Читать книгу Гермиона: цепь для Девяти ( SkyFox) онлайн бесплатно на Bookz (4-ая страница книги)
Гермиона: цепь для Девяти
Гермиона: цепь для Девяти
Оценить:

3

Полная версия:

Гермиона: цепь для Девяти

— Транспортируйте его, — произнесла Гермиона едва слышно. Она с ужасом не узнала свой собственный голос. — Скажите... вашему Лорду... чтобы он достал этот ключ. Любой ценой.

Люциус Малфой отвесил подчеркнуто церемонный поклон. В его глазах не было ни капли сочувствия, только холодное торжество.

— Мудрое решение, мисс Грейнджер. Гриффиндорская мораль прекрасная вещь, но она бесполезна в мире, где правят сталь и черная магия.

Когда клетку с пленником окутало ревущее черное пламя портала, Гермиона обессиленно опустилась прямо на каменный пол, закрыв лицо дрожащими руками. Она отчетливо понимала, что только что совершила нечто необратимое, и никакие книги не подскажут ей того, как жить с этим дальше.


7.

Подземелья поместья Малфоев встретили пленника зловещей тишиной. Волан-де-Морт не восседал на возвышении, а неподвижно стоял в самом центре вычерченного на каменном полу ритуального круга. Когда скованный магией Гермионы харадрим материализовался в зале, Темный Лорд без лишней суеты поднял Бузинную палочку.

— Грейнджер проявила редкое благоразумие, — шипящий голос отразился от сводов глухим эхом. — Она отдала мне твое тело, чтобы я забрал твой разум.

Пленник забился в путах. Из его горла вырвался хриплый клекот на Черном наречии, а в помутневших глазах с новой силой вспыхнуло багровое свечение. Саурон не собирался отдавать своего слугу без боя.

— Легилименс! — рявкнул Волан-де-Морт.

Удар был такой силы, что факелы на стенах мгновенно погасли, погрузив подвал в полумрак. Темный Лорд не стал осторожно прощупывать память, он обрушился на сознание харадрима подобно тяжелому молоту. Внутри он столкнулся не с человеческими мыслями, а с огненной пропастью, в самом центре которой полыхало Око.

— Уходи, бледный червь! — прогремел голос в его голове, заставляя кровь закипеть в жилах. — Ты — лишь прах на ветру Барад-дура!

— Я — тот, кто приручил саму Смерть! — прошипел Волан-де-Морт, с яростью усиливая натиск. Его лицо исказилось, вены на безносом черепе вздулись черными нитями. — Ты прячешься за печатью, но печать питается его болью. А боли я могу дать столько, сколько твой жалкий мирок не видел за все свои эпохи!

— Круцио! — произнес он, не прерывая ментального контакта.

Харадрим издал нечеловеческий крик. Заклятие, наложенное величайшим мастером темных искусств, начало жечь все тело пленника. Печать Саурона дрогнула. Там, где воля Ока ослабевала под натиском агонии, Волан-де-Морт вонзал когти своего разума всё глубже.

Он увидел бесконечные подземные кузницы и наконец, сложную структуру рун. Каждая руна была напрямую связана с ритмом биения сердца командира. Чтобы взломать жезл, нужно было сбить этот ритм. Шифр таился не в буквах, а в частоте человеческих страданий.

— Довольно... — захлебнулся пленник. Его глаза лопнули, из них потекла густая темная жидкость, но Волан-де-Морт не отпускал его. Он вытягивал последние обрывки знаний из разума харадрима, пока сознание пленника окончательно не обратилось в пустоту.

Через час Люциус вошел в кабинет, где Гермиона, меряла комнату шагами, не в силах унять дрожь. На столе перед ней лежал пергамент, на котором сами собой проступали синие светящиеся символы.

— Ключ получен, — холодно произнес Люциус, кладя перед ней лист пергамента с кодом. Его руки слегка дрожали — даже для него увиденное в подвалах было чересчур. — Связь будет разорвана через три часа. Ваши друзья в безопасности.

Гермиона смотрела на пергамент, и символы казались ей написанными свежей кровью.

— Пленник? — спросила она, боясь услышать ответ.

— Мой Лорд закончил с ним, — Люциус отвел взгляд. — Он жив. В том смысле, что его сердце еще бьется. Но там... — он указал на голову, — больше ничего нет. Даже страха. Он просто кусок плоти, который скоро перестанет дышать.

Гермиона медленно взяла пергамент. Она знала, что этот листок спасет тысячи жизней завтра. Она знала, что Гарри и Рон вернутся домой благодаря этой пытке.

— Мы победим в этой битве, Люциус, — прошептала она, аккуратно складывая пергамент. — Но я боюсь, что когда мы закончим, нам нечего будет праздновать.

— Праздники — для детей, мисс Грейнджер, — отозвался Малфой, поправляя трость. — Мы же с вами теперь взрослые люди. И у всех нас очень грязные руки.


8.

Гарри нашел её на самой крыше Министерства, когда над погруженным в тревожную дымку Лондоном уже забрезжил морозный рассвет. Гермиона стояла у самого края парапета, крепко прислонившись лбом к обледенелому камню. Её плечи мелко дрожали, а в похолодевших руках она всё ещё сжимала пергамент с расшифровкой, присланный из поместья Малфоев.

Сзади неслышно подошел Гарри. Его походная мантия была сплошь в черной копоти а на левой щеке запеклась тонкая полоска крови после тяжелой ночной стычки под Ковентри. Он бросил на Гермиону из-под очков полный глубокой тревоги взгляд.

— Кингсли сказал, что ты нашла решение, — негромко произнес Гарри, останавливаясь в паре шагов за её спиной. — Блокада полностью сработала. Орки в долине Темзы просто... остановились. Они начали грызть друг другу глотки, как только связь с их командиром оборвалась. Мы смогли их полностью рассеять почти без потерь.

Гермиона даже не обернулась. Её голос прозвучал надломленно, едва перекрывая свист ветра:

— Потери есть, Гарри. Просто они не в тех списках, которые ты ежедневно читаешь в Атриуме.

Она медленно повернулась к нему. Гарри вздрогнул: он никогда еще за все годы не видел у неё таких лишенных привычной жажды знаний и полных усталости глаз.

— Я лично отдала человека Волан-де-Морту, — прошептала она, и её пальцы еще сильнее впились в пергамент. — Люциус сказал, что я «проявила благоразумие». Знаешь, что это на самом деле значит, Гарри? Это значит, что я стала для них понятной. Своей. Я своими руками позволила Ему сделать то, от чего нас воротило все эти годы.

— У тебя не было выбора, Гермиона, — Гарри шагнул ближе, пытаясь взять её за дрожащие руки, но она резко отстранилась.

— Выбор был! — взорвалась она, и в её погасших глаза наконец заблестели горькие слезы. — Был выбор остаться людьми! Но я просто испугалась. Я наяву представила тебя... тебя и Рона, мертвыми, лежащими на поле боя, потому что я не смогла «взломать» какой-то кусок черного дерева. И я выбрала вашу жизнь ценой того, что от того харадрима в подземельях Малфоев не осталось ничего человеческого!

Гарри молча смотрел на простирающийся внизу город. Там, в полумраке, магловские военные патрули перекликались с аврорами, готовясь к новому тяжелому дню войны.

— Мы все выбрали это, — сказал он, и в его голосе Гермиона вдруг услышала пугающее спокойствие. — Когда я разрешил Люциусу послать Беллатрису в Глен-Мор, я переступил ровно ту же черту. Я видел детальные отчеты, Гермиона. Беллатриса не просто остановила орков. Она... она украсила ими весь лес.

Гарри повернулся к ней, и теперь его знаменитый шрам смотрелся на мертвенно-бледном лице как выжженное клеймо.

— Мы верили, что наша война с Волан-де-Мортом была борьбой добра со злом. Но Саурон наглядно показал нам, что добра может быть недостаточно. И теперь Волан-де-Морт смеется над нами. Он победил нас не магией. Он заставил нас признать, что жестокость стала единственным способом победить в этой войне.

Гермиона уронила пергамент, и ледяной ветер тут же подхватил его, унося в темную бездну между небоскребами.

— Что с нами будет, Гарри? — её голос окончательно сорвался на беспомощный всхлип. — Когда всё это кончится... если мы вообще выживем... как мы вернемся в Хогвартс? Как мы будем смотреть на первокурсников и говорить им о «чести» и «справедливости»?

Гарри подошел и на этот раз крепко, сильно обнял её. Гермиона уткнулась ему в плечо, и её рыдания наконец прорвались наружу, смывая маску умной и сильной волшебницы.

— Не знаю, — прошептал Гарри, закрывая глаза. — Наверное, мы уже никогда туда не вернемся. Тот Хогвартс, который мы знали, сгорел в ту самую ночь, когда открылся этот портал. Мы теперь просто солдаты, Гермиона. И наша единственная цель в том, чтобы дожить до того дня, когда нам больше не придется принимать такие решения.

Над горизонтом поднималось кроваво-красное, затянутое густым дымом от горящих окраин солнце, освещая новый мир, ставший слишком темным даже для тех, кто носил свет в своих сердцах..


9.

Черный камень стен Отдела тайн жадно поглощал свет, оставляя на изрезанной поверхности дубового стола лишь тусклые блики. На столешнице громоздились пергаменты и изрубленные обломки мордорских доспехов.

В самом центре под пульсирующим куполом Протего, лежал тяжелый командный жезл, захваченный у одного из военачальников Мордора под Оксфордом. Черное дерево артефакта, испещренное рунами, тихо гудело, отчего у Гермионы уже несколько часов болела голова.

Гермиона замерла над свитком, её пальцы, испачканные чернилами и копотью, судорожно сжали перо. На пергаменте перед ней были вычерчены схемы пересечения магических и ментальных полей, такие запутанные, что от одного взгляда на них рябило в глазах.

— Это не просто узлы магической цепи... — прошептала она в пустую залу, обращаясь скорее к самой себе. — Это единая сеть управления волей.

Уже несколько дней она вместе с Люциусом Малфоем пыталась понять принцип, по которому темные нуменорцы и харадримские командиры управляют бесчисленными ордами. Но то, что она обнаружила буквально минуту назад, заставило кровь в её жилах мгновенно заледенеть. Разрозненные кусочки в ее голове наконец-то сложились в общую картину.

Ей стало ясно: если два командных жезла оказываются в одной зоне действия, их воздействия станут перекрывать друг друга. Магия Мордора не терпит неопределенности. Жезлы войдут в конфликт, и победит тот, чье ментальное и эмоциональное воздействие окажется сильнее и сокрушительнее.

В её голове, уставшей от бессонных ночей и постоянного страха за Гарри и Рона, воюющих где-то под Ковентри, родилась безумная мысль.

«Если взять этот жезл... дать его пленному харадриму и принудительно активировать руны... — Гермиона сглотнула, глядя на пульсирующее черное дерево. — А затем наложить на него Круциатус. Боль... чистая, разрывающая на части боль одного человека, усиленная артефактом, транслируется на всю зону действия. Она перебьет сухие приказы других вожаков. Орки... тысячи орков в зоне действия просто рухнут, безумные от чужого страдания. Их собственный разум не выдержит такого шока».

Её затрясло словно в лихорадке. Гермиона отшатнулась от стола, едва не опрокинув массивную чернильницу. Это было не просто использование темной магии — это было создание оружия, способного превратить боль одного человека в удар по тысячам.

«Я не могу. Я не имею права даже думать об этом!» — панически стучало в висках. — «Что скажет Гарри? Что сказал бы Дамблдор? Мы ведь боремся за то, чтобы остаться людьми!»

Она перевела взгляд на стопку свежих донесений с фронта. Строчки расплывались перед её глазами: «...под натиском троллей-магов трещит оборона Ридинга... потери среди гражданских исчисляются тысячами... орки не берут пленных...». Гермиона вспомнила плач детей в лагерях беженцев, вспомнила изможденное лицо Кингсли.

«Сколько жизней это может спасти?» — подумала она, чувствуя, как внутри рушится что-то очень важное. — «Тысячи? Десятки, сотни тысяч? Если цена моей чистой совести — это тысячи новых братских могил в предместьях Лондона, то к черту такую совесть!».

Мерный стук трости о каменные плиты заставил её вздрогнуть. Из тени колонн медленно вышел Люциус Малфой. Его мантия была безупречна, но на аристократическом лице залегли глубокие тени. Он остановился, оперевшись на серебряный набалдашник в виде головы змеи, и пристально посмотрел на Гермиону.

— Вы бледны, мисс Грейнджер, даже сильнее обычного, — вкрадчиво произнес он, слегка приподняв бровь. — Что-то в этих записях вас настолько встревожило? Или кто-то из пленных слуг Саурона рассказал нечто… особенное?

Гермиона медленно подняла на него глаза. В них больше не было привычного возмущения или страха перед Пожирателем Смерти. Там застыла лишь холодная пустота.

— Я нашла уязвимость, Люциус, — тихо, но удивительно твердо сказала она.

Малфой сделал шаг вперед, его взгляд сузился:

— О? И в чем же она заключается?

Гермиона подошла к столу, указав на исписанный пергамент:

— Жезлы конфликтуют в одной зоне действия. Побеждает более сильное воздействие. Сухой приказ командира наступать — это всего лишь мысль. Но есть то, что сильнее мысли.

Она сделала паузу, собираясь с остатками сил, и посмотрела прямо в холодные глаза Малфоя.

— Если мы дадим жезл харадриму, заставим его разум открыть канал связи с ордой, а затем наложим на него непростительное заклятие боли. Круциатус.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Вы ознакомились с фрагментом книги.

Для бесплатного чтения открыта только часть текста.

Приобретайте полный текст книги у нашего партнера:


Полная версия книги

Всего 10 форматов

bannerbanner