Демон моих снов

— Я не хочу быть избранной, — сорвалось у неё почти беззвучно.

И каждую ночь ложилась с одной единственной мыслью: «Только бы не заснуть». Она боролась со сном как с врагом. Щипала себя за руку, без конца листала ленту в соцсетях, включала свет, пила кофе литрами. А тело всё равно сдавалось: она снова и снова проваливалась в темноту, где её ждали глаза, голос и этот странный, пугающий, манящий мир.

Но в этот раз всё поменялось.

Она вновь стояла перед чёрной дверью в замке, но блондинок не было. Она точно знала, что нужно делать. Сняла ожерелье, приложила к двери. Щелчок. Дверь открылась.

Вэнсент сидел за столом. Он улыбнулся, и от этой улыбки у Стэйси подкосились колени и сжалось сердце.

— Я уж думал, ты не вернёшься. Признаться, начал скучать.

— Не дождёшься, — огрызнулась девушка, но в голосе не было злости и бравады.

Парень улыбнулся краешком губ.

— Ты прошла испытание.

— Какое ещё к чёрту испытание?

Вэнсент посмотрел на неё и чуть улыбнулся.

— Ты ожерелье не сняла. И не сдалась. Это уже первый шаг. Только впереди таких шагов будет ещё много, и каждый следующий окажется сложнее.

Стэйси хотела завалить его вопросами, что это вообще всё значит, но Вэнсент бесшумно, как хищник подошёл к двери и открыл её.

— Пошли. Покажу тебе кое-что.

Вэнсент шагнул в проём. Стэйси сомневалась ровно секунду, а потом шагнула за ним. Она оказалась в мире, который она и представить себе не могла даже в самых смелых снах.

Стеклянные стены уходили вверх, открывая небо, которое было усыпано звёздами. Воздух был тёплым, немного влажным, пах землёй и цветами. Этот запах для неё оказался как глоток свежего воздуха после долгого сидения в душной комнате. Она глубоко вдохнула, и на секунду ей показалось, будто она вдыхает само спокойствие. Влажный тёплый воздух мягко окутывал её, как невидимое одеяло, и напряжение понемногу уходило из каждой клеточки тела.

Тысячи эустом — белых, розовых, алых — тянулись к ней, словно к солнцу в этом мрачном замке, приветствуя.

Стэйси застыла.

— Это… это мои любимые цветы.

— Я знаю, — сказал Вэнсент. Он стоял рядом, скрестив руки на груди, и смотрел на неё с лёгкой, почти ленивой улыбкой — Я вырастил их специально для тебя.

Она медленно повернулась к нему. Сердце колотилось прямо в горле, и она чувствовала, как камень на ожерелье пульсирует в такт этому бешеному биению. В оранжерее стояла такая тишина, что было слышно, как где-то вдалеке капает вода: капля, потом ещё одна. От этой тишины ей уже казалось, будто у неё звенит в ушах.

— Зачем?

— Потому что, — он пожал плечами, — я ждал тебя.

Стэйси смотрела ему в глаза и вместо той пустоты, которую она обычно представляла у демонов, видела там что-то древнее, жутко одинокое, будто это существо живёт уже слишком давно и просто устало от всего. И от этого взгляда страх у неё как-то сразу вылетел из головы.

— Ты ждал меня? Но зачем? — спросила она, и в её голосе впервые прозвучало не обвинение, а любопытство.

— Всю жизнь. Вечность, если хочешь. Разница не такая уж и большая.

Девушка хотела выдать очередную колкость, но слова просто не шли. Он смотрел на неё так, словно она была единственным человеком в этом грёбаном мире. Или единственным существом. Она сама не понимала кто она.

Она почувствовала, как внутри неё всё сжимается. И не могла понять — от страха или от того, чему она ещё не дала названия.

— Подойди сюда, — тихо произнёс Вэнсент.

Она подошла. Он протянул руку к клумбе и аккуратно срезал одну эустому — белую, почти сияющую в лунном свете.

— Возьми. Она не завянет. Особый сорт. Они будут цвести вечно, — сказал он, глядя ей в глаза. — Как и моё обещание защищать тебя. Что бы ни случилось.

Девушка взяла цветок. От этих слов у неё по спине побежали мурашки, и она поняла: речь шла не только о цветах.

— Спасибо.

— Рад, что тебе нравится.

Он, не спрашивая разрешения, взял её за руку и переплёл пальцы. Она думала, что его руки будут холодными, как у покойника. Но его пальцы были тёплые, и это тепло сразу разливалось по её руке, поднималось выше — к груди, к сердцу. Там, где они коснулись друг друга, будто пробежал ток: её даже чуть передёрнуло. И всё же руку она не убрала.

Они шагали по оранжерее между рядами цветов. Молчали. Но тишина не была неловкой или напряжённой — она была правильной. Возможно, единственно правильной за всё время.

— Ты заяц, — сказал он вдруг.

Она подняла на него глаза.

— Что?

— Ну, ты дрожишь. Уши покраснели. Как заяц.

Стэйси фыркнула.

— Мог бы назвать меня «зайкой» или «зайчонком». Это было бы куда милее.

— Ох, прости, я видимо слишком отстал от современной романтики, — усмехнулся он, притянул её к себе и легонько коснулся губами её макушки.

Она хотела возмутиться, но вместо этого улыбнулась, а по телу пробежал приятный холодок. От него это не ускользнуло.

— Пора, — сказал он. — Увидимся завтра.

— Откуда ты вообще знаешь, что мы завтра увидимся?

— Я просто слишком самоуверенный, — усмехнулся он и щёлкнул пальцами.

Стэйси проснулась. Пульс был быстрее обычного. В руках — ничего, эустома исчезла, но запах все ещё чувствовался.

Она улыбнулась в темноте комнаты. Глупо. По-детски. Совсем как та девочка, которая когда-то боялась темноты. Теперь она боялась только одного — что это может закончиться.

Стейси лежала неподвижно, словно сама темнота придавила её к кровати, и слушала, как сердце бешено стучит где-то под самым горлом. Она подняла руки перед собой — пальцы всё ещё мелко дрожали, будто не принадлежали ей.

— Что со мной не так? — едва слышно выдохнула она.

Ей вдруг вспомнилось детство: те вечера, когда она пряталась от темноты и звала маму. Тогда мама всегда говорила почти ласково: «Страх — это всего лишь чувство, Стейси. Он не способен ранить тебя по-настоящему».

Когда-то эти слова успокаивали. Сейчас они звучали пусто.

Потому что этот страх был иным. Не похожим на обычную тревогу. Он будто жил собственной жизнью, шевелился внутри, дышал вместе с ней и не отпускал ни на секунду.

— Я не хочу быть избранной, — думала она, глядя в темноту. — Я хочу только одного — остаться самой обычной девушкой.

Отступать было уже поздно — она это понимала. И, кажется, Вэнсент ей нравился. И это пугало её ещё больше, чем весь этот дурацкий замок.

Она смотрела на свои руки, которые всё ещё помнили его тепло.

— Я схожу с ума, — прошептала она. А внутри, где-то совсем глубоко, поселилась странная уверенность: если это и есть безумие, назад она уже не хотела.

Глава 5. Сосед напротив

Будильник заорал ровно в восемь утра.

Стэйси с огромным усилием разлепила глаза и первым делом проверила руки. Цветка не было. Но запах эустом всё ещё стоял в комнате — напоминание о том, что события сна были слишком реальными. Слишком естественными.

Этот запах был такой отчётливый, что ей и правда казалось: цветок всё ещё лежит у неё на тумбочке. Она закрыла глаза — и снова увидела оранжерею, звёзды, его улыбку. Потом открыла их, и на секунду ей даже почудился его голос: «Ты не избавишься от меня так просто».

Она провела пальцами по тому месту, где прошлой ночью лежал цветок. Пусто. А запах — настоящий, никуда не делся. Она все еще чувствовала его, вперемешку с ароматом утреннего кофе.

— Я схожу с ума, — подумала она, и все же где-то глубоко внутри поселилась странная уверенность: если это и безумие, то возвращаться назад ей совсем не хотелось.

— Чёрт, — прошептала она. — Ненавижу этот будильник.

Она нажала кнопку выключения на телефоне, и тишина накрыла так резко, что уши заложило. Она посмотрела на ожерелье — оно лежало на тумбочке. Перед сном она не помнила, чтобы снимала его. Но оно было там. И она точно знала: оно не нагревалось. Оно ждало.

Девушка скатилась с кровати и отправилась в душ. Обжигающий душ помог ей прийти в себя, но мысли то и дело возвращались к Вэнсенту. К его голосу. К тому, как он смотрел на неё в оранжерее.

— Стэйси, возьми себя в руки, это просто игра воображения, не более, — сказала она себе. — Просто игра воображения.

Но если это так, то почему её сердце билось быстрее лишь от одной мысли о нём?

Она натянула чёрную толстовку с принтом китов и чёрные джинсы, спустилась на кухню и застыла на пороге. Отец уже сидел за столом — на нём была его любимая рубашка в клетку и неизменная газета в руках. Увидев дочь, он улыбнулся.

— Доброе утро, малыш.

— Доброе-доброе.

Стэйси быстро справилась с завтраком, но вкуса еды она не почувствовала. Мысли шальными конями скакали где-то далеко.

— Ты какая-то загадочная, — заметил отец.

— Всё отлично. Просто я выспалась, кажется.

Она не могла сказать отцу. Не могла рассказать, что ей снится демон, уже которую ночь, который назвал её «сосудом». Не могла признаться, что её подруга предала её. Не могла или не хотела.

Выйдя из дома, она направилась в университет. Стэйси вдруг остановилась — ей почудилось, что кто-то смотрит прямо на неё. Она обернулась и увидела Линдси Палмер: та стояла у входа, привалившись к колонне. На ней было ярко-розовое платье, и на солнце оно будто светилось. От её духов тянуло приторной сладостью, и этот запах резко ударил в нос, смешавшись с утренней прохладой.

— Ого, — Линдси окинула её оценивающим взглядом, приложила руку к груди, изображая восторг. — Какая интересная побрякушка! Это что, амулет от зла?

Стэйси почувствовала жар ожерелья, когда Линдси упомянула слово «зло». Кожу покалывало. Она заставила себя выдавить улыбку и пройти мимо. Не сегодня. Не сейчас. Она не даст какой-то чирлидирше испортить себе день.

Но Линдси не отставала.

— Слышала о твоих ночных похождениях по замку с демоном. Весь универ об этом трещит. Может тебе к психиатру сходить? Это не нормальные сны.

Стэйси резко остановилась. Внутри заклокотал гнев. Она развернулась и посмотрела Линдси прямо в глаза.

— Какая тебе к чёрту разница, Палмер? Мы никогда не общались. Будь добра, свали в туман и оставь меня в покое.

В здание она шла с гордо поднятой головой, не удостоив Линдси взглядом, но она чувствовала, как свита Линдси сверлит взглядом её спину. Шёпот. Смешки. Она не обращала внимания. Закрылась.

Девушка поднялась на второй этаж и уже собралась зайти в аудиторию, когда из динамиков раздался тяжёлый голос ректора:

— Маккупер, срочно зайдите ко мне в кабинет.

Голос ректора разнёсся по коридору, и на секунду всё стихло. Стэйси прямо почувствовала, как взгляды вокруг тут же уткнулись в неё. За спиной кто-то шептался, и в этих шепотах её имя звучало почти как приговор. Она глубоко вдохнула и медленно пошла по коридору, будто тащила на себе весь этот чужой, тяжёлый взгляд.

Стэйси шла по университету так, будто каждое движение приходилось выдирать из собственного тела. Ноги казались неподъёмными, тяжёлыми, словно их залили расплавленным металлом. Ещё вчера знакомые до последнего поворота коридоры теперь смотрелись чужими и холодными, как будто она случайно оказалась в здании, где никогда раньше не бывала.

Она ловила на себе чужие взгляды почти на каждом шагу. Кто-то резко отворачивался, кто-то не скрывал любопытства, кто-то перешёптывался слишком громко, думая, что она не услышит. Но Стэйси слышала. Даже сквозь шум толпы до неё донёсся ядовитый смешок и чьё-то произнесённое вполголоса имя:

— Стэйси Маккупер… та самая, которой снятся демоны.

Её губы сжались в тонкую линию. Она лишь сильнее ускорилась, отталкивая от себя всё это, словно могла оставить насмешки позади вместе с коридорами. Пусть шепчутся. Пусть строят догадки. Им всё равно не понять, через что ей пришлось пройти. Они не видели того, что видела она. Не знали о голосах, которые иногда рождались у неё в голове. Не чувствовали, как тёплый камень у неё на груди начинал пульсировать от одного упоминания тьмы.

Они жили в своём аккуратном, безопасном мире, где чудовища существовали только на страницах романов и в мерцающих экранах сериалов. И, наверное, именно поэтому им так легко было смеяться.

Для неё обратной дороги в этот мир уже не существовало — и, возможно, её не будет никогда.

Стэйси почувствовала, как по спине пробежал холодок. Ректор раньше никогда не звал её по громкой связи, и от этого внутри у неё всё сразу сжалось. В голове тут же щёлкнуло: дело дрянь.

— Это из-за Вэнди, — подумала она. — Она всё им выложила. И теперь меня хотят исключить.

Но стоило Стэйси распахнуть дверь так, что та чуть не врезалась ручкой в стену, как стало ясно: она промахнулась. Она застыла в дверях.

В гостевой кресле, напротив ректора сидел Вэнсент. Она моргнула.

Он улыбнулся ей. Так же, как во сне. И от этой улыбки у неё перехватило дыхание.

— А, Стэйси, — ректор поднял голову. — Проходите. Этот молодой человек утверждает мне, что вы знакомы.

Она смотрела на него и просто не могла поверить своим глазам. Во сне он всплывал перед ней как призрак, как тень, как что-то из её кошмаров. А тут, вживую, всё оказалось совсем по-другому. Он стоял перед ней живой, настоящий, даже чересчур. И она заметила, как его серо-голубые глаза чуть потемнели, когда он увидел её.

— Да, — сказала она наконец. — Мы знакомы с этим молодым человеком.

— Вот и чудненько, — ректор кивнул. — Тогда вы свободны. Оба. Пары на сегодня отменяются.

Стэйси пулей вылетела из кабинета и только тогда позволила себе выдохнуть. Она резко повернулась к Вэнсенту, который вышел следом.

Она хотела наорать на него. Спросить, как он вообще посмел заявиться сюда, в её настоящую жизнь. Но слова будто застряли в горле. Она смотрела на его лицо, на руки, на то, как он стоит прямо перед ней, и внутри у неё сцепились два чувства — страх и любопытство. И, чёрт возьми, любопытство брало верх.

— Что ты здесь делаешь?

— Я учусь в параллельном потоке. И живу напротив тебя, — пожал он плечами. — В квартире 124. У тебя 122.

Девушка моргнула. Она хотела спросить, почему он не появился раньше, но поняла — это не так уж и важно. Он был здесь. И это было главным.

— Повтори.

— Удивилась? — он усмехнулся. — Я же говорил — я всегда рядом.

— Ты этого не говорил! Ты просто говорил, что всегда всё знаешь. Это другое.

Она смотрела на него внимательно. Он стоял перед ней. Настоящий. Живой. Дышит. Она могла коснуться его. Могла спросить — и получить ответ.

— С ума сойти… Ты реален, — сказала она тихо.

— А ты думала, что я просто твой дурацкий сон?

Она молчала, потому что правда так и думала. Но сейчас, глядя на него, она вдруг поняла: он был настоящим. От этой мысли ей стало и страшно, и как-то свободнее.

— Я не знаю, что мне делать, — прошептала она.

Она стояла и смотрела на него, чувствуя, как внутри поднимается что-то новое. Не страх и не сомнение — странная смесь надежды и липкого ужаса.

— Ты реальный, — прошептала она. — Ты правда здесь.

И тут она поняла: прежняя жизнь закончилась. Навсегда.

Глава 6. Глясе на безлактозном

Они вышли из университета под прицельным вниманием студентов. Стэйси чувствовала, как её спину сверлят любопытные взгляды, но ей было плевать. Рядом с Вэнсентом она чувствовала себя… иначе. Она была в безопасности.

Странное чувство. Уже несколько дней она не чувствовала себя в безопасности. С тех пор как в её сны ворвались этот замок, этот голос, этот мир. А сейчас, идя рядом с ним по мокрой улице, она вдруг поняла: страха нет. Впервые за долгое время — вообще нет.

— Ты не реальный, — сказала она, когда они отошли достаточно далеко. — Ты просто парень из моего сна. Ты как обычно сейчас щёлкнешь пальцами, и я проснусь.

— Не щёлкну. Если ты думаешь, что это сон, почему ты не просыпаешься? — он остановился и посмотрел на неё. — Если ты по-прежнему считаешь меня просто сном, то ущипни себя. Я подожду.

Но делать она этого не стала. Потому что знала — он действительно настоящий.

Вэнсент оценил её жест и улыбнулся.

— Я соскучился, — сказал он.

Она хотела спросить, как вообще можно скучать по человеку, которого видишь во сне, но слова застряли у неё в горле. Вместо этого она спросила:

— А ты часто скучаешь?

Он улыбнулся.

— Только по тебе. И, раз уж с пар я тебя всё равно забрал… Приглашаю тебя в кафе.

Она хотела возразить. Сказать, что у неё много дел, что она не хочет. Но тело было быстрее разума, и она кивнула.

Она поймала себя на том, что улыбается. Просто так, без всякой причины. Вэнсент это заметил и тоже улыбнулся.

— Что? — спросила она.

— Ничего, — ответил он. — Просто ты улыбаешься. Это хорошо.

Они вошли в кофейню недалеко от университета. Она оказалась маленькой и уютной — столики на четверых, приглушённый свет, запах кофе и различных сиропов. Стэйси села у окна, и дождь тут же начал барабанить по стеклу, размывая очертания того, что было снаружи.

Капли стучали по стеклу, и получался ритм — ровный, почти завораживающий. Стэйси смотрела, как они медленно ползут вниз, а город за окном расплывался, теряя очертания. В кафе пахло кофе, корицей, ванилью. Было тепло, уютно, и от этого запаха ей почему-то вспоминался дом. Тот самый дом, которого, похоже, у неё уже больше не было.

— Надеюсь, ты не исчезнешь, если я оставлю тебя на несколько минут, — сказал Вэнсент. — Я возьму нам кофе.

Она ждала. Смотрела в окно, на дождь. Уголки губ приподнимались в улыбке, и она сама не понимала почему. Или отказывалась признавать очевидное.

Через несколько минут он вернулся с двумя чашками. Поставил перед ней ту, что была с молоком и шариком ванильного мороженного.

— Глясе на безлактозном, — сказал он. — Твой любимый.

Она улыбнулась, взяла чашку и почувствовала тепло.

— Откуда у тебя такая уверенность, что я люблю именно его?

— Я уже говорил, что я просто слишком самоуверенный, — он сел напротив неё. — А если серьёзно, то я многое о тебе знаю. Ты ненавидишь остывший кофе. Ты пауков боишься больше, чем летучих мышей. Что ты дочитала книгу, а потом написала рецензию в свой телеграм-канал.

Она заметила, как у него на миг потемнели глаза, когда он это сказал. Будто он знал что-то, о чем она даже не подозревала.

— Что ты скрываешь? — спросила она.

Он улыбнулся, только улыбка вышла какой-то грустной.

— Многое. Но пока не время.

Она заметила, как его руки лежат на столе — спокойно, уверенно. На запястье у него был браслет из чёрной кожи с серебряной застёжкой. Вещь простая, но со вкусом. Во сне её не было. И вот эта мелочь, которую она никак не могла придумать, и убедила её: он настоящий.

— Ты это уже говорил и слушать в реальности, это жутковато, знаешь ли.

— Я просто хочу, чтобы ты знала — я не враг тебе. Знаешь, что меня сбивает с толку? — он опустил взгляд в чашку, будто искал ответ на дне кофе. — Я умею видеть чужие мысли, ловлю чужой страх, чужие желания... но рядом с тобой это не работает. С тобой — пустота. Я не понимаю, о чём ты думаешь. И именно поэтому мне и страшно, и почему-то хорошо.

— Хорошо? — тихо переспросила Стэйси.

— Да, — кивнул он, и в его голосе прозвучало что-то почти бережное. — Потому что ты не похожа на всё остальное. Ты не вписываешься в правила этого мира. Ты будто его сбой. Моё единственное исключение.

Он осторожно накрыл её руку своей, и это прикосновение оказалось таким мягким, почти почтительным, что у Стэйси на миг сбилось дыхание. Только сейчас она по-настоящему осознала: для него эта встреча давно перестала быть случайностью, флиртом или очередным заданием. Между ними происходило нечто куда более глубокое — и, похоже, он сам ещё не решался признаться, насколько это для него важно.

Стэйси посмотрела на него оценивающим взглядом. Он был красив. Опасен. И почему-то она верила ему.

— Ты мой личный демон? Как ангел-хранитель типа? — спросила она, вопросительно выгнув бровь.

Он улыбнулся уголком губ.

— Что-то вроде того. И да, я здесь, чтобы защищать тебя.

Она почувствовала, как по спине пробежал холодок. Не от страха, скорее от какого-то дурного предчувствия.

— Значит, мне нужна защита? — спросила она.

Вэнсент помолчал, будто подбирал слова.

— Скоро ты узнаешь, от чего я тебя защищаю. Когда это случится, ты должна будешь довериться мне.

Она посмотрела на него и вдруг поняла: он не шутит. Он правда готов её защищать. От кого? От чего? Она сама толком не понимала. Но в его глазах было столько уверенности, что она ему поверила.

— И кто же на меня охотится? — спросила она.

— Пока что я, — ответил он с лёгкой улыбкой. И в голосе у него не было ни капли угрозы.

Слова не нашлись. Она сделала глоток. Кофе был идеальной температуры, такой, какой она любила.

— Итак, я живу в твоём доме, — сказал он. — В 124 квартире. И учусь на параллельном потоке. И, судя по всему, ты никогда меня не замечала.

Девушка почувствовала, как её щёки залились румянцем.

— Я… я правда не замечала… Прости.

— Я знаю, — он усмехнулся. — Обидно вообще-то. Но я тебя не виню. Ты всё время уделяешь на учёбу, кажется, в последнее время на улицу выходишь редко.

Она улыбнулась, и внутри неё разрушилась небольшая стена, которую она выстраивала все эти годы после первых отношений. Появлялось что-то новое. Тёплое. Страшное. Настоящее.

Она не знала, можно ли демону доверять. Но в тот момент, когда она сидела напротив него в маленьком кафе, вдруг накрыло странное чувство: будто она вернулась домой. Как будто знала его всю жизнь. И от этого было и страшно, и, чёрт возьми, как-то правильно.

Ливень за окном разыгрался. Вэнсент посмотрел на улицу, поморщился.

— Я провожу тебя, не хочу, чтобы ты промокла и потом простыла.

Они вышли из кофейни, когда дождь начал чуть утихать. Двигались прогулочным шагом по мокрой улице.

Город под дождём будто сбросил с себя привычную оболочку и стал другим — мягче, тише, почти волшебным. По блестящему асфальту растекался свет фонарей, превращая каждую лужу в дрожащее золото. Из открытого окна доносились обрывки музыки, и они тонко переплетались с монотонным шорохом дождя.

Стэйси шла рядом с Вэнсентом и ловила себя на странном, почти пугающем ощущении: внутри неё медленно что-то смещалось, перестраивалось, становилось на свои места. Она не могла назвать это чувство, да и не пыталась. Ей было ясно только одно — ей отчаянно не хотелось, чтобы этот вечер исчезал слишком быстро.

— Никогда не замечала, что этот город может быть таким красивым, — тихо произнесла она.

Вэнсент чуть повернул голову и с лёгкой усмешкой ответил:

— Наверное, ты просто раньше смотрела на него одна.

Стэйси невольно улыбнулась, потому что в его словах была правда. Вэнсент держал зонт над ней, и она чувствовала себя… защищённой. Она слышала, как дождь стучит по ткани зонта — тихо, уютно, почти убаюкивает. Ветер бил в лицо, а ей было тепло. Он шёл рядом, их плечи то и дело задевали друг друга. И от этого простого прикосновения сердце у неё начинало биться быстрее.

У двери квартиры он остановился.

— Спасибо, — прошептала она.

— За что?

— За кофе. За то, что не дал мне сойти с ума окончательно.

Он улыбнулся и поцеловал её в щёку. Легко. Едва касаясь.

— До завтра, Стэйси.

Она смотрела ему вслед, чувствуя, как внутри разливается тепло. Ей ещё хотелось что-нибудь сказать, но он уже скрылся за дверью своей квартиры.

— До завтра. — тихо прошептала она.

Темнота уже полностью накрыла Бладлэнд, и коридор будто вымер. Стэйси не двигалась у своей двери, глядя на ту самую, за которой только что исчез Вэнсент. Как только дверь за ним бесшумно сомкнулась, в груди у неё отозвалось что-то странное и болезненно-тёплое.

Она откинулась затылком к холодной стене и на миг прикрыла глаза. Сердце билось слишком быстро, а на губах всё ещё оставался едва заметный след улыбки. Ещё минуту назад ей казалось, что рядом с ним ничто не угрожает ей. Ещё минуту назад он был здесь.

Но теперь тишина давила на неё сильнее, чем прежде, и вместе с ней возвращалось то, от чего она только что успела отвыкнуть.

— Опять одна… — мелькнуло у неё в голове. — Или всё-таки нет?

Она на мгновение застыла у своей двери, чувствуя, как сердце бьётся где-то в горле. За стеной, по другую сторону коридора, находился он — не воспоминание, не тень из прошлого, а самый настоящий, живой человек. И от одной только этой мысли внутри становилось теплее, чем от любого утреннего кофе.

— Я выдержу, — тихо сказала она себе, словно проверяя на прочность собственный голос. — Что бы ни случилось дальше, я выдержу

После этого она развернулась, взялась за ручку и зашла в квартиру. Её сердце билось так, будто она только что пробежала два марафона подряд. А потом на пороге появилась собака. Маленькая, белая, пушистая, она вертела хвостом и смотрела на неё так, будто ждала всю жизнь.