Читать книгу Развод с альфой. Волчья тройня, о которой ты не должен знать (Алекс Скай) онлайн бесплатно на Bookz (4-ая страница книги)
Развод с альфой. Волчья тройня, о которой ты не должен знать
Развод с альфой. Волчья тройня, о которой ты не должен знать
Оценить:

4

Полная версия:

Развод с альфой. Волчья тройня, о которой ты не должен знать

Холод ворвался в дом первым.

За ним — запах снега, мокрой шерсти на плащах, железа на поясах и власти, которую принесли к её порогу, даже не спросив, есть ли ей место в комнате.

Кайр стоял ближе всех.

Не в чёрном парадном плаще, как вчера в зале, а в дорожном, тёмном, застёгнутом высоко у горла. Снег лежал на его плечах и в волосах, но он будто не замечал холода. Лицо оставалось жёстким, собранным, только глаза выдавали то, что он не позволил бы услышать голосу: усталость, раздражение и напряжение человека, который нашёл вопрос там, где хотел поставить точку.

Слева от него стоял Ливен Орн — худой мужчина с гладко зачёсанными светлыми волосами, в плаще цвета зимнего камня. Его мягкий голос подходил к лицу: осторожному, почти вежливому. Такие люди редко поднимают руку сами. Они просто приносят бумагу, после которой руку поднимают другие.

Позади — двое стражей.

И Веста.

Она стояла чуть дальше, но так, чтобы её было видно. Светлая, спокойная, с меховой накидкой у плеч, с тем самым выражением сочувствия, которое Селена уже ненавидела почти сильнее открытой злости. Веста не смотрела на Селену. Её взгляд скользнул по порогу, по серой ткани, по столу, по углам комнаты.

И задержался на Мироне.

Слишком быстро.

Слишком резко.

Кайр тоже увидел мальчика.

Селена поняла это не по взгляду. По тому, как он перестал дышать.

На одно мгновение альфа Северной стаи исчез. Перед ней стоял мужчина, которому мир вдруг подставил отражение, не спросив готов ли он смотреть. Мирон был не полной копией Кайра. В нём было много от Селены: линия рта, упрямый наклон головы, тёплый оттенок кожи. Но глаза… Глаза выдавали кровь Морранов с жестокостью, на которую не способен ни один свидетель.

Серые. Северные. Слишком прямые.

Кайр смотрел на мальчика, и вся его холодная уверенность дала сбой.

Очень короткий. Почти незаметный для чужих.

Но Селена увидела.

— Кто это? — спросил Ливен Орн.

Не Кайр.

Кайр молчал.

Селена шагнула так, чтобы закрыть Мирона собой.

— Ребёнок, который не обязан отвечать на вопросы Совета.

Ливен поднял брови.

— В доме обнаружен несовершеннолетний незарегистрированный житель. Селена Вейр, вы обязаны назвать его имя, происхождение и основание пребывания на земле Северной стаи.

Мирон тихо сказал за её спиной:

— Он рад.

Селена не обернулась.

— Кто?

— Этот мягкий. Он рад, что я вышел.

Ливен моргнул.

Веста едва заметно напряглась.

Кайр перевёл взгляд с Мирона на Селену. Теперь в его глазах было не просто требование. Там появилось опасное, тяжёлое подозрение.

— Селена, — сказал он медленно. — Назови мальчика.

— Нет.

— Это приказ альфы.

— А я больше не под защитой твоего рода. Ты сам подтвердил это перед Советом.

Лицо Кайра стало каменным.

Хорошо. Пусть вспомнит. Пусть каждое слово, сказанное им вчера, теперь встанет между ними стеной. Он сам строил её публично, красиво, по закону. Теперь Селена будет прятать за этой стеной детей, пока хватит сил.

— Дом стоит в границах моей стаи, — произнёс он.

— Дом стоит на краю вашей совести.

Один из стражей опустил взгляд. Ливен сжал губы. Веста тихо вздохнула, будто Селена сказала что-то крайне неуместное.

— Ты изменилась, — сказал Кайр.

Селена усмехнулась почти беззвучно.

— Нет. Просто ты впервые слушаешь после того, как отдал приказ.

Мирон дотронулся до её юбки.

— Он не злится так, как говорит.

Селена почувствовала, как Кайр услышал. Конечно услышал.

— Что он сказал? — спросил альфа.

— Ничего для тебя.

Кайр сделал шаг к порогу.

Серебряный знак Морранов внутри дома вспыхнул. Внешняя метка Северной стаи ответила тусклым кругом на камне. Между ними прошёл тонкий холодный свет, как нитка, натянутая через открытую дверь.

Сава в лазе тихо охнул.

Кайр замер.

Он услышал и это.

Селена внутренне выругалась без слов. Дом, дети, знаки — всё сегодня работало против тишины.

— В доме есть ещё кто-то, — сказал он.

Ливен тут же поднял руку, будто хотел зафиксировать слова.

— Альфа, при наличии скрытых лиц Совет вправе…

— Совет подождёт, — оборвал Кайр.

Веста шагнула ближе.

— Кайр, закон ясен. Если Селена удерживает здесь детей без родовой записи, это может быть опасно для всей стаи. Мы не знаем, откуда они, чья кровь в них, кто поставил на дом знак Морранов.

Мирон резко вышел из-за Селены.

— Ты знаешь.

Селена не успела удержать его.

Всё произошло слишком быстро: маленькая фигура в слишком большом свитере, босые ступни на полу, тонкое лицо, на котором страх боролся с яростью. Мирон вышел к порогу не как взрослый защитник, не как герой из старой песни. Как ребёнок, который больше не мог терпеть ложь в комнате.

— Мирон! — Селена схватила его за плечо.

Но имя уже прозвучало.

Кайр вздрогнул.

Не сильно. Но достаточно.

Мирон.

Селена увидела, как это имя ударило по нему. Не памятью — нет, откуда бы памяти взяться, если он правда не знал? Скорее пустым местом, которое внезапно получило звук.

Веста побледнела.

И вот это заметил уже не только Мирон.

Кайр повернул к ней голову.

— Что ты знаешь? — спросил он.

Веста медленно моргнула.

— Я? Ничего, кроме того, что видят все. Бывшая жена альфы скрывает ребёнка в доме с родовым знаком Морранов. Это уже достаточно серьёзно.

— Ты знала, что он здесь, — сказал Мирон.

Голос у него дрожал, но он не отступил.

Ливен нахмурился.

— Ребёнок не может выступать свидетелем намерений взрослых.

— Я не выступаю, — буркнул Мирон. — Я слышу, когда врут.

Тишина стала такой резкой, что Селена услышала, как в лазе Нира подавила всхлип.

Кайр медленно перевёл взгляд на мальчика.

— Что ты слышишь?

— Кайр, — мягко вмешалась Веста, — не стоит поощрять детские выдумки. Он напуган, его могли научить говорить всё что угодно.

Мирон побледнел ещё сильнее.

— Вот. Опять.

Селена прижала его к себе, но теперь уже не могла спрятать. Всё, что она боялась показать, вышло на порог и смотрело Кайру в глаза его же серыми глазами.

— Достаточно, — сказала она. — Он ребёнок. Вы пришли с метками, стражей и свидетельницей к дому, где нет ни одного человека, способного угрожать альфе Северной стаи. Если ваш закон требует храбрости именно такого рода, можете поздравить Совет: он сегодня особенно велик.

Ливен холодно посмотрел на неё.

— Сарказм не отменяет обязанности назвать всех присутствующих.

— А ваш тон не создаёт у вас права на моих детей.

Слова вырвались.

Моих детей.

Не «ребёнка». Не «присутствующих». Не «тех, кто в доме».

Моих.

Кайр услышал.

Веста услышала.

Ливен Орн услышал так отчётливо, что глаза его блеснули почти радостно.

Селена поняла ошибку в тот миг, когда уже ничего нельзя было вернуть.

Кайр сделал ещё один шаг.

На этот раз родовой знак не просто вспыхнул. Он вытянулся от порога к Мирону тонкой серебряной линией и остановился у босых ступней мальчика. Мирон испуганно отступил, но линия не коснулась его. Будто ждала разрешения.

Кайр смотрел на неё, и впервые за два дня в его лице не осталось ни холода, ни власти, ни привычного презрения к непорядку.

Там было потрясение.

Голое, страшное, почти яростное потрясение.

— Сколько? — спросил он.

Селена молчала.

— Селена.

Она подняла подбородок.

— Ты не имеешь права спрашивать так, будто тебя обокрали.

Это ударило.

Кайр сжал челюсть.

— Сколько детей в доме?

Мирон ответил раньше неё.

— Трое.

Селена закрыла глаза.

Сава в лазе тихо выдохнул имя брата. Нира всхлипнула совсем близко к крышке. Всё скрытое треснуло не с грохотом, а с детской простотой: трое. Как будто Мирон не выдавал тайну, а говорил, сколько чашек надо поставить к завтраку.

Кайр побледнел.

Снег на его плечах таял, оставляя тёмные пятна на плаще. Он смотрел на Мирона, потом на Селену, потом снова на мальчика. В глазах его шла тяжёлая работа: подсчёт лет, память о браке, дата исчезновения Селены, приказ Совета, родовая книга, пустая клятва, вчерашний разрыв метки. Слишком много правды входило в него сразу, и каждая резала то, что он считал собственной непогрешимостью.

— Трое, — повторил он глухо.

Веста быстро шагнула к нему.

— Кайр, это может быть ловушка. Селена сама сказала — её дети. Она не сказала, что они имеют отношение к тебе. Дом мог откликнуться на старую брачную связь, на след метки, на её попытку удержать память Морранов. Совет должен разобраться прежде, чем ты сделаешь выводы.

Мирон вдруг поднял голову.

— Ты боишься девочку.

Веста застыла.

Нира тихо вскрикнула в лазе.

Кайр услышал. Его взгляд метнулся к полу у задней стены. Селена поняла, что больше не сможет удерживать крышку закрытой. Если Кайр сам подойдёт, если стражи двинутся, дети окажутся загнанными в темноте.

Она сделала выбор прежде, чем страх успел остановить.

— Нира, Сава, выходите.

— Нет! — Сава возмутился снизу.

— Выходите, — повторила она. — Медленно. Рядом со мной.

Кайр резко посмотрел на неё.

— Селена…

— Молчи, — сказала она.

Ливен Орн шумно вдохнул от такой дерзости, но Кайр не ответил.

Он молчал.

В комнате заскрипела крышка лаза. Сначала показалась Сава — растрёпанный, злой, с красными от сдержанного страха глазами. Он вылез и тут же встал рядом с Мироном, плечом к плечу, хотя был ниже на полголовы. Потом выбралась Нира. Она держала деревянную лису так крепко, будто это был не игрушечный зверёк, а последний кусочек дома, который ещё не отняли.

Селена поставила детей за собой, но поздно.

Кайр увидел всех троих.

Мирон — его глаза и Селенин упрямый рот.

Сава — его жест, его линия подбородка, его ярость, только ещё детская, не закованная в власть.

Нира…

На Нире взгляд Кайра остановился дольше всего. Не потому, что она была похожа сильнее. Скорее потому, что она не пыталась выглядеть храброй. Девочка смотрела на него с открытым страхом и обидной, опасной надеждой. Так смотрят дети на того, кто мог оказаться важным, но пришёл слишком поздно и не туда.

— Это он? — прошептала Нира Селене.

Так тихо, что человек не услышал бы.

Но волки услышали все.

Кайр сделал движение, будто хотел шагнуть ближе, но Селена подняла руку.

— Нет.

Он остановился.

И это было хуже, чем если бы он не послушал. Потому что на одно мгновение Селена увидела не альфу, который требует, а мужчину, который впервые не знает, какое право у него осталось.

Веста смотрела на Ниру.

Слишком пристально.

Селена заметила это и сразу повернулась так, чтобы закрыть дочь. Но Нира тоже смотрела на Весту. Лицо девочки вдруг изменилось: страх остался, но к нему прибавилось недоумение. Она прищурилась, будто видела перед собой не женщину, а серые нитки, о которых говорила утром.

— У неё грязный след, — сказала Нира.

Веста побелела.

Ливен Орн резко повернулся к девочке.

— Что?

Нира спряталась за Селенину юбку.

— Ничего.

— Нира, — голос Весты стал мягким, почти нежным. — Какое красивое имя.

Селена почувствовала, как по спине прошёл холод.

Она не называла Ниру.

Мирон называл себя. Он сказал «трое», но имени сестры не произносил. Сава тоже нет. Селена говорила только «дети».

Кайр медленно повернул голову к Весте.

— Откуда ты знаешь её имя?

Веста открыла рот.

И не ответила сразу.

Этой паузы хватило, чтобы в комнате изменилось всё.

Сава вскинулся:

— Она знала!

Ливен Орн поспешно произнёс:

— Возможно, имя прозвучало ранее…

— Нет, — сказал Мирон. — Не прозвучало.

Кайр не смотрел на Ливена. Только на Весту.

— Я спросил, откуда.

Веста опустила ресницы. Когда она подняла взгляд, её лицо снова стало почти спокойным, но Селена уже видела трещину под этой красотой.

— Я могла слышать его в Совете, — сказала она. — После отклика метки появились записи, обрывки. Тарвен говорил…

— Тарвен говорил тебе имя ребёнка, которого, по словам Совета, не существует? — спросила Селена.

Веста посмотрела на неё. На миг мягкость исчезла, и под ней мелькнуло что-то острое, злое, испуганное.

Нира вдруг зажала рукав Селены обеими руками.

— Мама, у неё на мне след.

— Какой след, маленькая?

— Не на мне. От меня. Она его видела раньше.

Селена перестала дышать.

Кайр услышал и это.

Он шагнул к Весте.

— Объясни.

Веста отступила на полшага. Впервые с того момента, как Селена увидела её в зале Совета, Веста потеряла безупречную плавность. Её взгляд метнулся к стражам, к Ливену, к дороге за их спинами. Не к Кайру — от Кайра.

— Дети напуганы, — сказала она. — Они говорят странные вещи. Ты же не станешь строить обвинения на словах девочки, которую Селена прятала неизвестно где?

— Я буду строить вопросы на том, что ты назвала имя, которого я не называл, — произнёс Кайр.

Селена вдруг поняла: он зол.

Не так, как вчера. Не на неё. Не на непорядок, не на сопротивление, не на вызов его власти. В нём поднималось что-то куда опаснее — ярость человека, который почувствовал, что им управляли в его же доме.

Хорошо.

Плохо.

Одинаково страшно.

Ливен Орн вмешался снова:

— Альфа Морран, Совет рекомендует не принимать поспешных решений. До установления происхождения детей они должны быть переданы под временную охрану стаи. Это стандартная мера.

Селена рассмеялась.

Тихо. Одним коротким выдохом.

— Конечно.

Кайр повернулся к ней.

— Селена…

— Стандартная мера, — повторила она. — Сначала стереть. Потом найти. Потом забрать под охрану. Слова меняются, руки те же.

— Никто не заберёт их сейчас, — сказал Кайр.

— Сейчас?

Он понял ошибку.

Селена увидела это по глазам.

— Я не это имел в виду.

— А я уже пять лет живу среди людей, которые всегда имеют в виду не то, что говорят.

Нира тихонько потянула её за рукав.

— Мам, я хочу внутрь.

Селена кивнула.

— Все трое за стол. Сейчас.

— Я не хочу спиной к ним, — сказал Сава.

— Тогда боком.

Он послушался, но сел так, чтобы видеть дверь и Кайра. Мирон остался стоять у лавки. Нира забралась рядом с братьями и положила деревянную лису перед собой, как маленького стража.

Кайр смотрел на детей так, будто пытался запомнить сразу всё: их лица, рост, страхи, манеру держаться, то, как Сава прикрывает сестру локтем, как Мирон слушает больше, чем говорит, как Нира прячет пальцы в рукав. Он не шагал ближе. Не требовал. Не спрашивал у них имена. И от этого Селене было ещё труднее держать ненависть ровной.

Не смей, подумала она. Не смей становиться человеком в тот миг, когда я почти научилась видеть в тебе только опасность.

— В дом войду я один, — сказал Кайр.

Ливен резко повернулся:

— Альфа, это нарушит протокол.

— Протокол уже привёл меня к порогу, где стоят трое детей, о которых мой Совет не сообщил мне ни слова.

— Их происхождение не установлено.

Кайр посмотрел на него.

Ливен замолчал.

Селена услышала, как Мирон тихо втянул воздух.

— Он боится, — прошептал мальчик.

— Ливен? — спросила она.

Мирон кивнул.

— Не тебя. Его.

Кайр услышал и это. Его взгляд ненадолго коснулся Мирона, но теперь уже иначе. Не только потрясённо. Внимательно.

— Ты слышишь намерения, — сказал он.

Селена сразу встала между ними.

— Не говори с ним как с явлением.

— Я говорю как с ребёнком, который только что сказал то, чего не должен был знать.

— Он никому ничего не должен.

Кайр сжал губы.

— Я понял.

Эти два слова прозвучали непривычно. Слишком просто. Без приказа.

Селена не поверила им. Ещё нет.

— Вы не войдёте, — сказала она. — Никто из вас.

— Тогда я останусь у порога, — ответил Кайр.

— Зачем?

— Чтобы Совет не вошёл.

Селена смотрела на него, пытаясь понять, где ловушка.

— Ты сам привёл его сюда.

— Нет. Я пришёл на отклик родовой метки. Совет пришёл быстрее, чем должен был.

Веста тихо сказала:

— Потому что Совет исполняет закон.

Кайр даже не повернулся к ней.

— Закон слишком хорошо знал дорогу.

Селена заметила, как Ливен Орн отвёл глаза.

Вот оно.

Не доказательство. Ещё нет. Но трещина расширялась.

Веста сделала шаг к порогу.

— Кайр, прошу тебя, не позволяй Селене настроить тебя против тех, кто защищал род все эти годы. Ты потрясён, это понятно. Любой был бы потрясён. Но если эти дети действительно связаны с Морранами, тем более нельзя оставлять их здесь, вне круга, вне надзора, вне…

— Договори, — сказал Кайр.

— Вне безопасности, — мягко закончила Веста.

Мирон поднял голову.

— Она хотела сказать «вне клетки».

Сава вскочил.

— Я не пойду в клетку!

Нира испуганно сжала лису.

Селена резко обернулась:

— Сидеть.

Сава сел, но глаза у него стали слишком светлыми.

Серебряная линия у порога снова дрогнула. Граница дома ответила на его страх: тонкая рябь прошла по полу от двери к столу. Селена едва успела шагнуть к сыну и положить ладонь ему на плечо.

— Дыши, Сава. Смотри на меня.

— Они хотят нас забрать.

— Пока я стою, никто вас не заберёт.

— А если ты упадёшь?

Вопрос прозвучал так просто, что у Селены на миг перехватило горло. Она присела перед ним.

— Тогда встану.

Сава смотрел на неё, пытаясь поверить.

— А если не сможешь?

Кайр сделал едва заметное движение. Селена почувствовала его, как чувствуют приближение грозы: он хотел ответить. Сказать что-то вроде «тогда я». Но не имел права. Не сейчас. Не после пяти лет пустоты.

И, кажется, понял это сам.

Он промолчал.

— Тогда Мирон поведёт, — сказала Селена. — Ты закроешь. Нира будет между вами. Как мы учили.

— Я не хочу учить это больше, — прошептала Нира.

Селена повернулась к дочери.

— Я знаю.

В этот миг выражение лица Кайра изменилось снова.

Он услышал не тайну. Быт. Привычку. Детей, которые знали порядок бегства так же хорошо, как другие знали порядок вечерней сказки. И это, кажется, ударило по нему сильнее, чем сам факт их существования.

— Сколько им лет? — спросил он.

Селена не ответила.

Мирон ответил сам:

— Пять. Скоро шесть.

Сава сердито добавил:

— А тебе зачем?

Кайр посмотрел на него.

— Чтобы понять, сколько времени я потерял.

— Ты не терял, — сказал Сава. — Ты не искал.

Селена закрыла глаза.

Кайр побледнел.

Эта детская жестокость была справедливее любого суда. Сава не знал всех обстоятельств, не знал о Совете, о вырванных записях, о возможной лжи. Он знал только главное: отца не было. И никакая политика стаи не могла сделать это легче.

— Сава, — тихо сказала Селена.

— Что? — он повернулся к ней с мокрыми глазами. — Это правда.

— Правда не всегда должна быть брошена как камень.

— А они в нас чем бросают?

Она не нашла ответа сразу.

Кайр нашёл.

— Законом, — сказал он.

Сава посмотрел на него недоверчиво.

— Это хуже камня.

— Да, — после паузы ответил Кайр. — Иногда хуже.

Селена резко взглянула на бывшего мужа. Он не смотрел на неё. Только на сына. На среднего, злого, испуганного, готового драться с целой стаей, потому что другой защиты, кроме ярости, у него не было.

Веста увидела это тоже.

И испугалась.

Теперь Селена была уверена. Веста боялась не просто раскрытия детей. Она боялась, что Кайр увидит в них не угрозу, не ловушку, не нарушение закона, а своих.

— Альфа Морран, — Ливен Орн выпрямился, словно вспомнил, ради чего пришёл. — Я обязан зафиксировать отказ Селены Вейр добровольно передать детей для установления статуса. Также обязан отметить, что один ребёнок проявил нестандартный слух намерений, второй — пограничный отклик, третья…

— Третью не трогать, — сказала Селена.

Ливен посмотрел на Ниру.

— Третья, возможно, обладает родовым зрением. Это особенно важно.

Веста внезапно прошептала:

— Не при ней.

Слишком тихо.

Но Нира услышала. И Мирон. И Селена, потому что смотрела прямо на Весту.

— Почему? — спросила Селена.

Веста будто поняла, что сказала лишнее, и тут же улыбнулась.

— Девочка напугана. Не стоит обсуждать её способности так открыто.

— Как заботливо, — произнесла Селена. — Особенно от женщины, которая пришла к её дому со стражей.

Кайр повернулся к Весте.

— Что значит «не при ней»?

— Ты цепляешься к словам.

— Я спрашиваю.

— А я отвечаю: ребёнок испуган.

Мирон тихо сказал:

— Она думает про знак на плече.

Селена резко обернулась к Нире.

— Какой знак?

Нира спряталась за лису.

— Мам…

Веста шагнула назад.

Кайр заметил.

Селена медленно подошла к дочери, опустилась перед ней.

— Нира, посмотри на меня.

Девочка подняла глаза.

— У тебя есть знак на плече?

Нира кивнула едва заметно.

— Почему ты мне не сказала?

— Я думала, это родинка. Только она иногда светится, когда ты плачешь.

У Селены внутри стало пусто.

Она знала каждую царапину на детских коленках, каждый старый синяк после падения с лавки, каждую привычку, каждый страх. Но знак на плече… Если он проявлялся только в особые мгновения, если Нира сама считала его обычным пятнышком, Селена могла не увидеть. Или видела и не поняла. Или слишком боялась искать там, где могла найти подтверждение крови Морранов.

— Покажи, — мягко сказала она.

Нира замотала головой.

— При них нет.

— Правильно, — сказал Сава. — Нечего им смотреть.

Кайр неожиданно произнёс:

— Никто не будет смотреть.

Ливен возмутился:

— Альфа, если у девочки родовой знак, он должен быть зафиксирован.

— Я сказал, никто не будет смотреть.

В голосе Кайра впервые за всё время прозвучала такая власть, что даже дом будто стал тише.

Селена ненавидела себя за то, что на мгновение ей стало легче.

Нельзя.

Нельзя принимать от него защиту как доказательство. Один правильный приказ не отменял вчерашнего зала. Не отменял пяти лет. Не отменял того, что он пришёл сюда с Вестой.

Но дети услышали другое.

Нира чуть выглянула из-за лисы и посмотрела на Кайра уже не только со страхом.

Веста тоже это увидела.

И тогда её осторожность сломалась.

— Кайр, ты не понимаешь, — сказала она резко, забыв мягкость. — Если это та девочка, о которой говорил Тарвен, её нельзя оставлять здесь. Нельзя было с самого начала.

Селена медленно выпрямилась.

Кайр повернулся к Весте всем корпусом.

— Та девочка?

Веста замолчала.

Поздно.

Слова уже стояли между ними.

— Какая девочка, Веста? — спросил Кайр.

Веста побледнела так, что губы стали почти бесцветными.

— Я не так выразилась.

— Ты выразилась впервые честно.

Ливен Орн сделал шаг назад, к стражам. Не сильно. Просто на ширину стопы. Но Селена заметила. Он уже понимал, что сцена выходит из-под контроля Совета.

Нира вдруг слезла с лавки.

— Мама, у неё серый след стал чёрным.

— Нира, стой.

Но девочка смотрела не на Весту. Она смотрела куда-то чуть ниже её горла, будто видела там то, чего остальные не могли.

— Она была рядом, когда меня вычёркивали.

В комнате стало мёртво тихо.

Селена почувствовала, как пол под ногами будто качнулся. Мирон шагнул к сестре. Сава сжал кулаки. Кайр не двигался.

Веста прошептала:

— Это невозможно.

Нира нахмурилась.

— Нет. Я не говорю, что помню. Я вижу. У тебя нитка от большой книги. Она старая. И она цепляется за меня.

Селена медленно повернулась к Весте.

— Ты была в архиве.

— Многие бывают в архиве.

— Когда вырывали записи о моих детях?

— Осторожнее, Селена, — вмешался Ливен. — Такие обвинения требуют доказательств.

Кайр не смотрел на Ливена.

— Отвечай, Веста.

Та подняла подбородок. К ней начала возвращаться собранность, но теперь это было не мягкое превосходство, а холодная защита загнанного человека.

— Я ничего не обязана объяснять бывшей жене, которая скрыла от тебя троих детей.

Селена шагнула вперёд, но Кайр поднял руку.

Не ей. Весте.

— Мне объясни.

Веста посмотрела на него, и в её глазах мелькнула почти настоящая обида.

— Тебе? Ты уже готов верить ей? Женщине, которая пять лет жила у тебя под боком с тремя детьми и молчала?

— Она жила не у меня под боком, — сказал Кайр глухо. — Её выгнали.

— Она ушла.

— После чьего приказа?

bannerbanner