Ихмариновый кренест

Дион закрыл ладонями лицо, пытаясь справиться со смущением – ненужным и сильно запоздалым. Вылив на ладонь немного мыла, он принюхался. Опять пряный аромат, но ещё и цветочный. Дион тёр кожу, пока она не покраснела, стараясь избавиться и от напряжения, и от грязи. Закончив, он вылез из ванной, едва не поскользнулся, но смог удержаться. Полотенца оказались удивительно мягкими.

Дион с горечью подумал, что с ним слишком хорошо обращаются, но всё это закончится завтра. Когда Церемония завершится, отпадёт всякая нужда возиться с ним. Юноша поднял с порожка свободные светлые штаны, такую же рубашку и накидку. К наряду полагались широкая лента для волос и лёгкая обувь без каблука. Одевшись, Дион прихватил кристалл и вернулся в спальню. Там уже стоял небольшой столик, заставленный тарелками. Лайл пододвинула к нему стул и повернулась к юноше.

– Надеюсь, вы не откажетесь от позднего ужина. Блюда лёгкие, они не помешают вашему сну, – служанка улыбнулась.

– Да, конечно, – несмотря на долгий путь, Дион совершенно не хотел есть. Любопытство и усталость мешались в нём со страхом и неуверенностью. Всё в этом месте казалось ему чужим и непонятным, даже произношение отличалось.

Он едва замечал, что ест. Юноше казалось, что эта трапеза для него – последняя, но ему никак не удавалось сосредоточиться. Он не чувствовал вкус, выпивал то, что ему наливали. Лайл старалась заинтересовать его какими-то блюдами, плохо различимыми в тусклом свете кристалла. Она пододвигала тарелки, наливала разные напитки, убирала лишнее. Но Дион едва ли замечал её усилия.

– Думаю, мне лучше лечь спать, – юноша отодвинул от себя тарелку и поднялся из-за стола.

– Я разбужу вас утром и помогу подготовиться к Церемонии, – понятливо сказала Лайл, споро укладывая посуду и недоеденные блюда в корзину, стоявшую у стола. – Отдохните как следует.

Дион только кивнул и подошёл к кровати. Та стояла на небольшом возвышении, толстые резные столбики поддерживали балдахин, сейчас убранный и закреплённый сверху толстыми витыми шнурами. В ногах обнаружилась грелка, простыни на ощупь показались Диону удивительно мягкими.

Юноша сел на самый край, провёл рукой по покрывалу. У него никогда не было такой огромной кровати, но сейчас он предпочёл бы оказаться в своей крошечной комнатке в доме деда, чтобы за окном лил дождь и шумел ветер. А из кухни пахло тушёным мясом и сладкими булочками. Дион забрался на кровать, укрылся с головой. Закрывая глаза и проваливаясь в сон, юноша мечтал только об одном: чтобы вся эта поездка оказалась страшным сном.

Глава 2. Церемония.

Скажи, зачем тебе камни?

И золото, и шелка?

В них нет ни любви, ни знаний,

Ни верности, ни тепла.

Скажи, что за ключ на шее?

Что запер ты и от кого?

Скажи хоть, кому ты веришь?

Или уже всё равно?

Дион проснулся резко, точно кто-то включил его сознание. В первые пару мгновений он пытался понять, где находится. События прошлого вечера всплывали из недр памяти нехотя, цепляясь за нежелание верить, что они вообще могут быть правдой. Тело ныло, в голове был туман. Проспал он слишком мало, хотелось есть. Дион открыл глаза. Белоснежные простыни и мягкие подушки, резной столбик из тёмного дерева.

– Это был не сон, – Дион уткнулся лицом в подушку. Ему не хотелось вставать, не хотелось участвовать ни в каких церемониях и ритуалах. Просто снова заснуть. – Можно я просто останусь здесь, а дядя как-то сам всё решит?

– Нет, разумеется! Поднимайтесь, господин, я должна привести вас в надлежащий вид! – бодрый голос Лайл раздался со стороны ширмы, за которой скрывалась дверь.

Дион смутно помнил комнату, отделанную камнем, и пахучее мыло. Там ему было спокойно и хорошо – небольшой закрытый мирок, из которого не хочется возвращаться в реальность.

– Вставайте, иначе мне придётся позвать стражу! – весело сообщила Лайла, подходя к кровати. – Вы вчера так поздно приехали. Я ведь просила Рея довезти вас как можно быстрее. Нет! Главное же скрытность и безопасность. А как мне теперь вас, мой господин, готовить к Церемонии, если вы глаза продрать не можете?

Дион тяжело вздохнул. Лайл старалась подбодрить его, и он был ей благодарен, но сейчас это только раздражало. Его уже ждала набранная прохладная ванна с добавленными в воду маслами – цветочными и свежими. От попытки Лайл помочь Дион с трудом отбился, служанка удалилась, велев ему привести себя в порядок. Мыло тоже было в этот раз другим. Потом его ждали долгие причитания по поводу неухоженности рук и грубости кожи.

Дион позволил Лайл попытаться что-то исправить, а сам погрузился в невесёлые мысли. С каждой минутой приближался миг, которого он так боялся. Ещё немного, и его жизнь изменится навсегда. Дион закрыл глаза, чувствуя, как к горлу поднимается ком.

– Лайл, скажите, а какой он, правитель Хейса? – голос прозвучал слабо и жалко, выдавая рвущийся наружу страх. Дион судорожно выдохнул.

– Строгий, но справедливый. Вам нечего бояться, – Лайл говорила мягко, всё ещё колдуя с его руками. – Есть только одна вещь, которую он не может простить – предательство.

Лайл начала втирать ароматное масло в руки и плечи Диона. Её не остановили ни его слабые протесты, ни попытки отодвинуться.

– Я слышал, что он жесток, – Дион не хотел ничего знать о будущем спутнике, но не мог остановиться. Страх заполнял его, цепляясь за сомнения и неуверенность. – И страшен в бою.

– Как тут не быть жестоким? Он старается защитить страну, – Лайл коснулась волос юноша, провела рукой, разглаживая. – Да, коротковато. С причёской придётся повозиться, а времени у нас не так много.

– Я раньше коротко стригся, так неудобно, – Дион хотел было поднять руку и по недавно появившейся привычке дёрнуть себя за волосы, но удержался.

– Длинные волосы очень важны для Церемонии, – серьёзно ответила Лайл. – Без них ничего не выйдет.

– Я слышал, он не щадит никого, – тихо сказал Дион.

– Ему обычно и не сдаются, – Лайл пожала плечами. Её забавы мужчин никогда не волновали. До столицы враги не доходили – ей этого было довольно.

– Он чёрный маг, – Дион попытался унять дрожь, но у него не вышло. Слова прозвучали жалко, точно он искал утешения, а не правды.

– По крови, по обучению. Каким ему ещё быть? – Лайл покачала головой. – Это всего лишь одна из областей магии наравне со стихийной и магией целительства. И некоторыми другими.

Юноша кивнул, слова служанки немного успокоили его, но потом страх вернулся с новой силой. В голове упорно билась мысль «меня продали». Дион понимал, что скоро он окажется в полной власти человека, о котором говорят, как о жестоком и могущественном чёрном маге и сильном, безжалостном воине. И чего от него ждать, было совершенно неясно. Будущее никогда не казалось ему настолько мрачным и пугающим.

– Что со мной будет? – Дион старался не шевелиться, чтобы не испортить труды Лайл. Она расчёсывала его волосы и укладывала их в сложную причёску.

– Вам не рассказывали? И, правда, какая беспечность. Ничего страшного не случится, поверьте, – Лайл подхватила прядь и закрепила её тонкой шпилькой. Волосы юноши были мягче и тоньше, чем она привыкла. – Церемония будет короткой. Всего лишь немного важных слов и одно ритуальное действие. А потом можете вернуться сюда и поспать.

– А дальше? – Дион не решился спрашивать, что это за ритуальное действие.

– А дальше будет видно, – пожала плечами Лайл. Её не слишком заботило, как её подопечный будет проводить досуг.

Дион открыл глаза и вздохнул. Он никак не мог сосредоточиться на собственных мыслях, единственным его желанием было сбежать. Но он не мог подвергнуть риску жизни родителей и деда. Они всё ещё были заложниками его дяди. Да и правитель Хейса точно бы разозлился, если бы его будущий спутник сбежал в день Церемонии. А на что способен чёрный маг, воин и потомок драконов в гневе, Дион не хотел проверять.

Лайл заставила его подняться и занялась одеждой. Церемониальное одеяние было ужасно неудобным и состояло из полудюжины слоёв, не считая украшений, шнурков и цепочек. Дион безмолвно и неподвижно стоял, пока служанка одевала его, потом поправляла причёску и что-то делала с лицом. «Чтобы скрыть ужасные тени под глазами и бледность», – так она сказала.

– От вас не требуется многого. Сначала пройдёте прямо до трона, остановитесь в конце ряда и на шаг ближе к трону. Запоминаете? Потом повторите слова клятвы, – Лайл говорила медленно и чётко, надеясь, что подопечный её хотя бы слышит. Юношу заметно трясло, он был бледен и дышал прерывисто. Лайл проговорила текст клятвы несколько раз, добавив, что ему достаточно будет просто повторять слово в слово за будущим спутником. – Стойте смирно, никаких лишних движений. Не спешите, постарайтесь не упасть в обморок до окончания Церемонии. Вам скажут, когда можно будет уйти, но первое время придётся провести с гостями. Там будут в основном свои. Домашняя церемония, некоторое количество придворных и министров, кое-кто из драконьей гвардии. Ваш дядя тоже там будет.

Дион едва осознавал, что с ним делают и что говорят. Закончив, Лайл позвала стражников из коридора. Она пошла вместе с ними, и юноша был ей благодарен. Он не готов был остаться один с парой молчаливых мужчин в доспехах драконьей гвардии. Они внушали ему ужас, и он боялся, что просто упадёт в обморок, так и не дойдя до зала.

Путь казался Диону бесконечно длинным. Его вели потайными ходами, длинными пустыми галереями. Повсюду горели факелы, ярко освещая каждый угол и не оставляя тени ни шанса. Дворец преобразился, он совсем не походил на то, что юноша помнил по прошлой ночи. Вскоре они оказались в коридоре, по стенам которого тянулись гирлянды цветов. Стражники остановились перед высокими дверями, украшенными резьбой в виде сражающихся драконов.

– Вот, это на удачу, – тихо сказала Лайл, добавляя в высокую причёску Диона три белых цветка. Это был реальт , что рос высоко в горах и являлся символом самоотверженности в любви.

Стражники открыли двери единым синхронным движением. Дион успел заметить огромный зал, полный людей, толпившихся вокруг главного прохода, начинавшегося как раз от этой двери. По другую сторону длинной ковровой дорожки тёмно-багрового цвета располагалось возвышение, на котором стоял трон. Кто-то взял его под руку, но юноша не смог оторвать взгляда от того, кто сидел на этом троне.

Его вели по дорожке, Дион едва замечал пышное убранство залы, богато одетых людей, стражников в парадных доспехах – ещё более вычурных, чем те, в которых их с дядей встречали. Звучала торжественная музыка – незнакомая и режущая слух своей чуждостью. Диону казалось, что с него сняли кожу – так остро он ощущал запахи, звуки и текстуру одежды. Обувь немного жала, каждый шаг давался с трудом. Вели его медленно и торжественно.

Никто из окружавших его людей не произносил ни слова, казалось, они даже не дышали. Дорожка из тёмно-багрового бархата растянулась до бесконечности. Расплывчатые пятна, которые должны были быть лицами людей, подрагивали на границе зрения. Дион чувствовал, как колотится его сердце. Впереди его ждала бездна неизвестности, и она пугала его до дрожи. Легко принять судьбу, когда ты знаешь, чего ждать. Но для Диона больше не было ничего знакомого, обещанного и определённого. Юноше казалось, что он идёт по тонкому мосту над пропастью, а впереди – обрыв. Ни свернуть, ни опустить взгляд, чтобы увидеть, что там, под ногами.

Диона легко дёрнули за локоть, останавливая. Юноша пару раз моргнул, пытаясь разглядеть того, кто медленно спускался к нему с трона. Зрение расплывалось и никак не хотело фокусироваться. Дион понял, что дрожит и никак не может унять эту дрожь. Фигура, одетая в чёрный шипастый доспех, приближалась. Дион медленно выдохнул, зажмурился на миг. Когда он снова открыл глаза, прямо перед ним стоял правитель Хейса, Киган Чёрный Дракон из рода Бран. Высокий, бледнокожий, черноволосый мужчина, от которого исходило ощущение мощи и власти, смотрел на Диона с бесстрастным выражением лица. В его чёрных глазах невозможно было ничего прочитать, они казались провалами в лишённую света, затягивающую бездну.

Тот, кто подвёл юношу к его будущему спутнику, начал произносить клятвы верности сначала на языке Старшей расы, потом на Общем. Киган повторял первым, у него оказался низкий, звучный голос. Дион говорил третьим, стараясь не заикаться и не путаться. Дед хорошо обучил его старому языку, на нём произносить фразы было даже легче. Правитель Хейса стоял перед ним неподвижно, не делая ни единой попытки прикоснуться, но смотрел прямо в глаза, не отрываясь ни на миг. От этого Диону было трудно дышать. Страх сковывал тело, путал мысли. Юноше никогда прежде не доводилось встречаться с кем-то, от кого исходила бы столь подавляющая аура.

– Отныне пред ликами Древних и Трёх Богов-Творцов ваши жизни и судьбы связаны неразрывно, – церемонно закончил тот, кто зачитывал клятвы. Дион так и не понял, кто это был. – Отныне вам предстоит хранить покой и здравие друг друга, идти рядом, сражаться в одних войнах, пить из одной чаши! Стать едиными! Спутниками до скончания ваших жизней.

Дион вздрогнул, но не отшатнулся, когда Киган поднял руку. Все инстинкты говорили о том, что нужно бежать, но юноша замер, понимая, что бежать ему больше некуда. Вот и наступило то неизбежное, чего он так сильно боялся. На миг это даже принесло ему облегчение. Однако правитель Хейса всего лишь вставил в причёску Диона, над которой так долго трудилась Лайл, длинную, богато украшенную шпильку с дымно-фиолетовым камнем в навершии. После чего взял юношу за руку и повёл к трону.

Всего несколько шагов. Дион чувствовал, что ноги его уже не держат. В абсолютной тишине, царившей в зале, он слышал, как позвякивают подвески шпильки. Лайл не говорила ему об этой части церемонии, только о клятвах. Юноше оставалось только гадать, было ли это частью ритуала единения или личной прихотью правителя, его первым подарком. Дион чувствовал, как дрожат его пальцы, сжатые сильной и горячей ладонью Кигана. На самого Чёрного Дракона взглянуть он боялся.

Дойдя до трона, правитель уселся на него, посадив Диона рядом с собой в кресло с высокой спинкой. Оно оказалось весьма удобным, насколько это было возможно с учётом громоздкого церемониального одеяния и обстановки. Юноша впервые позволил себе немного расслабиться. Он сделал всё, что мог: не ошибся, не опозорил семью и страну, выполнил всё, что от него требовалось. А то, что его трясло, и он едва соображал, что делает и говорит – даже если это заметили, вряд ли удивились. Да и исправить уже точно ничего было нельзя.

Дион снова вздрогнул, когда Киган слегка сместился на троне и дотянулся до его руки, накрыл ладонью. К нему Чёрный Дракон не поворачивался, продолжая смотреть на гостей. Те заметно оживились. Вперёд вышло несколько человек, одетых в одежды чистых цветов. Это были стихийные маги, нудхи – большая редкость. В другое время Дион смог бы насладиться представлением, которое они устроили, но сейчас ему приходилось прилагать все силы только для того, чтобы не отдёрнуть руку. Прикосновение не было неприятным – рука Кигана была сухой и горячей – но юноша не понимал причин этого жеста. Несколько минут он лихорадочно соображал, потом успокоил себя тем, что это было игрой на публику, как и всё, что происходило в этом зале. Правитель Хейса показывал, кому теперь принадлежит Дион Талами.

За первым представлением последовало второе, не менее впечатляющее. Маги тьмы показали пугающие и завораживающие иллюзии, боевые маги провели показательные поединки, весьма рискованные, но Кигану такое явно нравилось. После первых магических представлений перед троном вытянулась длинная очередь из гостей. Каждый держал в руках какой-то подарок. Дион бросил быстрый взгляд на Кигана, не зная, должен ли он как-то реагировать, что-то отвечать. Но тот по-прежнему не смотрел в его сторону, сосредоточившись на гостях.

– Примите мои поздравления! Счастья и долгой жизни! – Дион попытался улыбнуться богато одетому вельможе, но получилось неубедительно. Впрочем, тот улыбался не менее фальшиво.

Сначала шли послы других стран и торговых гильдий. Дион пытался понять, кто и откуда, но быстро сбился, когда понял, как мало знает про другие страны. Деда они мало интересовали, а дядя не счёл нужным учить его политике и экономике. Не считал наследником и сколько-нибудь важной фигурой. Раньше Диона это не заботило, ему всегда интересней были времена до появления людей в этом мире. Но сейчас он начал осознавать, как мало знал.

Из всей череды лицемерных улыбок запомнилось только одно лицо. Худой и бледный мужчина в чёрных одеждах положил к ногам Кигана свой подарок – длинную деревянную коробку и драгоценный ларец – поприветствовал и отошёл без намёка на улыбку или доброго пожелания. Любой другой правитель счёл бы это актом неуважения, но Чёрный Дракон только кивнул в ответ, видимо, не ждал иного.

Кроме фальши на лицах гостей довольно часто мелькало недоумение, ещё – враждебность и даже злорадство. Причём, все эти чувства появлялись, когда они смотрели на Диона. На Кигана никто не смел поднять глаз, кроме того посла в чёрном одеянии. После представителей других стран к трону начали подходить местные дворяне. Их было не так много, они выказывали искреннее почтение своему владыке, но на Диона всё равно кидали взгляды, полные настороженности и недоумения. Их явно удивлял выбор их повелителя.

Дион невольно подумал, что сам он как раз не удивлён. Вся эта Церемония с самого начала была фарсом, призванным показать отношения двух стран, продемонстрировать их союз. Но она же была плевком в сторону всех тех, кто планировал заключить прочный и, возможно даже полноценный брачный, союз с семейством Бран. Дядя, конечно, говорил про сложности брака с носителем тёмной крови, но браки правителей всегда были полны политики. Дион же был результатом неравного брака младшего из принцев Меллана, к тому же мужчиной. Как политическая фигура – ничем. Его дядя тоже пока не имел значимого веса на мировой арене, да и трон получил не так давно. С какой стороны ни посмотри, Чёрный Дракон поступил опрометчиво, но винили все в этом почему-то Диона.

Юноша с обречённостью подумал, что нажил себе много сильных врагов, не сделав для этого ровным счётом ничего. Бесконечная череда гостей с поздравлениями всё тянулась, рука Кигана всё ещё сжимала его ладонь. Дион понял, что уже не дрожит, на него навалилась апатия. Трижды поздравления прерывались на выступления акробатов, магов и танцоров. Гости тратили это время на то, чтобы сбиться в группы и обсудить что-то важное. Дион с сожалением думал, глядя на них, что ведут они себя крайне глупо. Только слепец мог не заметить их быстрых взглядов в сторону трона и заговорщицки сдвинутых голов.

На Кигана Дион смотреть не решался, правитель Хейса всё ещё пугал его. Неподвижный и безмолвный, он не мог не внушать страх. Когда прошли последние гости, на площадку перед троном вышли иллюзионисты. Сотни огненных бабочек взвилось к потолку, сотни переливающихся цветов расцвели на всех поверхностях и даже на плечах гостей. Лишь трон и кресло Диона оставались не затронутыми магией. Разноцветные и переливающиеся птицы закружились по залу в танце, взвились звуки флейт и маленьких барабанов. Прекрасные юные девушки необычной внешности – такие же иллюзорные и просвечивающие, как и птицы – выбежали на центр площадки и одновременно всплеснули руками, порождая радуги и звёзды.

Иллюзорные девушки плавно кружились в танце, при каждом движении от них расходились волны крошечных искорок. С потолка сыпались цветы и падали лёгкие ленты, рассыпавшиеся лепестками, как только касались пола или голов людей. Всё больше зрителей поворачивалось к танцующим иллюзиям. Разговоры замолкали, сменившись странной тишиной. Дион же скользил взглядом по толпе, выискивая дядю. И потому он заметил, как покинул зал посол в чёрных одеждах. Юноша мог только гадать, обратил ли на это внимание Чёрный Дракон.

Дион не мог сказать, сколько прошло времени прежде, чем умолкли флейты и барабаны. Иллюзии рассыпались золотым песком и незаметно истаяли. Киган поднялся и так же молча покинул зал, даже не взглянув на своего новоиспечённого спутника. Гости начали выходить, а Дион так и сидел, не зная, что ему делать дальше. Вместо страха он чувствовал растерянность и обиду. Умом он понимал, что ничего другого ждать не стоило, но правитель Хейса даже не взглянул на него.

Дион коснулся руки там, где на ней лежала ладонь Кигана. Что мог значить этот жест? Он был частью ритуала или попыткой удержать юношу от какой-нибудь глупости? Ведь ему толком ничего не рассказали, не объяснили как себя вести. Лайл, возможно, и сама не знала. Но зачем было держать его в неведении?

Дион медленно поднялся на ноги, никто не обратил на него внимания. Гости покидали зал, продолжая разговаривать. Юноша не знал, куда они идут, куда должен идти он сам. Тело сковала слабость, точно он полдня бегал по горам, а потом наколол целую кучу дров. Даже после тренировок, которые устраивал ему дед, так тяжело не было. Неудобная одежда путалась и мешала, казалась слишком тяжёлой. От высокой причёски болела голова. Дион понял, что его тошнит, но он почти ничего не ел последние дни. То, что вчера ночью Лайл удалось в него впихнуть, настойчиво просилось наружу.

Дион шёл к большим резным дверям и ничего не замечал вокруг. Он не знал, что будет делать, когда выйдет из зала – дороги до покоев юноша не помнил. Когда на его плечи легли чьи-то руки, он даже не вздрогнул, только остановился. Перед глазами плыло.

– Кажется, вам нужен отдых, – Дион помнил этот голос. Мужчина, встретивший их после перехода через портал. Командир драконьей гвардии или офицер. Юноша не знал, да и не очень интересовался. – Я провожу вас.

Дион кивнул, едва соображая, что делает. Командир стражи вывел его из зала и повёл за собой по коридорам. В какой-то момент он подхватил Диона на руки. Юноша едва держался на ногах и сам не был уверен, что сможет дойти. Глаза начали слипаться, голова болела всё сильнее. Охранник шёл быстрым шагом, казалось, вес тела юноши совсем его не напрягал. Дион сонно подумал, что его одежда может порваться или испачкаться из-за колючих драконьих доспехов, но потом решил, что это не его проблемы. Мысли в голове едва ворочались.

Кажется, он задремал или потерял сознание. Потому что следующим, что услышал Дион, был голос Лайл, а он совсем не помнил, как стражник донёс его до покоев. Юноша нахмурился, постарался понять, о чём они говорят.

– Реакция слишком острая. Я не думал, что он потеряет сознание по дороге, – встревожено произнёс стражник.

– Дело не только в реакции. Юноша перенервничал, да и кто бы на его месте не перенервничал? – Лайл говорила быстро и раздражённо. Она явно хотела как можно быстрее заняться своим подопечным. – Только с дороги, почти ничего не ел и плохо спал. Господин Фаллет, не все переносят порталы так легко. Тем более, в первый раз.

– Спешка была оправдана, Лайл, – хмуро ответил стражник. Ему явно не нравилось, что служанка его отчитывает.

– И от кого же это великий и могучий воин не мог защитить мальчика? – Лайл скрестила руки на груди. – Мне ещё интересно, почему ему ничего не рассказали. Он глазами хлопал, как ойн , которого попросили решить сложную задачу. Кто же так делает?

– Он приехал с правителем Меллана, тот должен был ему рассказать и о Церемонии, и о её значении, – немного растерянно ответил стражник.

– Думаю, он был уверен, что достопочтенный Киган собирается его сожрать прямо при гостях, – Лайл вздохнула и покачала головой. – Ладно, всё это уже не важно, прошло, вроде, неплохо. Повелитель не перестарался?

– Уверен, что дело не в этом, – командир драконьей гвардии упрямо поджал губы. – Парень просто хлипковат.

– Это мы ещё посмотрим, – Лайл усмехнулась. – Пусть выспится как следует и отдохнёт. Посмотрим, на что он годен.

Дверь захлопнулась, Дион услышал шаги Лайл. Он притворился спящим, ему совершенно не хотелось выслушивать нравоучения. По телу разливалась слабость, голова гудела, у него даже не было сил на стыд и смущение. Потерять сознание просто от волнения! Его несли до комнаты на руках! Какое же впечатление он произвёл на стражника? А ведь тот – командир драконьей гвардии, личных телохранителей правителя Хейса. И он точно доложит обо всём своему повелителю.

– Шпильку, прошу вас, выньте сами, – голос Лайл пробивался через пелену усталости и дремоты.

Дион с трудом заставил себя поднять руку и вытащить длинную шпильку из причёски. Потом он провалился в сон, от которого ему не хотелось просыпаться.

Проснулся он только поздним утром следующего дня. В комнате никого не было, свет побивался через плотно закрытые шторы. Некоторое время Дион просто лежал, прислушиваясь к своим ощущениям. Хотелось есть. Слабость до конца не ушла, он чувствовал себя разбитым и выпотрошенным. Лайл переодела и обмыла его, распустила и расчесала волосы, заплела их в лёгкую косу.