Демон моих снов

— С каких пор я стала для них чужой? — мелькнуло у неё в голове.

Она просидела на скамейке в парке почти час и смотрела, как листья падают на мокрый асфальт. Телефон в руке молчал. Она уже тянулась позвонить отцу, но так и застыла с ним. И что тут скажешь? «Пап, мне приснился демон, который знает моё имя?» Он решит, что она совсем спятила. А может, и хуже — даже не удивится.

Вечером она легла в кровать и долго смотрела в потолок. Ожерелье лежало на груди — прохладное, тяжелое. Она закрыла глаза.

Как и вчера, первым она почувствовала леденящий холод. Вторым — биение тысяч крыльев о каменные стены. Летучие мыши. Снова запах сырости и вековой пыли. Снова этот кошмар.

Стэйси открыла глаза. И поняла — она снова была здесь. Она стояла в центре огромного зала. Над головой кружили летучие мыши. Сначала она снова услышала этот звук — хлопанье тысяч крыльев, только теперь оно уже не пугало. К нему просто привыкло всё вокруг, как к дождю за окном. Она подняла голову и увидела, как тени от мышей, скользящие по стенам, складывались в странные, почти красивые узоры.

Пустота вокруг казалась неживой — промозглой, давящей, будто воздух застрял здесь ещё с тех времён, когда это место не знало света. В нос бил затхлый запах плесени, старого камня и пыли, слишком древней, чтобы принадлежать обычному дому. Стэйси замерла, прислушиваясь к собственному дыханию, и вдруг отчётливо поняла: тишина здесь не пустая, а живая, настороженная.

Шаги давались ей с трудом. Сырой пол под ногами предательски скользил, и каждый раз казалось, что под тонкой поверхностью что-то едва шевелится, отзываясь на её присутствие. От этого по спине пробегал холодок, такой же липкий, как влажные стены вокруг.

— Это всего лишь сон, — выдохнула она почти беззвучно, скорее пытаясь убедить себя, чем произнести правду.

Но где-то глубоко внутри Стэйси уже чувствовала: сон не бывает таким тяжёлым, таким настоящим и таким страшным.

В углу зала она заметила две фигуры. Миниатюрные блондинки в белых платьях стояли неподвижно, точно статуи. Но они смотрели… Нет, они прожигали ее взглядом.

— Вы кто такие? — спросила девушка. Голос звучал глухо.

Они молчали. Она подошла ближе к девушкам, заглядывая в глаза.

— Эй, вы вообще меня слышите?

Стэйси дотронулась до одной из них. Та рассыпалась в пыль, как сделанная из песка. Стэйси резко одернула руку и по привычке схватилась за украшение.

Вторая девушка не шелохнулась. Она лишь подняла руку и указательным пальцем поманила Стэйси за собой.

Внутренний голос кричал: «Проснись! Ущипни себя!», но Стэйси, подумав о том, что особого выбора у нее нет, пошла за блондинкой по тёмному коридору. Факелы на стенах мерцали тускло, и их свет вырывал из темноты только небольшие кусочки окружающего пространства. Где-то вдалеке капала вода. Или это были шаги? Она не понимала.

Каждый шаг гулко отдавался эхом и будто таял где-то далеко-далеко. Воздух стал тяжёлым, влажным, липким, прямо прилипал к коже тонкой плёнкой. А где-то вдали всё капала вода — ровно, упрямо, почти как часы, которые отсчитывают время до чего-то неизбежного.

Наконец они остановились перед высокой дверью из чёрного дерева. Блондинка повернулась к Стэйси и ладонью указала на её ожерелье.

— Тебе нужно это? — спросила Стэйси.

Девушка кивнула. Стэйси молча сняла цепочку. Камень в ее ладони был тёплым – настолько, что покалывал пальцы, по спине побежали мурашки. Она протянула подарок отца девушке, и та приложила его двери. Но куда? Никакой выемки не было. Странно всё это, но в тот же миг что-то щёлкнуло. Дверь медленно, без скрипа открылась.

Стэйси подняла ожерелье, которое валялось на полу. Блондинка исчезла. Она осмотрелась и сделала решительный шаг внутрь.

Комната, которая открылась перед ней, была пустой, если не считать массивного стола в центре. На нём горели десятки свечей, и их свет падал на старые книги в кожаных переплётах. Стэйси подошла ближе.

Она не успела открыть ни одну из них. Не успела коснуться. Свечи погасли. Все разом. Наступила непроглядная тьма. Такая густая, что можно было порезаться.

Стэйси попятилась назад — и наткнулась на дверь. Она была закрыта.

— Нет… Нет, нет, нет, — прошептала девушка. — Только не это.

Она начала колотить дверь кулаками, костяшки сбились, выступила кровь. В ответ — тишина.

Сначала она почувствовала запах — дым, воск и что-то пряное, почти знакомое. Потом увидела свет: тёплый, мерцающий, он прорезал тьму, в которой она стояла. Голос, который донёсся из этого света, был низким, спокойным, и по телу сразу побежали мурашки.

— Я уж думал, что ты не дойдёшь досюда.

Стэйси резко обернулась. В углу комнаты стоял человек с мерцающим факелом в руке. Он неспешно подошёл ближе, и свет упал на его лицо.

Он был красив, и настолько, что мимо спокойно не пройдёшь: казалось, его и правда вырезали из лунного света и теней. Русые волосы коротко подстрижены. Резкие скулы, чёткая линия челюсти, по которой то и дело пробегала едва заметная улыбка. А глаза... серо-голубые, как море перед бурей, смотрели на неё с таким насмешливым спокойствием, что ей тут же захотелось спрятаться.

— Кто ты? — спросила Стэйси, вздернув подбородок. Но голос предательски дрогнул.

— Не бойся меня, я не кусаюсь, пока не попросишь, — усмехнулся он. — Меня зовут Вэнсент. И я ждал тебя.

— В каком смысле ждал? — Стэйси не поняла. — Но я… я же просто сплю. Это обычный, мать его сон.

Вэнсент усмехнулся. Он подошёл к столу, оперся бёдрами, скрестив руки на груди, и посмотрел на неё с лёгкой улыбкой.

— Это не просто сон, Стэйси.

— Откуда ты знаешь моё имя?

— Я многое о тебе знаю. Например, что ты ещё вчера дочитала «Таинственную историю Билли Миллигана» и выложила рецензию в свой телеграм канал, который называется «Шёпот Стэйси» в два часа ночи. И что ты ненавидишь остывший кофе.

Она моргнула.

— Это… случайность.

— А то, что ты испугалась летучих мышей, но пауков боишься больше? – он наклонил голову. — Это, по-твоему, тоже случайность?

Она хотела возразить, сказать, что это просто совпадения, но слова застряли у неё в горле. Вместо этого она зачем-то спросила:

— А ты? Ты боишься пауков?

Вопрос вышел глуповатым, и сама она это почувствовала, но Вэнсент улыбнулся, и в этой улыбке впервые промелькнуло что-то тёплое.

— Я боюсь только одного, Стэйси. Потерять тебя, так и не успев найти.

— Кто ты?

— Я твой демон, — сказал он просто. — Или нечто вроде того.

Внутри у неё что-то дрогнуло. Она вглядывалась в его лицо, искала обман, злую усмешку, но видела только странную серьёзность. И всё же, как ни крути, в ней шевельнулось что-то похожее на облегчение. Наконец-то кто-то сказал ей правду. Пусть эта правда и звучала как безумие.

Девушка хотела рассмеяться ему в лицо. Но смех застрял в горле.

— Ты прикалываешься.

— Нет, — он покачал головой. — Ты избранная. Ты — сосуд для Лилит. И совсем скоро тебе предстоит узнать, что это значит.

При этих словах ожерелье у неё на шее снова вспыхнуло, только теперь жар был совсем другой — ледяной, обжигающий. Внутри она услышала смех. Не свой. Чужой, тонкий, как звон разбитого стекла, смех Лилит.

— Он прав, девочка. Ты моя.

Стэйси побледнела. Она молчала. Его слова не хотели укладываться в её голове.

— Зачем ты мне это говоришь?

— Потому что ты должна быть готова, — он отошёл от стола и подошёл к ней. — Винчестеры уже знают о тебе. И они придут.

— Винчестеры? Охотники из сериала?

— Сериал — это биография. Чтобы зритель понимал, что действительно есть тёмный мир, — он вздохнул. — Но они действительно охотятся на таких, как я. И на таких, как ты.

Стэйси хотела спросить что-то ещё, но Вэнсент поднял руку.

— Достаточно вопросов. Проснись. Тебе пора.

Он подошёл к ней, и она сразу почувствовала его дыхание — холодное, как зимний ветер.

— Мы ещё встретимся, Стэйси. И в следующий раз я расскажу тебе, как бороться с тем, что внутри тебя.

Он легко коснулся её лба, и мир у неё поплыл перед глазами. Она хотела спросить: «Как?», но уже проваливалась в темноту.

Стэйси проснулась. Сердце отдавало бешеный ритм в горле. Простыни были сбиты, влажные от пота. Комната была пуста. Никого не было. Ожерелье лежало на груди — прохладное, неподвижное.

Она резко села на кровати, подтянула ноги к себе и обхватила себя руками. Её взгляд упал на костяшки, они были целыми. Ни капли крови, ни ссадин. Но боль всё еще пульсировала в суставах.

— Просто игра воображения, Стэйси, — сказала она себе. — Это не реально. Винчестеров не существует в реальности, ты себя накручиваешь. Прекрати пересматривать этот чёртов сериал.

Но она чувствовала, что он вернётся. И в следующий раз она не отделается так быстро.

Она откинулась на подушку и уставилась в потолок. Ожерелье уже не грело, только внутри, под рёбрами, всё ещё бился холод. И тут она поняла: этот сон ей не забыть. Как ни старайся. Потому что это был вовсе не сон. И Вэнсент — не выдумка её головы. Он был настоящим. И он обещал вернуться. Она знала: он сдержит слово.

Стэйси долго не могла погрузиться в сон, хотя вокруг уже давно стояла густая ночная тишина. Она лежала неподвижно, вслушиваясь в собственное дыхание, и с каждой минутой всё труднее было понять, что из происходящего ей мерещится, а что действительно существует. Страх, который она сама себе придумала, казался таким же реальным, как и тот, что подбирался к ней извне. Комната будто съёжилась, стены стали ближе и тоньше, а тёмное пространство за окном — ещё глубже и зловещее.

В памяти неожиданно всплыло детство: тогда она тоже боялась, что под кроватью скрывается чудовище. И каждый раз отец приходил, щёлкал выключателем, заглядывал в самые тёмные углы и спокойно доказывал, что бояться нечего. Он часто повторял, что хуже всего — неизвестность. Тогда эти слова её успокаивали. Сейчас же Стэйси понимала: он был прав только наполовину.

Потому что настоящие монстры вовсе не обязаны прятаться под кроватью. Иногда они живут внутри самой тебя — в голове, в снах, в вещах, которые невозможно выбросить или забыть. И это проклятое ожерелье было слишком явным доказательством того, что кошмар уже выбрался наружу. От этой мысли одиночество наваливалось так тяжело, что становилось почти невыносимым.

Глава 3. Твой голос

Стэйси открыла глаза и несколько секунд не могла понять, где находится. Потолок был чужим, занавески вместо блэк-аут-штор. И только когда рядом раздался голос подруги, она вспомнила: вчера они договорились о ночёвке.

Она моргнула, пытаясь как-то собрать эти две реальности в одну. В одной она стояла в тёмном замке перед незнакомцем, который знал о ней всё. В другой — лежала на кровати подруги, а за окном уже светило утреннее солнце. Голова раскалывалась, и она никак не могла понять, что из этого было настоящим.

— Стася! Ты как? Ты кричала во сне.

— Да? — Стэйси села на кровати и провела рукой по лицу. — Просто кошмар приснился.

Она снова услышала его голос — совсем отчётливо, будто он стоял рядом. «Ты избранная». От этих слов у неё по спине пробежал холодок. И тут она вспомнила, как в детстве бабушка говорила ей: «У каждого есть своё предназначение, внучка. Иногда оно приходит во сне». Тогда она только смеялась. А теперь ей было уже совсем не до смеха.

Она не хотела говорить об этом. Не могла. Как объяснить своей подруге, что ей приснился демон, который считает, что она «сосуд» и говорил об охотниках, которые в реальности не должны были существовать? Или уже должны?

Вэнди внимательно посмотрела на неё с плохо скрываемым подозрением, но, к счастью для Стэйси, не стала расспрашивать.

— Вэн, я схожу в душ, ладно?

— Хорошо. Я пока завтрак приготовлю.

Стэйси стояла под горячим душем, почти не чувствуя тепла. Пар окутывал её, и стены ванной расплывались, будто их и не было. Слышно было только, как вода с шумом бьётся о кафель. Она закрыла глаза, и на секунду ей почудилось хлопанье крыльев — далёкое, глухое, как будто звук шёл сквозь воду. Она резко открыла глаза: в ванной никого. Только пар и своё отражение в запотевшем зеркале. Перед глазами всё ещё стоял Вэнсент. Его голос, его улыбка, его слова. «Ты избранная. Ты — сосуд для Лилит». Брехня какая-то.

Она закрыла глаза и попыталась выбросить всё это из головы. Не получилось.

Выйдя из душа, она натянула на себя персиковую футболку с принтом лисы и синие джинсы скинни. Ожерелье висело на шее — прохладное. Тяжелое. Она коснулась камня пальцами. Ничего. Он молчал.

На кухне Вэнди уже суетилась у плиты.

— Я сделала тебе клубничное парфе, — сказала она с гордостью. — Ты же любишь.

— Мерси.

Они завтракали в тишине. Стэйси ощущала, как Вэнди смотрит на неё, но не могла заставить себя произнести ни слова. Ни полслова.

Вокруг неё жизнь кипела: студенты спешили на пары, смеялись, перекрикивались через коридор. Кто-то задел её плечом и даже не извинился. А она стояла посреди всей этой суеты, как камень в бурной реке. Все эти голоса, смех, музыка из наушников — всё это казалось ей отголоском из другого мира, где она уже не чувствовала себя своей.

В университете привычная утренняя суета. Студенты, шум кофемашины. Смех.

— Эй, — Вэнди дёрнула подругу за локоть. — Ты с утра сама не своя. Что произошло?

Стэйси остановилась. Это послужило спусковым крючком. Слова полились наружу. Она рассказала Вэнди, чтобы снять этот груз с плеч.

— Мне приснился сон, — начала она. — Там был парень. Он сказал, что я… избранная. Что я сосуд для демона. И что есть охотники. Винчестеры.

Вэнди моргнула, а потом расхохоталась.

Этот смех резанул по ушам. Стэйси смотрела на подругу и видела, как та смеётся, запрокинув голову, и даже не замечает слёз у себя на глазах. «Я тебе доверилась», — хотела сказать она, но слова застряли в горле.

— Винчестеры? Из сериала? Стася, ты рехнулась? Ты слишком много смотришь это дерьмо. Прекращай.

Стэйси открыла рот, чтобы возразить, но звонок на пару прервал её.

Вэнди уже скрылась за поворотом, а Стэйси всё ещё стояла одна в пустом коридоре, словно её оставили не на минуту, а на целую вечность. Она медленно опустила плечи и прижалась затылком к прохладной стене, прикрыв глаза. В ушах упрямо звенел смех подруги — тот самый, с которым Вэнди отреагировала на её рассказ о Вэнсенте. «Ты рехнулась, Стася».

Стэйси машинально сжала в пальцах цепочку ожерелья. Камень под ними оказался не ледяным, как она ждала, и не жёг кожу, как вчера, — он просто хранил ровное, живое тепло, почти человеческое. Словно кто-то невидимый и очень близкий безмолвно касался её ладони.

Она заставила себя подумать о парах, о голосах преподавателей, о суетливой университетской жизни, которая обычно легко возвращала её в привычную реальность. Но ничего не помогало. Внутри всё сильнее крепло ощущение, что прежняя Стэйси осталась где-то позади, а впереди уже начиналась другая история — та, от которой нельзя отступить, и именно сейчас.

Она машинально вытащила телефон, ткнула в приложение заметок и, почти не думая, набрала: «Что со мной творится? Кто ты на самом деле, Вэнсент? И почему это ожерелье начинает жечь кожу каждый раз, когда я вспоминаю тебя?»

Ответа по-прежнему не последовало. Однако странное чувство внутри подсказывало ей: он ещё появится. И к этому моменту она обязана будет быть готовой.

На паре по психологии она пыталась сосредоточиться, но голос Мисс Диггори долетал до неё как сквозь стекловату. Всё, что она слышала — голос Вэнсента. «Ты избранная».

А потом ожерелье нагрелось. Она даже не сразу поняла это. Но когда почувствовала жар под пальцами, резко одёрнула руку.

— Маккупер, — голос Мисс Диггори вырвал её из толщи мыслей. — Вы меня слушаете?

— Да, конечно, простите.

— Задержитесь после занятия.

Вэнди бросила на неё быстрый сочувствующий взгляд и выскользнула из аудитории. Девушка осталась наедине с преподавателем.

— Стэйси, — Мисс Диггори подошла чуть ближе. — У тебя всё нормально?

— Да.

— Я хочу, чтобы ты знала и понимала: ты можешь рассказать мне всё. Я могу помочь.

Сердце Стэйси пропустило удар. Потом второй. Затем забилось где-то в горле.

— Что рассказать?

— О твоих снах. О том, что ты видела во сне демона.

Краска отхлынула от лица Стэйси, оставив фарфоровую бледность. Земля ушла из-под ног.

— Откуда вы…

— Это не важно, Стэйси. Важно то, что ты не одна.

Стэйси посмотрела преподавательнице в глаза и сразу заметила там что-то странное. Там было не просто сочувствие — в её взгляде читались уверенность и какое-то знание.

— Она знает больше, чем говорит, — мелькнуло у Стэйси в голове. А вопрос «Откуда?» так и застрял у неё в горле. Она выбежала из аудитории и наткнулась на Вэнди. Рядом с ней стоял Мистер Грей, университетский психолог.

— Предательница… Она рассказала всё, — поняла Стэйси. — Она рассказала им всё.

— Маккупер, — Мистер Грей улыбнулся. — Подойдите, пожалуйста.

Стэйси подходила к психологу медленно, чувствуя, как ноги наливаются свинцом.

— Прости, — прошептала Вэнди. — Ты моя подруга. Я переживаю за тебя. Мне пришлось.

Стэйси посмотрела на Вэнди и вдруг поняла: та тоже просто боится. Только это уже ничего не меняло. Между ними только что появилась трещина, и заделать ее уже было нельзя.

— Ты не понимаешь, — прошептала она беззвучно.

Она не смотрела на свою подругу. Не могла. Если бы она посмотрела, то сдерживаемые слёзы хлынули бы из глаз.

— Вэнди, ты можешь идти, — сказал Мистер Грей. — Стэйси, пройдёмте ко мне в кабинет.

— Нет, — выдавила она. — У меня всё хорошо. Сон был нормальным. Вэнди всё придумала.

— Стэйси…

— Извините, мне пора.

Она резко развернулась и пошла прочь. Быстро. Почти бежала. Ей хотелось провалиться сквозь землю.

Стэйси почти не видела, куда неслась, — только бы убежать подальше. Воздух рвал грудь, по щекам безостановочно стекали слёзы, а в голове стучала одна и та же мысль: «Вэнди меня предала». Но чем сильнее она пыталась ненавидеть, тем яснее становилось другое: подруга, скорее всего, просто растерялась и от страха сделала глупость.

— Она не понимала, что творит, — выдохнула Стэйси почти беззвучно.

Слова должны были помочь, но не помогли. Боль осталась такой же острой.

Она стояла у двери, будто это была последняя опора в мире, и сжимала ручку до боли в пальцах, словно та могла не дать ей рухнуть. Воздух застрял в груди тяжёлым комком, и каждый новый вдох давался ей с мучительным усилием. Вокруг — ни звука, ни движения, только гулкая, почти живая тишина, от которой становилось ещё холоднее. И в этом пустом, безмолвном пространстве ей казалось, что она осталась совсем одна.

— Я одна... — едва слышно сорвалось с её губ.

Стэйси сорвалась с места и шла почти вслепую, не чувствуя ни времени, ни дороги, пока в груди не стало так жечь, будто воздух превратился в раскалённые иглы. В конце концов она добралась до парка и бессильно опустилась на ближайшую скамейку, уставившись куда-то перед собой, будто надеялась увидеть ответ там, где его не было.

Смех Вэнди всё ещё звенел у неё в голове — тот короткий, резкий звук, которым та отреагировала на признание Стэйси. «Ты рехнулась» — бросила тогда подруга, и за этим почти насмешливым тоном скрывалось не просто недоверие.

Стэйси вдруг поняла: Вэнди испугалась. Не её самой — того, что стояло за её словами. Того, что не вписывалось в привычные правила, в безопасный и понятный мир, в котором Вэнди так удобно жила.

Стэйси опустила взгляд на свои пальцы. Они заметно дрожали. Она сжала ладони так сильно, что ногти впились в кожу, словно это могло вернуть ей контроль. Но внутри по-прежнему была пустота, холодная и глухая.

Вэнди не просто отвернулась от неё — она выбрала страх. И именно это ранило сильнее всего. Потому что злость ещё можно пережить, а страх другого человека, обращённый против тебя, оставляет после себя слишком глубокую трещину.

Она стояла одна, и тишина вокруг казалась почти осязаемой. Никого рядом, никого, к кому можно было бы обратиться.

— Я одна… — едва слышно сорвалось с её губ, будто признание, которое было слишком тяжело держать в себе.

И всё же, даже в этой пустоте, внутри неё что-то не смолкало. Глубоко, на самом дне души, отголоском чужого голоса пульсировало слово, сказанное Вэнсентом: «Ты избранная». Оно пугало, тревожило, заставляло сердце сжиматься, но вместе с тем в нём было что-то неожиданно тёплое — почти обещание, от которого становилось не так одиноко.

Она сжала глаза, и это чувство — холодное, тяжёлое, неотступное — будто заполнило всё внутри, не оставив ни капли пустоты.

Остаток дня тянулся бесконечно. Она не разговаривала с подругой. Смотрела сквозь неё. Пары пролетели как в тумане.

Лица преподавателей расплывались, голоса доносились, но слов она уже не разбирала. Время будто остановилось. Она словно зависла в пустоте, где остались только она сама и этот навязчивый страх, который бился где-то в груди в такт с остывающим камнем.

Домой она вернулась поздно. Родителей не было. Сначала она убралась, потом приготовила ужин. Механически. Мысли витали где-то далеко.

Она лежала в кровати, глядя в потолок, и пыталась не думать о Вэнсенте. Но его образ стоял перед глазами. Она закрыла глаза и увидела его улыбку.

— Ты не избавишься от меня так просто, — прошептал голос.

И Стэйси поняла, что он не в её голове. Он был где-то здесь, в этой комнате, в этом доме. И он ждал. К ночи она засела за «Идиотский бесценный мозг», но строчки расплывались перед глазами. Усталость брала своё, наваливалась на неё внезапно. Она и не заметила, как закрыла глаза.

Снова тьма. Только теперь она была гуще. Девушка стояла в пустоте, не понимая, где верх, где низ. А потом вдалеке замерцал факел. Он приближался слишком медленно. И слишком быстро одновременно.

Когда свет коснулся её лица, она увидела мужчину в чёрном плаще. В руке он держал её ожерелье. Оно лежало у него на ладони и светилось тёплым золотистым светом. Мужчина поднял на неё глаза, и она увидела в них что-то древнее, уставшее, до жути одинокое.

— Ты должна быть сильнее, чем кажешься, — сказал он. Голос у него был, как скрип старой двери.

Он надел его ей на шею, и камень обжёг кожу так, что слёзы выступили из глаз.

Стэйси проснулась с криком. Сердце колотилось. Простыни сбиты. Мокрые от пота. Она села на кровати, подтянула ноги и обхватила себя руками.

— Это просто чёртова игра воображения, — шептала она себе, но слёзы были настоящими. — Просто дурной сон.

Но ожерелье на шее всё ещё было горячим и напоминало о себе.

Она не смогла уснуть. Она достала телефон из-под подушки, открыла браузер и вбила запрос «Ожерелье с тёмным камнем значение». Страницы открывались одна за другой. Амулеты. Обереги. Защита от зла.

Она поглощала информацию, пока глаза не начали слипаться. Ничего не давало ответов, но давало иллюзию контроля над ситуацией.

Только под утро она откинулась на подушку. Она думала о Вэнсенте. О Винчестерах. О Мисс Диггори. О том, кому она теперь может доверять.

Ответа не было.

Но она знала одно — сны не отпустят её. И Вэнсент обязательно вернётся.

Стэйси лежала в темноте и чувствовала, как одиночество прямо душит её. Подруга предала, родители ни о чём не знают, а единственный, кто сказал ей правду, был демон. Она криво усмехнулась этой горькой иронии.

— Похоже, теперь я сама себе опора, — прошептала она в пустоту. И это было одновременно страшно и освобождающе.

Глава 4. Оранжерея

После событий той ночи прошло три дня. Стэйси избегала свою подругу, разговаривала с родителями сквозь зубы. Она будто стала призраком в собственной жизни. В университете она садилась на заднюю парту и изо всех сил старалась не попадаться на глаза. Дома запиралась в комнате и делала вид, что учится. Родителям в глаза она смотреть боялась — вдруг они заметят тот самый холодный блеск, который она чувствовала внутри себя.

Стэйси изо всех сил старалась выглядеть так, будто её жизнь ничем не отличается от жизни обычной девушки. Она сидела напротив Вэнди в маленьком кафе, улыбалась невпопад, делала глотки остывающего кофе и ловила себя на том, что просто играет роль. Вэнди, как всегда, щебетала без умолку — про парней, новые тренды, очередное платье, которое не могла не купить.

Стэйси отвечала автоматически, иногда кивала и даже старалась смеяться в нужных местах, но все эти слова проходили мимо неё. Внутри у неё звучало только одно, пугающее и неумолимое: «Ты избранная. Ты — сосуд».

Когда она наконец вышла на улицу, холодный воздух ударил в лицо, но не смог остудить ком, застрявший в груди. Глаза сразу защипало, и слёзы сами наполнили их, размазывая мир вокруг.