Похищение во благо

Граф Варн… Имя отозвалось в памяти глухим эхом. Тот самый загадочный маг-отшельник, чья сила охраняет границы королевства? О нём ходили легенды: поговаривали, что он невероятно хорош собой, но никто из светских львиц так и не смог заманить его в свои сети. Так вот под чьей личиной ты скрываешься, Дракон? Любопытно… И всё же эта фамилия казалась мне знакомой по какой-то другой причине, но вспомнить сейчас я не могла.

– Гениально… – я невольно усмехнулась, устало откидываясь на спинку. – Вы истинный стратег, господин дракон. Признаю, я бы и сама со временем пришла к такому выводу. Вы – великий маг, благородный спаситель двух дев, похищенных чудовищем. Одну, «истинную» невесту, вы с почестями возвращаете семье… А во вторую – в меня – влюбляетесь без памяти с первого взгляда. Какая сладостная ложь! Идеальная ловушка. Вивьен задохнётся от злобы. Ведомая завистью, она пустит в ход всё своё очарование, чтобы соблазнить «героя». И тогда – вуаля! – ваш наследник будет у вас в кармане.

Он хранил молчание, пристально наблюдая за игрой эмоций на моем лице. Ни подтверждения, ни отрицания.

– Что ж… – я сделала глубокий выдох, на мгновение опустив глаза, но тут же снова встретилась с его кровавым взглядом. – Я принимаю ваши условия. Я стану вашей женой. Но наш союз должен быть скреплен магическим контрактом, не так ли? У каждого из нас будут свои условия и свои границы.

Сердце пропустило удар, а затем пустилось вскачь – и это был не страх. Это был азарт игрока, который только что сделал ва-банк. Нужно быть предельно осторожной: одно неосторожное слово, один неверный жест – и этот «граф» испепелит меня на месте, не оставив даже горстки пепла от моей новой шёлковой маски.

– С немедленным спасением Вивьен торопиться не стоит, – продолжила я, чувствуя, как в груди разгорается азартный огонек. – Нужно выждать время. Месяц, не меньше. Пусть её страх и отчаяние настоятся, как крепкое вино. И вот тогда вы явитесь в её заточение истинным героем.

Я подалась вперед, жестикулируя, охваченная собственным замыслом.

– Я снова примерю личину Вивьен, мы эффектно вернёмся домой, и о вашем подвиге затрубит всё королевство. Сестра с упоением займёт привычное место в свете – роль изнеженной жертвы и капризной красавицы ей необычайно идет. А следом вы официально объявите о нашей помолвке. Представляете лица Ванстенов, когда они получат приглашение? Когда увидят меня не в обносках у кухонного порога, а в статусе вашей невесты? Зависть выжжет их изнутри. А моя дорогая сестрица… о, она расшибется в лепешку, лишь бы соблазнить «героя» и отобрать его у меня. Вот мы и создали идеальный план, господин дракон.

Я одарила его почти торжествующей улыбкой. Он по-прежнему хранил молчание, но его взгляд – тяжёлый, хищный, изучающий – казалось, просвечивал меня насквозь.

– План придумала ты. Не мы, – процедил он с холодной, едва заметной усмешкой.

– И что же, он вам не по душе? – я дерзко приподняла бровь, не отводя взгляда.

Он коротко хмыкнул, и в этом звуке послышалось неохотное признание:

– Весьма недурно. Признаю, в коварстве тебе не откажешь.

Мужчина едва заметно кивнул, и, словно по волшебству, в дверях возник Абий. Получив лаконичный приказ доставить письменные принадлежности, парнишка мгновенно растворился в тенях коридора. Спустя пару минут передо мной на столе уже лежал девственно чистый лист плотной бумаги.

– Излагай свои условия. Затем я впишу свои. Разберём и закрепим магической печатью, – он смерил меня подозрительным, прищуренным взглядом. – Ты вообще писать-то умеешь?

Я на мгновение замерла, и эта пауза затянулась. По всем законам логики – не должна. Забитая девчонка-бастард, чья жизнь проходила между чердаком и кухней, не могла быть обучена грамоте. Образованная служанка – это нонсенс, угроза. Но сейчас мне не хотелось множить пустые тайны. В этой игре честность могла стать моим самым неожиданным козырем.

– Умею, господин дракон, – ответила я, глядя ему прямо в глаза.

– Слишком долго думала, – он склонил голову набок, и прядь белоснежных волос соскользнула ему на плечо. – Колебалась: солгать или признаться?

– Вы поразительно проницательны, – кивнула я, уверенно беря в руки перо.

– И где же ты постигла эту науку?

– Пряталась в складках штор, пока Вивьен мучили учителя. Ловила каждое слово, каждую букву. А по ночам практиковалась сама, – я коротко обмакнула перо в чернильницу.

Он промолчал. В его молчании не было ни скупого одобрения, ни явного осуждения – лишь холодное любопытство хищника, обнаружившего у своей добычи неожиданно острые зубы.

Перо в моих пальцах двигалось уверенно, оставляя на бумаге чернильные следы. Я аккуратно вывела свои требования:

– По истечении срока действия контракта – полное денежное вознаграждение.

– Дарование титула баронессы.

Больше мне ничего не было нужно. Только крупица свободы, капля уважения и право носить собственное имя, не прячась в тенях. О чём ещё может мечтать птица, всю жизнь видевшая мир лишь сквозь прутья клетки?

Я отложила перо. Он молча взял лист, и в кабинете воцарилась тишина. Дракон сосредоточенно вчитывался в мои строки, а затем начал писать сам – его почерк был стремительным, острым, словно росчерки когтей. Вскоре бумага вернулась ко мне.

– Обе стороны обязуются не вмешиваться в личные дела друг друга без обоюдного согласия.

– Жена беспрекословно подчиняется приказам мужа.

– Жена обязана присутствовать на светских раутах и сопровождать мужа в обществе.

– Жена обязуется докладывать мужу обо всех значимых событиях и полученных сведениях.

Я бегло пробежала глазами по строкам. Условий оказалось меньше, чем я ожидала, и, признаться, они были куда мягче моих худших опасений. Ни один из пунктов не вызвал у меня дрожи. Я слишком привыкла быть лишь вещью, инструментом в чужих, грубых руках. Здесь же… по крайней мере, эти руки были красивыми и пугающе сильными.

– Меня всё устраивает, – произнесла я, сохраняя ледяное спокойствие.

– Серьёзно? – он вскинул бровь, и в его голосе прорезалась едкая насмешка. – Ни единого возражения? Неужели второй пункт не вызывает у тебя праведного гнева?

Я встретила его взгляд, не моргнув.

– Сомневаюсь, что вы сможете заставить меня делать то, чего я ещё не совершала в своей жизни, – мой ответ прозвучал ровно, почти буднично. – Так что – да. Условия приняты.

Он ничего не ответил, но я успела заметить, как за его непроницаемой маской что-то дрогнуло. Мимолетное удивление? Тень невольного уважения? Или сомнение в том, что он верно оценил свою добычу?

Даже если в его словах скрывался намек на интимную близость, меня это не пугало. Вряд ли дракон в своей изощрённости сможет превзойти моих братьев. Те вещи, которые они творили с моим клоном, пока я, затаив дыхание, пряталась в углу… такое не привиделось бы и в кошмарном сне самому лютому чудовищу. Я была готова к любой «работе». Если потребуется – я смогу даже лишить кого-то жизни. Мне бы не хотелось заходить так далеко, но ради своей цели я научилась терпеть и не такое.

– Срок нашего союза… – медленно произнес он, и его взгляд, казалось, мог прожечь бумагу насквозь. – Один год – это слишком мало. Подозрительно для столь внезапной и «пылкой» любви. Два или три.

– Остановимся на двух с половиной, – отозвалась я, слегка склонив голову набок. – Звучит… достаточно весомо, чтобы в это поверили.

Мужчина коротко кивнул. Он взял чистый лист пергамента и уверенными росчерками зафиксировал каждую нашу договорённость. Когда последняя точка была поставлена, он прижал к бумаге массивный перстень-печать. Воздух в кабинете на мгновение сгустился, запахло озоном и древней магией.

Я взяла перо. Как только кончик коснулся листа, чернила под моим дыханием словно ожили: они на мгновение вспыхнули тусклым багровым светом, впитываясь не просто в волокна бумаги, а в саму суть мироздания. Магический контракт был скреплен. Теперь мы были связаны узами, которые невозможно разорвать без последствий.

– Итак, план таков, – заговорил он холодным, почти механическим тоном, в котором чувствовалась уверенность хищника, выверяющего каждый шаг. – В двадцатых числах июля я «спасаю» Вивьен. И тебя вместе с ней. В августе я официально объявлю о нашей помолвке. До этого момента наделить тебя титулом я не смогу – это вызовет лишние вопросы. Но я пришлю тебе учителей этикета и прочей светской мишуры. Нам нужно придать тебе по-настоящему благородный вид. А за пару недель до церемонии мы устроим твоё «удочерение» какому-нибудь бездетному барону.

– Слушаюсь, господин дракон, – ответила я, едва сдерживая торжествующую улыбку.

Такой расклад меня более чем устраивал. Учиться? Это я всегда любила. К тому же, это открывало невероятные возможности для моей истинной цели – Академии. Пока одна «я» будет прилежно разучивать реверансы, мой магический клон сможет отправиться на учебу. Или наоборот.

Вступительные экзамены неумолимо приближались – четвертое июля было уже не за горами. Конечно, мой изначальный план с имитацией смерти и перевоплощением в юношу был проще, но и нынешняя ситуация давала свои козыри. Будет чертовски сложно вести двойную игру под носом у дракона, но я справлюсь. Главное – ни при каких обстоятельствах не выдать свою истинную магию. Ни за что.

– А я… действительно так остро нуждаюсь в уроках этикета? – спросила я с лёгким вызовом в голосе, расправляя плечи. – Неужели во мне нет ни капли аристократизма? Совсем?

Он тяжело вздохнул, и в его взгляде промелькнуло нечто среднее между усталостью и осуждением.

– Ты пару часов назад, ничуть не смущаясь присутствия двоих мужчин, скинула платье и осталась в одном белье, – сухо напомнил он. – В твоих поступках нет ни грамма благородства, лишь голый расчет и дерзость.

Я невольно хмыкнула, вспомнив выражение их лиц в подземелье.

– Иначе вы бы не увидели моих шрамов…

– Ты могла бы их вовсе не показывать, – парировал он, отворачиваясь к окну.

– Но вы же всерьез собирались меня пытать, – напомнила я с ледяным спокойствием. – А после – выбросить на порог отцовского дома, как ненужную ветошь. Я обязана была доказать, что физическая боль для меня – пустой звук. И что запугать меня не получится.

Он хранил молчание. На этот раз пауза затянулась, становясь почти осязаемой, тяжёлой. Каэль смотрел на меня так, словно пытался разгадать устройство сложного и крайне раздражающего механизма.

– Вдобавок ко всему, ты ужасно болтлива, – наконец пробормотал он.

– Тысяча извинений, господин дракон, – я чуть склонила голову, не в силах подавить торжествующую улыбку. Это маленькое противостояние начинало мне искренне нравиться.

– Хватит. Оставь этот напыщенный титул. Зови меня просто по имени – Каэль.

– Не имею права, – возразила я, вскинув брови. – Формально я ещё не ваша супруга, а мой нынешний статус едва ли выше положения комнатной собачки. Этикет, господин, суров.

Он прищурился, и в его алых глазах промелькнула искра догадки.

– Ты называешь меня «господином драконом» исключительно ради забавы, не так ли?

Я отвела взгляд, не подтверждая, но и не отрицая очевидного. Моё молчание было красноречивее любых слов.

– Ладно, – выдохнул он, сдаваясь. – Зови просто «господин».

– Как прикажете, господин, – я покорно кивнула, наслаждаясь моментом. – Кстати, у вас очень красивое имя. И… внешность, признаться, тоже весьма впечатляющая. Это не может не радовать. Всё же куда приятнее подарить первый поцелуй вам, чем тому дряхлому старику, от которого за милю разило тленом и затхлостью.

Внутри меня всё ещё мелко дрожало от пережитого ужаса. Воспоминание о том, как близка я была к алтарю с тем чудовищем, отозвалось тошнотой. Сейчас же я чувствовала колоссальное, почти пьянящее облегчение.

– Я не собираюсь с тобой целоваться, – отрезал он, и его голос прозвучал как удар хлыста по ледяной глади. Холодно, резко, бесповоротно.

– Неужели? – я состроила гримасу наигранного огорчения, приложив ладонь к груди. – А ведь всего несколько минут назад вы всерьез рассуждали о том, чтобы сделать меня матерью вашего наследника. Хотите сказать, что решились бы на это, даже не коснувшись моих губ? Какое вопиющее отсутствие романтики… Это просто жестоко.

– Твой язык доведет тебя до беды. Ты можешь хоть минуту помолчать? – прошипел он.

Каэль резко отвернулся к окну, но я успела заметить, как на его бледных скулах проступил едва заметный, предательский румянец. Какая прелесть. Великий и ужасный дракон смутился?

– Простите, господин дракон… Ой, виновата. Просто господин.

Видно, на этот раз я все же переступила невидимую черту. Воздух в комнате мгновенно похолодел. В следующее мгновение Каэль оказался рядом – стремительно, по-звериному быстро. Его пальцы сомкнулись на моей шее, не сдавливая до боли, но властно фиксируя. Я замерла, кожей чувствуя исходящий от него жар и мощь, которую он едва удерживал в узде.

– Ты невыносимо болтлива… – прорычал он, и в этом низком звуке, казалось, отозвалось эхо рыка истинного зверя, запертого в человеческой груди. – Может, мне стоит просто вырвать твой длинный язык?

Его пальцы на моей шее были горячими, почти обжигающими. Я замерла, кожей ощущая исходящую от него угрозу. Похоже, на этот раз я действительно перегнула палку… Стоит ли извиниться?

Мысль мелькнула и тут же погасла, оставив горький привкус. С герцогом извинения никогда не работали. Моё раскаяние лишь раззадоривало его, даря чувство абсолютной власти, и удары сыпались ещё чаще, ещё больнее. Мой опыт выживания твердил одно: просто молчи. Сожми зубы и терпи, пока буря не утихнет.

Я инстинктивно втянула голову в плечи, ожидая привычного удара, резкого окрика или новой вспышки ярости… Но ничего не произошло.

Хватка ослабла. Каэль резко отстранился, словно само прикосновение ко мне стало ему неприятно. Он стремительно подошел к окну и замер, устремив взгляд в непроглядную темноту, подчеркнуто игнорируя моё присутствие. Его спина казалась каменной.

– Иди, – бросил он через плечо. Голос был сухим и бесцветным. – Возвращайся в свои покои.

Я не стала ещё раз искушать судьбу. Опустив глаза и стараясь унять дрожь в коленях, я бесшумно направилась к выходу. Ни единого слова, ни единого лишнего взгляда.

Дверь за моей спиной закрылась с глухим щелчком, отрезая меня от пугающего хозяина замка. Лишь оказавшись в пустом коридоре, я позволила себе сделать первый за долгое время полноценный вдох.

В полумраке коридора, прислонившись к стене, меня терпеливо поджидала Мари.

– Госпожа, – с радушной улыбкой встретила она меня. – Вы ведь ещё не ужинали. Позвольте, я сопровожу вас к столу. А после, если у вас останутся силы и желание, я с радостью покажу вам особняк. Завтра же, когда вы окончательно отдохнете, мы могли бы прогуляться в саду у пруда – в это время года они по-настоящему чудесны.

– Благодарю, – мягко отозвалась я, чувствуя, как липкое напряжение, сковавшее меня в кабинете, наконец начинает отпускать.

Мари была удивительным человеком: её искренняя жизнерадостность и светлый взгляд действовали на меня исцеляюще, непроизвольно поднимая настроение.

Мы вместе направились вниз по широкой парадной лестнице, чьи ступени глухо отзывались на наши шаги.

Каэль к ужину не явился. Как шепнула мне Мари, хозяин редко покидает свои покои ради трапезы, предпочитая обедать в одиночестве за рабочим столом. Что ж, для меня это было даже к лучшему. Привычнее. За долгие годы в доме герцога я в совершенстве овладела искусством быть невидимой: есть молча, быстро и незаметно, словно меня и вовсе не существовало в пространстве этих роскошных залов.

Однако здесь всё ломало мои представления о привычном.

Когда мы вошли в столовую, я невольно замерла на пороге. Стол буквально стонал под тяжестью угощений. Блюда с сочным, исходящим паром мясом соседствовали с вазами, полными ярких, словно только что сорванных фруктов. Свежие овощи, пышный, ещё тёплый хлеб и изысканные десерты, от аромата которых кружилась голова… Я застыла в нерешительности. Никогда прежде я не видела такого изобилия, предназначенного для одного человека. И уж тем более – для меня.

Там, в мрачном замке Ванстенов, я часами стояла у плиты, готовя яства для герцога и его законных наследников. Позже, если в котлах что-то оставалось, мы со слугами ютились на задворках кухни, наспех доедая обьедки. Чаще всего мне не доставалось и этого – прочая прислуга не жаловала бастарда и не спешила делиться. Впрочем, я тоже была не промах и всегда находила способ не лечь спать голодной, так что жаловаться на судьбу не привыкла.

Но сейчас… этот пир был накрыт только для меня. Глядя на всё это великолепие, я осознала, насколько зверски голодна. Казалось, я была готова опустошить все эти блюда за один присест.

***

После ужина Мари, верная своему слову, устроила мне небольшую экскурсию по особняку. Поместье оказалось на удивление светлым, пронизанным воздухом и величественной тишиной. Стены украшали полотна искусных мастеров, изящные колонны и античные статуи, замершие в безмолвном карауле. Интерьер выглядел безупречно гармоничным и продуманным до мелочей, но при этом дом не казался мертвым музеем – в нем чувствовалось биение жизни.

Первый этаж занимал просторный холл, за которым скрывались кухни, прачечные и жилые помещения для прислуги. Здесь же располагался бальный зал для торжественных приемов, которые, судя по отсутствию суеты, не проводились здесь годами, и уютная гостиная.

Второй этаж был полностью отдан под гостевые покои, и одна из комнат теперь принадлежала мне. Там же раскинулась внушительная библиотека и несколько кабинетов для официальных визитов.

Третий этаж… он казался более личным, закрытым. Там находились спальня и кабинет самого Каэля. Остальные двери были заперты – вероятно, за ними скрывались комнаты для особых нужд или магических изысканий.

Бродя по этим коридорам, я окончательно убедилась: это не замок Древарнов. Древние руины легендарной династии пропитаны совсем иной, тяжёлой магией, а планировка поместья «графа Варна» не имела с ними ничего общего. Вероятно, я попала сюда через пространственный переход в темнице – магия перемещения связывала два этих места воедино. Удобно, ничего не скажешь.

Когда экскурсия подошла к концу и Мари проводила меня к дверям моей спальни, она вновь склонила голову в почтительном поклоне. Этот жест вызвал у меня внутренний протест – я всё ещё не чувствовала себя той, перед кем стоит преклоняться. Но я промолчала, сглатывая неуместное возражение.

– Завтра к вам прибудут наставники, – негромко сообщила она. – До их приезда, если пожелаете, мы можем прогуляться по саду.

– Да, это было бы прекрасно, – ответила я, стараясь придать голосу уверенность будущей госпожи. – Разбуди меня в девять.

– Как прикажете, госпожа.

Девушка шустро скрылась за дверью, оставив после себя едва уловимый шлейф лаванды. Я умылась, облачилась в тонкую ночную рубашку и, наконец, позволила себе упасть на кровать. Она была невероятно мягкой и уютной, словно я провалилась в пушистое облако.

Этот день выпил из меня все силы. Череда событий, сменявших друг друга с пугающей скоростью, обрушила на меня лавину противоречивых чувств. Восторг мешался с ледяным ужасом, а надежда – с привычной настороженностью. От этого эмоционального диссонанса виски сдавило тупой болью, которая лишь усилилась, стоило мне коснуться подушки. Однако постепенно обволакивающее тепло и нежность пуховых перин начали утихомиривать бурю в моей душе.

Вглядываясь в мягкие тени на потолке, я задалась вопросом: есть ли мне на что жаловаться? Напротив, судьба, кажется, впервые за годы проявила ко мне милосердие, пусть и в своей причудливой манере.

Я больше не служанка. Да, я по-прежнему остаюсь лишь инструментом, вещью в чужой игре… но, возможно, на этот раз руки, держащие меня, не будут стремиться сломать. Впервые я позволила себе несмелую, почти запретную мысль: неужели побои действительно остались в прошлом? Неужели теперь мои шрамы – и те, что на коже, и те, что на сердце – получат шанс затянуться?

Два с половиной года. Этого срока вполне достаточно, чтобы восстать из пепла. А после – долгожданная свобода. Я окончу Академию, исчезну, сменю имя. Быть может, под личиной юноши я стану наемником или стражем, а может, вернув истинный облик, затеряюсь в глуши, ухаживая за тихим садом. Я оставлю позади всё, что связывало меня с ничтожным существованием Элиары Ванстен.

Это было чудо. Странное, искаженное, пропитанное запахом опасной магии и негласных угроз, но всё же – чудо.

Я погасила светильник, погружая комнату в бархатистый сумрак, и поглубже укуталась в одеяло. Подушка пахла свежестью и покоем. Теперь моя жизнь превратится в сценическое действо, где я обязана исполнить свою партию безупречно. Аристократка. Покорная жена. Идеальная спутница. Я буду играть эту роль до последнего вздоха контракта. До того самого мига, когда распахнутся двери в мою новую жизнь.

Главное – не пробуждать в Каэле зверя. Главное – просто остаться в живых. Пустяки… после всего, что я прошла, это кажется почти выполнимым.

Уже на самой кромке сна, в тающей дымке сознания, передо мной внезапно вспыхнули знакомые зелёные глаза – полные тревоги и немого вопроса. Джимми… Наверное, он единственный в этом подлом мире, кто прямо сейчас прочесывает леса и дороги, отчаянно пытаясь отыскать мой след.

Сердце кольнуло виной. Как же мне хотелось подать ему хотя бы крохотный знак, шепнуть ветром, что я жива! Но я не смела. Весь этот месяц, пока длится моё добровольное заточение в стенах особняка, мне жизненно необходимо оставаться тенью. Даже личина юноши из Академии – если судьба благоволит мне поступить туда – сейчас слишком опасна. Будет крайне подозрительно, если верный рыцарь, разыскивающий пропавшую Вивьен, вдруг явится в учебные залы и начнет вынюхивать правду там, где его не ждут.

Лучше набраться терпения. Нужно дождаться момента, когда я официально выйду в свет в новом статусе. Тогда он всё поймет. Увидит, сопоставит факты и обязательно найдет меня… в этом я не сомневалась ни на миг. И тогда я снова смогу коснуться его ладони, почувствовать надёжное тепло его руки в своей.

С этой светлой мыслью слабая, нежная улыбка тронула мои губы, и я окончательно провалилась в глубокий, безмятежный сон.

Глава 7. Среди роз и клинков.

Ровно в девять я уже была на ногах, хотя внутренние часы, отточенные годами сурового режима, безжалостно пробудили меня ещё на рассвете. Привычка – вторая натура, и бороться с ней было выше моих сил. И всё же сегодня я позволила себе неслыханную, почти греховную роскошь: остаться в постели на два часа дольше обычного.

Все это время я лежала неподвижно, бездумно созерцая бледную гладь потолка.

Утренние лучи настойчиво пробивались сквозь плотную ткань штор, наполняя покои мягким золотистым сиянием; мириады пылинок лениво танцевали в полосах света, скользивших по стенам. В первый миг, едва разомкнув веки, я подскочила в холодном поту. Сердце испуганно забилось о рёбра: мне почудилось, будто я проспала подготовку к венчанию, а все события минувшего дня – лишь мимолётный, обманчивый сон перед неизбежной катастрофой.

Однако, когда зрение прояснилось и я узнала очертания комнаты, в которой меня поселили, пришло спасительное осознание: всё реально. И все же чувство нереальности происходящего липкой дымкой окутывало сознание. Было слишком трудно поверить, что я больше не узница затхлого чердака в герцогском поместье и на мне больше не тяготеет невидимое клеймо бесправной прислуги.

Окончательно в действительность меня вернул сухой щелчок дверного замка. Плавной, почти летящей походкой в комнату впорхнула Мари. Она принесла таз с тёплой водой и стопку свежих полотенец, от которых исходил тонкий, успокаивающий аромат лаванды. Служанка искренне удивилась, застав меня уже бодрствующей, но тут же расцвела в добродушной улыбке и принялась хлопотать над моим утренним туалетом.

Я попыталась было возразить, уверяя, что вполне способна привести себя в порядок самостоятельно. Но, натолкнувшись на её умоляющий взгляд – такой тёплый и исполненный непривычной для меня заботы, – я сдалась.

Пусть. Пусть в моей жизни побудет хотя бы один человек, который делает что-то не из страха или холодного долга, а по велению сердца.

Мари искусно уложила мои волосы, переплетя их в свободную косу и украсив пряди нежной лиловой лентой. Для прогулки она выбрала платье оттенка сливочного золота. Тонкие кружевные рукава и изящная вышивка по подолу, напоминающая росчерки солнечных бликов, делали наряд почти невесомым. Ткань ласково, точно шёлк, скользила по коже. Но важнее всего было другое: платье надежно скрывало от посторонних глаз мои уродливые шрамы, оставаясь при этом удивительно легким и удобным.