Правильная жизнь

— Вы разговаривали рядом со мной.

Он дал ей ещё пять минут отдыха и закончил занятие растяжкой сидя.

В раздевалке Яна переодевалась медленно. Волосы у лица намокли, футболку пришлось вытаскивать из-под груди, шнурки снова стали отдельной задачей. Телефон показывал четыре сообщения. Глеб уже был дома. Лёша нашёл документы сам. Олеся спрашивала, заказать ли хлеб вместе с доставкой. Яна ответила всем и только потом вышла.

Кирилл ждал внизу у окна кофейни. Без стаканов и без цветов. Просто стоял, глядя на мокрый снег за стеклом.

— Я уже решила, что вы передумали, — сказала Яна.

— Я сказал, что приду.

— Люди передумывают.

— Если передумаю, скажу.

— Удобное правило.

— Проверим, как работает.

Кофейня вечером была почти пустой. За дальним столом женщина помогала ребёнку раскрашивать динозавра. Возле окна сидели двое студентов с одним ноутбуком и двумя стаканами. На стойке под стеклом оставалось несколько сэндвичей и последний кусок морковного торта.

Яна заказала кофе с молоком. Кирилл — чёрный и два сэндвича.

— Я не голодна, — сказала она.

— Тогда мой будет запасным.

Он не стал уговаривать. Когда принесли заказ, положил второй сэндвич между ними. Через двадцать минут Яна всё-таки открыла упаковку.

Они сели у стены, где до стола можно было пройти, не задевая чужие стулья. Яна заметила это только после того, как устроилась.

— Вы часто здесь бываете? — спросила она.

— Нет. Заехал днём посмотреть, когда меньше людей.

— Зачем?

— Хотел, чтобы вам было удобно.

Прямой ответ смутил сильнее, чем если бы он сказал что-нибудь красивое. Яна проверила крышку стакана, хотя та была закрыта плотно.

— Я могу сама выбрать место.

— Можете. В следующий раз выберете.

— Мы уже на «ты»? — спросила Яна.

Кирилл на секунду задумался.

— Пока нет. Но я всё время собираюсь перейти.

— Тогда не торопитесь.

— Хорошо.

Они ещё несколько минут упрямо обращались друг к другу на «вы», пока Яна не сказала:

— У тебя дочь взрослая?

Слово выскочило само. Кирилл заметил, но не стал останавливать разговор.

— Взрослая. Соня. Архитектор, живёт в другом городе и считает мой дом плохо спланированным.

— Почему?

— Длинный коридор, мало света и кухня больше, чем мне нужна.

— Глеб бы с ней согласился. Он сейчас выбирает между театром и архитектурой, как будто в тринадцать лет обязан решить раз и навсегда.

— У тебя трое детей?

— Да. Олеся учится на преподавателя биологии и химии. Лёша в одиннадцатом классе и занимается в автошколе. Глеб — всё сразу.

— И ты работаешь, возишь их и ходишь в зал?

— Иногда всё это происходит в один день. Иногда кто-нибудь всё-таки едет автобусом.

— Кто помогает?

Яна покрутила стакан.

— Дети. Брат, если нужно что-нибудь починить. Лида из другого города. Иногда люди с работы. Но в основном я.

— А их отец?

Вопрос был обычным. Кирилл ещё ничего не знал.

— Умер полтора года назад.

Он поставил стакан.

— Прости. Я не знал.

— Ты и не мог.

— Ты одна с детьми?

— Да.

Кирилл помолчал, не бросился говорить, что теперь она не одна, и не начал перечислять способы помощи.

— Тяжело? — спросил он.

— Очень. Но я не хочу весь вечер говорить об этом.

— Хорошо.

Он действительно больше не спрашивал.

Разговор вернулся к работе. Кирилл сказал, что занимается автосервисами и часто ездит по филиалам. Говорил о руководителях, лимитах и людях на местах так, что Яна решила: технический или операционный директор. Возможно, один из совладельцев, но об этом она даже не подумала всерьёз.

— Раньше мне звонили по любому поводу, — сказал Кирилл. — Я сам их к этому приучил. Если всегда отвечаешь первым, люди перестают думать без тебя.

— А сейчас?

— Сейчас стараюсь оставлять себе крупные договоры, назначения руководителей и проблемы, которые затрагивают несколько филиалов. Остальное должны решать на месте.

— Получается?

— Уже лучше. Но иногда всё равно хочется взять телефон и самому сделать быстрее.

Кирилл разломил деревянную палочку для кофе и положил обе половины на салфетку. За окном студент поднялся из-за стола, натянул рюкзак, и на стекле на секунду отразились они оба — почти рядом, но ещё каждый со своей чашкой и своей стороной стола.

— Очень знакомое желание.

— Ты тоже делаешь за людей?

— Часто. Потом раздражаюсь, что они снова приходят.

— Удивительно.

— Не надо смеяться. Я понимаю логику. Просто ждать иногда дольше, чем сделать самой.

— А потом ждать приходится каждый раз.

Яна посмотрела на него внимательнее.

— Ты сейчас решил исправить мою жизнь за один кофе?

— Нет. Свою я исправляю уже лет пятнадцать, пока не закончил.

— Обнадёживает.

Они говорили почти час. О музыке, о том, почему Яна слушает одну песню по кругу, о Сонином коридоре и Глебовых театрах, о первой машине Кирилла, которую он купил на деньги, занятые у троих знакомых. Яна постепенно замечала разницу между их жизнями: спокойную дорогую одежду, машину, отсутствие привычки смотреть на цену каждого заказа.

При этом рядом с ним не хотелось объяснять, почему она заказала самый дешёвый кофе или почему ей нужно сидеть у стены. Он не спрашивал.

Когда Яна взяла телефон, там было три сообщения от детей и одно от Сергея. Глеб прислал фотографию Норы, лежавшей у Яниной двери. Олеся написала, что хлеб заказала. Лёша спрашивал, можно ли завтра после школы задержаться в автошколе. Сергей отправил: «Ты сегодня пропала раньше восьми. Всё нормально?»

Яна ответила детям, потом Сергею: «Да. Завтра всё пришлю».

Кирилл ждал, не заглядывая в экран.

— Руководитель? — спросил он, когда она убрала телефон.

— Сергей. Мы давно работаем вместе.

— Он всегда замечает, во сколько ты исчезаешь?

— Если я внезапно пропадаю из чатов — да. Обычно я там до ночи.

Кирилл кивнул.

— Что? — спросила Яна.

— Ничего. Просто запомнил.

Она хотела спросить, зачем, но Кирилл уже посмотрел на часы.

— В пятницу в семь я хочу пригласить тебя ужинать.

— Ты уже выбрал время за меня?

— Предложил конкретное. Если не можешь — скажи.

Яна открыла календарь. В пятницу у Глеба репетиция до шести. Олеся должна быть дома. Лёша обещал вывести Нору.

— Могу.

— Тогда пришлю адрес.

— И меню заранее.

— Зачем?

— Хочу понять, сколько мне придётся экономить после ужина.

Кирилл посмотрел на неё.

— Я приглашаю и плачу.

— Меню всё равно пришли.

— Хорошо.

На улице снег уже почти перестал. Они дошли до машин. Яна стояла далеко, у края парковки. Кирилл посмотрел на пустое место рядом с её машиной.

— Сегодня без риска для чужого имущества.

— Я учусь беречь нервы.

Она сама коснулась его запястья.

— Спасибо за кофе.

— Я хотел не только кофе выпить.

— Тогда за разговор.

— Вот теперь правильно.

* * *

На следующее утро Кирилл написал в половине восьмого:

«Через час выезжаю в соседний город. Выйдешь на пять минут?»

Яна уже сидела за компьютером. На одном мониторе была презентация, на втором — переписка с дизайнером. В проходной комнате Глеб искал тетрадь, Лёша доказывал, что зарядку взяла Олеся, Нора лежала у двери и ждала, когда кто-нибудь наконец пойдёт гулять.

«Не надо. Тебе вообще в другую сторону».

Через пятнадцать минут пришло:

«Я у ворот».

Яна встала так резко, что кресло ударилось о кровать.

— Ты куда? — спросила Олеся из проходной комнаты.

— На улицу.

— В домашнем платье?

Яна посмотрела на себя. Тёмное мягкое платье, которое давно носила дома, было удобным и совершенно не предназначалось для встречи с мужчиной, пригласившим её на ужин. Волосы собраны кое-как, на ногах носки.

Она подошла к зеркалу. Можно было переодеться, но тогда эти пять минут превратятся в двадцать, а Кириллу действительно нужно было ехать в другую сторону.

«Он уже видел меня после тренировки», — подумала Яна. В зеркале это звучало менее убедительно.

Она всё-таки поправила волосы, надела куртку прямо поверх платья и вышла.

Кирилл стоял возле машины. Без кофе, без цветов и без другой причины, которая могла бы оправдать крюк через город.

— Я же написала: не надо.

— Я прочитал.

— И всё равно приехал.

— Да.

— Зачем?

— Хотел увидеть тебя до пятницы.

— Ты мог подождать два дня.

— Мог. Не захотел.

Он сказал это спокойно, будто никакого более разумного объяснения не существовало.

Яна оглянулась на окна дома. Потом на Кирилла.

— Ты опоздаешь.

— Минут на десять. Переживут.

— Руководитель филиала тоже?

— Особенно руководитель филиала.

Воротник его куртки загнулся внутрь. Яна машинально протянула руку и поправила. Кирилл поймал её пальцы, но не отпустил сразу.

— Что? — спросила она.

— Ничего.

Он поцеловал её сразу, уверенно, будто именно ради этого и сделал лишний крюк через город.

Яна успела удивиться. Потом сама взялась за его куртку и ответила.

Поцелуй длился недолго. Из подъезда вышла соседка с пакетом, посмотрела на них и пошла к мусорным контейнерам. Где-то наверху Нора залаяла. Обычное утро продолжалось, как будто ничего особенно важного не произошло.

Кирилл отстранился первым, но ладонь оставил у Яниной шеи.

— Теперь точно опоздаешь, — сказала она.

— Зато не зря приехал.

— Самоуверенный человек.

— Ты ответила.

— Это не повод делать выводы на всю жизнь.

— До пятницы хватит.

Яна провела пальцами по его щеке и только потом поняла, что снова касается его сама.

— Езжай.

— До пятницы.

Он сел в машину и уехал. Яна осталась у ворот в домашнем платье под курткой, с холодными ногами и совершенно ненужной улыбкой.

В квартире Глеб встретил её в прихожей.

— Ты за пять минут успела замёрзнуть?

— Да.

— Кто приезжал?

— Кирилл.

— Тот из зала?

— Тот из зала.

Глеб посмотрел на её лицо.

— Понятно.

— Что тебе понятно?

— Ничего. Я тетрадь нашёл.

Он ушёл, очень довольный собой.

Яна вернулась к компьютеру. На экране всё ещё был открыт комментарий дизайнера. Она прочитала одну строку, потом ещё раз и не поняла ни слова.

Телефон загорелся.

«Доехал до трассы. Пятница в силе?»

Яна ответила: «В силе».

Глава 24. В пятницу в семь

В пятницу Яна проснулась раньше будильника и сразу вспомнила, куда собирается вечером.

С утра Яна думала не о ресторане и не о светлом платье. Вспоминала Кирилла у ворот — его ладонь у неё на шее, короткий поцелуй и совершенно спокойное «до пятницы», будто после этого можно было просто сесть за компьютер и продолжить рабочую неделю.

Яна потянулась за телефоном. В чате последним стояло её вчерашнее «В силе». Кирилл больше ничего не писал.

Это почему-то одновременно успокаивало и раздражало. Не напоминал, не уточнял, не давал ей повода ответить, что всё отменяется. Просто считал, что договорённость остаётся договорённостью.

За окном с ночи шёл мокрый снег. На подоконнике таяли редкие хлопья, по стеклу медленно стекала вода. Двор был серым, машины стояли под тонкой неровной кашей, а небо так и не посветлело, хотя утро давно началось.

Такая погода будто помогала остаться дома. Не настолько плохая, чтобы действительно отменять встречу, но достаточно неприятная, чтобы представить вечер в тёплой комнате, домашнее платье и никуда не ехать.

Яна взяла телефон, открыла сообщения и набрала: «Кирилл, давай перенесём». Посмотрела на фразу, стёрла и положила телефон экраном вниз.

Через десять минут взяла снова.

Рабочий день начался раньше восьми. На одном мониторе висела презентация, на втором — чат с дизайнером, который снова прислал почти тот же вариант и спросил, стало ли лучше. Сергей позвонил перед первым созвоном.

— Ты посмотрела третью версию?

— Это вторая версия с передвинутым заголовком.

— Значит, нет.

— Значит, я уже написала, что нужно менять.

— Хорошо. В четыре созвонимся с ними.

В четыре у Яны начиналось время, которое она мысленно оставила на сборы. Она хотела возразить, потом увидела, что созвон стоит на полчаса, и согласилась.

До обеда она ещё дважды открывала чат с Кириллом. Один раз потому, что Глеб написал: репетицию могут задержать. Второй — когда приложение погоды показало мокрый снег до ночи и предупреждение о скользких дорогах.

Причины получались убедительными. Глеб мог не успеть домой. На парковке у ресторана наверняка будет тесно. Платье придётся прятать под длинной курткой, а подол всё равно намокнет. Можно было написать сейчас, пока отмена ещё не выглядела бегством в последний момент.

Яна набрала: «У Глеба задерживается репетиция».

Потом позвонила сыну.

— Во сколько точно закончите?

— Пока в шесть. Если позже, я напишу.

— Домой как?

— Автобусом. Лёша встретит у остановки.

— Он знает?

— Он рядом стоит и кивает. Мам, иди уже на своё свидание.

— Это ужин.

— Да-да.

Глеб отключился. Яна удалила неотправленную фразу.

В середине дня курьер привёз доставку продуктов. Яна заказала её ещё утром, чтобы вечером никто не обнаружил пустой холодильник именно в тот момент, когда она будет застёгивать платье. Лёша спустился за пакетами и поставил их в проходной комнате.

— Ты сегодня машину берёшь? — спросил он.

— Да.

— Снег липкий. Тормози раньше.

Яна посмотрела на сына.

— Ты права получил или уже стал моим инструктором?

— Я сегодня на площадке два раза заглох. Теперь делюсь опытом.

— Очень ценный источник.

Лёша начал разбирать пакеты. Рассказал, что инструктор заставил его снова и снова трогаться на подъёме, пока машина не перестала откатываться. Яна слушала, одновременно проверяя список доставки и отвечая дизайнеру. Через несколько минут поймала себя на том, что не помнит, чем закончилась история.

— Подожди, — сказала она. — Ты в итоге тронулся нормально?

— С шестого раза.

— Молодец.

— Ты вообще слушала?

— Последнюю половину уже да.

Он усмехнулся и отнёс продукты на кухню.

К четырём мокрый снег стал крупнее. Он лип к веткам и тут же сползал тяжёлыми комками. В комнате потемнело так, что пришлось включить свет. Яна снова посмотрела на телефон. До встречи оставалось три часа.

Созвон затянулся. Клиент не мог решить, какой из двух вариантов ему не нравится сильнее, дизайнер объяснял замысел, Сергей молчал, ожидая, когда Яна перестанет давать разговору ходить по кругу.

— Давайте остановимся, — сказала она наконец. — У вас сейчас не проблема с цветом и не проблема с заголовком. Вы боитесь, что руководитель увидит в концепции слишком резкую позицию. Правильно?

После короткой паузы клиент согласился.

Дальше разговор пошёл быстрее. Они закончили в половине пятого. Сергей написал отдельно: «Успеваешь?»

Яна ответила: «Куда?»

«Не знаю. Ты последние десять минут смотрела на часы».

«Успеваю».

Она закрыла рабочие окна. Через минуту открыла одно обратно, увидела ещё три сообщения и заставила себя снова закрыть.

Олеся сидела за ноутбуком в наушниках. Рядом лежали распечатки с таблицами и открытый учебник.

— У тебя сегодня лабораторная была? — спросила Яна.

Олеся сняла один наушник.

— Была. А потом преподавательница сказала, что к работе нужен ещё раздел про методику урока. Об этом она вспомнила после того, как мы всё сдали.

— Прекрасно.

— Поэтому я сегодня никуда не ухожу и могу встретить Глеба, если Лёша передумает быть ответственным братом.

— Я не передумаю, — донеслось из проходной комнаты.

— Он подслушивает, — сказала Олеся.

— У нас две комнаты. Здесь невозможно не подслушивать.

Яна открыла шкаф.

Старое тёмное платье висело сбоку. Оно было удобным, знакомым и уже немного потеряло форму на боках. В нём можно было провести вечер, не думая о себе лишний раз.

Светлое платье в мелких красных цветах висело впереди. После Лёшиного выпускного Яна специально не убрала его к остальным. Теперь оно слишком ясно показывало, что она ждала этот ужин и собиралась нравиться.

Она достала тёмное, приложила к себе, посмотрела в зеркало и повесила обратно. Потом сняла светлое.

Телефон лежал на кровати. Яна взяла его ещё раз. Можно было написать: «Я устала. Давай в другой день». Это даже было правдой.

Вместо сообщения она открыла адрес ресторана и ещё раз посмотрела парковку на карте.

Олеся появилась в дверях, когда Яна стояла в белье перед открытым шкафом.

— Ты ещё не одета?

— Я выбираю.

— Ты уже выбрала. Оно у тебя в руках.

— Оно слишком нарядное.

— Ты идёшь на свидание.

— На ужин.

— С мужчиной, который утром приехал через весь город ради пяти минут. Это свидание.

Яна посмотрела на дочь.

— Глеб рассказал, что он приезжал?

— Он сказал только, кто приезжал. Остальное и так видно.

Яна надела платье. Пышные рукава заняли половину небольшого пространства между шкафом и кроватью. Бежевый бюстгальтер, который они покупали к выпускному, не был виден в вырезе, но Яна проверила это дважды.

Ткань легла так же, как летом: не скрыла живот, не сделала руки тоньше, не изменила её фигуру. Яна повернулась боком, поправила юбку и сразу увидела всё, на что обычно смотрела первой.

Олеся подошла сзади и расправила ткань на спине.

— Красиво.

— Здесь складка.

— Там тело. Оно не обязано исчезнуть из-за свидания.

— Ужина.

— Конечно.

Яна попробовала уложить волосы. Одна сторона легла нормально, другая сразу распалась. Она собрала пряди, снова распустила, в конце оставила как были и только поправила волосы у лица. Цвет после домашнего окрашивания всё ещё получился темнее, чем хотелось, но переделывать его сегодня было уже поздно.

Глеб вернулся после шести. Вошёл мокрый, с тубусом под мышкой и сразу начал рассказывать, что режиссёр переставил финальную сцену.

— Теперь я выхожу справа, потом обхожу стул и только после этого говорю текст. Зачем обходить стул, никто не знает.

— Может, там смысл, — сказал Лёша.

— У стула?

— В движении.

— Ты не видел постановку.

— Поэтому могу предположить что угодно.

Глеб заметил Яну и замолчал.

— Ого.

— Что «ого»?

— Ничего. Это тот мужчина из зала?

— Да.

— Он богатый?

— Почему первый вопрос такой?

— У него машина богатая.

— Глеб.

— Я просто наблюдаю.

Лёша протянул брату поводок.

— Иди гуляй с Норой и наблюдай за погодой.

— Твоя очередь.

— Я тебя встречал.

— Это не прогулка с собакой.

Они начали спорить. Яна проверила сумку: телефон, ключи, таблетки, помада, которой она почти не пользовалась. Потом вернулась к зеркалу, стёрла помаду и нанесла снова тоньше.

За окном снег перешёл в мелкий дождь. В свете фонаря он летел почти горизонтально. Яна на секунду представила, как напишет Кириллу, снимет платье и сядет рядом с детьми слушать спор про Нору.

Телефон завибрировал.

«Я на месте. Не торопись, дорога скользкая».

Яна прочитала и положила телефон в сумку.

— Я вернусь поздно, — сказала она. — Еда есть. Нору выгуляйте нормально, не вокруг скамейки. Таблетку ей после еды.

— Мы знаем, — ответил Лёша.

— Я всё равно скажу.

— Скажи ещё, что любишь нас, и уходи, — предложил Глеб.

— Люблю вас.

— Мы тоже, — сказала Олеся. — Иди.

Нора, услышав ключи, встала поперёк прихожей. Яна обошла её, стараясь не наступить на подол.

На лестнице было холоднее, чем она ожидала. У двери Яна остановилась, подумала, что забыла что-то важное, и только через несколько секунд поняла: ничего. Просто очень не хотелось выходить из дома в мокрый тёмный вечер.

Она всё-таки вышла.

Дорога заняла дольше обычного. Вода на асфальте отражала фары, снег лип к лобовому стеклу и тут же превращался в прозрачные полосы. Яна ехала осторожнее, чем днём, и дважды ловила себя на мысли, что опоздание даст ещё один повод развернуться.

У ресторана ближайший ряд был забит. Возле входа оставалось одно тесное место между двумя машинами. Яна посмотрела, проехала дальше и нашла широкое у края парковки. До двери было заметно дальше, зато вокруг машины оставалось достаточно воздуха.

Она заглушила двигатель и несколько секунд сидела. В стекле ресторана отражались фонари и люди за столиками. Кирилл уже был внутри.

Яна поправила волосы в зеркале, взяла сумку и вышла. Мелкий дождь сразу лёг на рукава. На середине парковки она замедлилась. У витрины остановилась будто рассмотреть меню, хотя знала его почти наизусть, и дождалась, пока дыхание станет ровнее.

Внутри было жарко после улицы. Пахло хлебом, мокрой одеждой и чем-то жареным. У гардероба люди стряхивали капли с зонтов, официантка несла три тарелки, из зала доносился негромкий гул разговоров.

Кирилл ждал возле входа в ресторан. Был в тёмной рубашке без галстука. Яна впервые заметила, что седина у висков ему идёт.

Он посмотрел на неё и на секунду замешкался, будто заранее приготовленной фразы оказалось мало.

— Ты очень красивая.

Яна знала, как отвечать на рабочие комплименты, на слова детей и даже на случайное замечание женщины в магазине. Сейчас не знала. Проверила ремешок сумки и сказала:

— Спасибо.

Кирилл поцеловал её в щёку. От его куртки пахло холодным воздухом, а от рубашки — сухим древесным ароматом, кедром или чем-то похожим. Щетина коротко коснулась кожи. Его ладонь задержалась у неё на спине лишь на секунду, но Яна успела это почувствовать.

— Ты долго ждёшь?

— Минут десять.

— Я опоздала.

— На четыре минуты.

— Тогда зачем сказал десять?

— Я приехал раньше.

— Очень удобный способ выглядеть терпеливым.

— Работает?

— Пока проверяю.

Они отдали верхнюю одежду. Яна ещё раз поправила платье, прежде чем пройти в зал.

Стол стоял у стены, не слишком близко к соседним. За окном дождь продолжал размывать огни парковки. На подоконнике горела маленькая лампа, и от неё стекло казалось почти тёплым.

— Ты правда заезжал заранее выбирать место? — спросила Яна, когда они сели.