Натуральный обмен

Все одиннадцать министров (боже, зачем же так много?!) были совершенно непохожими друг на друга, зато их жены напоминали близняшек: у всех пышные платья одного фасона, высокие прически, напудренные лица. Сыновья министров были разных возрастов: самому младшему лет десять, старший – примерно мой ровесник. Дочерей оказалось меньше, у них тоже были платья и прически, как у их матерей, только не такие размалеванные лица. Я пробежал взглядом по нескольким девушкам постарше, но ничего интересного для себя не нашел. Не могу сказать, что они были некрасивыми, некоторые казались очень даже миловидными, но равнодушно-надменные выражения лиц меня отталкивали.

Мысли совершенно запутались, я не мог припомнить, чтобы когда-либо так волновался и скучал одновременно. Комбинация, казалось бы, совершенно невозможная, но именно так я себя и чувствовал. Есть совершенно не хотелось, так что кусок в горло не лез, хотя я и не ел весь этот бесконечный день. Кто бы мог подумать, передо мной стоят блюда, которые никогда не попробую в своем мире, а у меня начисто отбило аппетит.

Это-то меня и подвело.

– Вы мало едите, принц. Почему? – надменно заметил один из министров, худой тип с крючковатым носом. Вспомнить бы еще, что он за министр и как его зовут. Мельвидор, конечно, перечислял всех, но у меня все-таки голова, а не Дом Советов, чтобы запомнить имена пятидесяти человек с первого раза.

От тона, которым министр обратился ко мне, меня передернуло. Одновременное презрение и насмешка и в то же время… власть? Неужели Эридан позволил министрам настолько возвыситься, что они уже не испытывали к наследнику престола элементарного уважения?

– У меня нет аппетита, – ответил я довольно резко.

Я уже понял, что мой двойник не пресекал такое отношение к себе. К тому же в любом случае нельзя было высовываться, а потому я ограничился только тоном, оставив все готовые сорваться с языка замечания при себе.

Однако министр не унялся.

– Полагаю, снижение аппетита связано с вашей болезнью, – сказал он, ловко орудуя ножом и вилкой. – Но, принц, нам так и не сообщили, чем вы были больны. Это не заразно?

А это прозвучало так, будто приблудную собаку подозревают во вшивости. Если этот человек не пытался унизить принца, то я балерина. Мне так и захотелось сказать, что моя болезнь называется «зеленый чихундус», и она не просто заразна, она уже распространилась по всему замку.

Мельвидор как бы невзначай приложил палец к губам. Надо же, я еще и рта не раскрыл, а мне уже велят заткнуться. Что ж, если мыслить здраво, он прав, это не моя война, мне нужно всего лишь переждать тут три дня.

– Мне бы не хотелось обсуждать это, – ответил настолько спокойно, насколько мог, унимая раздражение.

– И все же, – высказался другой министр, крупного телосложения с мясистым носом и маленькими хитрыми глазками, – мы должны знать, что происходит с нашим будущим королем. А Мельвидор сделал все, чтобы эти три дня никто из нас не попал в ваши покои. Так что же с вами стряслось?

– Неужели это важно, господин министр? – тут же вмешался маг, услышав, что прозвучало его имя.

– Мэл, давно вы стали отвечать за его высочество? – насмешливо поинтересовался третий министр.

Я сказал «не моя война»? Похоже, не ошибся – тут шли настоящие бои. Картина вырисовывалась все яснее. Теперь я понял, как происходил процесс управления королевством: Эридан позволил министрам взять бразды правления в свои руки не потому, что доверял им. Он их боялся, а они его – совсем нет. Потому что, если бы дела обстояли иначе, никто из министров не посмел бы так разговаривать с принцем крови.

Мельвидор смешался, ему явно было что сказать, но он не мог открыто спорить с министром.

Я бросил на волшебника разочарованный взгляд: я-то надеялся, что раз он заговорил, то непременно заступится, если не за меня, то хотя бы за принца. Но Мельвидор опустил глаза, зачарованно уставившись в свою тарелку, и явно не намеревался продолжать спор.

Что бы я там себе ни внушал, в отличие от своего двойника я вырос в иной атмосфере, и сдержаться мне было трудно. К тому же даже для своего мира примерной дисциплиной я никогда не отличался, о чем мне постоянно напоминали в школе и дома. Сейчас сдержаться было очень тяжело. Особенно, когда все присутствующие обернулись в мою сторону в ожидании… чего? Оправданий и смиренных объяснений?

Итак, от меня все еще ожидали ответа. Отвечать у меня точно не было желания, хотелось встать и выйти, просто так, молча, потому что было противно даже находиться с этими людьми за одним столом.

Но от меня ждали ответа, и я не сдержался. Что ж, господа министры, как пожелаете – отвечу, но потом не жалуйтесь.

– Я не обязан вам что-либо объяснять, – четко произнес я.

При моих словах Леонер даже перекрестился.

– Но мы должны знать, не затрагивает ли ваша болезнь интересы королевства, – не сдавался упрямый министр.

От злости даже вспомнил, как его зовут. Сакернавен, министерство юстиции.

Я стойко выдержал его взгляд, что, судя по тому, как яростно впился в свой крест Леонер, было для Эридана совершенно не свойственно.

– Трон не освободится, если вы об этом, – ответил я с милейшей улыбкой.

Мне показалось, что еще пара фраз в том же духе, и монах начнет грызть ногти. Маг побледнел, как скатерть.

М-да… Эридан, похоже, действительно, ничего подобного никогда не выдавал. Все министры как воды в рот набрали от подобной наглости. Весело. Мне захотелось закрепить успех и сказать что-нибудь еще не менее дерзкое, но я вовремя вспомнил о том, что здесь принято четвертовать самозванцев, и благоразумно сдал назад.

– Вернемся к трапезе и забудем о грустном, – предложил я так, будто ничего не произошло.

На этот раз мне не возражали.

***

– Что ты себе позволяешь? – набросился на меня Леонер, едва за нами закрылись двери покоев принца. Они с Мельвидором вызвались проводить «его высочество» и задержались, чтобы устроить мне головомойку.

Монах замахнулся на меня, и я был вынужден отпрыгнуть от него в сторону.

– Да ничего я такого не сделал! – дал я волю праведному гневу. – Они разговаривали с принцем, как с лишайной собакой…

– Вот именно, что с принцем, – перебил меня Леонер, – не с тобой, а с принцем. Чувствуешь разницу?

– Чувствую, – огрызнулся я. – Потому что разговаривать так с собой я бы не позволил.

– Да ты…

– Успокойтесь. – Маг встал между нами, не дав случиться смертоубийству, к которому, судя по всему, монах уже был готов. – Леонер, остынь.

– То-то же, – буркнул я.

– А ты, – тяжелый взгляд старика пригвоздил меня к месту, – должен понять, что это не игрушки. Министры – очень опасные люди. Особенно Сакернавен. Кого-кого, но его злить не стоит. Эридан никогда бы и слова против ему не сказал.

– Ну и осёл, – отозвался я.

Мельвидор скривился – давно было понятно, что он относился к Эридану с особой любовью и на любые антикомплименты в адрес принца реагировал болезненно.

– Мальчик мой, – снова воззвал маг к моему здравомыслию, – тебе нужно переждать всего три дня, всего три. Если ты хочешь вернуться домой живым, не зли министров, особенно Сакернавена.

– Вы мне угрожаете? – вспыхнул я. «Если хочешь вернуться домой живым» – очень мило.

Но волшебник покачал головой.

– Не я, к сожалению, не я. Когда Эридан вернется, ему еще придется расхлебывать то, что ты сегодня натворил.

Тут я был не согласен категорически: принц должен еще быть мне благодарен за то, что я за один ужин смог сделать то, что не удавалось ему годами – поставил министров на место.

– А вы не думали, что это ваше «когда Эридан вернется» может никогда не наступить? – озвучил я свои мысли. – Может, он сам сбежал подальше отсюда? – Я бы на его месте точно сбежал из этого сумасшедшего дома.

Монах и маг переглянулись, стало ясно, что им тоже приходили в голову подобные мысли.

– Он не мог, – отрезал Мельвидор.

– Он бы не стал, – поддакнул Леонер.

Поразительное единодушие, чтоб их.

– Андрей, ты меня понял? – снова начал волшебник. – Не вздумай завтра повторить свои подвиги.

Я окончательно обиделся, но вынужден был признать их правоту. «Не моя война», – строго напомнил себе.

– Понял, понял, – окончательно сдался я.

– А теперь ложись спать.

– И не вздумай выходить из комнаты ночью, – добавил Леонер. – Утром мы за тобой придем. С утра отошли слугу и жди нас.

Нет, ну это уже слишком – оказаться в другом мире и ничего не посмотреть!

– Я что, даже прогуляться не могу? – возмутился я.

– Не можешь, – отрезал маг. И они оба вышли из комнаты.

Прекрасно! Просто замечательно!

Я покружился по комнате в бессильном гневе. Во что они меня втянули? Тут не королевский замок, а настоящее змеиное гнездо. И что же это получается, кроме темных коридоров и рож министров, я так ничего и не увижу? Нет, так не пойдет.

И я решительно распахнул дверь.

Сразу за дверью обнаружились двое стражников, каждый из которых был в несколько раз мощнее и на целую голову выше меня.

– Вы куда-то направляетесь, ваше высочество? – осведомился один из них, нависнув надо мной, не то чтобы угрожающе, но предостерегающе точно.

Или я чего-то не понимаю, или в этом ненормальном королевстве принц должен спрашивать разрешения у своей же стражи?

– Направляюсь, – ответил я с великолепным королевским апломбом, только вот моя наглость как-то не помогала против их «королевских» размеров: уходить с моего пути стражники не собирались. – Или я не могу пойти куда мне заблагорассудится по своему желанию?

– Конечно можете, ваше высочество. – Стражник красноречиво положил руку на дверной косяк. – Но господа министры крайне обеспокоены вашим здоровьем и попросили нас проследить за тем, чтобы вы как следует отдохнули. О том же просил и господин Мельвидор.

Ясно… Министры контролируют Эридана, а волшебник меня, в итоге из комнаты меня без скандала не выпустят. Ладно, обидно, конечно, но, если начну протестовать, четвертования избежать вряд ли удастся.

Я выдавил из себя улыбку.

– Обязательно передам министрам и господину Мельвидору, что вы великолепно справляетесь со своими обязанностями. – И хлопнул дверью.

Все становилось интереснее и интереснее. Ясно, что Эридана найдут не скоро, я на его месте уж точно позаботился бы о том, чтобы меня долго искали…

Не желая сдаваться, подошел к окну и распахнул ставни. Настроение было дурацкое, и я был готов на всякие глупости из чистого упрямства, например, выбраться из этой комнаты через окно. Только вот опять мои планы рухнули – на окне стояли решетки. Если бы я вел дневник, этот день стоило бы назвать «День Обломов», именно так – с большой буквы.

Потайных дверей в комнате не обнаружилось, никаких люков в полу или на потолке… Пришлось смириться с тем, что придется остаться здесь и ждать утра. Обидно, ясное дело, но я все-таки обещал Мельвидору и Леонеру помочь и пробыть здесь эти злополучные три дня.

Вздохнул, еще раз посмотрел на зарешеченное окно и с досадой захлопнул ставни.

Глава 3

Совершенно не помню, как уснул. Наверное, за этот бесконечный день я все-таки устал, потому что повалился в сон, даже не потрудившись раздеться. Помню, как еще долго бродил по комнате, потом сидел на кровати и размышлял над тем, какая разная жизнь досталась нам с двойником. Затем пытался представить себе Эридана, понять, как вышло так, что из наследника престола он позволил превратить себя в ширму, потом… А потом, видимо, навалилась усталость, и я уснул.

Разбудил меня слуга, как и было обещано, принес новую одежду. И я выпроводил его вон, как велели.

Ненавижу подчиняться. Не люблю, когда мной командуют и решают за меня. И мне было необычайно трудно заставить себя слушаться мага и монаха. Недаром же и учителя, и собственная мать считали меня совершенно неуправляемым. Вот и сейчас мне больше всего хотелось возмутиться и начать качать свои права. Хотелось, но и головой я понимал, что Мельвидор и Леонер правы: я здесь никто, и все друзья и враги в этом мире вовсе не мои, а принца Эридана, а стало быть, совершенно глупо и бессмысленно пытаться показывать характер. Мои проводники в Карадену, может, и командовали мной, но так они лишь пытались меня защитить, и, по сути, будем смотреть правде в глаза, между мной и четвертованием стояли только Мэл и Леонер.

Но, несмотря на все понимание ситуации, смириться с положением безвольного телка было тяжело. И куда подевался этот дурацкий принц? Ну не мог же он просто взять и испариться, как капля воды?

Я принялся одеваться в принесенный наряд. Этот костюм был точной копией моего вчерашнего, но не похоронно-черным, а темно-синим. Мельвидор успел объяснить, что синий с серебром – родовые цвета Дайонов, правящей династии Карадены. В повседневной жизни принц носил черное, а в синее облачался только по торжественным случаям, и сегодня был один из них – Большой Совет.

Хотя цвет камзола и был очень темным и глубоким, по сравнению с черным, он мне понравился. У меня даже глаза стали казаться голубоватыми на его фоне.

Я покрутился перед зеркалом в человеческий рост, гадая, сколько раз Эридан собирался на Совет в этой самой комнате перед этим самым зеркалом. И сколько ни думал и ни пытался понять, мне упорно лезло в голову, что принца не похитили, а он сам сбежал. Один ужин с министрами ясно показал мне, как нелегко приходилось Эридану жить в этом замке, и в этом я вполне его понимал, мне самому очень хотелось сбежать и спрятаться под пристальными холодными взглядами министров и их домочадцев. Не понимал другого: как человек, которого с детства должны были готовить к трону, мог так безответственно все бросить?

– Эридан, куда же ты подевался? – пробормотал я, пялясь на себя в зеркало. Отражение молчало, мой двойник был далеко отсюда, а мне предстояло сегодня отдуваться за него.

В дверь постучали.

– Кто там? – спросил я, точно галчонок из «Простоквашино».

– Это я, ваше высочество, – ответил мне голос Мельвидора. – Вы готовы?

– Конечно. – Я распахнул дверь, и маг быстро скользнул по мне взглядом, проверяя, все ли в порядке с моим внешним видом. Проведя краткий осмотр и не найдя никаких отклонений, он поманил меня за собой.

– Пойдемте, принц.

– Вы всегда так обращаетесь к Эридану? – спросил я.

– Принц… – начал было маг, но я перебил его:

– Знаю, знаю, здесь и у стен есть уши, но ответьте мне на вопрос, потому что я ровным счетом ничего не понимаю. По-моему, вы один любите принца, и вы же один разговариваете с ним так официально, что тошно становится. Почему?

– Я подчиняюсь традиции, – сдержанно ответил Мельвидор и поторопил меня.

Я мысленно выругался и последовал за ним. Все! Я пас! Черт голову сломит в их взаимоотношениях, а мне моя голова еще пригодится.

***

Наместники провинций Карадены были разного возраста, разной комплекции и с разным цветом кожи. Я приветливо кивал каждому, улыбался и принимал привезенные ими дары. Даже Леонер был мной доволен, потому что я вел себя, как самый тихий и культурный человек на свете – решил вести себя как положено, чтобы удалиться из этого мира с чистой совестью.

Однако Совет оказался далеко не таким скучным мероприятием, как ожидалось. Каждый из восьми наместников рассказывал о достижениях своей провинции за последний год, о нововведениях, об отмене старых, изживших себя законов… Мельвидор сказал мне только делать вид, что слушаю, но я был на самом деле внимателен. Наместники рассказывали обо всем с гордостью, но нужно было быть круглым идиотом, чтобы не понять, что дела Карадены не так хороши, как им хочется показать. Например, интересы трех провинций столкнулись с интересами соседних государств, и было очевидно, что назревают сразу несколько военных конфликтов. Однако министры по этому поводу опасений не выказали, молчал и я, хотя высказаться мне хотелось.

Да как эти люди вообще могут управлять королевством при таком равнодушном отношении к нему? На месте Эридана, я бы давно уже разогнал весь этот балаган и нашел людей, которым действительно не безразлична судьба Карадены.

Впрочем, на место принца Эридана мне совсем не хотелось.

Совет закончился только тогда, когда на улице совершенно стемнело и все окончательно выбились из сил. У меня адски болела спина, потому что я целый день был вынужден держать ее так прямо, будто проглотил швабру. Вернусь домой, непременно куплю себе корсет для осанки, как-то неприятно чувствовать себя горбатым.

– Ты молодец, – шепнул мне Мельвидор, когда я проходил мимо.

Его похвала меня не обрадовала, на душе было скверно. Не произнеся за целый день ни одного путного слова, кроме приветствий, я чувствовал себя так, будто предал свои принципы.

– Принца не нашли? – так же, почти беззвучно, спросил я.

В ответ маг покачал головой.

Чертовщина какая-то. Исчез он с лица земли, что ли, что его даже маги не в силах найти? Только пусть не надеются, что я останусь здесь до тех пор, пока продлятся поиски. Потому что, задержавшись тут еще ненадолго, непременно сорвусь и выскажу все, что думаю о правлении Карадены, и тогда четвертования не избежать.

– При-и-и-нц! – вдруг позвал меня необычно слащавый голос Леонера. – Я думаю, не стоит откладывать до завтра Святой Час Благословения.

«Какой час?» – чуть было не спросил я, но вовремя прикусил язык.

– Конечно, ваше святейшество, – ответил благоразумно, проглотив все готовые сорваться с языка вопросы и лишь едва заметно нахмурившись. – Вы правы, откладывать не стоит.

Хотелось бы мне знать, на что я только что подписался. Министры были спокойны, наместники тоже вели себя так, будто им прекрасно известно, о чем говорил церковник.

У меня появилось нехорошее предчувствие. Почему Мельвидор подробно рассказал обо всем, что ждет меня в эти дни, и ни словом не обмолвился об этом загадочном Святом Часе Благословления? Я перебрал в голове все возможные причины и пришел к единственному возможному выводу: он побоялся того, что я откажусь. Что же это за штука такая?..

– Пойдемте, принц! – Леонер подхватил меня под руку и потащил впереди всей процессии.

– Какого лешего? – прошипел я.

– Понимаешь… – Монах скосил глаза и удостоверился, что мы прилично обогнали остальных. – Эридан – неофициальный глава государства, он всего лишь принц. Пока король Лергиус жив, он является истинным правителем, а значит, наместники должны делать отчеты перед ним.

– Тогда на черта они полдня распинались передо мной?

– Потому что… – Он запнулся. Странно, все время нашего знакомства Леонер был резок на язык и за словом в карман не лез, а сейчас, казалось, ему трудно подобрать слова. – Потому что традиционно принято считать, что если знает принц, то знает и его отец.

– Это каким же образом? – буркнул я.

– Я прочту молитву, когда ты… – Леонер снова сглотнул и закончил: – Когда ты встанешь на колени перед кроватью короля и возьмешь его за руку.

У меня сердце ухнуло и скатилось куда-то к пяткам. Если бы монах не держал меня под руку, я, наверное, встал бы на месте и не сделал бы ни шага. Так же только замедлил шаг.

– Леонер, я не могу, – чуть ли не взвыл я.

– Целая Карадена или твоя детская слабость, – ответил он и распахнул передо мной огромную дубовую дверь. Я даже не заметил, когда мы успели к ней подойти.

Вот почему они не говорили мне об этой традиции заранее. Конечно, я бы отказался, я же не мазохист. Соглашаясь сыграть Эридана, я понимал, что где-то в замке находится двойник моего отца, но даже подумать не смел, что мне придется его увидеть.

Но уже нельзя было повернуть назад. За мной стояли правящие круги Карадены, можно даже сказать, дышали в спину.

«Хочу домой», – мысленно простонал я, помедлил в дверях, но все же заставил себя войти в большую светлую комнату.

Помещение действительно было большим. А еще большой была кровать, на которой лежал мой отец… двойник моего отца. У него было совершенно безмятежное выражение лица, будто он уснул только что, а не десять лет назад. Простыни, одеяло и подушка были вышиты золотом, позолоченные шторы на окнах, золотые подсвечники, золотые чаши – все это великолепие казалось таким фальшивым здесь, в комнате, где умирал человек.

Леонер прошел и встал у изголовья кровати короля.

– Подойдите, ваше высочество, – поторопил он меня.

Я приблизился на ватных ногах, не в силах отвести взгляд от человека, лежащего на кровати. А я-то думал, что забыл его лицо. Думал, что все забыл. А они заставляют меня переживать все сначала.

«Никогда вам этого не прощу», – думал я, опускаясь на колено перед королевской кроватью.

Рука короля была сухой, но мягкой и теплой и, вопреки моим страхам, ничем не напоминала руку мертвеца.

Слова читаемой молитвы звенели где-то над головой, но я их не слышал, проваливаясь в прошлое.

Равнодушные люди заполнили помещение и наблюдали за всем с плохо скрытой скукой.

«Не мудрено, что король не поправляется столько лет, – зло думал я. – В такой атмосфере умереть гораздо желаннее, чем жить…»

Леонер замолчал.

Я поднялся с колен и быстро вышел из комнаты. Пошли они со своим церемониалом. Я сделал все, что было в моих силах, остальное – за гранью. В конце концов, сами ясно дали понять, что Эридану плевать на дела Карадены – вот пришел на Совет, посидел, не отсвечивая, а потом сошел со сцены, так что никто его уходу не удивится.

Следовало благоразумно отправиться в свои покои, но мне невыносимо было находиться в этой коробке. Да как же они живут в этом мире, где мне на второй день хочется удавиться?

***

После обеда наместники выразили желание прогуляться по королевскому парку, и я с несколькими министрами составлял им компанию. Топографическим кретинизмом я никогда не страдал, поэтому и сейчас легко нашел выход из замка, отмахнулся от предостережений охраны и вышел – практически выбежал – в сад. А стража… Попробовали бы они меня задержать – с таким-то настроением мне было совершенно все равно, что последовало бы за этим, скандал закатил бы точно. Но, по-видимому, на сегодня приказа никуда не выпускать принца не дали ни маг, ни министры, поэтому никто даже не попытался меня остановить.

Сад был огромен, сплошь засажен фруктовыми деревьями, цветами и кустарниками. Только днем у меня разбегались глаза от многообразия и пестроты растений, сейчас же здесь было полутемно, слабый свет падал на лужайку из окон замка. Чуть дальше горели фонари, но туда я не пошел. Темнота и темные мысли.

Садисты долбаные. Да что же это такое? Сначала смирненько просят помочь, а потом наглеют на глазах и засыпают новыми фактами. Да рассказали бы мне обо всем сразу и во всех подробностях, ни за что бы не согласился. Если бы… Вечно это проклятое «бы»!

Настроение было скверное. Если вчера из меня било фонтаном желание посмотреть, что да как в этом мире, то сегодня я бы уже с радостью вернулся домой.

Эридан, где же ты?..

Я с надеждой посмотрел в звездное небо, будто пытался отыскать ответ там. Но отвечать мне не собирались. Тогда подошел к ближайшему дереву (не помню, кажется, это была яблоня) и опустился на влажную от ночной росы траву. Прижался спиной к тонкому стволу и закрыл глаза.

Было единственное желание – просидеть здесь всю ночь, чтобы никого не видеть, и чтобы никто не видел меня. Но, если вчера был просто «День обломов», то сегодня определенно «День обломов. Часть II».

Я вздрогнул, услышав приближающиеся шаги, но быстро успокоился, разглядев переливающиеся в темноте серебристые звезды на одежде.

– Андрей, ты в порядке? – Волшебник присел на корточки рядом со мной, подобрав полы длинного плаща.

Я знал, что маг не виноват, он только печется о благе королевства, и не стоит на него обижаться. Но обида была. Такая же детская обида, как и те детские раны, которые они так легко сумели разбередить.

– Нет, я не в порядке.

Больше я ничего говорить не собирался.

Мельвидор помолчал со мной пару минут и закинул пробный шар:

– Мы ошиблись, не сказав сразу обо всем, что от тебя требуется. И… мы очень благодарны тебе, что ты не подвел.

– А как я благодарен…

– Что ж, – вздохнул волшебник, – вижу, что извиняться и что-либо объяснять бесполезно. И я понимаю, что сейчас тебе хочется побыть в одиночестве, но если принц будет всю ночь сидеть в саду прямо на земле, это вызовет если не подозрения, то уж точно вопросы.

Мельвидор снова был прав, вне всякого сомнения, и, хотя соглашаться с ним мне совершенно не улыбалось, выбора у меня не было. Я подписался на три дня, а еще не закончился и второй.

– Ладно. – Я поднялся с травы. – Пойдемте.

– Я провожу тебя в покои принца. – Маг выглядел вполне удовлетворенным. Видимо, он и не ожидал от меня другой реакции.

– Ладно, – повторил я, а потом зачем-то уточнил: – Вы вернете меня завтра домой?