Ихмариновый кренест

Дион открыл глаза – не без труда, веки словно спеклись, глаза болели. Во рту скопилась горьковатая слюна. Проморгавшись, он смог немного оглядеться. Находился Дион действительно в подвале – его окружали каменные стены, покрытые плесенью, пара разломанных бочек, какие-то ящики. Прямо напротив него стояло богато украшенное и обитое бархатом кресло, в нём восседал тучный лысый мужчина в дорогом камзоле. Дион попытался вспомнить, видел ли он его раньше, но получалось плохо. А вот красивая, изящная женщина за его спиной казалась смутно знакомой. Возможно, он видел её на Церемонии, но точно вспомнить не смог. На него она смотрела с брезгливым пренебрежением. За спинами этих двоих цепочкой стояли пятеро мужчин в чёрных одеждах. Платки с лиц они опустили, явно не рассчитывая, что Дион когда-нибудь выберется из этого подвала и сможет их опознать. Похитители ухмылялись и переглядывались, явно ожидая занятного представления.

– Итак, юноша, давайте не будем доставлять друг другу лишних проблем, – голос у богато одетого мужчины оказался под стать внешности – густой и глубокий, точно из бочки. Благожелательный тон, однако, совсем не вязался с холодным и жестоким взглядом. Дион сглотнул – если это не лишние проблемы, то что он вообще мог иметь в виду? – Вы говорите мне, где находится кренест, и я вас больше не трогаю.

Дион неловко пошевелился, пытаясь хоть немного ослабить давление верёвок. Кистей рук он и так почти не чувствовал. Мужчина не сказал, что отпустит, даже не сказал, что сохранит жизнь. Обещал не трогать лично, но что мешало его подчинённым сделать это за него? Дион почувствовал пробирающийся по спине холод, никак не связанный с каменным полом или неудобной позой. Как ни убеждал он себя, что Джед жив и приведёт помощь, сейчас он не был в это уверен. Что мешало одному из этих выродков добить гвардейца уже после того, как они оглушили его? Сколько времени прошло с момента похищения? И как далеко может быть от замка это место, если пришлось лететь?

– Я понятия не имею, что такое кренест! – Дион выпалил это, зная, что от него ждали совсем не такого ответа. Нестерпимо хотелось зажмуриться, он понимал, что последует за его словами. Парочка похитителей переглянулась. Мужчина нахмурился, женщина выглядела озадаченной. Одними губами она произнесла «он не врёт».

После этого мужчина махнул рукой своим подчинённым, их улыбки из наглых стали кровожадными. Они шагнули вперёд разом, надвинулись, скалясь по-тирмакски .

– Понимаете, юноша. Хоть моя спутница и уверена в ваших словах, я не могу позволить себе не усомниться, – дружелюбно улыбнулся мужчина. – Вы не оставляете мне выбора. Ни за что не поверю, что вы ничего не знаете. Это было бы так глупо… даже для Кигана. Поймите, я этого не хотел, но вы не оставили мне выбора.

Дион сжался и стиснул зубы. Когда первый из мужчин в чёрном ударил его ногой под дых, сразу же упал на бок и подтянул ноги к груди, свернулся калачиком, плечом закрыв голову. Били недолго, но сильно, профессионально, чтобы не убить и не покалечить. Диону оставалось только терпеть, он не мог ни закрыться от сыпавшихся ударов, ни, тем более, ответить.

– Довольно, – голос мужчины прорвался сквозь шум крови в висках. Избиение прекратилось, Дион остался лежать бездвижно. К такому его не могла подготовить ни одна тренировка с Реем. Никогда в своей жизни, даже когда дядя увозил его из дома, он не чувствовал себя настолько беспомощным. Дион понимал, что его скоро убьют, но вместе с естественным страхом в нём поднималась и злость. – Вы же не думаете, юноша, что вас спасут и отвезут домой? Этого не будет. Здесь вас никто не найдёт, уж поверьте.

– И искать не будут, – хрипло ответил Дион. Он не строил иллюзий относительно своей полезности для Кигана, да и всего Хейса в целом. Торговые договоры уже заключены, что ещё надо? Умирать не хотелось, но и спасения ждать было неоткуда. Дион старался не отводить взгляд от своего мучителя, не поддаваться боли и страху. В конце концов, рядом не было Рея, чтобы на руках отнести его в постель, если он вдруг отключится. – Я не дурак. Но и помочь ничем не могу. Не знаю, что это за штука.

– Храбрый мальчик. Или, может быть, глупый? – женщина, стоявшая за спиной тучного мужчины, вышла вперёд. Двигалась она плавно, покачивая бёдрами. Её можно было бы назвать соблазнительной, если бы не чувство опасности, исходившее от неё подобно тёмной ауре, и хищный, жестокий блеск в глазах. – Ребята, подержите его.

Дион отстранённо подумал, что могла бы не стараться, уползти от неё он всё равно не смог бы. Двое похитителей подхватили его под мышки и рывком подняли на ноги, ещё один вцепился в волосы, оттягивая голову назад. Тело отозвалось резкой, мучительной болью на такую бесцеремонность. Дион не смог сдержать болезненного вскрика, когда верёвки впились с затёкшие конечности. Женщина обхватила пальцами его челюсть, не давая закрыть рот. Её ногти болезненно впились в нервные узлы, Дион дёрнулся, но не смог высвободиться из жёсткой хватки.

– Вот и умница, расслабься, – женщина достала из декольте крошечный флакон, поддела крышку и опрокинула содержимое в рот Диона. – Можете отпускать.

Дион рухнул на пол, больно ударившись плечом и бедром. Он изо всех сил напряг горло, стараясь не глотать влитую жидкость. На вкус она была приторной до тошноты. Дион повернул голову на бок, подцепил губами волосы, мысленно поблагодарив Хейс за его странные и неудобные традиции, и попытался пропихнуть языком в горло как можно больше. Хватило совсем немного, его стошнило, он едва успел выплюнуть волосы. Дион не ел ничего с завтрака, так что тошнить было особо нечем, но слюны и желчи оказалось достаточно, чтобы избавиться от большей части странного зелья. В голове и без этого начало шуметь, зрение на миг расфокусировалось, а вокруг людей и предметов появился радужный ореол. Дион с трудом откатился в сторону, сжался в комок. Его начало трясти.

Крики женщины доносились словно из другой комнаты – приглушённо и невнятно. А вот шаги мужчин в чёрном грохотали так, словно они шли по металлическим листам и прямо рядом с головой. От удара сапогом по животу Дион скорчился, его едва снова не стошнило, но было уже нечем, он только закашлялся и сжался ещё сильнее. Верёвки слегка растянулись, и теперь он пытался незаметно ослабить узлы. Подставлять запястья под удары, надеясь, что это как-то повредит путы, было слишком рискованно, а вот перетереть о шершавый пол – ещё возможно.

Дион извернулся, пытаясь понять, где стоят его мучители. Умом он понимал, что шансов на спасение нет. И именно поэтому так отчаянно искал способ сделать хоть что-то. Один против толпы он всё равно бы не выстоял, даже будь его руки свободны. Но сейчас необходимо было сосредоточиться хоть на чём-то, чтобы не сдаться окончательно.

– Ты ведь должен понимать, мальчишка – если не скажешь сам, я не погнушаюсь пытками, – голос тучного мужчины донёсся до Диона между ударами его подчинённых. Дион его почти не слышал за шумом крови в ушах. Он дёргался и изворачивался, не столько пытаясь защититься, сколько ища способ растянуть верёвки ещё больше. Новая боль была острой и резкой, как от укола. Дион нащупал острый осколок, валявшийся на полу среди прочего мелкого мусора. – А моя дорогая спутница – дурманящими настойками и порошками. Поверь, ты очень быстро к ним пристрастишься и не сможешь жить без новой порции. И тогда ты расскажешь нам даже то, о чём тебя не спрашивали. Подумай ещё раз, стоит ли доводить до этого.

Дион судорожно пилил верёвку, уже порядком истёршуюся о каменный пол, по которому он ползал. С ногами было сложнее, нужно было изогнуться, не дав понять, что руки уже свободны. И всё это – под градом ударов, от которых перед глазами то и дело вспыхивали огненных искры. Боли Дион уже почти не чувствовал, полностью сосредоточившись на бессмысленной попытке освободиться.

– Не убейте его там и не покалечьте, – лениво бросил толстяк.

Дион сжался в комок, оттолкнулся от пола и вскочил на ноги, отпихнув в сторону одного из избивавших его людей. За время ползаний по полу он смог разогнать кровь в онемевших конечностях, но его всё равно шатало. Дион понимал, что сейчас двигается лишь на дурном азарте, что тело его сильно избито, что долго он не продержится. Да даже пары минут не выстоит. Как только пройдёт шок, его снова скрутят и изобьют уже не лениво и в полсилы, чтобы вправить мозги, а так, что он потом не встанет вообще.

Дион сплюнул горькую слюну с металлическим привкусом и отступил назад. Если удастся дойти до стены, то хотя бы спина будет прикрыта. Он не позволял себе думать дальше хоть на миг. В голове билось отчаянное желание умереть быстро и в драке, а не на пыточном столе или выцарапывая себе кишки от нестерпимой боли без очередной порции дурманного зелья.

– Тупой мальчишка! – рыкнул мужчина в чёрном, судя по всему, лидер шайки. Дион отстранённо подумал, что так и не узнает, что такое этот кренест. Он отступил ещё ближе к стене. Противник сократил дистанцию за один длинный и стремительный шаг, схватил Диона за волосы так быстро, что тот не успел даже руки вскинуть в защиту, и дёрнул назад, с размаху ударив головой о стену.

Дион вцепился в голову, ему показалось, что она сейчас расколется на две половинки. В ушах звенело, перед глазами всё почернело, он едва мог дышать. Сквозь звон и гул пробились крики, но его больше никто не трогал. Дион сел на корточки, буквально сложившись пополам, и обхватил голову руками. Его снова тошнило. Потом его встряхнули. Кто-то кричал, звал, дёргал его. Дион попытался поднять пульсирующий комок боли, который прикрутили зачем-то к его неповоротливой, деревянной шее. Перед глазами начало проясняться. Чёрно-белое огромное пятно постепенно приобрело знакомые черты: правильный нос, острые скулы, длинные чёрные волосы.

– Рей, – едва разлепив губы, простонал Дион.

– Жив, – коротко выдохнул командир драконьей гвардии, поднимая Диона на ноги.

Цветные пятна перестали мелькать, сложившись в картину ожесточённого боя за спиной Рея. Мимо него пронеслась женщина, она больше не выглядела соблазнительно – волосы растрепались, на щеке кровоточил порез, лицо перекосилось от злобы. В руке она сжимала длинный стилет.

– Пошли отсюда, – Рей обхватил Диона одной рукой, второй поднял отброшенный в сторону меч. Потом обернулся, ища кого-то глазами. – Киган! Я нашёл его! Он жив!

Дион едва мог идти сам, его тошнило, голова кружилась, перед глазами всё плыло. Каждый шаг давался болью в избитом теле. Мысли ворочались медленно, нехотя. На поверхность всплыла одна, неважная – так какие отношения связывают Рея и Чёрного Дракона, что он так спокойно зовёт его по имени? Обо всём остальном Дион не хотел и не мог думать.

Рей вытащил его из комнаты в узкий холодный коридор, освещённый чадящими факелами. Прямо посреди коридора стоял Киган собственной персоной. Левой рукой он удерживал за шею одного из похитителей. Мужчина хрипел, запрокинув голову, но даже не пытался сопротивляться. Его кожа – теперь мучнисто-белая – натянулась на скулах, вены проступили чёрной вязью, а пальцы мелко и часто дрожали. Он хватал ртом воздух, но его грудь судорожно дёргалась, вдохнуть он не мог.

Зрелище было настолько жутким, что Дион изо всех сил вцепился в Рея, едва не повалив его. Туман в голове куда-то делся, а тошнить начало уже не от боли. Дед мало рассказывал ему о чёрной магии, ещё меньше удалось почерпнуть из книг, но уже здесь, роясь в библиотеке замка, Дион вычитал много интересного. И сейчас на его глазах правитель Хейса выкачивал из противника саму жизнь – грубо и жёстко, не оставляя и шанса на спасение. Киган разжал пальцы, его жертва рухнула на пол с деревянным стуком. Все мышцы мертвеца свело судорогой, он скорчился в позе младенца, подтянув колени к груди. Его рот навеки застыл в безмолвном крике.

Дион поднял голову, внутренне жалея, что всё ещё находится в сознании. На Кигана жутко было смотреть. Его лицо, бледное от несдерживаемой ярости, изменилось, сквозь него проступили нечеловеческие черты. Пробуждённая драконья кровь заострила скулы и зубы, окрасила глаза в чёрный полностью и вытянула алые зрачки в тонкие линии. Даже пальцы, которыми он только что удерживал похитителя, выгнулись назад и обзавелись короткими чёрными когтями. Дыхание с шумом вырывалось из полуоткрытого рта. А ещё ощущение – то, которое позволяло Диону почувствовать присутствие Кигана где угодно – усилилось до болезненности.

Казалось, даже факелы горели тусклее рядом с ним. Воздух выстыл, а тьма сгустилась за спиной плащом. Услышав шаги Рея, Киган повернулся и коротко выдохнул. Ненависть и жажда крови растекались ядом от его фигуры, заставляя сердце заполошно колотиться. Первобытный страх сковывал мышцы и вымораживал желудок. Дион попытался сглотнуть ставшую вдруг вязкой слюну. Киган подошёл к ним в один невероятно длинный шаг. Казалось, он просто материализовался из тьмы прямо перед ними и склонился над Дионом.

– Что им было нужно? – голос правителя Хейса звучал непривычно хрипло, в нём тоже сквозила инаковость гораздо более древней расы. Дион вцепился в Рея так, что пальцы онемели.

– Они хотели узнать про кренест, – пролепетал Дион, надеясь, что правильно запомнил слово. Ему казалось, что это очень важно. Киган выпрямился, оскалился, обнажив заострённые зубы.

– Что ты рассказал им? – откуда-то из груди Кигана вырвал рык. Дион повернул голову, ища хоть какой-то поддержки от командира гвардейцев. Рей смотрел на него с состраданием и пониманием. Юноша обречённо подумал, что стойкости от него никто не ждал. Слабый укол обиды пробился сквозь удушающий страх. Дышать стало немного легче.

– Ничего! – Дион бросил это с вызовом, собрав в кулак всё отчаянное мужество, родившееся в каменном подвале. – Я ничего не рассказал! Я ничего не знаю ни про какой кренест! Да и знал бы, не сказал!

Видеть удивление на лице Кигана было странно. Дион почувствовал, как схлынула давящая тьма, внутри расплёлся ледяной ком – не до конца, но так, что снова можно было дышать. Черты лица правителя Хейса менялись, в них проступало всё больше человеческого. Киган нахмурился, посмотрел на Рея, потом на своего спутника.

– Тебе разве не рассказали перед церемонией Единения? – Киган передёрнул плечами, сбрасывая остатки тьмы, словно старый плащ. В глубине его глаз всё ещё пылало драконье пламя, но теперь оно не обжигало и не сводило с ума. – Ты ведь помнишь саму Церемонию? То, что было перед ней?

– Я тогда ужасно переволновался и плохо соображал. Мало что помню, – честно ответил Дион. У него не было ни сил, ни желания врать или оправдываться.

– Он после Церемонии сознание потерял, я его до покоев отнёс, – неуверенно добавил Рей. Он казался растерянным не меньше Кигана. – Я думал, Лайл рассказала, пока готовила.

– Она старалась меня успокоить, – Дион мог бы почувствовать неловкость, если бы голова болела не так сильно. – Я даже не уверен, видел ли кого-то из этих на Церемонии.

– Что они с тобой делали? – голос Рея снова звучал уверенно и по-деловому.

– Били в основном и запугивали. Как будто это что-то меняло, – устало и бесцветно ответил Дион. Теперь, когда очередная угроза в виде разозлённого Кигана исчезла, он почувствовал ужасную слабость. – Женщина пыталась чем-то напоить, но мне удалось засунуть в рот волосы и вытошнить всё обратно. Почти всё, странно себя чувствовал. Зато теперь знаю, зачем вам такие длинные волосы.

Дион попытался улыбнуться, но получилось ближе к мучительной гримасе. Киган и Рей обменялись взглядами, полными облегчения. Они боялись, что он рассказал что-то важное, сам того не осознавая. В голове проскользнула мысль, что его из покоев больше вообще не выпустят. И от этого стало ещё более тоскливо. Дион из последних сил цеплялся за Рея, чувствуя, что сейчас потеряет сознание. Его то накрывало запоздалой злостью, то обдавало страхом, но всё больше накатывали апатия и тоска. Дион чувствовал, что просто устал от сильных переживаний. Гул в голове всё нарастал, голоса пробивались через него уже с трудом.

– Рей, оставляю на тебя зачистку и выяснение. Сами они действовали или нет, кто ещё знает, почему вообще посмели, – Киган говорил отрывисто и чётко, отдавая приказы. Сквозь липкую пелену боли и тумана, заполнившего голову Диона, с трудом пробилась мысль, что и Киган называет Рея по имени и говорит, как с равным. – Я отвезу Диона домой.

Дион едва осознавал, что его передали с рук на руки, куда-то ведут, почти несут. Потом в его рот влили что-то остро пахнущее хвоёй и обжигающе горячее. По крайней мере, ему так показалось. Туман в голове рассеялся, идти стало легче. Теперь он мог не висеть на правителе Хейса мёртвым грузом. Первая мысль, всплывшая в голове, была ужасно глупой – Чёрный Дракон, ужасный колдун и великий воин сейчас буквально нёс его на руках и не жаловался. Дион хмыкнул, осознав, в каком странном положении оказался. А потом не смог удержаться.

– А что такое этот кренест? – слова вырвались сами, голос дрогнул в самом конце.

– Кренестом зовётся та шпилька, которую я вставил в твою причёску на церемонии Единения, – Киган отвечал нехотя, обдумывая каждое слово и делая большие паузы. Дион слушал внимательно, боясь упустить из-за слабости хоть что-то. Его едва не убили из-за обычной шпильки – разве можно было в такое поверить? Хотя она не была обычной, это он понял сразу. – Она сделана из очень редкого материала, секрет изготовления которого был ведом лишь Древней расе. Заколка эта очень старая, традиционно ею владеет спутник или спутница правителя Хейса. Это древняя и важная традиция.

– Шпилька, значит. Меня чуть не убили из-за шпильки, – выдохнул Дион. Киган напрягся, ожидая новых вопросов. Ему явно не хотелось сейчас рассказывать больше. А Дион понимал, что слушать внимательно ему тяжело. Решив потом у кого-нибудь расспросить, он попытался заткнуть своё любопытство. – Я могу сказать, где находится этот кренест, он…

– Нет, даже я не должен знать. Кренест доверен тебе, – несколько задумчиво ответил Киган. Они поднялись по лестнице на первый этаж, потом прошли по короткому коридору до винтовой лестницы. Увидев её, Дион едва не взвыл. – Ты можешь носить его как заколку, можешь спрятать, но будь осторожен. Кренест очень важен.

– А Джед, что с ним? – Дион нахмурился. Ступени перед глазами качались, стены потонули в наступающей со всех сторон темноте. – Он жив?

– Он и сообщил, – голос Кигана звучал глухо, словно издалека. Дион моргнул, пытаясь сфокусировать зрение. – Из последних сил добрался до замка. Ему потребуется время на восстановление, но он поправится.

– Хорошо, – улыбнулся Дион, соскальзывая в темноту. Он падал, его обволакивало тепло, и в этом тепле ему было спокойно. Словно вернулся в свой дом на вершине холма, и мама укладывала спать. В темноте и безопасности так легко было затеряться, забыться и уснуть.

Пробуждение было медленным, сознание нехотя всплывало из вязкой, уютной темноты. Боли почти не было – только слабость и жажда. Дион открыл глаза, над головой была знакомая изнанка балдахина. Он лежал на своей кровати, укутанный в тёплое одеяло и обложенный со всех сторон подушками. Кто-то переодел его и обработал раны и ссадины. Дион пошевелился, пытаясь понять, насколько сильно он пострадал. На эмоциях он мог и не заметить чего-то. Напряжённые мышцы ныли, но переломов вроде не было, только в голове всё ещё было мутно.

– Господин Дион! – Лайл появилась из туманной дымки, всё ещё клубившейся на границе зрения. Дион попытался привстать и улыбнуться, но со стоном упал обратно на подушки. – Не шевелитесь, вы сильно пострадали. Когда вас принесли, вы так ужасно выглядели! Весь в крови, кожа бледнее, чем у мертвеца. Я так испугалась.

– А кто… меня принёс? – с трудом выговорил Дион. Он смутно помнил, как его вели по лестницам вверх. Было больно, но ему не давали упасть, сильные руки удерживали и направляли. Дион силился вспомнить, но детали ускользали.

– Сам повелитель Киган. Он нёс вас на руках от самой площадки, – тихо сказала Лайл, подходя ближе и нервно поправляя подушки. – Он был очень зол, но не на вас, конечно.

– Да, я видел, – выдохнул Дион. В памяти всплыло бледное лицо с чёрными глазами и огненными зрачками, заострившееся, почти нечеловеческое и страшное до безумия.

– Видели, значит, – с пониманием кивнула Лайл. На Диона она посмотрела почти сочувственно. – Редко он настолько выходит из себя. Но они посмели посягнуть на вашу жизнь и свободу. На наследие Хейса.

– Разве я так важен? – говорить было тяжело, слова вязли во рту, язык едва ворочался.

– Конечно! И не только как спутник правителя, – всплеснула руками Лайл. – Вы бы видели, как он разозлился, когда увидел Джеда! Расспросил его обо всём и сразу же кинулся в погоню.

– Но почему? – Дион почувствовал, что его голова трещит от теснящихся вопросов. – И как он узнал, куда?

– Думаете, он не знает всех, у кого есть виды на кренест? Понять было не так трудно. Вот если бы Джед не выжил, тогда было бы сложнее. А так у повелителя была кровь напавших на вас людей. А по крови найти кого-то немудрено, – усмехнулась Лайл. Дион подумал, что мог бы сообразить и сам, в тёмной магии существовал целый раздел, посвящённый магии крови. А кого-то они с Джедом всё-таки ранили. Или их капалы. Разговор утомил его, едва Лайл отошла от кровати, Дион опустил голову на подушку и почти мгновенно заснул.

Следующие несколько дней Дион практически не вылезал из постели. Три раза в день его навещал личный лекарь Кигана Камиль. Немолодой, сухопарый мужчина с неприметной внешностью, но твёрдым взглядом и решительным характером, он требовал неукоснительного соблюдения всех предписаний. Камиль прекрасно разбирался не только в целебных зельях и мазях, но и был опытным сращивателем, магом-целителем, способным восстановить ткани и кости. Такие умения требовали идеального знания анатомии и нескольких лет обучения и потому высоко ценились.

В первые дни работы у Камиля было много. Переломов он не нашёл, зато при обследовании организма обнаружил несколько трещин, несильных повреждений органов, сотрясение мозга, множество ушибов и гематом и остатки отравления сильным зельем, призванным затуманить мысли и подчинить волю. К этому можно было добавить необработанные порезы и мелкие раны от стычки в лесу, переохлаждение, истощение и нервное перенапряжение. Всё это Камиль проговаривал вслух больше для стоявшей рядом с ним при каждом осмотре Лайл, чем для едва пришедшего в себя Диона.

Лечение включало в себя не только всевозможные зелья, чаще всего достаточно противные или странные на вкус, мази и повязки, но и сеансы болезненного восстановления костей и внутренних органов и просто выворачивающее на изнанку очищение от следов дурманного зелья, после единственного сеанса которого пластом лежали и пациент, и целитель. Камиль требовал отдыхать как можно больше и питаться так часто, как получится, и только тем, что он прописал. Лайл пришлось постараться, чтобы выполнить все требования. Она следила, чтобы её подопечный меньше двигался, не вставал с постели без нужды, меняла повязки, кормила и всячески следила за самочувствием. Камиль ворчал и ругался едва ли не при каждом посещении, но чаще всего на тех странных аристократов, рискнувших вызвать гнев Чёрного Дракона ради старой шпильки. О кренесте Дион пока решил больше не спрашивать. Ему ещё необходимо было обдумать то, что он узнал. А для этого требовался ясный ум – но он всё ещё постоянно спал и плохо соображал из-за успокоительных зелий Камиля. Тот считал, что сон без сновидений его пациенту просто жизненно необходим.

На второй день Лайл пришлось разрешить ему читать, а ещё через несколько дней Дион тайком вылез из кровати и, пошатываясь, подошёл к окну, чтобы открыть его. Ему надоело всё время лежать, было душно и слишком жарко. Он едва переставлял ноги, казалось, тело совсем разучилось двигаться. Дион непослушными, перебинтованными пальцами открыл окно и вдохнул полной грудью морозный воздух, полный колких снежинок.

– Да что вы творите! – Лайл подбежала к нему и накинула на плечи шерстяной платок. – Так и простыть недолго.

– Не простыну. Ни одна болезнь не устоит перед зельями мастера Камиля, – улыбнулся Дион, кутаясь в платок. – Не могу больше лежать, можно хоть в сад выходить?

– Только тепло одетым, – упрямо поджала губы Лайл. Дион почувствовал волну тепла и благодарности к служанке. Она не сказала, что спросит Камиля, не начала отговаривать, просто предложила условие, которое он принял с лёгкостью и даже облегчением.

Первый раз Лайл не только укутала Диона, но и сама отвела в сад. У дверей спальни дежурило двое охранников. Они проводили их взглядами, но с места не сдвинулись. А вечером того же дня в спальню заглянул Рей. Его лицо было несколько обеспокоенным, но при виде довольной жизнью Лайл разгладилось.

– Рад, что ты поправляешься, – жизнерадостно заявил командир драконьей гвардии, но Дион заметил, что тот был бледнее обычного, а под глазами залегли глубокие тени.