И те направились к ливанцам,

Просить, чтоб и они втянулись.

И получилось, что Ливан

Низвергли сразу в две войны,

И каждый враг бил в барабан,

Здесь рудимент своей страны.

Как грозным удалось османам

Разбить великих храбрецов –

Сирийцев, персов в их же странах,

И стать хозяином дворцов,

Где золота, буквально, горы

В хазнах огромных закисает,

Никто сейчас да и в ту пору

Конечно же, вообще, не знает.

Добавить было бы не лишне:

Мамлюки – кто они такие?

Сбежавшие рабы-мальчишки,

И люди вроде бы простые,

Зато сражались очень смело,

Заставив всех с собой считаться, –

Потом, Египет взяв умело,

Их султанат стал возвышаться.

И вот как раз глава Каира

Мишелю приходился дядей,

Кто мог ливанскому эмиру

Сказать в глаза бесстрашно глядя,

Что для него Мишель – как сын,

И почести ему окажет,

Когда Египет дворянин

Своим явлением уважит.

Военачальники османов

Имели цель совсем другую:

Узнав, что изгнан без охраны

Эмира внук в страну чужую,

Они послали вслед отряд

Пленить его на полпути –

Галопом, выстроившись в ряд,

Помчались вскачь его найти.

Прочёсывали всё беззвучно,

Смотрели за любым кустом.

Их командир собственноручно

Листву отодвигал мечом,

Но принцу повезло прилично:

Отвёл османов проводник,

Которого они, логично,

Из местных взяли в этот миг.

Заставил следопыт османов,

Скакать всех в сторону другую,

И вследствие того обмана

Их поиски прошли впустую.

А принц спокойно ехал прямо,

Не зная, что за ним в погоню

По кочкам, по буграм и ямам

Турецкие скакали кони.

Когда османы догадались,

Что проводник их за нос водит,

Они толпой к нему помчались,

И сразу, привязав к подводе,

Решили в лагерь свой доставить,

Чтоб строгому суду предать.

Туга верёвка – не ослабить,

И нож, что спрятан, не достать.

Однако проявил смекалку

Пленённый доблестный ливанец.

Он за подводой шёл вразвалку,

Как будто исполняя танец,

Смешил османов и локтями,

Как лебедь в стороны махал,

Пока одну петлю ногтями

С ладоней связанных не снял.

А после, размотав верёвку,

Решил он вырваться из плена –

Забрался на подводу ловко,

Сбив арабаджи вниз коленом.

Осман скатился от удара

И распластался на траве,

Измазав бёрк со шлейфом старый

И свой галун на рукаве.

Пришёл в себя турецкий воин

И дёрнул за сапог ливанца,

Но проводник стоял спокоен –

Сил не хватило у османца.

Тут кинулась к нему подмога,

Однако проводник не спал.

Мгновенно спрыгнул на дорогу

И что есть силы побежал.

В кусты он бросился, виляя,

И даже пущенные вслед

Ему пять стрел, кору сдирая,

Лишь просвистели у манжет

Его помявшейся рубахи,

На что ливанец рассмеялся,

И, прогоняя свои страхи,

В ближайший лес густой помчался.

– И где же храбрые османы? –

Кричал им храбрый проводник. –

Вам сложно парня из Ливана

Поймать в лесу за воротник?

А говорите – пальцы ваши

Дотянутся везде и всюду.

Не по зубам леса вам наши,

В Стамбул свой топайте отсюда!

Османы понеслись в погоню,

На два отряда поделившись.

Стремительно летели кони,

Ливанец, в чаще притаившись,