Правильная жизнь

Гости пришли почти одновременно. Лера принесла букет светлых хризантем и маленькую банку с засушенными растениями, Ксюша — кружку с формулой кофеина, Марина — пакет с масками для лица и открытку, на которой внутри было написано слишком много мелким почерком.

В прихожей сразу стало невозможно развернуться. Куртки повесили поверх других вещей, обувь поставили вдоль стены, одну сумку пришлось положить на стиральную машину в ванной. Нора обнюхала каждую гостью, получила поглаживания и устроилась посреди прохода.

— Она всегда так лежит? — спросила Марина.

— Нет, — ответил Глеб. — Обычно занимает больше места.

— Глеб, — сказала Олеся.

— Я помогаю знакомиться.

Он действительно не ушёл. Сначала собирался сидеть в своей части комнаты в наушниках, потом услышал разговор о преподавательнице, которая потребовала переделать методическую работу после сдачи, и вмешался.

— А вы не можете ей сказать, что она поздно сообщила?

— Можем, — ответила Лера. — Потом она скажет, что говорила раньше.

— Записывайте занятия на диктофон.

— Нам нельзя.

— Тогда берите с собой свидетелей.

— Ты предлагаешь студентам ходить на пары с адвокатом? — спросил Лёша.

— Почему нет? Это образование.

Через несколько минут спорили уже все. Собрались в проходной комнате, где обычно жили дети. Коробки с пиццей поставили на Лёшин письменный стол, предварительно сдвинув тетради и зарядки. Олеся с Лерой и Ксюшей устроились на её кровати, Марина села на складной стул, Глеб — на пол рядом с ней и сразу разложил рисунки. Лёша занял край своей кровати. Напитки поставили на подоконник, тарелки передавали из рук в руки.

Яна собиралась уйти в свою комнату, чтобы не мешать, но Лера спросила:

— А правда Олеся в детстве выращивала плесень в банках?

— Неправда, — быстро сказала Олеся. — Это был школьный опыт.

— В трёх банках под кроватью, — уточнил Лёша.

— Потому что там было темно.

— В одной банка лопнула, — добавил Глеб.

— Она не лопнула. Крышка открылась.

— Запах был как после биологического оружия, — сказал Лёша.

Олеся повернулась к Яне.

— Скажи им.

— Ты попросила поставить банки туда, где мальчики не достанут.

— Вот.

— Через два дня они всё равно достали.

Комната наполнилась смехом. Олеся бросила в Лёшу салфетку. Нора решила, что это игра, поймала салфетку раньше него и унесла к двери.

Яна осталась.

Подруги рассказывали об университете, о первой практике и преподавателе химии, который мог поставить зачёт за правильный ответ и тут же снять балл за неправильное оформление. Олеся говорила больше, чем дома. Не ждала, пока кто-то закончит за неё фразу, не просила Яну объяснить непонятное, сама перебивала и спорила. Когда Марина пожаловалась, что боится выходить перед классом, Олеся спокойно объяснила, как она готовит первые пять минут урока, чтобы дальше стало легче.

Яна слушала и впервые за долгое время видела дочь не только своей старшей девочкой, которая забирает доставку, просит подвезти и помогает братьям. Перед ней сидела взрослая женщина со своими друзьями, профессией, которой она ещё училась, и людьми, знавшими её без семейной истории.

Телефон лежал в Яниной комнате. Она вспомнила о нём только тогда, когда пошла за свечами. На экране было сообщение от Кирилла:

«Как вы?»

Отправлено почти час назад.

Яна сфотографировала комнату из дверного проёма. На снимке Олеся смеялась, держа в руке кусок пиццы, Лёша что-то доказывал Ксюше, а Глеб на заднем плане пытался отнять у Норы салфетку.

«Громко», — написала Яна и отправила фотографию.

Ответ пришёл почти сразу:

«Вижу. И тесно».

«Очень».

«Тебе хорошо?»

Яна посмотрела в комнату.

«Да».

Кирилл поставил сердце и больше не писал.

Торт привезли к семи. Небольшой, с тёмными ягодами и тонкими свечами. Курьер позвонил от соседнего подъезда, и Лёша пошёл искать его во дворе. Вернулся с мокрыми волосами и коробкой, которую держал обеими руками.

— Если там всё съехало, виноват ваш адрес, — сказал он.

Торт не съехал. Яна разрезала упаковку, Глеб выключил верхний свет, а Марина включила фонарик на телефоне. В тесной комнате сразу стало темнее, чем ожидали. Свечи осветили Олесино лицо, край нового рюкзака у стены и серую Норину морду возле кровати.

Все запели одновременно и в разном темпе. Глеб громче остальных, Лёша на второй строке начал смеяться. Яна смотрела на дочь и думала, что Марат сейчас наверняка пел бы ещё громче Глеба, перебивал бы слова и первым потребовал второй кусок. На секунду она представила его рядом, а потом снова посмотрела на Олесю. Сегодня был её день.

Олеся закрыла глаза, подождала несколько секунд и задула свечи сразу.

— Что загадала? — спросил Глеб.

— Чтобы ты не спрашивал.

— Не сбылось.

Торт ели маленькими кусками, потому что после пиццы никто уже не был голоден. Лера похвалила ягоды, Ксюша попросила рецепт крема, и Яна призналась, что рецепт принадлежит кондитерской вместе со всем тортом.

Гости начали собираться после девяти. Каждая долго искала свою одежду среди чужих курток. Марина обнаружила одну перчатку у Норы под боком, Лера забыла банку с растениями и вернулась с лестницы, Ксюша ещё десять минут стояла у двери, обсуждая с Олесей расписание на понедельник.

После ухода гостей ещё долго было шумно. Лёша складывал коробки, Глеб требовал оставить ему последний кусок торта, Олеся читала открытку Марины и время от времени смеялась.

— Хорошо прошло? — спросила Яна.

— Да, — ответила Олеся. — Даже братья не всё испортили.

— Мы создали атмосферу, — сказал Глеб.

— Ты съел вегетарианскую пиццу Леры.

— Я думал, она общая.

— Всё, что стоит в нашей квартире, ты считаешь общим.

— Это семейная ценность.

Лёша отнёс пустые коробки к двери и рассказал, что Ксюша спрашивала его про автошколу, потому что тоже собиралась учиться. Глеб показал Марине свой проект театра и теперь был уверен, что она «понимает архитектуру лучше некоторых». Олеся начала перечислять подарки и снова остановилась на рюкзаке.

— Я завтра всё переложу, — сказала она. — Старый Глебу отдам.

— Я уже забронировал, — отозвался он.

— Ничего ты не бронировал.

— Устная договорённость тоже договорённость.

Яна помогла убрать тарелки и протёрла узкую столешницу. В раковине сразу упал напор: кто-то открыл кран в ванной. На полу лежали крошки, Нора ходила следом и старательно их собирала.

Только в половине одиннадцатого Яна взяла телефон. Кирилл ничего больше не писал. Она сама позвонила.

— Я думал, ты уже спишь, — сказал он.

— У нас ещё идёт борьба за последний кусок торта.

— Кто побеждает?

— Глеб. Он единственный не признаёт, что уже ел два.

Из проходной комнаты донеслось:

— Я всё слышу!

Кирилл засмеялся.

— Хороший день?

— Хороший. Я устала так, будто двадцать один исполнился мне. Хотя не всё делала сама: Олеся пригласила девочек, Лёша искал курьера, Глеб развлекал всех без разрешения.

— Семейный подряд.

— Скорее группа немедленного реагирования. Кто оказывался ближе, тот и спасал.

Яна прикрыла дверь своей комнаты и села на кровать. Светлое платье после ресторана всё ещё висело на дверце шкафа. Сегодня она была в обычном тёмном платье, на подоле осталась крошка крема.

— Я хотел тебя увидеть, — сказал Кирилл.

— Я тоже. Несколько раз смотрела на время и думала, что можно выйти хотя бы на полчаса.

— Почему не вышла?

— Не хотела торопить её день. И не хотела встречаться с тобой, заранее зная, что через двадцать минут начну смотреть на часы.

— Правильно.

— Но тебя мне всё равно не хватало.

В трубке стало тихо.

— Мне тебя тоже, — сказал Кирилл. — Я даже думал приехать на пять минут, но решил, что сегодня это будет лишним.

— Спасибо, что не приехал без спроса.

— Редкая благодарность.

— Не привыкай.

Яна легла на бок и прижала телефон к уху. За закрытой дверью всё ещё слышались голоса детей и вода в ванной.

— Я иногда думаю, что дети всё время будут причиной, из-за которой мы не сможем встретиться.

— Иногда будут. У тебя трое детей. У них дни рождения, школы, репетиции, плохая погода и привычка звонить именно тогда, когда мы садимся за стол. Я уже это понял.

— Ты пока знаком только с расписанием в пересказе.

— Значит, дальше будет нагляднее.

— И тебе не надоест?

Кирилл помолчал.

— Может надоесть конкретный сорванный вечер. Может раздражать звонок в неподходящий момент. Но это не то же самое, что надоест вся твоя жизнь.

Яна провела пальцем по шву покрывала.

— Ты сейчас очень разумный.

— Сегодня получается.

— А если я каждый раз буду выбирать детей?

— Тогда у нас ничего не получится. Но сегодня ты ничего не выбирала: у твоей дочери был день рождения.

— Для тебя есть разница?

— Есть.

Кирилл спросил, что Яна подарила Олесе. Она рассказала о рюкзаке, цене и старых дворниках, которые теперь придётся поменять позже.

— Понравился?

— Очень. Поэтому весь день говорит, что он слишком дорогой.

— Похоже на мать.

— Не начинай.

— Я пока ничего не подарил.

— И не надо. Вы даже не знакомы.

— Я помню.

Несколько секунд они молчали. В трубке что-то негромко звякнуло.

— Ты где? — спросила Яна.

— В гараже. Приехал домой, не знал, когда ты позвонишь, и решил проверить, почему у одной машины стартер иногда срабатывает со второго раза.

— В одиннадцать вечера?

— Я ждал твоего звонка и нашёл занятие.

— Ты мог написать.

— Мог. Но сегодня хотел, чтобы время выбрала ты.

Яна улыбнулась.

— Я рада, что позвонила.

— Я тоже.

— Завтра после двух я свободна.

— Уверена?

— Если никто не решит родиться ещё раз.

— Кофе?

— Да. И не у зала.

— Тогда я выберу место и пришлю утром.

— С парковкой.

— С большой парковкой.

— Вот теперь ты учишься.

После звонка Олеся вошла без стука и села у Яниных ног.

— Это Кирилл?

— Да.

— Ты могла уйти вечером. Я бы не обиделась.

— Я знаю.

— Тогда почему не ушла?

Яна села, прислонившись к стене.

— Потому что не хотела. Мне хотелось остаться с тобой до конца дня.

— Ты иногда говоришь так, будто мы не отпускаем тебя жить.

— Я так говорю?

— Иногда. Не вслух. Лицом.

Яна посмотрела на дочь.

— Я не хочу, чтобы вы были препятствием для моей жизни.

— Мы и не препятствие. Но мы не должны быть единственной жизнью тоже.

— Очень взрослое заявление для человека, который утром сказал, что ему семнадцать.

— Мне двадцать один. Приходится соответствовать хотя бы вечером.

Яна взяла её за руку.

— Тебе правда было хорошо?

— Да. Лера теперь считает, что Глебу надо идти в юристы, Ксюша хочет спросить Лёшу про автошколу, а Марина уверена, что ты очень спокойная.

— Она пробыла здесь пять часов и ничего не поняла.

— Я не стала её разубеждать.

Олеся положила голову Яне на плечо. Они посидели так несколько минут. Потом в дверь просунулась голова Глеба.

— Последний кусок торта кому-нибудь нужен?

— Тебе уже не нужен, — сказала Олеся.

— Я спрашиваю из вежливости.

— Оставь на завтра.

— Завтра он будет вчерашний.

Лёша появился за его спиной.

— Убери в холодильник и иди спать.

— Почему ты командуешь?

— Потому что у тебя крем на щеке.

Глеб вытер лицо рукавом и ушёл вместе с тарелкой.

Яна засмеялась. Олеся тоже.

Телефон снова загорелся. Кирилл прислал: «Завтра в три. Место отправлю утром».

Яна ответила: «Договорились».

На этот раз она не стала ждать утра, чтобы решить, действительно ли хочет его увидеть.

Глава 26. Два звонка

На следующий день после Олесиного дня рождения Кирилл прислал адрес кафе и отдельно — фотографию парковки.

«Там достаточно места для парковки. В три?»

Яна увеличила снимок. На парковке действительно можно было встать так, чтобы с обеих сторон осталось достаточно места. Она ответила: «В три» — и только потом подумала, что Кирилл уже знает о ней вещи, которые другие обычно замечали не сразу.

К обеду мокрый снег закончился. Небо осталось низким и серым, на ветках висели капли, а возле тротуаров лежала рыхлая каша из снега и песка. Яна припарковалась у самого края площадки. Места рядом были свободны, но она всё равно вышла, обошла машину и посмотрела, ровно ли встала.

Кирилл ждал у входа. Увидел, как она возвращается от заднего бампера, и улыбнулся.

— Не начинай.

— Я ничего не сказал.

— По лицу видно.

Он подошёл, поцеловал её в щёку и задержал ладонь на спине. После первого поцелуя у её дома они больше не обсуждали, можно ли так здороваться. Кирилл просто наклонялся к ней, а Яна каждый раз успевала заметить холод его кожи, щетину у губ и то, как быстро рядом с ним переставала думать, куда деть руки.

— Пойдём сначала пройдёмся? — спросил он. — До реки недалеко.

— Недалеко — это сколько?

— Минут пять обычным шагом. Твоим — сколько получится.

— Осторожный ответ.

— Я учусь.

Дорожка к реке шла между невысокими домами. С крыш капало, под ногами скользили мокрые листья. Навстречу прошла семья с ребёнком в слишком большом жёлтом дождевике; мальчик наступал в каждую лужу, а отец безуспешно просил оставить хотя бы одну.

Кирилл не подгонял Яну и не делал вид, что идёт медленнее специально. Разговаривал о Соне: дочь прислала ему новый вариант перепланировки дома и снова доказывала, что в длинном коридоре нужен дневной свет.

— Глеб будет на её стороне, — сказала Яна. — Он сейчас проектирует театр и уже решил, что взрослые архитекторы всё делают неправильно.

— Соне понравится.

— Пока она не увидит план. У него зрители после спектакля выходят прямо на сцену.

— Возможно, это часть замысла.

Через несколько минут Яна почувствовала, что спина начинает ныть. До набережной оставалось совсем немного, но она остановилась возле скамейки.

— Я сяду.

— Конечно.

Кирилл стряхнул воду перчаткой. Яна села первой, вытянула ноги и подождала, пока дыхание станет ровнее. Он устроился рядом, не спросил, сколько ещё она сможет пройти и не предложил вернуться к машине.

— Ты можешь спрашивать, — сказала Яна.

— О чём?

— Тяжело ли мне. Далеко ли я могу идти. Я не обижусь.

— Тебе сейчас тяжело?

— Уже меньше.

— Дальше хочешь?

Яна посмотрела на серую воду между деревьями.

— Через пару минут.

— Тогда сидим пару минут.

От ветра замёрзли пальцы. Яна спрятала ладони в рукава, Кирилл заметил и взял её руку в свою.

— У тебя перчатки где?

— В машине. Там им тепло.

— Очень полезно.

Он накрыл её пальцы второй ладонью и медленно растёр. Яна не отняла руку. Когда пальцы немного согрелись, сама переплела их с его.

— Так лучше?

— Намного.

Кирилл поцеловал её пальцы. Яна коснулась его щеки и большим пальцем провела по короткой щетине.

— Ты замёрз.

— Немного.

— Тогда пойдём пить кофе.

До реки они всё-таки дошли. Постояли у ограждения несколько минут, посмотрели на тёмную воду и вернулись в кафе. Яна устала, но не пожалела, что вышла из машины.

В следующие дни они увиделись ещё дважды. В одном кафе Глеб позвонил сообщить, что Нора утащила его носок под кровать и не отдаёт. Яна слушала подробности, пока Кирилл молча подвинул к ней стакан с водой.