Нокдаун

Отворачивается никак не комментируя, а я через паузу вновь задаю вопрос. Вот и прорвало же. Очевидно, подсознание не чувствуя сейчас от него опасности решило утолить свою жажду.

— А что значит малая лига?

— Ангел… ты интересуешься, потому что интересно или кто-то попросил? — скептически спрашивает он.

— Наверное пытаюсь понять…— не успеваю отреагировать, как слова срываются с губ.

Не отводит взгляда чувствую, а сама смотрю вперёд.

— Зелёный. — тихо добавляю.

— Это значит, что турниры проходят пока с малоизвестными участниками и чаще не транслируются. — довольно терпеливо для него объясняет: — Когда я пройду и поднимусь выше по турнирной таблице, тогда уже можно будет говорить о высшей лиге в среднем весе. И возможно, ты однажды увидишь это по тв. — ухмыляется в конце.

— Нет. — звонко отвечаю: — Я не могу смотреть, как кого-то избивают.

— Девочка, там ведь не мордобой. — полу улыбается одним уголком: — Больше правил, чем в любом другом спорте. Подпольные бои, да, там доходит до крови.

— Почему ты участвуешь, если хочешь стать профессионалом?

— Потому что бокс и бои моя жизнь. Сидеть и ждать пока меня заметят можно очень долго, да и взносы для участия в ЮФС не маленькие.

Эта беседа похожа на разговор двух малознакомых людей и не сразу до меня доходит, что я, черт возьми, разговариваю с тем самым парнем, занимающимся сексом в туалете клуба, предлагающим мне провести с ним ночь и раздражающим своей надменностью. Видимо, он что-то увидел на моем лице, потому что сам ощутимо напрягается, вся поза будто подбирается и становится каменной.

— Не надо, Ангел…

Приглушенно звучит его голос, пока он устремляет свой взгляд на дорогу.

— Моя подруга…— напряженно говорю я: — Очень хочет туда попасть…

Вижу желваки проявляющиеся на лице. Ну все, приехали.

— На бои? — спрашивает голосом, отдающим холодом айсберга.

— Да.

Киваю, хотя и так озвучиваю.

— Так вот к чему вопросы. — дьявольски холодная усмешка растягивается на мужественном лице.

— Нет. Нет. — поворачиваюсь к нему почти всем корпусом: — Мне было интересно, это очень далеко от меня.

— Без проблем. Впишу вас в воскресенье.

— Нас? В воскресенье? — недоумеваю я.

— Ангел, туда нельзя просто взять и прийти. Оттого они и подпольные.

Даже тон его слегка насмешливый, как будто маленькая девочка что-то не понимает.

— Я пас. У нас с тобой уговор, да и не горю желанием видеть, как ты убиваешь. Мне достаточно того, что не зная этого, страшно. — скороговоркой выдаю я.

Не вижу реакции, но по глубокому молчанию, проанализировав свои слова понимаю, что задела его. Наверное.

По крайней мере, для меня это прозвучало объективно грубо. Остальные полчаса дороги проходят в тишине, и она не такая, как до этого. Кажется, что воздух меняет свою консистенцию под стать его настроению.

Когда он паркуется где-то в скалистой местности, немного становится тревожно, но отбрасываю эти мысли. Молча выйдя из машины и открыв багажник он что-то там берет. Взаправду надеюсь не дробовик, открывает мою дверь пока я мешкаю со своими глупыми мыслями. Выходим и я замечаю в его руках плед, и что-то ещё, какой-то пакет.

— Осторожнее, здесь крутой спуск. — низкий баритон раздается мне в спину.

Киваю, сосредотачиваясь на камнях и тропинке. Но когда я думаю, что все в порядке, один из камушков встаёт под ботинок и я вскрикиваю чуть ли не падая. Но только не потому, что удержалась на ногах, а потому что ощущаю крепкую, обернутую вокруг моей талии, руку. Внутри вновь щёлкает, но я оставляю это без внимания.

— Спасибо. — покрываясь слоем стыда говорю ему.

Не отвечает, но руку убирает, отчего становится неправильно зябко.

В конце концов, когда склон преодолен, он указывает в сторону и расстилает плед. Тут ещё есть люди, но они в относительной дальности от нас. Ничего не понимаю, потому что мы приехали в горы, но здесь не видно города, например, или ещё чего-то.

Оборачиваюсь лицом к скале, с которой спускались и восторженно охаю. Массивные буквы Голливуда расположены так близко от нас, что восхищают своим величием. И как я не догадалась?! Это же основная достопримечательность Лос-Анджелеса. С сумасшедшей улыбкой поворачиваюсь на парня, который наблюдает за мной и вновь перевожу взгляд обратно. Делаю шаг ближе, но меня останавливает голос:

— Ближе нельзя, Ангел. Там сигнализация.

— Какие огромные! — восхищаюсь я.

Сотни раз наблюдала эту вывеску в фильмах, а теперь сама стою напротив неё.

— Раньше, когда не было защиты, мы с парнями забирались прямо на буквы, до приезда патруля. — делится он, вызывая шок.

— И вас не ловили?

Двигаюсь в сторону него, все ещё оборачиваясь на знак Голливуда.

— Пару раз. Здесь есть стейк, салат, сэндвичи, шоколад и что-то ещё. — указывает подбородком на импровизированный стол.

Удивляюсь сколько всего он набрал, конечно, готовая еда из ресторана, тем не менее, это отзывается откликом в душе.

— Почему нет морепродуктов? — просто интересуюсь.

— Я не особо люблю их, но могу решить…

— Все в порядке. Я не ем их, буду стейк.

Он усаживается, ставя пакет со стейками рядом со мной, вызывая улыбку. Любой другой сейчас бы принялся доставать и чуть ли не кормить с ложки. Он же просто дал нужный пакет, но в этом определённо что-то есть.

— Ты не будешь?

— Нет. — удивляет своим ответом.

Смакую готовый стейк, заранее порезанный на кусочки, наслаждаясь вкусом жареного мяса со специями. Даже глаза прикрываю от удовольствия, но будто стрелой пронизывает что-то и открывая глаза понимаю, что это его взгляд так остро воспринимается мной.

— Расскажи что-то, что боишься рассказать другим. — вдруг приказывает он.

— Эм…чтобы потом ты вновь шантажировал меня? — усмехаюсь.

Парень отворачивается устремляя взгляд на величественную конструкцию.

В свете уходящего солнца, его профиль, подсвечиваемый звездой кажется идеально правильным, острым. Загадочным, сложным и манящим. Проводит рукой по волосам, единожды лишь мелькнув желваками. Сегодня у него с самоконтролем высший класс. Интересно, что предшествовало этому? Почему вдруг в мыслях назвала его по имени?

Откровенно разглядываю и понимаю, что встретились бы мы при других обстоятельствах и будь у него не настолько дрянной характер, за минуту бы влюбилась. Как не прискорбно себе в этом признаться. Внешность обольстителя, но будто кроется в нем что-то потаенное, что нужно слой за слоем вскрывать. Та, кто решится, прольет немало слез снимая кожуру, чтобы дойти до сердцевины.

— Однажды я ударила одноклассницу. — прожевав, тихо говорю я: — Но у меня есть оправдание. Она обозвала мою мать алкоголичкой и я не выдержала. — пожимаю плечами.

Шейн смотрит, но не могу разобрать выражение его лица.

— Наверное, получился красивый хук. — реагирует он.

— Вряд ли. Я скорее была похожа на разъяренную макаку. — усмехаюсь: — А ещё как-то украла кофточку из молла.

Еда неимоверно вкусная, не сравнить с ужином, на который водил меня Пол.

— Так и украла? — вздергивает бровь безумец.

— Да! — уверенно заявляю: — Тогда были проблемы с деньгами, — запинаюсь, ведь это было после смерти отца, в то время, когда я по сути потеряла обоих родителей: — А мне, жуть как хотелось, вот. Правда никто не заметил, но после того случая, мне кажется, я сделалась параноиком.

Шейн не подхватывает, лишь один уголок губ приподнимается, и сканирует взглядом. Я прекращаю свой смех, смотря на него в ответ.

— Да ты, Ангел, хулиганка.

Выдаёт он спустя несколько секунд взаимного зрительного контакта.

Фраза заставляет меня улыбаться.

— Я ведь пожалею потом?

Без задней мысли говорю я, имея в виду то, что рассказала. А сама, так и слышу как двусмысленно звучит мой вопрос.

— Пожалеешь. — без обиняков отвечает он.

Так и сидим в затянувшемся молчании, ведя немой диалог глазами. Будто скидываю морок и отставляю контейнер с едой. Солнце уже почти село и надо бы возвращаться, поэтому хлопнув себя по ногам, встаю.

— Спасибо, было вкусно. — говорю все еще сидящему Шейну Хьюзу.

Кивает, вставая и просто собирает покрывало со всем, что на нем было.

— Давай сложим?

Предпринимаю я попытку, но парень уже сгреб плед с едой вперемешку. Пропускает меня вперёд, и идёт следом. Как изменилась атмосфера от последней фразы, ощущаю кончиками пальцев.

Внутри творится что-то странное, непонятное, вызывающее необходимость разложить по полочкам свои эмоции. Но не время и не место. До машины добираемся дольше из-за того, что приходится подниматься. И так и не сказав ни слова друг другу выезжаем обратно.

Всю дорогу наблюдаю мелькающие за окнами огни и безуспешно пытаюсь избавиться от сумбура в голове. На водительское кресло даже не смотрю, потому что не знаю, что говорить и не понимаю его состояния. Спустя сорок минут разговоров с самой собой мы, ура, въезжаем в кампус. Подъезжаем прямо к жилым корпусам, притормаживает у одного из них и переводит взгляд на меня.

— Мой четвёртый. — озвучиваю ему.

Едет дальше, а когда останавливается у нужного, не глушит машину и держит руками руль. Неловкость падает в автомобиль со звуком грохота.

— Удачи, Шейн. — вспоминая слова о предстоящем ринге посылаю в него что-то вроде улыбки: — И спасибо за цветы.

— И тебе, Ангел.

Серьезно, без ноток самодовольства, высокомерия и привычной ухмылки.

Киваю, совершенно не понимая это благодарность или пожелание и осторожно выхожу из машины. Слышу, как газует, и не удерживаюсь, чтобы повернуться и посмотреть ей вслед. На душе поселяется тоска, так внезапно, и так очевидно.

Глава 10

Шейн

Выхожу из зала в ночи, не желая возвращаться в отель. Перед глазами до сих пор эти несколько часов почти полного штиля с моей стороны в ее обществе.

Там у избитых букв внутри будто что-то треснуло. Образ ублюдка вдруг исчез, оставив обычного парня с необычной девушкой. И хотел бы объяснить себе, что в ней такого необычного, да не могу. Кроет и все. Нужна, хочу. Других слов, по отношению к ней не подобрать. Ее счастливую улыбку так и не получается затереть. А собственные ощущения в тот момент не объяснить.

Я будто увидел солнце в своём тёмном и вечно дождливом городе. Когда посмотрела на меня без страха, без презрения, а с чистой и искренней радостью, готов был вырвать эти буквы и поставить прямо перед ней, лишь бы ещё раз насладиться этой эмоцией. Как смеялась, вспоминая свои секреты, даже сейчас вызывает полуулыбку блаженного. Сущая ерунда, хоть для неё и кажется, что это стыдно. Хорошо, не попросила в ответ послушать меня, иначе пришлось бы выдумывать. Все, что могу рассказать ей реального не для нежных ушей.

Даже ела сексуально, с аппетитом смакуя каждый кусочек. Не мог оторвать взгляда, чувствуя себя безумным. Очевидно, я ей не интересен, но это было шикарной точкой в нашем с Кентом споре.

Лишь дотронувшись до неё сквозь одежду почувствовал прилив во всех значимых местах. Добром это не кончится, а значит, нужно вытряхнуть из головы все эти мысли. Портить ее своим отбойным характером желания нет, пусть и хочется до одури почувствовать ее мягкие губы, провести языком по изящным ключицам.

Когда увидел, что она совершенно обычно одета, не готовилась как к свиданию с мальчиком в поло, вызвало улыбку. Так яростно не хочет мне понравиться.

Только вот все, что говорит, отзывается во мне. Если непринятие меня равно злость и раздражение; если радость — убийственное ощущение эйфории; если проблемы в семье, что, как я понимаю, имеет место — желание тут же решить и устранить; если обида — наказать обидчика. Наслышан, как может называться то, что испытываю, но до последнего верю, что это не так и незакрытый гештальт висит над головой.

Однако, с каждым новым днём убеждаюсь что это больше. Страшнее и серьезнее. Стоит только задать вопрос для кого? И ответ имеется, наблюдаю его по утрам в собственном зеркале.

Набираю Аманду, желая забыться с бутылкой виски и доступным сексом. Реагирует молниеносно, говоря, что будет через пятнадцать минут, вызывая горькую усмешку и отвращение. Знаю, что в отеле, сегодня тусовка, все сотрудники заняты там. Не будет соблазна. Да и, как ни крути, не хотелось бы чтобы она вновь ее застала. Отправляю готовую Аманду сразу туда, хотя самому ещё добираться минимум час по пробкам.

«Впиши на мое имя плюс два.»

Раздумывал со вчерашнего дня, но, по итогу, противореча самому себе, набираю сообщение. Пусть лучше будет больше. Знаю ведь, что не придёт. Четко обозначила свою позицию, вызвав внутри всполох разочарования, скрытый под вспышкой злости.

«Ок»

Приходит ответ от Винса и я вновь уплываю в иллюзию ее присутствия.

Спустя чуть меньше предполагаемого времени я поднимаюсь на свой этаж и выходя из лифта вижу девушку из мыслей. Напротив, гребанный ад, двери моего номера.

Твою мать!

Цепляю невозмутимый вид мысленно дробя все, что можно сломать в этом коридоре. Лавиния поворачивается, заметив движение и отходя на шаг, чтобы меня пропустить, опускает взгляд. Не пойму, что значит выражение лица, так же как и не понимаю, что она здесь делает.

— Добрый вечер, сэр. Все, что Вы заказали на столе. — шелестит ее голос, наполненный чем-то.

Разочарованием?

— Я не оставлял заказ.

Уже подойдя к двери чеканю, сдерживая молнии, бушующие внутри.

— Это я, милый.

— Да. Ваша девушка, сэр. — одновременно они выдают, посылая оба взгляда на меня.

А мне хочется отключить Аманду и взяв за руки Ангелочка оправдаться.

Оправдаться, серьезно?!

Одним движением руки захлопываю входную дверь, оставляя полуголую девицу в номере и обращаю взор на ту, чье мнение резко стало важным.

— Почему ты здесь?! — довольно грубо спрашиваю, не стараясь скрыть все нарастающую злость.

Поднимает взгляд, в котором читается удивление, твёрдость и ранимость в одну минуту.

— Работаю, сэр. — отвечает она выдерживая напористый взгляд.

— Почему не внизу, на приеме?!

Выходит беспардонно и жестко, но я даже не предполагал подобной ситуации.

— Стоит задать этот вопрос менеджеру, Шейн. — прямо всеми фибрами ощущаю, как закипает.

— Тебя послали принести заказ?!

Пытаюсь докопаться сам не понимаю до чего.

— А ты думаешь…я по дружбе сама вызвалась?! — снисходительно улыбаясь, вздергивает бровь.

— Лавиния. – по слогам чеканю.

— Вам ещё что-то нужно?

Она воинственно смотрит куда-то вглубь меня, и по лицу видно, обнаруженное ей совершенно не нравится.

— Нет. — спустя паузу, играя желваками все же отвечаю.

— Желаю…— насмешливо усмехается, бросив взгляд на дверь: — Поистине приятного вечера, Шейн.

И, вероятно, убедившись в своих догадках обо мне, уверенной походкой она удаляется. Бью кулаком по стене, сжимая зубы до скрипа и желая вытряхнуть из Аманды весь воздух.

Уже несколько часов спустя, выкуривая очередную сигарету все еще прогоняю произошедшее.

То, как чесались кулаки, чтобы к чертовой матери, не прибить девушку, решившую, что она вправе вести себя так, будто есть “мы”, не передать. Вышвырнул ее едва успела одеться. Полностью абсурдная ситуация.

Та, которая не исчезает из мыслей и снов...напротив той, с которой хотел забыть первую, сняв напряжение. Конечно, в моей жизни бывали разные эпизоды, вроде драки двух взбесившихся особ. Ни одна из которых, впрочем, даже не претендовала на что-то большее, чем одноразовый секс. Истерики и мольбы, чтобы дал шанс для “нас”, когда никаких нас и в помине не было. Но то, что произошло сегодня, напрочь выбило.

Лавиния, уверенная и подтвердившая свое первое представление обо мне, и Аманда, готовая принять все, что могу ей дать. Вчерашний вечер тут же приправился осадком сегодняшней встречи.

Втягиваю никотин, вглядываясь в сумерки с балкона. Отель сегодня гудит, это слышится по голосам и музыке внизу, но будто вечеринка уже идет на спад. И вроде бы мог бы пойти и оценить масштаб презентации или чего там, но нет желания. Есть лишь иррациональный порыв доказать ей, что она ошибается на мой счет.

Тушу окурок в намерении пойти наконец спать, усмиряя неизвестно откуда взявшееся беспокойство. От плана отрывает входящий звонок, разрывающий тишину мелодией. Смотрю на экран, теперь уже заполненный плохим предчувствием.

— Ангел? — отвечаю молниеносно, когда глаза доказывают сознанию, кто звонит.

Стук в груди ускоряется до максимума, кажется еще немного и выпрыгнет, когда я слышу частые вдохи.

— П…прости, что звоню…– частит она, заикаясь: — Просто не знаю… кто мог бы помочь.

Я прямо слышу, что ее голос дрожит.

— Что случилось?!

Уже натягивая штаны задаю вопрос, ответ на который, полагаю, мне очень не понравится.

— Тут несколько парней…— в трубке что-то шерстит: — Они…

— Эй, детка!!! Ну куда же ты?!

Отдаленно слышится фраза, а у меня перед глазами простирается красная пелена. Перепонки готовы взорваться от того, насколько громко отбивает пульс.

— Лав, где ты??? – рявкаю так, что если бы была рядом, вздрогнула бы.

Хватаю ключи и вылетаю из номера, гоняя по крови ярость.

— Пляж…я пошла по пляжу. — всхлипывает она: — Я….

— Ну что же ты, блондиночка, убегаешь?!

Последнее, что я слышу, перед тем как звонок сбрасывается. Рычу в голос, сжимая свою трубку, и практически бегом вылетаю из вестибюля отеля.

Убью! Размозжу по асфальту!

Все это горит перед глазами огнем, а кровь лавой разливается по больному сознанию. В меня вселяется нечто ужасное, нечто жестокое и жаждущее расправы. Если хотя бы одна царапина, голыми руками пропущу через мясорубку. И твою мать, мне это понравится.

Через несколько секунд запрыгиваю в мустанг, разрывая улицу диким ревом и свистом, от того, с какой силой жму на газ. Качу параллельно пляжной линии, пытаясь, увидеть отморозков, которым надоело жить. И едва отличаю нескольких человек и белокурую макушку девушки, валяющейся на песке. Глаза пускают молнии, руки подрагивают от напряжения и силы сжатых кулаков, а сознание уходит. Оставляет сейчас, наполняя лютой яростью и давая возможность разъяренному, отмороженному ублюдку сделать то, что он должен. Бросаю машину практически посередине дороги.

Трое, мать его, тварей держат моего Ангела!

Моего. В кольце. Девочка мечется по песку, пытаясь выбраться, но у нее не выходит. Вижу, как один из самых смелых толкает ее, и она вновь валится с ног. Линчую его первым, каждый, с*ка, палец будет повернут в другую сторону. Пытаюсь рассмотреть ее лицо, заплаканное и бледное, выражающее мольбу вперемешку с ужасающим страхом.

— Я бы не советовал…

Веет льдом мой голос на всю береговую линию, когда один из них наклоняется над ней, протягивая руки.

Внутри взываю ко всему своему возможному самоконтролю, стараясь сдержать клокочущую ярость, разрывающую нутро на куски.

— Ты кто такой?! Иди куда шел, придурок! — отвечает тот, что, видимо, считает себя главным.

— Дважды опрометчивый поступок. — все тем же голосом говорю я, подходя ближе.

— Шейн… — слышу всхлип и внутри главный орган рвется от того, насколько пробирает меня от этого.

Перевожу взгляд на нее, надежда и горькие слезы облегчения. Момент вызывает доселе неизвестные чувства, но отрывают от нее мрази, не понимающие, что сейчас здесь будет происходить.

— Слушай, парень. По-братски. Мы развлекаемся, вали по добру, по здорову. – теперь проснулся самый умный из них.

Хриплый снисходительный смех оседает, уводимый океаном. И так резко заканчивается, что впору счесть меня безумным. Хотя…таковым я и являюсь.

— Девушка сейчас встанет и пойдет в тот автомобиль, стоящий на дороге. А мы с вами потолкуем. — я почти джентльмен.

Мой вызывающий вид бесит этих недалеких м*даков поэтому, когда все трое движутся в мою сторону, с разворота убираю одного. Второго, хватая за шкирку, усаживаю на колени, дергая обещанные пальцы. Воет на всю округу, но здесь уже не существует стоп-слова.

За ним следует третий, замешкавшись, оказывается в моих руках за сотые доли секунды. Тварь. В челюсть ему прилетает правый хук, а когда туша валится, обращаю на нее серию ударов, желая добраться до его мозга. К моменту, как лицо одного превращается в кровавое месиво, очухался тот, кто был уложен первым. Оставляю почти бездыханную массу и двигаюсь к очнувшемуся, ощущая себя, с*ка, карателем и чувствуя неиспаряющийся адреналин. Он отползает, а холодная расчетливая усмешка трогает мои губы, хватаю, ставя на ноги, и с размаху бью в печень.

Их жалкие стоны и хрипы раздаются на всю округу, а мне все мало. Добиваю ударами свалившееся тело, не разбирая куда и по чему бью. Костяшки содраны, но не чувствую ни крови, ни боли, лишь каждой клеткой ощущаю неимоверный гнев и силу возмездия.

Тихий всхлип прорывается сквозь гулкие удары сердца и, залитый коктейлем ярости и адреналина, мозг.

Отрезвляет в момент.

Оставляю кучу мяса, стремительно шагая к той, которая сидит на песке, закрыв ладошками лицо и плачет. Проклинаю себя за безумство, потому что присаживаясь перед ней четко вижу, как вздрагивает, задерживая дыхание.

— Ангел. — сипло шепчу, чувствуя засуху в горле.

Раскрывает лицо, по которому бегут дорожки слез, смешанные с тушью. Боюсь дотронуться и испачкать, но в миг, когда эти мысли проносятся в моей голове, хрупкое тело льнет ко мне в поисках утешения.

И, дьявол, как приятно!

Готов ей дать все, что попросит. Осторожно обнимаю, вдыхая запах самой прекрасной девушки, откровенно наслаждаясь этими, вынужденными обстоятельствами, объятиями. Всхлипывает куда-то мне в шею, и я крепче сжимаю тонкую талию.

Идиот, как можно в такой момент наслаждаться этой невинной близостью.

— Шейн… — шепчет, пытаясь успокоиться.

— Тшш…

Поглаживаю по спине, пытаясь передать ей хоть немного тепла и спокойствия, когда сам слишком далек от этого.