Натуральный обмен

– Вижу, ты нам не веришь, – вздохнул старик, – что ж, смотри… – Он повернулся в сторону, куда совсем недавно улетела моя «метательная» лампа, и вытянул руку. Прямо на глазах осколки поднялись в воздух, а потом вновь соединились вместе. На пол лампа опустилась совершенно целой.

У меня отвисла челюсть, и захотелось еще раз себя ущипнуть. Маг? Настоящий?

– Теперь ты готов нас выслушать?

– Не готов, – признался, силясь прийти в себя. – Но выслушаю точно.

Волшебник довольно кивнул и начал свой рассказ. Говорил он много и долго. О множестве миров, об их связи и связях между их обитателями.

Сначала я слушал внимательно, но потом просто потерял нить повествования, мне стало незнакомо каждое второе слово, произнесенное стариком.

– Стойте-стойте! – не выдержал я. Должен признать, мне стало так интересно, что начисто забыл о страхе. – Нельзя ли попроще, без терминов? А то смещение арогно… как их там?

– Ароноретических павеногдоссов? – услужливо подсказал маг.

– Во-во, – закивал я, – их самых. Можно без них?

Мельвидор устало воздел глаза к потолку, но согласился.

– Ладно, будет тебе попроще.

– Молодежь, – фыркнул Леонер, но я его проигнорировал, мне действительно было безумно интересно.

– Значит так, – продолжил волшебник, – если проще. Существует великое множество миров, которые в вашей литературе так любят называть параллельными. Это ошибочно. Они не параллельные, они попарные.

– То есть? – не понял я.

– Это значит, что не все миллионы миров связаны между собой. Связь существует только между каждыми двумя мирами.

– И ваш связан с этим миром? – Тут уж и дурак бы догадался.

– Именно, – кивнул Мельвидор.

– И в чем же заключается эта связь?

Маг пожевал губу.

– Как бы сказать яснее… Скажем так, ни одно событие в этом мире не проходит бесследно для нашего. И наоборот. Например, затяжные осадки здесь могут вызвать засуху у нас. Но природные явления не то, что нас в данный момент интересует. В наших мирах живут совершенно идентичные люди, двойники друг друга.

На этом он сделал паузу, будто хотел, чтобы я задал какой-то вопрос. В принципе, я бы с радостью промолчал, но если ему так хочется, то почему бы и нет?

Спросил:

– И какая же связь между людьми?

Мельвидор довольно хмыкнул, очевидно, я попал в точку.

– В этом-то все и дело. Люди связаны гораздо сильнее, чем природа. Сильные эмоции человека из одного мира могут вызвать сердечный приступ у двойника. Если один падает с крыши и ломает ногу, второй в это мгновение обязательно спотыкается на ровном месте на ту же ногу.

Картина вырисовывалась мрачная. Мне не понравилось, к чему он клонит.

– А если один умирает? – спросил я.

– Соображает пацан. – Монах впервые одобрительно посмотрел в мою сторону. – В нужную сторону мыслит.

Но волшебник никак не отреагировал на эту реплику, а ответил мне:

– Бывает по-разному: иногда внезапная смерть, иногда приступ, в редких случаях минутный дискомфорт. Все понял из того, что я сказал?

Я кивнул, хотя в голове был полный сумбур.

– Тогда теперь слушай особо внимательно, – посоветовал Леонер и снова замолчал, предоставив Мельвидору продолжать. Что тот немедленно и сделал.

– Ты, наверное, уже понял, что мы здесь из-за твоего двойника? – спросил маг.

Понял-то понял, но…

– Он умер, – ужаснулся я, – и поэтому у меня сегодня все из рук валится, да?

Мельвидор хмыкнул.

– Богатая фантазия, молодой человек, но, слава богу, ты ошибаешься, и Эридан жив.

– Эридан?

– Так зовут твоего двойника.

– И кто он? – поинтересовался я, полагая, что в этом-то и сокрыт смысл.

И не ошибся.

– Эридан – принц Карадены. Король Лергиус – двойник твоего отца. Королева Ливия была двойником твоей матери.

– Была? – испугался я.

– Она умерла при родах, – подтвердил он.

Я судорожно сглотнул. Моя мама чуть не умерла, когда я должен был появиться на свет. Если бы ей не сделали кесарево сечение, навряд ли все закончилось бы так благополучно, как закончилось.

Задумавшись о своем, я не заметил, что Мельвидор продолжает рассказ. Поняв это, немедленно стал вслушиваться в его слова, теперь уже пытаясь ни одно не пропустить мимо ушей.

– Смерть королевы очень сильно подкосила короля Лергиуса, только Эридан был его утешением. Но, несмотря на горе, король правил достойно, Карадена процветала. А потом погиб твой отец. – Он встретился со мной взглядом, чтобы убедиться, что я внимательно слушаю. – Если бы Лергиус был полностью здоров и счастлив, смерть двойника не была бы для него катастрофой. Но со дня смерти королевы он был сам не свой. И когда погиб твой отец, король Лергиус тяжело заболел и через несколько дней впал в кому. С тех пор он из нее не выходил.

Стоп-стоп, так не бывает…

– Десять лет? – ужаснулся я.

– Да. Его жизнь поддерживается магией. Он все еще считается законным королем Карадены, но фактически трон принадлежит Эридану. А так как бразды правления свалились на него слишком рано, все это время ему помогали править министры.

– Но чего же вы хотите от меня? – все еще не понимал я. Да, спору нет, интересно поговорить с волшебником из другого мира и послушать печальную историю о своем двойнике. Но они же пришли ко мне не с просветительской миссией.

– Принц Эридан пропал, – вступил в разговор монах. – И мы не можем его найти.

– Тогда откуда вы знаете, что он жив? – подловил я.

– Магия, – коротко пояснил Мельвидор.

– В таком случае, почему вы не найдете его с помощью магии?

Волшебник только развел руками.

– Хороший вопрос, молодой человек, но ничего не получается. Кроме того, о пропаже принца не должны знать посторонние люди, а потому все содержится в строжайшем секрете. Эридана нет уже три дня, но уверен, что мы сумеем отыскать его еще через несколько дней.

– Вот только нет у нас этих нескольких дней, – жестко добавил Леонер. – Завтра Большой Совет. Он собирается раз в год, на него прибывают наместники из всех провинций, входящих в состав Карадены. Принц не может пропустить Большой Совет. Если Эридана не будет, откроется его исчезновение. Тогда немедленно будет высказано предположение, что, возможно, принц уже не вернется, а король не очнется. А это повлечет за собой борьбу за трон. Если же Эридан будет на Совете, это даст нам время.

У меня ком встал в горле.

– И вы хотите, чтобы я…

– Да, – безжалостно ответил глава церкви. – Иначе Карадене конец, устойчивое положение в королевстве вернуть будет крайне сложно.

– Да вы с ума сошли! – Я даже соскочил со своего подоконника.

– Тебе трудно потерять три дня ради спасения целого королевства? – изумился Мельвидор.

Но меня не смутил.

– Не трудно, но как вы себе это представляете? У меня тут тоже есть жизнь. Завтра последний звонок, и я не могу его пропустить. И что я маме скажу? Куда это я могу уехать, да так, чтобы мне нельзя было позвонить?

– В этом вся проблема? – уточнил волшебник.

Я пожал плечами.

– Ну да.

В принципе, разве трудно три дня поиграть принца? К тому же это может отказаться чертовски интересным. Эх, если бы не последний звонок…

– Я могу сделать так, чтобы в этом мире никто не заметил твоего исчезновения, и ты вернешься в этот же самый миг, – вдруг сказал Мельвидор. – При таких условиях ты согласен помочь?

Вот это да, он и такое может? Я тут же просветлел. Мне на самом деле понравилась мысль побывать в другом мире, да так, что никто здесь не заметит моего отсутствия. Что держит меня сегодня дома? Какие у меня перспективы? Дождаться возвращения матери и продолжить ссору? Точно не лучший вариант.

Снова пожал плечами, чувствуя себя идиотом.

– Согласен… наверное…

– Уверен? – очень серьезно переспросил Мельвидор. – Дело в том, что особенность перехода в том, что переходящий должен совершенно искренне хотеть оказаться на другой стороне. Иначе он пройти не сможет.

Признаюсь, этим он меня озадачил. Откуда я знаю, искреннее мое желание или не искреннее? Мне интересно – это факт.

– Уверен? – повторил он. – У нас мало времени.

– Уверен, – выдохнул я. Но все же снова подумал: «Наверное».

– Тогда дай руку. – Мельвидор протянул свою старческую ладонь.

Мне снова сделалось не по себе. В моем доме появляются два незнакомца и зовут меня неизвестно куда…

А, к черту, решил я, сейчас или никогда – ничего ведь не теряю.

Подал руку.

Едва я коснулся мага, как перед нами появилась сияющая алым дверь.

Первым в дверной проем скользнул Леонер, затем старый волшебник втолкнул и меня. Перед глазами вспыхнул фейерверк, и все померкло.

Господи, если бы я тогда знал, во что влезаю…

Глава 2

– Он жив? – осведомился кто-то.

– Жив, конечно, – ответил другой. – Это шок. Скоро придет в себя. – Дверь хлопнула. – Андрей, – это уже ко мне. – Андр-е-ей!

Захотелось сказать, что Андрея нет – он вышел и вернется не скоро. Но, прежде чем я успел это произнести, мысль проплыла мимо, и мое сознание потянуло вслед за ней.

– Андрей! – в голосе появилась властность, и меня хорошенько встряхнули за плечи. – Немедленно прекрати! Андрей!

Что должен был прекратить, я так и не понял, но и эта мысль у меня в голове не задержалась. «Когда я сменил звук будильника?» – сонно подумалось мне, но потом я вспомнил, что звук у моих часов не меняется, и звенят они монотонным противным писком.

Осознав эту простую истину в полной мере, я открыл глаза и обнаружил, что лежу на кровати в комнате с каменными стенами.

Так, это не моя комната – факт первый. Алкоголь я вчера не употреблял – факт второй. А раз так, то совершенно не ясно, почему у меня самочувствие асфальта, по которому только что проехали катком.

– Ты как? – Надо мной склонился длиннобородый старик с тревогой на лице.

Мерлин? Господи! Только сейчас до меня дошло, почему я чувствую себя так паршиво. И мне сделалось еще и жутко.

– Ты как? – повторил Мельвидор.

– Как раздавленный помидор, – пробормотал я, неловко приподнимаясь с подушки.

– Голова не кружится?

– Вибрирует.

У волшебника на лице появилось такое недоумение, что мне стало его жаль.

– Да живой я, живой, – заверил я. – Просто состояние дурацкое. Нормально, бывало и похуже.

– Встать можешь?

– Куда ж я денусь, – вздохнул, заставляя себя подняться. – Переход всегда такой ужасный?

– Первые несколько раз, – ответил Мельвидор. – Не переживай, обратный переход будет легче.

– Надеюсь, – буркнул я, осматриваясь. Комната, в которой мы оказались, была небольшой. Стены, пол и потолок – выложенные из серого камня. Окон нет. Свет же явно сверхъестественной природы – слишком уж ровный и идеальный. – А где Братец Тук? Ну, то есть Леонер? – вовремя исправился я.

– За одеждой тебе пошел.

– Ясно. – Прошелся по комнате взад-вперед. – Вы не говорили, что ваше королевство находится на уровне средневековья. Наверно, и рыцари, и драконы имеются?

Мельвидор помрачнел.

– Драконов уже два века как истребили. А рыцарей – как было пруд пруди, так и есть, только чаще в рыцари посвящают по происхождению, а не по способностям и умению.

Я не успел ничего сказать в ответ, как дверь распахнулась, и в комнату вошел Леонер с вещами в руках.

– Волосы удлинять не имеет смысла, пусть все думают, что Эридан подстригся, – сказал он. – А это на, надень. – Леонер бросил принесенное на кровать, с которой я недавно встал. – Посмотрим, как ты в этом выглядишь.

Что ж, как говорится, назвался груздем, полезай в кузов. Одежда эпохи средневековья доверия у меня не вызывала, но, раз уж согласился сыграть принца Эридана, отступать было поздно.

***

На процесс одевания у меня ушло не меньше пятнадцати минут. Я так долго никогда даже на свидание не собирался. Нарядившись, предстал перед зеркалом и оглядел себя придирчивым взглядом. Да уж, ну и красавец.

На мне была надета белая рубашка с широкими рукавами и узкими манжетами, на ней – черная безрукавка, а сверху еще и бархатный камзол, доходящий до середины бедра, тоже черный, но украшенный по вороту и рукавам серебряными нитями. Но сильнее всего меня добили узкие штаны, плотно обхватывающие ноги, как лосины у солиста балета, и высоченные кожаные сапоги.

– Пугало, – решительно окрестил я себя. В таком костюме только на Хэллоуин идти.

– Это самая дорогая и роскошная одежда, которую только можно найти в Карадене, – снисходительно пояснил Мельвидор. – Поэтому не привередничай.

– Я похож на графа Дракулу, – не унимался я. Мне бы еще клыки и собственный гроб, тогда сходство было бы абсолютное

– На кого? – нахмурился Леонер, чувствуя подвох в моих словах.

– Не важно, – отмахнулся я, понимая, что привередничать в самом деле бессмысленно, – это фольклор моего мира, забудьте.

В ответ монах только хмыкнул.

– Ладно, довольно препираться, – привлек мое внимание маг. – У нас не так много времени. Ты лучше подвигайся в новой одежде. Удобно?

Я послушно поднял, опустил руки, потом присел. Конечно, понятно, что все вещи пошиты специально на моего двойника, и мне они тоже были впору, но по сравнению с привычной одеждой значительно сковывали движения.

– Пойдет, – ответил я. – В конце концов, мне в ней не так долго ходить. – Тут вспомнились последние слова Мельвидора. – А куда мы опаздываем? Совет же вроде только завтра?

– Вы опаздываете на ужин с господами министрами, ваше высочество, – вместо мага ответил Леонер, как мне показалось, с садизмом в голосе.

Та-а-ак, по-моему, мы на это не договаривались. Какой еще ужин, да еще так сразу? Меня же разоблачат в первые пять минут!

Наверное, на моем лице отразилась вся гамма чувств, потому что Мельвидор успокоительно похлопал меня по плечу.

– Не паникуй, у нас есть целые два часа, чтобы тебя проинструктировать.

– Да вы с ума сошли! – вспыхнул я. – Что я могу усвоить за два часа? Ваши министры мигом вычислят во мне самозванца.

– Самозванца четвертуют, – как бы невзначай бросил Леонер и уставился в каменный потолок с таким видом, будто видел его впервые.

Я в панике переводил взгляд с одного на другого. Что-то мне никто не говорил, что меня тут могут прикончить, если в чем-то заподозрят. Мы так не договаривались!

– Я так не играю, – выпалил я. – Вы попросили меня побыть вывеской, и я согласился. Но что-то мне подсказывает, что о четвертовании мне никто не говорил.

– Андрей, успокойся, – в голосе мага не было и доли сочувствия. – Никто ни о чем не догадается. Эридан – человек молчаливый, поэтому, если ты всего лишь появишься и будешь молчать во время ужина, никто не удивится.

– Кроме того, – подмигнул мне Леонер, – два часа – это уйма времени.

Да уж, не переживай, Андрюша, в случае чего, тебя всего лишь разрубят на четыре куска, всего и делов…

***

– Все запомнил? – спросил меня Мельвидор.

Я пожал плечами, причем пожимать их в Эридановом наряде было не слишком-то удобно, но воздержался от комментариев. Потому что в прошлый раз (этак в сто двадцать пятый) Леонер пообещал, что нарядит меня в свою рясу, если продолжу бастовать. Странный он для монаха, злой…

Запомнилось на самом деле далеко не все из того потока информации, который на меня вылили Мельвидор и Леонер, потому что ее было слишком много, а я никогда не был прилежным учеником.

Что я усвоил, так это то, что Карадена – древнее могущественное государство, играющее не последнюю роль на политической арене этого мира. Состояла Карадена из Столичного округа и восьми провинций, носящих цветные названия: Алая, Янтарная, Лазурная, Лиловая и так далее. Во главе каждой провинции стоял наместник, назначающийся королем, выборов в этом мире не знали априори.

Что же касается Столичного округа, то в нем обреталась королевская семья и министры. На протяжении долгой истории Карадены одиннадцать министров были помощниками короля, отвечающими каждый за свое ведомство, но слово короля всегда имело решающее значение, и он мог одним взмахом руки отменить любое решение, принятое министрами. Однако из-за того, что несчастье с моим отцом, а следовательно, и с королем Лергиусом, случилось, когда Эридану было всего семь, министры поднялись на новый уровень своих возможностей. В последние десять лет именно они, а не наследник, управляли государством. Это не изменилось и по достижении принцем совершеннолетия, которым здесь считалось наступление пятнадцати лет.

Насколько я понял, за эти годы министры полностью взяли власть в свои руки, определив для принца Эридана роль ширмы. По факту, он всего лишь подписывал своей рукой решения, принимаемые ими, при этом совершенно не возражал против такого порядка и, как нехотя признал Мельвидор, серьезно политикой не интересовался. Как может наследник престола не интересоваться тем, что происходит в его королевстве, лично мне было не понятно, но это был не мой мир, а потому я решил никого раньше времени не осуждать. Возможно, министры так хорошо управляли государством, что Эридану просто-напросто не было причин применять свою власть.

– Послушай меня, – снова заговорил волшебник. – Естественно, я не могу за столь короткий срок многое тебе объяснить. Но мы не можем тянуть. Всем было объявлено, что принц заболел, а потому несколько дней не выходит из комнаты. Само собой, что Эридан не может появиться бодрым и здоровым на встрече с наместниками. Это выглядело бы подозрительно, поэтому-то ты и появишься на сегодняшнем ужине с министрами. Если не будешь знать, что сказать, просто не отвечай, скажись все еще больным. Но запомни главное, лучше промолчи, чем скажи глупость. Ты меня понял?

Я устало вздохнул.

– Понял.

Честно говоря, я предполагал, что все будет веселее и интереснее. Сейчас же, видя, как нервничают мои проводники, начинал нервничать сам. Кроме того, угроза четвертования все еще не шла у меня из головы.

– И ничего не бойся, мы будем рядом, – мягко напомнил маг.

– И не спустим с тебя глаз, – в свою очередь вставил монах.

Я закатил глаза.

– Да понял я, понял. Хватит меня запугивать! – Если Мельвидор разговаривал со мной как с человеком, то Леонер только и делал, что грозил всевозможными карами Господними.

– Тебе нужно продержаться всего три дня, – подбодрил маг. – Всего три, и мы вернем тебя домой.

– Ладно. – Мои плечи опустились. – Три так три. – В конце концов, сам, добровольно, во все это влез, силой меня никто не тащил, так что идти на попятную было поздно.

В этот момент по замку пронесся звон. Я вздрогнул. Тьфу ты, прямо как школьный звонок.

– Ужин, – провозгласил Леонер, – пора поторапливаться.

– Запомнил, как пользоваться нашими столовыми приборами? – еще раз уточнил Мельвидор.

Как тут не запомнишь, если тебе талдычат об этом целый час?

– Запомнил. – Я вздохнул. – Но все равно не понимаю, если вы маг, почему нельзя внести мне все эти знания магически?

– Я уже говорил, – напомнил тот.

– Вы сказали: «нельзя» и закрыли тему, – парировал я.

Мельвидор воздел глаза к потолку.

– Вот ведь упрямец… Да потому что голова твоя не грядка, и нельзя в ней копать! – вдруг взорвался он. – Хочешь стать растением? Если я вмешаюсь в твои мыслительные процессы, только десять процентов за то, что твой мозг вообще не сгорит!

Он замолчал с таким видом, будто от его крика я должен был поджать хвост и спрятаться под лавку. С чего бы, интересно? Можно подумать, на меня голос никогда не повышали. Что, мне теперь пугаться или орать в ответ?

– Это можно было бы объяснить сразу, – совершенно спокойно заметил я.

– Ужин, – заторопил монах, – уж опаздывать себе Эридан никогда не позволяет.

Мельвидор повернулся ко мне и сделал рукой жест в сторону двери.

– Прошу, ваше высочество, ужин подан, – у него даже тон изменился, стал важным и одновременно каким-то неприятно заискивающим.

Я поморщился.

– И теперь все будут разговаривать со мной вот так?

– Как же! – ухмыльнулся Леонер. – От министров не дождешься.

Я не успел уточнить, что он имел в виду, потому что волшебник толкнул меня в спину, вынуждая поторопиться.

– Принц, пора! – повторил все тем же противным тоном слуги, обращающегося к господину.

– Да иду я, иду, – огрызнулся я и тут же получил пятерней между лопаток. – Уй! – Рука у монаха, и правда, оказалась тяжелой.

– А ну, выпрямись! – прошипел Леонер. – Голову выше, спина прямая, плечи ровные! Мы же репетировали.

– Помню, – простонал я и наконец распахнул дверь комнаты, из которой мне до сих пор не позволяли выходить.

Черт, и во что я вляпался?

***

Коридоры замка были темными и отталкивающими. Вместо окон – бойницы. На стенах – факелы, правда, не зажженные, видимо, помещение освещалось магически. Сыро, пусто и холодно, будто это место необитаемо. Только красная ковровая дорожка на полу как-то не вписывалась в общую мрачную картину.

– И здесь живут люди? – шепотом ужаснулся я.

– Тише, – шикнул на меня монах, – здесь и у стен есть уши.

Я поежился – воображение мигом нарисовало кирпич с ушами, уши почему-то получились мохнатыми, и я, не выдержав, усмехнулся. Леонер покосился на меня, однако промолчал, хотя было видно, что не я один сдерживался с трудом.

Эридан, наверное, мазохист. Как можно жить в этой крепости, к тому же являясь ее хозяином? Он же принц, еще не коронован, но уже обладает огромной властью, так почему же не отдаст приказ перестроить эту уродливую коробку к чертовой матери?

– Осанка, – шепотом напомнил мне Мельвидор. Странно, я всегда считал, что хожу ровно, но за сегодня меня уже дважды обозвали горбатым. Что ж, запомним…

Мы петляли по коридорам минуты три, но мне они показались вечностью. Никогда не наблюдал у себя признаков клаустрофобии, а здесь было такое чувство, что потолок вот-вот рухнет на голову.

В конце одного из бесконечных коридоров послышалась тихая музыка. Мелодия ничем не отличалась от музыки моего мира, просто, на мой взгляд, чересчур заунывная, будто кто-то не до конца прихлопнул комара, и теперь он пищит, не в силах взлететь.

Двери обеденного зала были резными и ярко расписанными, что по стилю совершенно не сочеталось с виденными мною коридорами. Создавалось впечатление, что Эридан отдал приказ переделать только часто используемые помещения, а об остальном замке решил счастливо забыть.

М-да… Все, что я знал об Эридане, это то, что он выглядит точь-в-точь как я и не любит свое королевство. Не густо… Ах да, я знаю о нем еще кое-что: у него нет клаустрофобии, которая теперь началась у меня.

Я задумался о том, что интересно было бы познакомиться со своим двойником, просто из чистого любопытства. Моя точная копия и в то же время совершенно на меня не похожий. Вдруг вспомнился вчерашний сон с зеркалом, и мне стало не по себе.

– Его высочество принц Эридан! – объявил невесть откуда взявшийся слуга и распахнул передо мной двери, тут же назвав моих спутников: – Его могущество господин Мельвидор и его святейшество господин Леонер!

Меня передернуло. Жить в каменной заплесневелой коробке и проходить через весь этот отвратительный церемониал всякий раз, как только захочешь поесть. Тогда неудивительно, что Эридан не любит Карадену, я бы точно уже ее возненавидел, если бы мне пришлось все это терпеть с самого детства.

Ну вот, я пробыл в этом мире всего несколько часов и уже понял, что быть принцем не так уж замечательно, как описывается в сказках. По крайней мере, я бы точно свихнулся от такой жизни.

Мы вошли в обеденный зал – огромное помещение с длинным столом. Большая часть стола пустовала, так как в зале находилось человек тридцать, а он был рассчитан на добрую сотню.

Все присутствующие подняли головы, а я бегло глянул на министров, расположившихся за столом вместе со своими женами и детьми, потом склонил голову в вежливом кивке-приветствии, как учил меня Мельвидор и, стараясь сохранять спину ровной, прошествовал к своему месту во главе стола.

Министры провожали меня взглядами до того момента, пока я не опустился на стул. Мне сделалось совершенно жутко, сердце неприятно громко стучало в груди, и в наступившей тишине казалось, что этот звук слышен всем. Я глубоко вздохнул – не время паниковать, раз согласился, придется взять себя в руки и потерпеть.

Двери снова отворились, и слуги внесли всевозможные яства, о которых мне перед этим подробно рассказали. Впрочем, еда здесь была самая обычная, ну, то есть обычная для королевского стола. Разве что омаров не хватало. Наверное, Карадена не имеет выхода к морю…

Официоз немного спал, министры начали переговариваться между собой, а я изображал смирного лося на поводке, как меня и просили Мельвидор с Леонером, и ни во что не вмешивался. По крайней мере, можно было рассмотреть господ министров во всей красе. Когда еще в жизни мне предстоит вот так нос к носу столкнуться с аристократией?