Чушь

Ник смотрел на нее внимательно. Без улыбки. Без игры.

— Ты можешь передумать, — сказал он спокойно. — Даже через минуту.

Она сглотнула.

— А если я не передумаю?

Тишина в комнате стала плотной. Но не тяжелой.

Ханна убрала волосы с лица, откинула их назад.

— С чего вы взяли, что я не понимаю, что делаю?

Ник не отвел взгляда.

— Потому что ты привыкла контролировать. А там — не сможешь.

Фраза задела. Он попал в точку.

Она медленно обвела их взглядом, одного за другим. Игр больше не было. Только слова и звенящее в воздухе напряжение.

Ханна поднялась с дивана и встала перед ними.

— Именно поэтому я и хочу, — сказала она тише. — Хочу не контролировать. Хочу отпустить контроль. Весь. Отдаться этому.

— Отпустить — это не значит исчезнуть, Хан.

Она кивнула.

— Я не исчезну. Обещаю.

Она развязала пояс халата, но не сбросила его. Просто позволила ткани разойтись и открыть больше тела.

— Но и вы пообещайте мне кое-что. — Она выдержала паузу. — Я не хрустальная. И я не разобьюсь. Не осторожничайте со мной. Мне нужны настоящие вы. Оба.

Ник медленно провел взглядом по распахнутому вырезу халата.

— Настоящие — это без стоп-слов?

Она нахмурилась.

— Если я остановлю — вы остановитесь?

— Да.

— Тогда остальное не важно.

Тед взял ее ладонь в свою. Второй рукой медленно провел по внутренней стороне ее бедра.

— Хан. А если ты завтра проснешься и скажешь, что мы мудаки?

— Тогда вы будете мудаками. — Уголок ее губ дрогнул. — Но сегодня я выбираю вас. Этого я и хочу.

Ник выдохнул.

Ханна отвернулась и пошла в сторону спальни. На полпути позволила темному шелку сползти с плеч. Халат остался лежать на полу. Она стояла спиной к ним, в одних трусиках. Без единой стены.

Обернулась через плечо:

— Идем?

Глядя на обоих сразу.

* * *

Она вошла в спальню и цокнула пару раз — Эрик сонно поднялся с коврика и послушно вышел за дверь. Стянула носки.

Ханна решила: на этом ее команды на сегодня заканчиваются. Они просили отпустить контроль. И она отпустит.

Не думать. Сделать.

Она включила прикроватный свет — мягкий, не бьющий в глаза. Он осветил кровать ровно настолько, насколько нужно.

Шагов позади она не слышала — да и не оглядывалась. Подошла к кровати и легла по центру. Она обещала довериться. Хотела отдаться.

Первым вошел Ник — и окутал ее взглядом, в котором больше не было сдержанности. Он снял оковы, которые носил весь вечер. Она знала: он не будет притворяться и щадить ее. Он будет настоящим. Как обещал.

Следом вошел Тед и закрыл за собой дверь.

В нем читалась другая энергия, спокойнее той, что она наблюдала весь вечер. Плавные движения, сосредоточенное лицо. Улыбка пропала даже с уголков его глаз.

В них осталось желание. Только теперь… мягкое.

И она ждала ощутить его во всей мощи.

Оба остановились у изножья кровати. Ник начал расстегивать рубашку — медленными, отточенными движениями. Ханна не успела увидеть, как он справился с брюками: взгляд уже метнулся к Теду. Тот стянул джемпер одним движением, через голову. Когда она вернулась глазами к Нику, он уже стоял в одних боксерах.

Она ловила каждое движение. Кожа Ника была светлой, почти фарфоровой — свет ложился на нее мягко, обрисовывая тяжелые, плотные мышцы. Он был крупным. Литым. На предплечьях проступали вены, теперь отчетливее, чем в баре.

Тед — другой. Сухой, поджарый: каждая мышца прорисована, кубики пресса, длинные пальцы, неспешно расстегивающие ремень. Отблеск света прошелся по его коже медовым оттенком и отразился в зеленых глазах. Они были полны нежности. И снимали с нее взглядом оставшееся белье.

Такие разные. И такие совершенные. По телу пробежал ток — сверху вниз, мурашками, — и осел горячим между ног.

Ханна вытянулась, проехав чуть ниже по простыням, и завела руки за голову.

Они подошли к кровати с разных сторон. Матрас прогнулся под обоими разом.

Ник провел рукой по ее предплечью — тем же маршрутом, что и на диване. Но теперь в движении был напор. Больше он не осторожничал. Скользнул пальцами по ее шее и прикоснулся губами к ложбинке между ключиц.

Тед тем временем опустился к ее соску — и втянул его губами. Нежно. Совсем не так, как раньше: еле заметно прикусив напоследок. Не оставляя следов. Она запустила пальцы в его волосы и чуть сжала.

Ник перехватил ее ладони, поднял вверх и сжал оба запястья одной рукой. Продолжая целовать шею.

Ханна издала тихий протяжный стон:

— М-м-м…

Говорить она не могла. Только закрывать и открывать глаза — от удовольствия, от волн, которым не было предела.

Тед уже перешел ко второму соску, когда она не сдержалась:

— Да-а-а… О… да-а…

И этот стон словно снял предохранитель. Она приоткрыла глаза — и увидела, как ее любовники переглянулись.

Ник отпустил ее руки и спустился ниже. Тед повторил за ним.

Они потянули ее трусики — одновременно, медленно, — стянули по бедрам и оставили где-то у изножья.

Теперь она лежала перед ними полностью голая.

Ни одежды. Ни вопросов. Ни контроля.

Она вновь завела руки за голову — сама. Отдавая себя своим демонам. Своим богам, весь день склонявшим ее к вере.

Тед провел ладонью по ее бедру, выше и выше, и мягко развел ее ноги. Он смотрел ей в глаза, не отрываясь. Под ягодицами намокали простыни.

Затем переместился к изголовью, лег рядом на бок, и его дыхание оказалось у ее виска.

Ник снял боксеры и навис над ней, между ее разведенных ног. Она почувствовала его горячую головку — прямо на входе. Ник медленно провел ею снизу вверх и обратно. Еще раз. Подготовка была не нужна: она была готова весь вечер. Она не могла смотреть на него — взгляд утонул в глазах Теда. Просто дышала. Глубоко и размеренно.

Тед целовал ее долго, наслаждаясь. Потом переплел свои пальцы с ее. Сжал.

Она осталась недвижимой. И это было прекрасно. Позволить им вести.

Ник заводит ладони под ее ягодицы — и, больше не играя, входит. Одним толчком. На всю глубину.

Блядь.

Это стремительно. Не нежно. Она прикусила язык Теда, выдыхая новый стон ему в губы.

— М-м-м… Боже…

— Тебе нравится, да? — прошептал Тед, касаясь губами мочки. — Ты ведь послушная девочка?

Ник двигался все увереннее.

Она не отвечала. Не могла.

— Скажи, Ханна, — шепот Теда стал ниже. — Скажи, что ты послушная девочка.

— Да… Боже… — слова полились сами. — Я очень послушная девочка…

— Умница. А теперь перестань думать. Совсем. Просто будь с нами.

Он сжал ее грудь и погрузил язык ей в ухо. Вновь прошелся по мочке. И тяжело выдохнул.

Лица Ника она не видела. Она хотела смотреть только на Теда. На то, как он говорил с ней, как расслаблял. Он был так близко и ловил каждую ее реакцию — ему явно нравилось наблюдать, как они ее развращают. Наблюдать ее падение.

Ник набирал темп, крепче сжимая ее ягодицы. Но стыда больше не было. Не осталось ничего, кроме наслаждения и волн… одна выше другой, разгоняющихся перед штормом.

Она вытянула шею, закатывая глаза, и ток прошел от пульсирующего клитора вверх, по всей коже. Ник плюнул себе в ладонь и накрыл его большим пальцем. Надавил нежно. Затем сильнее. В том же ритме, в котором двигался сам.

По ее телу скользили руки Теда: от шеи вниз, к животу. Он то мягко поглаживал ее грудь, то крепко сжимал.

Это было несравнимо ни с чем. Лучшее в мире отключение мозга. Стоило ему замолчать, и командование приняло тело. Теперь решало оно.

Тед вдруг застонал ей в самое ухо, низко и хрипло:

— К черту!

В следующее мгновение он высвободился из боксеров и встал на колени у ее лица. Провел головкой по ее влажным губам. И прошептал:

— Открой рот. Хочу почувствовать твое горло. До конца.

Тело отозвалось на просьбу раньше нее самой. Губы приоткрылись.

Тед уперся рукой в стену за кроватью, второй придержал ее голову. И медленно заполнил ее рот.

Его плотность и жар во рту были как глоток кислорода. Она больше не хотела дышать иначе. Только так: с его членом в горле или обхватив губами твердую головку.

Сейчас. Они оба были в ней.

И она уверовала.

Глаза увлажнились. Она чувствовала Ника внутри, его крепкие ладони на своих ягодицах, и одновременно старалась не выпустить Теда. Рот наполнялся слюной и смазкой. Тед двигался медленно, размеренно, так бережно придерживая ее голову, что она сама подалась вперед, впуская его глубже.

— Блядь. Сука. М-м… Да, Ханна, глубже!

Она сглотнула и обхватила его плотнее. Без рук. Только ртом.

Все звуки слились воедино: влажные шлепки кожи о кожу в ритме Ника, рычание Теда, ее собственные глухие стоны.

Самый, сука, идеальный оркестр.

Тед вошел еще пару раз до самого горла, отпустил ее голову, обхватил член ладонью — и кончил ей на грудь, горячо и много. Она облизнула губы, поймав знакомый запах, и улыбнулась.

Теперь она смотрела на Ника. Он водил взглядом по тонкой коже ее груди. Лицо горело, волосы упали на лоб. По виску скатилась капля пота. Он продолжал вбиваться в нее.

Потом посмотрел ей в глаза и зажмурился. Толчки стали резкими, рваными. И Ханна почувствовала, как между бедер разливается тепло. Он кончил. Прямо в нее.

Едва ощутив это тепло, она сжала бедра и, громко выдохнув, дала себе кончить.

Потом расслабилась. Положила ладони на живот. Пальцы в сперме.

Умница.

Ник вышел из нее и упал рядом, оставив руку на ее бедре. Тед лежал с другой стороны и смотрел в потолок.

Она лежала между двумя мужчинами, чувствуя кожей каждого. Так далеко друг от друга. Так близко к ней. Это было прекрасно. Больше чем прекрасно.

В комнате вдруг стало нечем дышать. Простыни, кожа, воздух — все пропиталось запахом секса. И эта духота уносила ее куда-то в нирвану.

Ханна повернула голову и посмотрела на Теда. Отдыхать не хотелось. Она была готова на следующий раунд, но у нее появилась идея поинтереснее.

Придвинулась и положила голову ему на плечо. Его член все еще приходил в себя.

Отпустить — не значит исчезнуть. Твои слова.

Повернула его лицо к себе и накрыла его губы глубоким поцелуем. В его глазах были томность и отрешенность. Такого стремительного продолжения он точно не ожидал.

Закинула бедро на него и углубила поцелуй. Сначала они играя изучали друг друга языками, не торопясь. Затем все жаднее. С каждой минутой.

Казалось, они целуются уже четверть часа. Но нельзя было думать о времени. Она обещала.

И тут под бедром ощутила пульсацию. Тед снова был готов.

— Что ты задумала? — спросил он сквозь поцелуй.

— Расслабься. Отпусти мозг. — Ханна усмехнулась и подмигнула.

Она оседлала его и завела его руки за голову. Так, как они делали с ней совсем недавно. Минутами или часами ранее.

Ханна медленно опустилась на его член. Взгляд Теда был прикован к ней. И когда она начала двигаться, то почувствовала, как тепло, оставленное Ником, разливается между ними.

Она оглянулась на Ника. Он лежал на боку, подперев голову рукой, и наблюдал. Взгляд неспешно шел по ней: ягодицы, поясница, волосы, рассыпавшиеся по спине.

В его глазах читалось обожание. Но она уже знала: он умеет быть и другим. Дерзким. Жестким. Он открывался ей по-разному — и, кажется, показал еще не все.

Она отпустила руки Теда и начала набирать скорость, упираясь коленями в матрас. Тед приподнялся на локтях, ладонью стер с ее груди свои следы и прижался губами к соску. Впитывая ее «клубничный» вкус. Он подавался бедрами ей навстречу.

Они двигались в унисон, и Ханна пальцем поманила Ника ближе. Он поднялся и придвинулся сзади, не нарушая их ритма. Провел ладонями по ее спине, собрал волосы, отвел их в сторону. И прижался губами к шее — к своему любимому месту. Оставляя новые отметины.

Комната вновь наполнилась звуками.

Тед то и дело поднимал лицо от ее груди и цеплялся за нее взглядом. Будто проверяя: с ним ли она.

Ник сжал ее ягодицы обеими ладонями и стал помогать: приподнимал и опускал ее, насаживая на член ее второго партнера. Глубже с каждым разом.

В первый же раз она успела заметить: Тед вскинул взгляд на Ника. Доля секунды — и оба вернулись к своему делу.

Ханна больше не могла терпеть это напряжение. Ник разогнал ее так, что каждое опускание пробивало ее насквозь.

Она чувствовала их дыхание: частое у Теда, прямо перед ней. И медленное, обжигающее у Ника, в шею, в волосы.

Ник словно прочитал ее мысли. Его ладонь скользнула вниз и легла на клитор. Он поглаживал, надавливал — в такт чужим толчкам.

Он точно чувствовал пальцами каждый толчок Теда — у самого входа. И это его не остановило. Наоборот, будто раззадорило.

Еще толчок. Еще. Напряжение во всем теле было таким, что растворяло все остальные чувства.

— Я близко… Я уже… Я почти… Еще…

После ее слов оба задвигались быстрее. Сейчас не было стоп-слов. Не было ограничений. Только безудержные толчки и давление на самую чувствительную точку.

Из нее вырвался рык — животный, незнакомый. Она даже не знала, что умеет так. Последний, самый дикий инструмент их оркестра.

Тело пробило дрожью, раз, другой, и она обмякла. Ник поцеловал ее в затылок. А она медленно опустилась на грудь Теда, уткнулась носом ему в шею. Вдохнула.

Полежав так несколько секунд, восстанавливая сердцебиение, она соскользнула с Теда. Ник мягко приподнял ее и уложил по центру кровати. Лег рядом, лицом к ней. Тед пристроился сзади, успокаивая дыхание.

Она смотрела в глаза Ника и чувствовала только блаженство. Она смогла. Доверилась. Отпустила.

И это переросло в нечто большее. Разрушило невидимые рамки, которые всю жизнь сдерживали ее. Их слова наконец стали ее реальностью. Она их прожила. Только что.

Ник потянулся к ее щеке — и тут раздался треск.

Бац.

Матрас с грохотом рухнул вниз. Теперь все лежали на нем прямо на полу. Они сломали кровать. Втроем.

Ханна замерла и посмотрела на Ника — тот завис.

Обернулась на Теда: он все так же смотрел в потолок, подняв бровь.

И все трое разом расхохотались.

— Если мы собираемся продолжать в таком же темпе, с меня кровать. — Тед откинулся на подушки и закрыл глаза.

Ханна укуталась в одеяло и посмотрела в потолок.

Собираемся продолжать… Определенно.