Британский посол в Петербурге при Екатерине II. Дипломатия и мелочи жизни лорда Чарльза Каткарта

Меня постоянно отвлекают визиты, меня пугают обычаи и обхождение (manières) в новой стране, а моя растерянность и боязнь делают все только хуже (16 августа 1768 года н. с.).

Вчера я пребывала в настоящем гневе, ведь я была убеждена, что на укладку моей прически ушло слишком много времени (1 января 1769 года).

Это утро мне потребовалось посвятить множеству мелких забот о нарядах для грядущих празднеств <…>. Я держалась со спокойствием и была погружена в себя, насколько было возможно (17 сентября 1769 года).

День, похожий на вчерашний, несколько прерванный этой неприятной подгонкой кружев. Как извлечь из этого максимальную пользу?! (18 сентября 1769 года).

Второй день празднований годовщины коронации1. Он начался нехорошо, я сердилась из‑за того, что моя подготовка к выходу заняла слишком много времени. Моя горничная плакала, а такие слезы для меня, словно капли крови (22 сентября 1769 года).

…Я очень жалею о той паре часов, которые я потратила вместе с портнихой, чтобы наилучшим образом подготовить мое придворное платье (Robe de cour) к Новому году. Похоже, что, когда дело касается необходимости, а не пустых увлечений, я плохо распоряжаюсь своим временем (15 декабря 1769 года).

После вчерашнего я чувствую себя подавленной и уставшей, и даже слегка побитой фижмами, которые пришлось носить при дворе (2 января 1770 года).

Нужно всегда оставлять в покое тех, кто не трогает нас ни малейшим образом, и, по крайней мере, тех, кто не спрашивает нашего мнения, особенно в таком деликатном вопросе, как выбор наряда: пусть лучше каждый следует своей фантазии. В этом заключается принцип, установленный мной отныне в качестве максимы (14 февраля 1770 года).

Часть времени мне приходилось заниматься пустяками, которые меня всегда бесконечно утомляют, тратить время на приготовления: одевание, закрепление парика и украшений на голове (август 1770 года).

Нет никого слабее меня, и мне стыдно за это. <…> я немного опоздала с одеванием, хотя от меня требовалась малость, чтобы подготовиться к приему многочисленных гостей из русского дворянства, которые обедали у нас. Из-за этого я впала не просто в ярость, как нелепый и безумный ребенок, причем в ярость, совершенно безосновательную для человека мыслящего и дисциплинированного. Я смогла сдержать себя, только осознав свою вину перед кроткой и бедной женщиной, находившейся предо мной [горничной Нанни Шо]. <…> Весь день меня терзало чувство вины за эту ошибку. Мои переживания немного утихли лишь вечером, когда, возвращаясь в мою комнату, я встретила эту женщину и принесла ей тысячу извинений (хотя лучше вовсе не давать к подобному повода!) (23 января 1771 года).

Как кажется, жизнь леди Каткарт в чужом мире, с бесконечной чередой обязательных и утомительных развлечений, приемов, представлений при дворе и вне его, скрашивал интерес не к соучастию в светской суете (хотя этого тоже нельзя было исключать), а к наблюдению и описанию происходящего. Вот типичная запись о значительном светском событии, связанном с приглашением на прощальный бал у принца Генриха Прусского. На этом балу посольская чета присутствовала, но для леди Джин светский прием дал лишь повод, чтобы похвалить себя в дневнике за работу ума и отстраненность от суеты большого собрания:

17 января 1771 года. Этот день, по-моему, был насыщенным. У нас дома на обед собралась большая компания. Затем мы отправились к принцу Генриху Прусскому, который давал бал и ужин по случаю своего отъезда. Мы присутствовали только на балу. Мой ум был занят большой внутренней работой, я была преисполнена радости и находилась в хорошем настроении. Считаю, что я сделала приятные и полезные наблюдения <…> за всем этим собранием, сохраняя при этом отстраненный и независимый ум.

Джин Каткарт все три года пребывания в Петербурге внимательно наблюдала не только за императорским двором, но и за российским обществом, прислушивалась к разговорам, следила за православными ритуалами, задавала вопросы о крепостном праве, на собственном опыте узнавала, как торговаться с лавочниками и наемными работниками. Ее в равной степени интересовали как наряды дам и кавалеров, так и пение, танцы простонародья, национальные отличия придворных балов и развлечений на улицах города или на льду Невы. Свои впечатления она старалась записать в своих дневниках и в «Записках о Петербурге». Из чтения ее заметок складывается представление, что бесконечные приемы, обеды и ужины, балы и театры, как и бал у Генриха Прусского, занимали ее значительно меньше, нежели возможность прогулки, уединения с пером и книгой в своем «любимом кабинете», где она с радостью предавалась размышлениям об увиденном и пережитом:

У нас на ужине большая компания русских и [иностранных] дипломатов. <…> Надеюсь, все прошло благополучно, хотя эти дни не кажутся мне прекрасными. Ограничения и церемониал меня изнуряют, подавляют. Никогда еще происходящее так не противоречило моим вкусам. Я делаю над собой усилия, но едва ли добиваюсь успеха (29 мая 1769 года).

Примечательно, что, подводя итог прожитому дню, Джин Каткарт обычно задавалась вопросом о разумности потраченного времени, и церемониальные обязанности, кажется, для нее таковыми не считались. И, если она была удовлетворена, то обычно заключала: «день прожит разумно» – le jour raisonable. Разумными были, прежде всего, дни, наполненные не светской суетой, а чтением и письмом (записками и корреспонденцией, сочинением собственных трудов), воспитанием детей, любованием природой, но главное – дни, в которых не оставалось места праздности. Досуг также требовалось тратить с умом:

Эти дни в моей памяти почти неотделимы друг от друга. Я считаю, что они прошли осмысленно и счастливо, и уверена, что так и было. С интересом занималась чтением и трудилась. Я так жадна до своего времени, что всегда заполняю его подобным образом, и всегда остаются какие-то дела, которые приходится откладывать на потом (11 февраля 1771 года).

Какое счастье располагать свободным временем! Как радуются мудрецы и люди сильного ума, когда им выпадает удовольствие проводить время с пользой, занимаясь серьезными штудиями. Нет отдыха, который сравнился бы с упражнениями разума, позволяющими по прошествии времени чувствовать, что досуг потрачен с пользой. Этот день был проведен разумно (8 апреля 1771 года).

День был благополучным. Я провожу время разумно, за хорошим чтением. Также я занимаюсь с моими девочками, в особенности с Мэри и Луизой (2 июля 1771 года).

Разумное времяпрепровождение для Джин было идеалом, достижению которого мешали панические страхи во время болезней детей, мужа и даже слуг, упадок сил от болезни, снедавшей ее саму (вероятно, чахотки, приблизившей ее кончину), и постоянные жалобы на спешку. День леди Каткарт обычно состоял из множества забот по дому, из приема гостей, визитов и исполнения иных статусных обязанностей, поэтому часто на страницах дневника она сетует, что на разумные труды

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

1

См., например: Lebow R. N. A Cultural Theory of International Relations. Cambridge; New York, 2008; Watkins J. Toward a New Diplomatic History of Medieval and Early Modern Europe // Journal of Medieval and Early Modern Studies. 2008. Vol. 38. P. 1–14; Bély L. L’art de la paix en Europe: naissance de la diplomatie moderne, XVIe – XVIIIe siècle. Paris, 2015; Diplomacy and Early Modern Culture / Ed. by R. Adams, R. Cox. New York, 2011; Practices of Diplomacy in the Early Modern World / Ed. by T. A. Sowerby, J. Henning. London; New York, 2017. P. 1410–1800; Mori J. The Culture of Diplomacy: Britain in Europe 1750–1830. Manchester, 2011; Дипломатическая служба в России и Европе в Новое время // История. 2023. T. 14. Вып. 9 (131). https://history.jes.su/issue.2023.3.9.9-131/?ysclid=mdu7shzkvb48760321 (дата обращения 02.08.2025) и др.

1

См., например: Welch E. R. A Theater of Diplomacy: International Relations and the Performing Arts in Early Modern France. Philadelphia, 2017; Early Modern Diplomacy, Theatre and Soft Power: The Making of Peace / Ed. by N. R. de Carles. London, 2016.

2

См. подробно: Агеева О. Г. Дипломатический церемониал имперской России, XVIII век. М., 2012.

1

Scott Н. Diplomatic Culture in Old Regime Europe // Cultures of Power in Europe during the Long Eighteenth Century. Cambridge, 2007. P. 58–85.

1

Прежде всего при написании этой книги продуктивным было обращение к материалам сборников статей последнего десятилетия: Practices of Diplomacy in the Early Modern World. P. 1410–1800; Women, Diplomacy and International Politics since 1500 / Ed. by G. Sluga, C. James. London; New York, 2016; Courtly Gifts and Cultural Diplomacy: Art, Material Culture, and British-Russian Relations / Ed. by L. Hardiman. Paderborn, 2023.

2

Mori J. The Culture of Diplomacy: Britain in Europe 1750–1830. В монографии изучение широкого круга документов личного происхождения и дипломатической корреспонденции пятидесяти британских представителей в Европе второй половины XVIII – первой трети XIX века позволило автору показать роль семейных и патрон-клиентских связей в выборе на их посты дипломатов разного ранга, характер работы и материальную обеспеченность служащих посольских миссий, образование, круг чтения и семейное положение дипломатов, причины, по которым до конца XVIII века дипломатия была представлена преимущественно мужчинами, а с начала XIX века усилились женские роли (ambassadrices и посланницы не только стали видны при европейских дворах, но и оказывались важными фигурами в международной политике и культуре).

3

Hennings J. Russia and Courtly Europe. Ritual and the Culture of Diplomacy, 1648–1725. Cambridge, 2016. Здесь же важный обзор современных исследований, созданных в рамках истории «дипломатической культуры» (p. 2–24).

1

Прошлое – крупным планом: современные исследования по микроистории / Под общ. ред. М. Крома, Т. Заколла, Ю. Шлюмбума. СПб., 2003.

1

См. об этом в главе 1.

2

Cross A. Catherine II, the Cathcarts, and Russian Anglophilia // Courtly Gifts and Cultural Diplomacy: Art, Material Culture, and British-Russian Relations / Ed. by L. Hardiman. Paderborn, 2023. P. 55–72; Чекмарев В. М. Английский сервиз «Зеленая лягушка» и его роль в становлении отечественного пейзажного стиля // Дом Бурганова. Пространство культуры. 2012. № 2. С. 130. Здесь же и основная библиография об этом сервизе.

3

См.: Лабутина Т. Л. Британские дипломаты и Екатерина II: диалог и противостояние. СПб., 2019. С. 117–139.

1

Смилянская И. М., Велижев М. Б., Смилянская Е. Б. Россия в Средиземноморье. Архипелагская экспедиция Екатерины Великой. М., 2011.

2

Если судить по публикациям, то с архивом Каткартов в Национальной библиотеке Шотландии работали немногие, хотя в замечательном справочнике Энтони Кросса In the Lands of the Romanovs, как и в работах Кросса о Петербурге, материалы архива Каткартов упоминаются, хотя почти не цитируются (Cross A. In the Lands of the Romanovs: An Annotated Bibliography of First-Hand English-Language Accounts of the Russian Empire (1613–1917). Cambridge, 2014; об опубликованных материалах Каткартов см. p. 94–95); Cross A. By the Banks of the Neva. Chapters from the Lives and Careers of the British in Eighteenth-century Russia. Cambridge, 1997. P. 24, 25, 369). Также к архиву обращались искусствоведы, занимающиеся творчеством Томаса Гейнсборо в поиске документов о Мэри Грэм (урожд. Каткарт, дочери посла). См.: Belsey H. Gainsborough’s Beautiful Mrs. Graham. Edinburgh, 2003.

1

Great Britain. Parliament. House of Commons. Reports from Commissioners: Twenty Three Volumes. Historical Manuscripts, Public Records. London, 1871. Vol. 20. P. 25–29. Благодарю Александру Каталину Мендоса Перес, указавшую на эту публикацию описи.

2

В документах встречаются два варианта написания имени, Jean и Jane, однако здесь и далее мы придерживаемся шотландского варианта Джин, который приводится и в оксфордском издании Национального биографического словаря (Oxford Dictionary of National Biography. DOI: 10.1093/ref:odnb/4885).

1

Корреспонденция Каткарта, содержащаяся в Acc. 12686/9, 12686/10, 12686/11, Acc. 12686/12, представляет собой отпуски (копии) писем, оригиналы которых хранятся в фонде государственных бумаг Национального архива Великобритании (о них – далее).

2

Запись в дневнике Джин Каткарт 12 сентября 1770 года: «Помню, как с любовью и пользой читала милые и поучительные письма мадам де Севинье, которые меня привязали к себе и помешали засунуть руку в карман, чтобы достать этот дневник».

1

См. об этом: Voloshkova N. Bluestockings and Travel Accounts. Reading, Writing and Collecting. Cambridge, 2021; Bluestockings Displayed: Portraiture, Performance and Patronage, 1730–1830. New York, 2013; Reconsidering the Bluestockings / Ed. by N. Pohl, B. A. Schellenberg. San Marino, CA, 2003.

2

В описи отмечены: 23 дневника, форматом в 8° и 4°, nothing of public interest (Great Britain. Parliament. House of Commons. Reports from Commissioners. P. 25).

3

Записи 1753 года были выделены и скопированы в 1770‑х годах одной из дочерей Джин Каткарт потому, что в них содержится история знакомства родителей, свидетельства о начале их счастливой семейной жизни. Для изучения истории эмоций записи 1753 года являются поистине замечательным источником.

1

В нашем распоряжении были цифровые копии высокого разрешения дневников и «Записок», приобретенные в Национальной библиотеке Шотландии в 2018 и 2019 годах.

1

Cross A. By the Banks of the Neva. P. 347–348.

1

Самая большая подборка портретов Каткартов приводится в кн.: Belsey H. Gainsborough’s Beautiful Mrs. Graham.

2

Maxtone-Graham M. E. The Beautiful Mrs. Graham and the Cathcart Circle. London, 1927.

1

Издан: Аксонометрический план Санкт-Петербурга 1765–1773 годов: план П. де Сент-Илера, И. Соколова, А. Горихвостова и др. / Сост. Т. П. Мазур. СПб., 2003.

2

Петербург Михаила Махаева: Графика и живопись второй половины XVIII века: Каталог / Сост. Е. И. Гаврилова и др. СПб., 2022.

1

Рыбакин А. И. Словарь английских личных имен. 2‑е изд. М., 1989; Он же. Словарь английских фамилий: Около 22 700 фамилий. М., 1986.

1

Смилянская Е. Б. Англофилия Екатерины II и «исключительное посольство» лорда Каткарта в Санкт-Петербург в 1768–1772 годах // Journal of Modern Russian History and Historiography. 2019. Vol. 12. P. 224–244; Она же. Дипломатический церемониал при дворе Екатерины II // Quaestio Rossica. 2020. Т. 8. № 4. С. 1255–1273; Она же. «Le jardin Anglais» на Каменном острове: о вкладе британского посла в распространение английского вкуса в екатерининское время // Человек и власть в России XVII–XVIII веков: сб. ст. к семидесятипятилетию Евгения Викторовича Анисимова. СПб., 2022. С. 325–344; Она же. Информаторы, шпионы и агенты британского посла в екатерининской России // История. 2023. T. 14. Вып. 9 (131). DOI: 10.18254/S207987840028139-1; https://history.jes.su/s207987840028139-1-1/; Она же. Милое семейство британского посла в Петербурге и «большая политика» Екатерины II // История. 2024. T. 15. Вып. 6 (140). DOI: 10.18254/S207987840031743-6; https://history.jes.su/s207987840031743-6-1/ (дата обращения 03.08.2025).

1

См., например: Anderson M. S. Great Britain and Russo-Turkish War of 1768–74 // English Historical Review. 1954. Vol. XIX (270). P. 39–58; Родзинская И. Ю. Англия и русско-турецкая война [1768–1774] // Труды Московского государственного историко-архивного института. М., 1967. Т. 23. С. 159–190.

2

Об этом см., например: Соколов А. Б. Навстречу друг другу. Россия и Англия в XVI–XVIII вв. Ярославль, 1992; Гребенщикова Г. А. Россия и Англия в конце XVIII – начале XIX в.: от союза к войне // Военно-исторический журнал. 2020. № 9. С. 27–39; Стегний П. В. Коллегия иностранных дел в период правления Екатерины II // Вестник РУДН. Сер. Международные отношения. 2002. № 1 (2). С. 5–28; Griffiths D. The Rise and Fall of the Northern System: Court Politics and Foreign Policy in the First Half of Catherine II’s Reign // Canadian-American Slavic Studies. 1970. № 4. P. 547–569; Anderson M. S. Great Britain and Russo-Turkish War of 1768–74; Scott H. M. Great Britain, Poland and the Russian Alliance, 1763–1767 // The Historical Journal. 1976. Vol. 19. № 1. P. 53–74.

1

Образцом отчета дипломата о состоянии дел в Российской империи стал, к примеру, труд Джорджа Макартни – [Macartney G.] An Account of Russia. 1767. London, 1768.

1

Медведев Ю. С. Британский дипломат Роберт Кейт и его миссия в России // Вестник РУДН. Сер.: История России. 2009. № 5. С. 176–180; Memoirs and Correspondence of Sir Robert Murray Keith. Ed. by Mrs. G. Smyth. London, 1849.

2

Инструкции посланнику Д. Макартни были подписаны в Лондоне 24 октября 1764 года; а приемная аудиенция в Санкт-Петербурге состоялась в январе 1765 года (СИРИО. Т. 12. С. 184–186, 195).

1

Лабутина Т. Л. Дипломатическая дуэль англичан и русских: переговоры о союзном договоре 1741 г. // Вестник Московского университета. Сер. 8. История. 2021. № 3. С. 47–63.

2

Лабутина Т. Л. Британские дипломаты и Екатерина II: диалог и противостояние.

3

СИРИО. Т. 12. С. 221–227. Эту коллизию подробно описывает Т. Л. Лабутина (Британские дипломаты в борьбе за преференции в торговом договоре 1766 года (по материалам переписки английских послов) // Вестник Рязанского государственного университета им. С. А. Есенина. 2015. № 4 (49). C. 42–55).

4

Ханс Станли (Hans Stanley, 1721–1780), военный и политик, имел некоторый дипломатический опыт и представлял Британию в Париже в 1761 году для переговоров о мире. Станли должен был отправиться в Россию через Берлин, встретиться с королем Фридрихом и добиться заключения тройственного союза Британии, Пруссии и России. Таков был замысел покровительствовавшего Станли Уильяма Питта Старшего, но по политическим и личным мотивам его отъезд оттягивался, и в Санкт-Петербург он так и не приехал. О неоправдавшемся ожидании в России «мистера Станли» в сентябре – октябре 1767 года, а также о желании короля вновь назначить послом в Россию Макартни в ноябре – декабре 1767 года писал из России Генри Шерли. См.: British Library. Manuscript Collection. Add. MS 37054 Henry Shirley Correspondence from Russia and to Him in Russia. F. 1, 46. Т. Л. Лабутина ошибочно называет Станли/Стэнли «российским послом» и «сыном графа Чернышева», очевидно, спутав упоминание Джорджем Макартни о назначении Станли британским послом в России с назначением графа И. Г. Чернышева российским послом в Британии (Лабутина Т. Л. Британские дипломаты и Екатерина II: диалог и противостояние. С. 104–106).

5

АВПРИ. Ф. 6. Оп. 2 (Секретнейшие дела – Перлюстрации). Д. 43. Л. 74–88.

1

Отъезд Макартни, вероятно, не был только следствием его дипломатических неудач. Он был официально обставлен как временный отъезд для поправления здоровья, пошатнувшегося в климате Петербурга. Однако в литературе распространено утверждение, что Макартни не оставили в России, вероятно, из‑за скандала, который, как отмечают исследователи, мог быть связан с открывшейся связью красавца-посланника с забеременевшей от него фрейлиной императрицы.

1

Нужно признать, что дипломатический корпус в это время был невелик. Помимо участников краткосрочных миссий, например, в 1770 году «чужестранными министрами» были британский посол (лорд Каткарт), посланники Священной Римской империи (князь Лобковиц), Пруссии (граф Сольмс-Зонневальде), Дании (граф Шеель), Швеции (Карл Риббинг) и Испании (виконт Эррериа), саксонский и польский резиденты, а также поверенный в делах Франции (Сабатье де Кабр, с 1770 года).

2

Перевод кредитивной грамоты лорда Каткарта, подписанной в Сент-Джеймсском дворце 21 июля 1768 года, см.: АВПРИ. Ф. 35/6 (Сношения России с Англией). Д. 566. Л. 4–8.

1

Впрочем, через год А. С. Мусин-Пушкин был возвращен в Лондон, а И. Г. Чернышев отозван в Россию, чтобы руководить Адмиралтейств-коллегией.

2

Кросс Э. Г. У Темзских берегов. Россияне в Британии в XVIII веке / Пер. с англ. Н. Л. Лужецкой; науч. ред. Е. Анисимов. СПб., 1996. С. 34.

1

Соблюдение принципа взаимности миссий послы Каткарт и Чернышев стремились поддержать, обращая внимание на все делали церемониала приема послов при дворах. В начале обеих миссий никто не готов был уступать. Так, отбытие чрезвычайных и полномочных послов из Лондона и из Петербурга затянулось более, чем на полгода. Казалось, у обоих на то были уважительные причины: каждый посол ожидал прибавления в семействе и разрешения от бремени супруги. Но и после того как родила графиня Чернышева, российский посол оттягивал свой отъезд до последнего и отправился только тогда, когда фрегат с Каткартом на борту приближался к Кронштадту. У послов также существовала договоренность об обмене своими домами для размещения в них российской и британской миссий. Но эта договоренность так и не была реализована, возможно, из‑за споров об арендной плате. В дальнейшем, когда Чернышев запросился обратно в Россию, а на его место назначили опять А. С. Мусина-Пушкина в ранге посланника, Каткарт переживал, что для соблюдения принципа взаимности и ему придется вернуться, не завершив переговоры (об этом подробнее в разделе 1.4). Только заверения императрицы в том, что во главу российской миссии в Лондоне будет назначен именитый вельможа в ранге посла, но из‑за войны с назначением приходится повременить, смогли разрешить сложившуюся неловкую ситуацию, и Каткарты остались в России еще на три года. Между тем с течением времени об этих заверениях Екатерины II позабыли, А. С. Мусин-Пушкин задержался в Лондоне до 1779 года, он так и оставался посланником, да и графский титул он получил лишь в конце 1779 года, уже будучи чрезвычайным и полномочным министром России в Швеции.

2

См., например: АВПРИ. Ф. 35/6. Д. 202 (проект Инструкции чрезвычайному и полномочному послу графу Ивану Григорьевичу Чернышеву в Лондоне; 56 л. с замечаниями Екатерины). Сама инструкция изд.: Дипломатическая переписка императрицы Екатерины II, часть 5-ая (годы с 1768 по 1769) / Том издан бароном Ф. А. Бюлером при содействии магистра В. А. Уляницкого // СИРИО. СПб., 1895. Т. 87. С. 111–119. О похожей инструкции лорду Каткарту см. ниже.

1

Смилянская И. М., Велижев М. Б., Смилянская Е. Б. Россия в Средиземноморье. Архипелагская экспедиция Екатерины Великой. С. 60–62.

2

Так, граф Иван Чернышев пригласил на весьма привлекательных условиях на российскую службу британского капитана Джона Элфинстона, которому был обещан контр-адмиральский чин по прибытии в Россию. Впрочем, часть обещаний Элфинстону не была выполнена. См.: «Русская верность, честь и отвага» Джона Элфинстона: повествование о службе Екатерине II и об Архипелагской экспедиции Российского флота / Пер. с англ., исслед. и коммент. Е. Смилянской, Ю. Лейкин. М., 2020.