Правильная жизнь

— Вчера. Здесь стулья без подлокотников и до стола можно пройти нормально.

— Ты всегда так готовишься к ужину?

— Нет.

Ответ прозвучал просто. Яна открыла меню, хотя уже знала, что выберет.

— Сколько раз сегодня собиралась отменить? — спросил Кирилл.

Она подняла глаза.

— Почему ты решил, что собиралась?

— Ты три раза открывала наш чат и ничего не писала.

— Откуда ты знаешь?

— Не знаю. Предположил.

— Тогда пять.

— Серьёзно?

— Два раза до обеда, один после, один у шкафа и ещё один у двери.

— Почему не отменила?

Яна посмотрела на мокрое окно.

— Потому что хотела прийти.

Кирилл улыбнулся, но не стал превращать ответ в красивую фразу.

Официант подошёл за заказом. Яна выбрала говяжьи щёчки с картофельным пюре. Салат открыла в меню, увидела цену и закрыла раздел.

Кирилл заказал рыбу и зелёный салат.

— Я салат не заказывала, — сказала Яна после ухода официанта.

— Я себе. Но весь не съем. Будешь — возьмёшь.

— Очень дипломатично.

— Я стараюсь не выбирать за тебя.

— Пока получается.

Кирилл поднял брови.

— Хорошо.

Яна засмеялась. Он тоже, хотя не понял, почему ей смешно сильнее, чем требовала фраза.

Официант принёс хлеб с маслом. Яна съела кусочек до горячего и только тогда поняла, что за весь день выпила кофе, съела половину бутерброда и несколько раз обещала себе пообедать после следующего сообщения.

Кирилл подвинул корзинку ближе.

— Только не спрашивай, ела ли я.

— Не спрашиваю.

— Но думаешь.

— Думаю, что хлеб здесь хороший.

Телефон Кирилла завибрировал на столе. Он посмотрел на экран, извинился и ответил.

— Да, вижу сообщение. Сумма в твоём лимите? Тогда почему ты ждёшь моего подтверждения?.. Безопасность проверили? Хорошо. Принимай решение. Итог пришли завтра утром.

Он выслушал ответ, ещё раз сказал: «Решай сам» — и отключился.

— Строгий начальник? — спросила Яна.

— Иногда. Сейчас скорее пытаюсь не мешать.

— А если он ошибётся?

— Разберём. Он руководитель филиала. Но если по каждому решению будет ждать моего «да», полноценным руководителем не станет.

Яна намазала масло на второй кусок хлеба.

— Я это понимаю. На работе тоже знаю, как правильно: поставить задачу, дать человеку время, вернуть комментарии. А потом клиент ждёт, кто-то отвечает медленно, у меня уже нет времени — и я снова делаю сама. Потому что быстрее.

— И в следующий раз человек снова приходит к тебе.

— Да. Я понимаю, как это работает. Просто от понимания ничего не меняется.

— У меня тоже долго не менялось.

Он не стал объяснять, что Яне нужно делать. Рассказал про первый сервис: как сам принимал машины, спорил с поставщиками, ночью ездил за деталями и спал в комнате отдыха, потому что домой уже не было смысла возвращаться.

— Мне казалось, если я отпущу хоть одно решение, всё сразу станет хуже, — сказал Кирилл. — И некоторое время это даже было правдой. Я набрал людей, которые не умели без меня, потому что рядом с ними сам чувствовал себя нужным.

— А потом?

— Потом Соня перестала звонить, если знала, что я на работе. Ей было тринадцать. Примерно как Глебу сейчас.

— Ты изменился?

— Не сразу. Сначала обиделся на ребёнка, который не понимает важности моего бизнеса.

Он сказал это без попытки оправдаться. Яна положила ладонь поверх его руки.

— Ей сейчас сколько?

— Двадцать шесть.

— И она тебя простила?

— Она не формулировала это как прощение. Просто теперь звонит, когда хочет, и знает, что я отвечу. Или перезвоню, если действительно не могу.

Яна провела большим пальцем по его костяшкам. Потом заметила собственное движение и хотела убрать руку. Кирилл перевернул ладонь и легко сжал её пальцы.

Горячее принесли через несколько минут. Щёчки распадались от вилки, пюре было мягким и сливочным.

Яна попробовала и сказала сама:

— Очень вкусно.

— Я рад.

— Не ты готовил.

— Я выбрал ресторан. Хочу хотя бы часть заслуги.

— Половину процента.

— Согласен.

Она взяла немного салата с общей тарелки. Кирилл ничего не сказал.

Они говорили уже не только о работе. Кирилл рассказал, что Соня считает его дом плохо спланированным и каждый приезд находит новое место, где не хватает света. Яна — как Глеб неделю рисовал театр и отказался показывать план учителю, потому что тот «не понимает авторской идеи».

— А Лёша? — спросил Кирилл.

— Сегодня шесть раз трогался на подъёме. На шестой получилось.

— Значит, нормальный день.

— Он тоже так решил. Олесе сегодня после сдачи работы добавили новый раздел. Сейчас она сидит за ноутбуком и ненавидит педагогическое образование.

— А ты всё это помнишь.

— Я не всё помню. Иногда они рассказывают, а я отвечаю на рабочее сообщение и потом прошу начать сначала.

— Сегодня тоже?

— С Лёшей. Он заметил.

— Обиделся?

— Нет. Но заставил переспросить правильно.

Кирилл улыбнулся.

— У вас дома, наверное, всё время кто-то говорит.

— Даже когда молчат. Нора вздыхает так, будто одна содержит всю семью.

Они заказали ещё воды. В ресторане постепенно стало громче: за соседним столом праздновали день рождения, возле входа кто-то долго прощался, официанты носили тарелки и иногда открывали дверь на кухню, откуда выходил тёплый воздух с запахом хлеба.

Кирилл спросил, что Яна слушает за рулём. Она нашла одну из песен, которые могла включать несколько дней подряд, и протянула ему наушник.

Он слушал внимательно. На тихом начале кивнул, на резком припеве поднял брови.

— Ну? — спросила Яна.

— Теперь понимаю, почему ты ставишь её в машине.

— Нравится?

— Мне нравится, что она не старается быть удобной.

— Ты сейчас про песню?

— Пока да.

Яна забрала наушник и улыбнулась, хотя решила, что не будет.

Когда принесли счёт, она всё равно посмотрела на сумму. Кирилл заметил, но не закрыл чек ладонью и не повторил, что платит. Просто приложил карту.

— Я вижу цифры даже тогда, когда плачу не я, — сказала Яна.

— Знаю.

— Тебя это раздражает?

— Нет. Иногда мне хочется, чтобы ты могла просто заказать то, что хочешь. Но я понимаю, что одного ужина для этого мало.

— Очень мало.

— Значит, не торопимся.

На улице дождь закончился. Мокрый снег лежал только на крышах машин и по краям парковки, асфальт блестел под фонарями. Холодный воздух после ресторана сразу коснулся лица.

До Яниной машины они шли медленно. Кирилл не предлагал подогнать свою ближе и не делал вид, что не замечает её темпа. Просто шёл рядом.

У машины Яна достала ключи, но дверь не открыла.

— В среду ты приехал только ради пяти минут? — спросила она.

— Да.

— Ты обычно так неразумно распоряжаешься временем?

— Обычно стараюсь не делать этого.

— А со мной?

Кирилл посмотрел на неё.

— С тобой пока не очень получается.

Яна провела пальцами по воротнику его рубашки, хотя поправлять там было нечего.

— Я весь день собиралась отменить.

— Я понял.

— И всё равно пришла.

— Я тоже заметил.

Он положил ладонь ей на шею и поцеловал. На этот раз Яна не успела удивиться. Сразу взялась за его рубашку и потянула ближе.

Кирилл обнял её за талию. Ткань платья собралась под его ладонью. Яна провела рукой по щеке, потом запустила пальцы в волосы у затылка.

Он на секунду замер.

— Что? — спросила она.

— Ничего.

— Ты перестал целовать.

— Потому что ты так меня трогаешь.

— Мешает?

— Нет.

Кирилл поцеловал её снова. Дольше, чем утром у ворот. Мимо прошла женщина с зонтом, где-то на парковке пискнула сигнализация, с крыши машины рядом тяжело сполз мокрый снег.

Когда они отстранились, Яна всё ещё держала ладонь у его затылка.

— У меня дома три человека делают вид, что не ждут отчёта.

— И собака.

— Собака не делает вид.

— Отчёт положительный?

— Предварительно.

— В субботу увидимся?

— Напиши утром.

— Напишу.

Яна открыла машину. Кирилл придержал дверь, но не отошёл.

— Что ещё?

— Ничего. Не хочется сразу уходить.

— Я не настолько быстро меняю решения.

— Это я тоже запомнил.

Она села, пристегнулась и только потом заметила, что улыбается. Кирилл дождался, пока она заведёт двигатель, и пошёл к своей машине.

* * *

Дома свет в проходной комнате ещё горел. Лёша сидел на кровати с телефоном, Олеся работала за ноутбуком, Глеб лежал поверх одеяла и рисовал что-то в альбоме. Нора первой поднялась, обошла Яну кругом и долго обнюхивала подол платья.

— Нормально? — спросил Лёша.

— Нормально.

Глеб отложил карандаш.

— Это высшая семейная оценка. Значит, понравился.

— А у вас как вечер?

Дети на секунду замолчали, будто не ожидали, что отчёт понадобится и от них.

— Нора отказалась идти дальше скамейки, — сказал Лёша. — Потом увидела твою машину во дворе у соседнего дома и решила, что ты там.

— Машина была не моя.

— Мы ей объяснили. Она не поверила.

— Глеб съел мою пиццу, — сказала Олеся, не снимая наушников.

— Там оставался один кусок.

— Он был мой.

— На нём не было имени.

— Я написала в семейном чате.

— Я был на прогулке с Норой.

— Ты вернулся и прочитал.

— После того как съел.

Яна сняла туфли и села на край своей кровати, не заходя дальше в комнату.

— А репетиция? Стул всё-таки обходишь?

Глеб сразу оживился.

— Да. Режиссёр сказал, что так появляется напряжение. Я спросил, у кого. Он сказал — у зрителя.

— А у тебя?

— У меня тоже, потому что я могу зацепиться.

— Значит, напряжение работает.

— Мам.

Лёша рассказал, что инструктор прислал ему запись следующего занятия. Олеся пожаловалась на новый раздел в работе и показала Яне таблицу, которую преподавательница потребовала добавить. Яна слушала уже без телефона в руке. Несколько раз уточнила, где именно изменились требования, и сказала, что утром посмотрит формулировку, если Олеся захочет.

— А платье не зря купили? — спросила дочь, закрывая ноутбук.

— Не зря.

— Вот. А ты семь тысяч оплакивала неделю.

— Я и сейчас помню цену.

— Но не вернула.

— Не вернула.

Глеб посмотрел на её волосы.

— Он тебя опять поцеловал?

— Глеб.

— Это обычный вопрос после свидания.

— Спать.

— Значит, да.

Яна наклонилась поцеловать мальчиков, потом подошла к Олесе и коснулась губами её виска.

— Люблю вас.

— Мы тоже, — ответила Олеся. — Иди уже переодевайся, пока Глеб не начал задавать уточняющие вопросы.

В своей комнате Яна сняла платье и повесила на дверцу шкафа. На ткани остались несколько тёмных капель у подола. Она провела ладонью по юбке, будто могла разгладить не только складки.

После душа Яна надела ночную рубашку и всё-таки села за компьютер. На правом мониторе оставался комментарий клиента, на левом — незакрытая презентация.

Она прочитала первый абзац. Потом второй. Вернулась к первому и поняла, что не поняла ни слова.

Телефон загорелся.

«Доехала?»

Яна ответила: «Да».

Подумала и добавила: «Мне было хорошо».

Кирилл написал не сразу.

«Мне тоже. И я всё ещё чувствую твою руку у себя в волосах».

Яна перечитала сообщение, коснулась собственных пальцев и закрыла оба рабочих окна.

Платье осталось висеть на дверце шкафа. За окном снова пошёл мокрый снег. Теперь он уже не удерживал её дома: она была дома и всё равно мысленно возвращалась на парковку под фонарями.

Глава 25. Двадцать один

За неделю до дня рождения Олеси Кирилл спросил, свободна ли Яна в субботу.

Они сидели в его машине после тренировки. Дождь закончился, но по стеклу ещё ползли отдельные капли. На втором этаже спортзала гасили свет, у входа Лена переворачивала табличку на двери кофейни, а Яна всё никак не решалась выйти на холод.

— В субботу увидимся? — спросил Кирилл.

Яна ответила сразу:

— Нет. У Олеси день рождения.

— Двадцать один?

— Ты запомнил?

— Ты рассказывала, что она родилась в ноябре. Возраст я посчитал.

— Очень тревожный навык.

— Мне за него платят.

Кирилл улыбнулся и положил ладонь на Янину руку. После ресторана они встречались ещё два раза: пили кофе после зала и однажды почти час сидели в машине у её дома, потому что Яна не хотела подниматься, а Кирилл не предлагал ей уехать к нему. Он уже целовал её при встрече, но каждый раз Яна всё равно на секунду удивлялась, когда он наклонялся к ней как к женщине, с которой это теперь можно.

— А вечером? — спросил он.

— Дома будут её подруги. Не знаю, во сколько уйдут и сколько сил у меня останется.

— Тогда не планируем.

Яна посмотрела на него.

— Ты так легко согласился.

— А что надо было сделать?

— Не знаю. Расстроиться хотя бы.

— Я расстроился. Просто день рождения дочери от этого никуда не денется.

— Я могла бы выйти позже.

— Могла бы. Но ты уже думаешь, как успеть и туда, и ко мне, хотя я пока только спросил.

Он сказал это без упрёка. Яна всё равно почувствовала себя пойманной.

— Я напишу вечером, — сказала она.

— Напишешь, когда захочешь. Если что, увидимся в воскресенье.

Кирилл поцеловал её пальцы и отпустил руку.

Домой Яна ехала под мокрым снегом. Он летел крупными хлопьями, сразу таял на стекле и превращал дорогу в блестящую серую полосу. В семейном чате Олеся уже прислала ссылку на рюкзак и следом написала: «Это просто показать. Не покупать».

Яна открыла ссылку на светофоре, увидела цену и сразу закрыла.

Рюкзак был хороший: широкий, с мягкой спинкой, отделением для ноутбука и боковыми карманами. В него должны были поместиться толстые папки, зарядка, бутылка воды и небольшие коробки с учебными материалами, которые Олеся регулярно носила из университета домой. Старый рюкзак расходился возле молнии, а одна лямка держалась на нитках. Дочь несколько месяцев говорила, что ещё походит с ним.

Дома Яна снова открыла ссылку, добавила рюкзак в корзину, увидела итоговую сумму и отложила телефон.

— Ты же сама ссылку прислала, — сказала она Олесе.

— Чтобы показать, какой мне нужен. Не именно этот.

— А какой именно?

— Такой же, только дешевле.

— Очень конкретное техническое задание.

Олеся сидела на кровати с ноутбуком. Рядом лежали распечатанные таблицы и несколько прозрачных файлов с засушенными листьями. Она училась на преподавателя биологии и химии, но половина квартиры уже выглядела так, будто здесь одновременно располагались лаборатория, методический кабинет и склад школьных пособий.

— Я поищу, — сказала дочь.

— Когда?

— После зачёта.

— Он у тебя в декабре.

— Значит, в декабре.

Яна снова открыла корзину.

— Не покупай сейчас, — попросила Олеся. — У тебя и так торт, еда и всё остальное.

— В день рождения я сама решу, на что мне тратить деньги.

— До дня рождения ещё неделя.

— Значит, имею время принять неразумное решение.

— Откуда у тебя в последнее время столько новых принципов?

Яна посмотрела на телефон, где вверху экрана оставалось сообщение Кирилла: «Доехала?»

— Учусь, — сказала она.

Рюкзак заказала тем же вечером. Потом открыла банковское приложение и ещё раз пересчитала неделю до зарплаты. Денег хватало, но тогда до зарплаты нельзя было дважды заказывать детям еду, а новые дворники для машины придётся купить позже. Старые пока справлялись — не очень хорошо, но без них ещё можно было обойтись.

* * *

На следующий день Олеся объявила, что не хочет ресторан.

— Я позову Леру, Ксюшу и Марину. Мы посидим дома.

— У нас негде сидеть, — напомнил Лёша.

— Мы в курсе, — сказала Олеся. — Поэтому ты в этот вечер можешь уйти к друзьям.

— Я вообще-то здесь живу.

— Один день проживёшь в другом месте.

— А я? — спросил Глеб.

— Ты тоже можешь уйти.

— У меня нет друзей, у которых достаточно места для моей личности.

— Тогда постарайся занять её поменьше.

Глеб обиделся на три минуты, потом спросил, будет ли торт с ягодами. Олеся сказала, что хочет небольшой, без мастики и надписей. Яна записала всё в заметки, хотя дочь повторила, что ничего большого устраивать не надо.

— Трое гостей, пицца и торт — это не большое, — сказала Яна.

— Для нашей квартиры уже корпоратив.

— Мы справимся.

— Мам, я не сомневаюсь, что ты справишься. Я прошу не превращать мой день рождения в проект.

Яна закрыла заметки.

— Хорошо. Только скажи, какую пиццу вы едите.

— Любую.

— У тебя Лера не ест мясо.

— Тогда не любую.

Они открыли приложение доставки и почти двадцать минут спорили о начинках. Олеся хотела заказать всё в день рождения, Яна боялась, что вечером курьер будет ехать два часа. В итоге заказ оформили заранее, но Яна не стала добавлять салаты, канапе и ещё один десерт, которые уже успела положить в корзину.

— Вот, — сказала Олеся. — Ты остановилась.

— Мне больно.

— Переживёшь.

К пятнице Лёша убрал с прохода разобранный системный блок и сложил инструменты в коробку. Глеб перенёс мольберт к стене, но оставил возле дивана рулон бумаги, потому что «он никому не мешает». Нора дважды ложилась на освобождённое место и смотрела на всех так, будто перестановка затевалась исключительно ради её удобства.

Яна закончила работу позже полуночи. На правом мониторе ещё оставалась презентация, которую можно было проверить утром, но она всё равно открыла последний слайд. В дверях появилась Олеся.

— Ты завтра будешь весь день работать?

— Нет.

— Ты сейчас говоришь правду или обещаешь себе?

Яна сняла руки с клавиатуры.

— До десяти закончу и закрою.

— У меня подруги придут в четыре.

— Знаю.

— Я не хочу, чтобы ты весь вечер сидела в своей комнате и отвечала людям.

— Я не буду.

Олеся кивнула, но не ушла.

— Что?

— Ничего. Просто проверяю, запомнила ли ты собственные слова.

— Очень семейная привычка.

* * *

Утром Яна проснулась от запаха кофе. Лёша стоял на кухне и пытался одновременно поджарить хлеб и не наступить на Нору. Глеб резал яблоко прямо на узкой столешнице, занимая единственное свободное место. Олеся ещё спала.

— Тихо, — сказала Яна, входя. — Дайте ей поспать.

— Мы и так тихо, — ответил Глеб обычным голосом.

— Ты сейчас разбудил соседей сверху.

— Они давно не спят.

Лёша показал на тарелку.

— Мы хотели завтрак сделать.

На тарелке лежали четыре подгоревших тоста, яблоко и сыр, нарезанный толстыми неровными кусками.

— Красиво, — сказала Яна.

— Я говорил, что надо заказать, — заметил Глеб.

— В восемь утра?

— День рождения начинается с утра.

Олеся вышла через несколько минут, сонная, в длинной футболке, и остановилась в дверях.

— Почему вы все на кухне?

— У тебя праздник, — сказал Глеб. — Мы организовали тесноту в тематическом стиле.

Лёша поставил перед ней кружку.

— С днём рождения.

Олеся сначала обняла братьев, потом Яну. Держала дольше обычного, положив подбородок ей на плечо.

— Двадцать один, — сказала Яна.

— Не напоминай.

— Ты же не скрываешь возраст.

— Нет. Просто странно. В голове мне иногда семнадцать.

— Мне иногда девятнадцать.

— Тебе в девятнадцать уже была я.

— Именно поэтому особенно странно.

Они ели тосты в проходной комнате. Кухонного стола не было, поэтому Олеся сидела на кровати, Лёша устроился у рабочего стола, Глеб сел на пол рядом с Норой. Яна принесла коробку с подарком.

— Мам, — сказала Олеся ещё до того, как открыла.

— Сначала посмотри.

— Я знаю форму коробки.

— Тогда сэкономим время на удивлении.

Рюкзак оказался темнее, чем на фотографии, и гораздо крепче старого. Олеся проверила молнии, открыла отделение для ноутбука и сразу попробовала положить туда толстую папку.

— Всё помещается, — сказала она тихо.

— Для этого и покупали.

— Он очень дорогой.

— Я знаю.

— Я могла найти дешевле.

— Могла. Но не нашла.

— Я собиралась.

— Я тоже много чего собираюсь.

Олеся провела ладонью по мягкой лямке.

— Спасибо.

— Пользуйся и не носи его на одном плече.

— Вот теперь подарок окончательно стал материнским.

Она обняла Яну ещё раз. Глеб тут же спросил, можно ли взять старый рюкзак для театральных вещей. Олеся разрешила после того, как сама переложит всё нужное.

Ближе к полудню позвонила Галина Петровна. Поздравляла долго, вспоминала, какой маленькой была Олеся, спрашивала про учёбу и здоровье. Потом сказала, что Марат наверняка устроил бы ей настоящий праздник.

Олеся посмотрела на Яну. Та уже готовилась перевести разговор на другую тему, но дочь ответила сама:

— У нас и так настоящий, бабушка. Просто дома.

— Я же не говорю, что плохой. Папа любил дни рождения.

— Мы тоже любим.

Галина Петровна помолчала, потом спросила, какой торт заказали. Разговор продолжился без новой попытки вернуть Марата в каждую минуту этого дня.

После звонка Олеся сказала:

— Я не хотела грубо.

— Ты и не была грубой.

— Она расстроилась.

— Она часто расстраивается. Это не значит, что ты должна отказаться от своего дня рождения.

Олеся кивнула и ушла переодеваться.

К двум Яна всё-таки открыла рабочий чат. Дизайнер прислал новый вариант и спросил, можно ли сегодня получить ответ. Яна набрала: «Посмотрю завтра», отправила и свернула рабочий чат. Через минуту Сергей написал отдельно: «Правильно понял, что сегодня тебя нет?»

«Правильно».

«Редкое явление. Зафиксировал».

Яна поставила смеющийся смайлик и выключила оба монитора.

За окном снова пошёл мокрый снег. Он собирался на подоконнике тонкой полосой и тут же таял от тепла. Во дворе дети лепили что-то возле скамейки, взрослые обходили лужи, прижимая пакеты к боку. В квартире было жарко: духовка не работала, но батареи грели так, будто на улице сильный мороз. Яна открыла окно на несколько минут и сразу закрыла, когда Нора полезла носом к холодному воздуху.