
Полная версия:
1517. Мишель и Диана
Ей он послушен был всецело,
Всегда придерживаясь строго
Её советов разных, смелых:
И как вести себя с друзьями,
И как в кругу врагов общаться,
И как увлечь людей словами,
И как с девчонками встречаться.
– Нашёл бы девушку давно,
Мишель, чем шастать где-то ночью!
– Опять вы с папой заодно, –
Так, между делом, между прочим,
Меня к женитьбе в двадцать лет,
Склоняете, как погляжу!
– Ну, может, примешь мой совет?
– Приму, а как приму – скажу!

Но не сейчас, ведь я не знаю,
Какую выбрать из красоток.
– Ну да, мой принц, я понимаю!
Но, может, привлекает кто-то
Тебя из множества подружек
Сильнее, чем других, сынок?
Кто мил тебе, с кем крепче дружен,
Кому б сказал: “Ты лепесток
Цветка прекрасного в саду?
Кого желал бы целовать
У всех знакомых на виду
И встречи с нетерпеньем ждать?”
– Не знаю, мама, – все равны,
Красивы и умны в придачу!
Пока не чувствую вины,
Что надо поступить иначе!
Мне кажется, что я женюсь
Тогда, когда наступит время!
По-настоящему влюблюсь
В одну из всех, и я уверен,
Мы неразлучны станем с ней.
Но где она, любовь моя?
– Ну что ж, сынок, ищи смелей –
И мы благословим тебя!
Принц попросил остановиться
Ослов, а сам с телеги слез,
Решив искусством насладиться
И скуке выразить протест.
На тонкий щит полуметровый
Он натянул пеньковый холст –
Мольберт венецианский, новый,
Был в обращенье очень прост.
Мольберт прислали из Светлейшей
Венеции лет пять назад
От дожа, что весьма милейше
Общаться с Фахр эд-Дином рад
Всегда был, и дары друг другу
Они пересылали морем:
Текстиль, мушкеты и посуду,
Да и полотна на подпоре.
И вот уже рисунок принца
В телеге сохнет под навесом.
На нём рукою живописца
Запечатлён кусочек леса,
И там, средь зарослей дремучих,
Мишель нарисовать сумел
Ольху, высокую до тучи,
В которой шарм он углядел.
А у ольхи – ливанский дуб,
Что ветер обдувает мило.
Мишель рукой откинул чуб,
Но сверху вдруг ручьём полило –
Сначала вымок весь тюрбан,
А после потекло по носу,
А рядом выскочил фазан
И полетел за лес к утёсам.
Когда-то принц понять пытался,
Как тучи формируют дождь.
Учитель-грек лишь ухмылялся
И, ощетинившись, как ёж,
Сказал не лезть не в своё дело:
– Мишель, законно размышлять,
Как мир устроен, – дерзко, смело –
Здесь может лишь седая знать.
Лишь узкий круг умов великих
Такое право получил.
Других же сразу встретят в пики,
Чего бы кто здесь ни открыл –
Как дождь устроен или снег –
Приклеят кличку “вольнодумец”,
А после выставят на смех
В бочонке с грязью среди улиц.
Мишель в ответ напрягся сильно.
Он не любил насмешки очень,
И потому одет был стильно –
Умыт, причёсан, и подточен
Был каждый ноготь на руках,
Чтоб сохранялось уваженье
К нему в почтеннейших домах,
Имевших для него значенье.
– Так, значит, если я узнаю,
Откуда дождь берёт начало
И нам колодцы наполняет –
Кому-то вдоволь, где-то мало –
То это для страны – пустое
И для науки не столь важно,
И за открытие такое
Меня лишь грязью здесь измажут?
Грек косо посмотрел на принца,
Ладонью протерев лицо,
И ткнул его в плечо мизинцем,
Как будто проверял яйцо –
Как сварено оно, – и что-то
Мишелю подсказало вдруг,
Что ложь размером с кашалота
Ему подсовывает друг.
Довольно странно, что наука
В стране под жёсткою цензурой.
Кто воспретил входить без стука
Туда, где взять для корректуры
Своих всегда неполных знаний
Всем важно новые ключи,
Причём без статусов и званий
И не на цыпочках в ночи?
И тут грек громко рассмеялся:
– Да я же просто пошутил,
И если уж перестарался,
Тогда прошу, чтоб ты простил
Мне эту странную бестактность.
Мишель, секундочку вниманья!
Я сам испытываю жадность
Сейчас ко всем научным знаньям.
– А я всерьёз слова воспринял,
Какие ты мне говорил!
За чистую монету принял –
А ты, выходит, лишь шутил!
Смотри, как весело всем стало –
Все смотрят в сторону мою.
Ты мог предупредить сначала,
Что фальшью смажешь речь свою?
– Прости!
– Да я простил, простил!
И всё же в продолженье спора:
Я, ведь когда тебя спросил,
Не ждал лукавства или ссоры.
Мне просто очень непонятно:
Ведь не разгадано ещё
Секретов много столь занятных,
Как будто вход к ним воспрещён.
– Ты шутку зря всерьёз воспринял.
На самом деле здесь, в Ливане,
Ты можешь заработать имя,
Раскрыв, что мир скрывает в тайне.
Однако, только единицы
Из всех, лишь избранные могут
Узнать секреты, ухитриться
И объяснить понятным слогом.
Так что ты делай, как ты хочешь, –
Ищи ответы на вопросы.
Дерзай принц, если зубы точишь
На корни тайн, что перед носом,
Что грызть уже пора давно,
Чтоб объяснить их сущность людям.
Загадок для ума полно,
Но знай, что путь учёных труден.
Ведь есть действительно края,
Где вольнодумство не в почёте,
И там политика своя –
Немедленно крыло в полёте
Булатной саблей отрубают
Любым передовым идеям,
И иногда в костёр бросают
Тех, кто стремится стать смелее.
– Зачем в костёр?
– Чтоб остальные
Боялись продвигать науку,
Не лезли в дебри никакие,
К разгадкам не тянули руку
И к тем секретам, что отчасти
Уже имеют объясненья,
Весьма удобные для власти,
Не допускающей сомнений.
– И где на мудрость посягают? –
Мишель спросил на всякий случай. –
Где тех учёных поджигают,
Когда они народ дремучий
Без спроса вразумить хотят?
– Испания, я знаю точно,
Ещё и в Австрии палят,
И итальянцы строги очень.
– А как же там вперёд наука
Идёт под этим сильным гнётом?
Там до сих пор стреляют с лука?
И нет им никакой заботы,
Что в странах, где законы проще,
Где не преследуют за фразы,
Есть пушки с огневою мощью,
Что дальше луков бьют в три раза?
– Да пушки уже всем доступны.
По всей Европе они есть!
В любой державе очень крупной,
Где проливают кровь, и месть
Довлеет в обществе всецело.
Оружия полно, что спорить?
Преследуют учёных смелых
За слом навязанных теорий.
И потому всегда в Европе
Старайся осторожным быть.
В котле, конечно, не утопят
В бурлящем, чтобы суп сварить,
Но голову отсечь в Берлине
Иль сжечь в Толедо на костре,
Особо, если кто не винен, –
Им, как сдуть мошку на пестре.
– Так я, вообще-то, внук эмира,
Надеюсь, и в Европе знают!
– Европа не желает мира
Ни с кем, как только исчезают
У них железо или медь
Из шахт, где это добывают.
Ты сам прекрасно знаешь ведь,
Как они быстро нападают
На страны, что слабее их,
И всё подряд оттуда тащат.
Они опасны в этот миг –
Они, как будто волки в чаще,
Стремятся прыгнуть на любого,
Чтобы ограбить и убить.
И внук эмира дорогого
Не сможет их остановить!
– Так значит лучше не сближаться
С испанцем или с итальянцем?
И слишком им не доверяться
Простому честному ливанцу?
– Ну, почему, и в этих странах
Людей хороших и не жадных
Полно, как в городах Ливана,
Но есть и много кровожадных.
Мишель ещё историй много
В дороге вспомнил, чтоб взбодриться,
А ведь отъехал от порога
Всего лишь миль, наверно, тридцать.
Ослы вперёд бредут устало,
И вдруг плашмя с телегой рядом
Сухое дерево упало,
Ветвями краску окорябав.
Принц закричал, и не напрасно –
Ведь дерево убить могло
Его своей огромной массой,
Свались бы под другим углом.
Могло и расколоть весь кузов,
И раскидать ослов по лесу,
А также разбросать все грузы,
Что сложены здесь под навесом.
– Вот это да! – Мишель воскликнул. –
Немыслимое приключенье!
Меня врасплох сейчас застигнул
Особый случай, где мишенью
Я сам мог стать в лесу дремучем
И быть раздавленным мгновенно.
Ну, безусловно, дикий случай!
Я потрясён им совершенно.
И в этом не поспоришь с принцем:
В лесу, хоть в общем и опасно,
Но он поистине счастливцем
Стал в этот день чудесный, ясный.
Стволы ведь падают нечасто
Буквально от тюрбана в шаге,
Хоть день и ночь по лесу шастай
На запряжённой колымаге.
Сидел расстроенный, без дела,
Боясь промолвить даже слово,
Принц, ошарашенный всецело
Падением ствола сухого.
Дрожали руки с непривычки
И ноги тоже, между прочим, –
Но тряска – есть ответ логичный
На раздражитель сильный очень.
Он слез с телеги, ветки скинул,
Потом нагнулся ствол поднять
И оттащить на боковину,
Чтоб на дороге не бросать.
Но дерево имело вес,
Что сдвинуть лишь вдвоём возможно,
И потому Мишель залез
Обратно в кузов осторожно.
Но спрыгнул вновь, решив, что ствол
Убрать бы надобно с дороги.
Верёвку в сундуке нашёл
Среди других запасов многих,
Потом на дереве сучок
Ей очень туго обмотал –
Другой конец же поволок
К телеге, к ней и привязал.
Ослы вмиг поняли задачу –
И дерево с тропы убрали.
Знал принц, что поступить иначе
Нельзя, ведь путь освобождали
Они не только для других,
Но также для себя, чтоб знать:
Освобождён проезд для них,
Если назад придётся гнать.
И, неожиданно для глаз,
Как смелый штрих в однообразье,
Как в лаве розовый топаз,
Как важный смысл в скучной фразе, –
В телеге появилась птаха
И стала девушкой наружно,
Из-за чего ослы от страха
Чуть на дыбы не взвились дружно.
С момента перевоплощенья
Прошло всего секунды две.
Исчезли крылья за мгновенье,
И когти, будто соль в воде,
Совсем бесследно растворились.
Потом на тоненьких ногах
Вдруг пальцы быстро появились,
И вот уж ноги – в сапогах.
Мишель настолько испугался,
Что снова вскрикнул неуместно,
Ведь он с девчонкой оказался
Сейчас впритык в телеге тесной.
Красотка же, его касаясь,
Спросила: – Можешь подвезти?
Мишель застыл, её стесняясь,
Не зная, как себя вести.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Вы ознакомились с фрагментом книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера:
Полная версия книги
Всего 10 форматов

