Чушь

Симона Сойер

Чушь

Глава 1. Трое

Все трое сидели полукругом на большом кожаном диване посреди гостиной. Ханна специально заняла место с краю, чтобы видеть лица своих гостей.

Тед сидел прямо напротив, уперев локти в колени и сцепив руки перед собой. Смотрел в одну точку, в центр низкого стеклянного стола. Хмурился.

Ник — в полуметре от нее, рядом, но не слишком близко. До прихода Теда он раскинулся посередине дивана, привалившись к спинке. Теперь же скрестил руки на груди и молчал, а спустя минуту и вовсе уткнулся в телефон.

Ханна провела ладонью по шее.

Разве они не друзья? Ну точно хорошие знакомые… Так почему же они сидят и молчат?!

Ник нагрянул первым — без звонка, без смс — и теперь восседал так, словно застолбил территорию. Территорию дивана. В углу на круглом журнальном столике стоял его букет — нежно-розовые пионы, еще не раскрывшиеся.

Тишина затягивалась. Тед поглядывал исподлобья на Ханну, потом водил глазами по стенам — будто что-то там высматривал.

По ее спине сползла капля пота.

Так прошло минут десять. По ощущениям все двадцать.

В другом углу, на лежанке за телевизором, расположился Эрик. Черный доберман положил морду на лапы и молча двигал рыжими бровями, глядя то на одного незваного гостя, то на другого. Изредка задерживал взгляд на хозяйке, будто спрашивал: это вообще нормально?!

Ханна поняла, что так они могут просидеть до ночи. Да, она не ждала сегодня ни одного, ни другого, но они уже были здесь. И, судя по всему, никто не собирался уходить первым. Или начинать разговор.

Да и прогонять их было бы глупо. Просто не за что. Если бы не заявился Ник, а за ним Тед, то после прогулки с собакой она бы устроила себе спа-вечер — набрала ароматную ванну, зажгла благовония, а после валялась бы на этом самом диване, дочитывая последние сто страниц романа. А ближе к ночи, возможно, присоединилась бы к вылазке подружек — Одри как раз упоминала, что они всей компанией собираются в бар.

Ханна хлопнула ладонями по коленям и, сдерживая смешок, который давно просился наружу и с каждой секундой грозился вырваться, медленно приподняла уголок губ и взяла со стола телефон. Движение сразу перетянуло на себя все взгляды. Должно быть, оба решили, что ей стало скучно — и теперь она тоже уйдет в экран.

Ханна внутренне ухмыльнулась.

Мужчины…

Но вместо того чтобы открыть соцсети, она подключилась к колонке. Включила плавный джаз и тут же сменила его на поп-композицию. Не хватало еще, чтобы всех окончательно сморило.

Эрик так и лежал в своем углу, следя за каждым ее движением.

Ханна встала, и две пары глаз мигом метнулись за ней.

— Кофе? Как раз собиралась сварить себе.

Молчание.

Ник коротко кивнул.

— Какой? Терпкий, мягкий, с молоком или без?

— Американо.

Она перевела взгляд на Теда.

— С молоком.

Первые слова за десять минут. Отлично, молодцы.

Улыбка расползлась по лицу, и Ханна не стала ее сдерживать.

Прошла на смежную с гостиной кухню, с шумом достала чашки, включила кофемашину. Пока кофе готовился, решила немного разрядить обстановку. Все-таки они у нее в гостях, а значит, играть будут по ее правилам. Самое время показать, кто тут хозяйка.

Захватила кость для Эрика и вернулась в гостиную.

Пусть посмотрят, кто здесь хороший мальчик.

Ханна цокнула пару раз. Эрик поднялся с лежанки и вышел в центр гостиной — собранный, сосредоточенный. Пожалуй, сосредоточеннее ее гостей. Она подняла руку, не произнося ни слова, — пес сел. Следующий жест — и Эрик склонился в поклоне, опустив морду к передним лапам. Еще один — вновь встал.

Она цокнула еще раз, и Эрик коротко и громко гавкнул. Но кость Ханна не отдала. Положила перед ним и ушла. Доделывать кофе.

Неспешно достала из холодильника пакет молока и добавила в две чашки из трех.

Ханна принесла поднос в гостиную и, перед тем как поставить его на стол, осмотрелась. Ник уже не сидел в телефоне. А Тед не сводил взгляда с пса, который не двигался, лежа рядом с костью.

Она расставила чашки и направилась на кухню за сахаром. Уже вполоборота, не глядя на пса, спокойно произнесла: «Можно».

Эрик молниеносно схватил кость и захрустел.

— Ебать он у тебя выдрессирован. — Тед поднес чашку к губам и сделал глоток.

Ханна вернулась и поставила сахарницу на стол. Не выдавая эмоций, сухо произнесла:

— Да, он хороший мальчик.

Тед чуть не поперхнулся. Ник спрятал улыбку в чашке с американо.

Ханна ощутила послевкусие и силу своих слов. Продуманных заранее.

Тот, кто ведет себя послушно, получит ее одобрение.

Эти двое, кажется, слегка расслабились. И вдруг заговорили разом:

— Ты давно с ним занимаешься?

— Сколько ему лет?

Ханна сделала первый глоток кофе и только потом ответила. Эрику четыре, занимается с ним с первого дня, как забрала щенком.

Как только договорила, зазвонил телефон. Ханна не стала отходить — ответила при них. Звонили из службы доставки: ей везут посылку, но отправитель не указал номер квартиры. Она нахмурилась. Никаких доставок она не ожидала.

Положила трубку и вернулась к кофе.

Тед нарушил тишину.

— Ты не голодна? Может, поедем поесть?

Она взглянула на Ника. Тот отреагировал мгновенно: похолодевший взгляд, застывший на Теде. Логично — он ведь был здесь первым. А вопрос Теда не оставлял Нику вариантов для продолжения вечера, ответь она «да».

Но Ханна не собиралась так просто заканчивать это представление. Ей хотелось посмотреть, как они будут сражаться за первенство. За право сидеть на ее диване.

— Я недавно ела. Но… наверное, мне стоило предложить вам что-то из закусок. — Она поставила чашку на стол. — Извините, я веду себя не очень гостеприимно. Просто я не была готова к такому наплыву гостей.

Вот. Отлично. Фраза, которая точно расставила все на свои места.

Вы оба здесь по своему желанию и оба без предупреждения. Фас.

Ник покачал головой.

— Все нормально. Я не голоден, спасибо.

— Мне достаточно кофе, спасибо. — Тед выпрямился, потянулся и вновь уперся локтями в колени. — Но от глотка скотча я бы сейчас не отказался.

— Эм, да, я могу посмотреть, что у меня есть, — немного запинаясь, произнесла Ханна. — Только, это, скорее, закрытая бутылка красного сухого…

Тед смотрел на нее в упор. Улыбнулся.

— В смысле — может, проедемся куда-нибудь, выпьем аперитив? Здесь недалеко есть бар, могу забронировать нам столик.

Она не успела ответить — Ник перебил:

— Ты о «Вспышке»? Это не бар, а отстой. В прошлые выходные там было не протолкнуться, обслуживание дерьмо, а бармены не отличат негрони от кампари-тоника.

— Хм. Видимо, обслуживание дерьмовое только для тех, кто не знает, что там заказывать. Или не знаком с владельцем. И потом — толпа идиотов там собирается ближе к полуночи. Сейчас вроде как начало седьмого.

— Ну если толпа идиотов — это клиентская база заведения твоего друга, передай ему мои аплодисменты за ведение бизнеса.

Они опять замолчали.

Все. Хватит. Надо брать это в свои руки. Что бы это ни значило.

Ханна закатила глаза.

Пора включать классную Ханну. Ту, которая ведет любую тусовку и делает весело всем. Иначе можно было выставить их и остаться дома с сериалами. Но тратить еще двадцать минут на их препирания она не собиралась.

— Я за!

Оба обернулись так резко, что ее щеки начали наливаться краской.

Ханна прокашлялась.

— Я имею в виду — я за куда-нибудь выбраться. Туда, где есть еда, коктейли, музыка. — Она покрутила в руке чашку. — Вот только я пока не могу… Мне нужно дождаться посылки, — сделала паузу, — это еще минут пятнадцать. А потом можно поехать в «Локо». Это испанский бар, но там все такое… — она попыталась подобрать слово, — скорее аутентичное. И музыка живая. Там разговор как-то сам собой складывается.

Ее приглашение было рассчитано на их троицу. И никак иначе.

— Да, я слышал, там классно, — сказал Тед. — Когда будешь готова.

Это был не вопрос. Утверждение.

Она допила уже остывший кофе.

— Я тогда пойду переоденусь.

Поднялась и оглядела себя сверху вниз: легкие пижамные штаны, топ на одно плечо. Провела рукой от топа до штанов — и поняла, что зря. Тед и Ник синхронно проследили за ее ладонью.

Кажется, через этот белый топ просвечивают соски. Сука! Наверняка они именно на них сейчас и смотрят.

Ханна быстро ретировалась в спальню, пока оба не увидели, как розовеют ее щеки. В тон соскам.

Проходя мимо Эрика, кинула через плечо:

— Я быстро, чувствуйте себя как дома.

Ханна взяла со спинки стула голубые джинсы, натянула. Потянулась за черной рубашкой, застегнула пару пуговиц — и передумала.

Хм. Оба ее «кавалера» сегодня в черном.

Сняла, открыла шкаф и выудила оттуда атласную рубашку цвета айвори.

Двое статных, идеально сложенных мужчин в черном — и она в белом. Как приз.

Ей было приятно осознавать это соперничество. Оба сидят сейчас в ее гостиной и внутренне друг друга ненавидят. Ханна ухмыльнулась. Ей не терпелось посмотреть шоу целиком.

Все это льстило.

Какую стратегию выберет каждый? Есть ли у них план? Как будут добиваться ее внимания?

Она тихо подошла к двери и прислонилась ухом к холодному дереву.

Услышала обрывочные фразы, сказанные вполголоса: теплый, с усмешкой голос Теда — и низкий, ровный Ника. Затем шаги — кто-то поднялся и прошел по комнате. Ханна отпрянула от двери — лишь бы в зазоре не мелькнула ее тень.

Звонок в дверь резанул по ушам — Ханна подпрыгнула на месте, словно над самым ухом гаркнула разъяренная птица.

Блядь! Эти мужчины сведут ее с ума.

Ханна выдохнула и вышла из спальни.

Тед стоял у стеллажа с книгами и листал одну из них. Свет уличного фонаря падал на его темно-каштановые волосы.

Хоть бы не эротические романы. Они как раз на самом видном месте.

Ник вновь раскинулся на диване, что-то печатая в телефоне. Убрал со лба выбившуюся прядь — платиновые волосы, зачесанные назад, уже не лежали так идеально, как пару часов назад.

Ханна так и не переоделась до конца — рубашка застегнута лишь наполовину. Босиком пронеслась ко входной двери.

За дверью стоял огромный, завернутый в крафтовую бумагу букет красных роз. Он закрывал собой не только курьера, но и половину дверного проема в придачу.

Ханна ахнула.

Сегодня точно день цветов.

Занесла букет, обхватив его двумя руками, и положила на пол по центру гостиной — туда, где было больше всего места.

Эрик тут же забыл про кость: новый экспонат требовал досмотра. Пес неспешно двинулся к розам. Ханна подняла ладонь — и он остановился.

Взглянула на гостей. Ник повел головой в сторону букета и еле заметно приподнял брови, прежде чем вернуться к экрану. Тед замер с книгой в руках и смотрел на розы.

Она собрала волосы в хвост и схватила с подоконника вазу — высокую и узкую. Повертела и поставила обратно: эта не выдержит веса букета и перевернется. А привлекать к себе еще больше внимания звоном битого стекла ей не хотелось. Взяла соседнюю — низкую, широкую, устойчивую.

Уже набирала воду, когда прозвенел еще один звонок в дверь.

Черт! Может, курьер забыл отдать записку?

Когда она заносила букет, на нем не было ни намека на отправителя.

Хотя… она почти не сомневалась: коллега с прошлой работы. Он несколько раз звал ее на ужин. Она отказывалась, но он продолжал напоминать о себе раз в пару месяцев, то сообщением, то цветами.

И все это — именно сегодня.

Да, день святого Валентина. Но какой святой подстроил ей этот парад сюрпризов?

Все обрушилось на нее одним махом. Новая капля пота стекла по спине — словно она была рефери, который взмок, даже не участвуя в схватке. Ханна представила, как в иной реальности сидела бы сейчас на том же диване, зевала и читала книгу. Одна. И да, с бокалом красного сухого.

Вместо этой беготни, в которой нужно делать вид, что она ко всему этому готова.

Она приложила ко лбу влажную от воды ладонь и порадовалась, что еще не нанесла макияж. Открыла дверь и забрала новую посылку, теперь из известной кондитерской. Наверху, под розовым бантом, была записка.

«Любим тебя! Объедайся сладким, вечером пойдем танцевать и разгонять калории!

Милли и Одри»

Обе сегодня отправились на свидания, чтобы после уже девичьей компанией пойти танцевать.

Сложила записку и спрятала в карман джинсов. Ее двум гостям незачем знать, что сладости — от подруг. Она собиралась лицезреть полное шоу, а не только его начало.

Быстрым шагом прошла к столу. Тед уже сидел на своем месте, допивая остывший кофе. Ханна поставила в центр низкого стола коробку. Внутри — эклеры, чизкейк, корзиночки со сливочным кремом и клубникой.

— Угощайтесь. Мне нужно еще пару минут.

Ханна вернулась с вазой и на глазах у гостей принялась распаковывать букет. Рядом на журнальном столике стояли нежно-розовые пионы от Ника — теперь они казались вчетверо меньше этого монстра.

Оба молча смотрели, как она пытается пристроить махину в вазу. В итоге отодвинула всю конструкцию к дальней стене — от греха подальше.

Дала команду псу:

— Можно.

Эрик подошел и принялся обнюхивать бутоны.

Ханна вновь направилась в спальню, умыться и наконец закончить сборы. Перед тем как закрыть дверь, мельком обернулась — и заметила, как двое ее зрителей переглянулись.

Провела кистью по щеке. И вдруг застыла. Рука зависла на полпути. В ее гостиной сидят двое мужчин. И оба ждут. Ее. Дышать стало нечем — словно кислород из комнаты выкачали вместе с ее спокойствием. Посмотрела на себя в зеркало и мотнула головой.

А куда она, собственно, торопится?

Никто ее не торопит. Пусть ждут.

Открыла румяна, добавила немного на щеки — хотя те и без того были розовыми. Немного туши, уложила брови. Порылась в помадах и выбрала легкий тинт — такой, что идеально подходит под естественный оттенок губ, лишь слегка его усиливая.

Немного блеска — да.

Ханна оценила образ в зеркале. Приталенная рубашка с вырезом на груди. Теплый белый атлас подчеркивал оливковый тон кожи и сильнее выделял серо-зеленый цвет глаз. Распустила волосы цвета лесного ореха. Они легли по плечам мягкими объемными волнами.

Она взяла с полки флакон, откупорила, поднесла к носу. Мягкий, обволакивающий — ваниль и магнолия. Нанесла на запястье и на шею.

Потом потянулась за вторым — терпким, с холодной горчинкой: бергамот и ветивер. Нанесла на грудь и второе запястье.

Еще один выбор, который она отказывается делать. Пусть это будет выбор в пользу обоих. Духов.

Она вдохнула еще раз — глубоко, задержав воздух в груди. Мягкий и терпкий слились на коже воедино, в композицию, где один не перебивал другой.

Ханна медленно выдохнула. Прошло точно больше десяти минут, но из гостиной не доносилось ни звука.

Открыв дверь, Ханна замерла на пороге. Оба ее гостя расположились на полу: Тед оперся спиной о край дивана, вертя в руках мячик Эрика, а Ник сидел на корточках и, улыбаясь, гладил пса по морде.

Она простояла так несколько секунд, не в силах отвести взгляд.

Тед первым повернулся к ней и поднялся с пола.

— Черт…

Ханна слегка наклонила голову:

— Спасибо.

Ник перестал гладить пса, встал и неторопливо подошел к ней.

— Ты обворожительна.

Оба стояли напротив и смотрели — пристально, слишком долго, вглядываясь в каждую деталь. И вновь это молчание вгоняло ее в краску. Ханна не могла вспомнить, когда в последний раз так стеснялась под чьим-то взглядом. За все свои двадцать шесть лет.

Сам факт внезапного свидания — да еще с двумя сразу — превращал ее мысли в кашу. Но Ханна решила: этот вечер поведет она. Роль хозяйки отвлекала и отрезвляла.

— Эр, место!

Пес, виляя хвостом, ушел на лежанку догрызать кость.

— Я забронировал столик, через десять минут нас ждут, — сказал Ник, не отводя от нее взгляда.

— Такси уже внизу, можем выходить.

И когда они оба решили, что это нормально — поехать втроем?

Так и не ответив себе, Ханна лишь улыбнулась и первой пошла к выходу.

Накинула короткое пальто, натянула сапоги и прихватила первую попавшуюся сумку — туда поместились только телефон и помада. Пока мужчины толпились в прихожей, повернулась к Эрику.

— Ждать.

Она оставила свет в гостиной и вышла, дважды повернув ключ в замке.

* * *

Ник открыл перед ней дверь такси — Ханна опустилась на просторное заднее сиденье и вытянула ноги. Он обошел машину и устроился рядом с ней, за водителем. Тед хмыкнул, оценив маневр, и занял переднее кресло.

Пока ехали до бара, играл легкий джаз.

Ник повернулся к ней вполоборота:

— Значит, ты уже была там?

— Да, моя подруга Одри потащила меня на открытие. Там была вечеринка… в целом ничего, мне понравилось. Но помню лишь классные коктейли и красивый интерьер — остальное пролетело как-то быстро. — Она рассмеялась. — Вроде по выходным там живая гитара, а еще вкусные тапас. Ты любишь испанскую кухню?

— Я как-то прожил в Барселоне три месяца — только и ел, что тапас. На завтрак, обед и ужин. Тапас, вино и закаты. Таких закатов здесь пока не попадалось. — Он поправил волосы, убрав платиновую прядь за ухо. — Ты была в Испании?

— Была! Правда, еще в школе, в языковом лагере. Больше всего запомнился парк развлечений: мы с друзьями провели там целый день и катались на всех аттракционах по несколько раз подряд. Это было… волшебно.

Она зажмурилась на секунду, вспоминая тот адреналин, что поступает в кровь на самой высокой точке горки. Почему-то сейчас ей казалось: она чувствует то же самое.

Тед обернулся к ней.

— Получается, ты любишь адреналин? — его глаза блеснули.

Она закусила нижнюю губу.

Боже, да, Тед. Сука. То, что сейчас происходит, — это и есть чистый адреналин.

— Именно так. Никогда не боялась аттракционов. Единственный мой кошмар — пещера ужасов. — Она засмеялась. — Все время закрываю там глаза — просто выпустите меня отсюда! И открываю, только когда вагончик выезжает обратно на свет.

Ник усмехнулся — она не увидела, но отчетливо услышала.

Тед, довольный, повернулся к дороге.

У бара Тед выскочил из машины первым — открыл перед ней дверь и подал руку. И не отпустил: так и вел ее, держа за ладонь, по ступеням ко входу с неоновой вывеской над дверью. Ник шел позади.

Они заняли столик и открыли меню. Ханна не могла решить, что заказать из еды, но точно знала: пара коктейлей — да. Не больше двух. Не больше трех. Легких — таких, от которых хочется веселиться, а не рубит спать. Сейчас спать совершенно не хотелось.

В заведении было пустынно — вероятно, потому что шел лишь седьмой час. Все парочки наверняка забронировали столы на более позднее время.

На небольшом круглом столике поместилось бы максимум три тарелки — и осталось место только для бокалов.

Пока парни изучали меню, Ханна впервые за вечер позволила себе рассмотреть обоих — открыто, не таясь. В конце концов, имеет право: они сами устроили ей это свидание на троих.

Тед сидел напротив, закинув локоть на спинку кресла, — даже неподвижный, он умудрялся занимать собой половину зала. Темно-каштановые волосы, короткая стрижка, легкая щетина на волевом подбородке. Когда он ухмылялся — а ухмылялся он, кажется, даже в меню, — на щеках проступали ямочки. Глаза зеленые, глубокие; в приглушенном свете бара они казались почти черными, пока он не поднимал взгляд — и тогда в них вспыхивали искры.

Ник сидел справа — прямая спина, ни одного лишнего движения. Каждое — словно отработанное годами. От него повеяло мятой — бодрящей, ненавязчивой. Он не листал меню, а изучал его, как контракт. Светлые волосы, зачесанные назад, уже привычно норовили упасть прядью на лоб. Высокий, статный, как с обложки — и словно не знающий об этом. Он не старался привлечь внимание. Внимание приходило само. Серо-голубые глаза, прохладные, цепкие. Когда он смотрел на нее, казалось: он видит даже то, о чем она молчит.

Подошел официант, разлил воду по стаканам. Тед и Ник одновременно повернулись к Ханне и почти хором спросили, что она будет.

— Мне космополитен. А по еде я даже не знаю… — Она пожала плечами и взглянула на парней.

Ник взял инициативу на себя:

— Нам, пожалуйста, ассорти тапас, гребешки и креветки на гриле.

— Скотч со льдом, — перебил Тед.

— Виски сауэр, — холодно закончил Ник.

Официант забрал меню.

Интересно, что он подумал. День всех влюбленных — а она сидит тут с двумя парнями, которые даже заказ превращают в перетягивание одеяла.

Это напряжение копилось весь вечер — в квартире, пока они собирались, в такси, теперь здесь, за тесным столиком. Узел из неозвученных желаний, который просился быть развязанным. Или развязным.

Она решила играть — и она будет играть. Они сами дали ей карт-бланш.

Брать инициативу — так брать.

В горле пересохло. Ханна залпом осушила полстакана воды и обратилась к обоим сразу:

— Ну а вы? Расскажите: самое яркое адреналиновое воспоминание. Можно тоже из детства. Или что-то такое, о чем больше никто не знает.

Потянулась за стаканом, ожидая ответа, и наклонилась — так, что V-образный вырез приоткрыл силуэт красного лифчика. Видеть это мог только Тед. Он замешкался. Ханна заметила, как он приоткрыл губы, собираясь что-то сказать. Но не успел.

— Как-то я ускользнул из дома и поехал на побережье на велосипеде. Мы тогда жили на юге, туристический сезон только закончился. Вдоль берега шла извилистая трасса, а за ней склон, обрывающийся прямо к океану. По склону вилась старая тропа, которую давно не использовали: настолько обветшала, что ее в конце концов перегородили. — Ник сцепил руки в замок. — Я пролез через ограждение, перекинул велосипед следом, сел и поехал. Хотел добраться до самого конца — увидеть океан с той стороны. Вниз не смотрел. Не потому, что высоко, — дорога была слишком узкой, приходилось концентрироваться.

Ханна выдохнула. Ей хотелось расспросить подробнее, но принесли напитки. Когда официант ушел, Ник продолжил:

— Обратно я решил ехать иначе — глядя только вниз, за край тропы. Проверить, что будет, если смотреть лишь на воду и гравий, отлетающий от велосипеда. В итоге проехал почти всю дистанцию — и в самом конце промахнулся. Колесо напоролось на камень, которого я не увидел. Потому что смотрел только вниз.

Все трое молчали. Кажется, впервые за вечер Тед его не перебивал. Смотрел из-под полуприкрытых век на центр стола и потягивал скотч.

— И… что было дальше? — Ханна нахмурилась.

— Судя по тому, что он сидит здесь, это всего лишь воспоминание, — ввернул Тед.

— Хм… Так и есть, приятель. Так и есть. — Ник ухмыльнулся. — Когда это случилось, я осознал: вот он, первый раз на грани. Мне было двенадцать, и я так отчаянно захотел жить, что успел перекинуть вес к скале — упал на нее, а не в обрыв. Ободрал локти и колени в кровь. Потом слез и повел велосипед рядом, вцепившись в руль так, словно от любого порыва ветра нас обоих снесет вниз. Когда вышел на дорогу, огляделся. Никто меня не ждал. Никто не видел, что произошло. Это было одновременно спокойно и как-то грустно. Я подумал: а если бы все сложилось иначе? — Он сделал глоток. — С тех пор, каждый раз возвращаясь, я специально проезжаю то место. Смотрю, не мелькает ли на тропе чей-нибудь велосипед. И выдыхаю, когда вижу, что она огорожена.

— Черт, чел. Ебать, ты фортовый! — со смешком сказал Тед. — С таким везением тебе следовало бы давно начать играть в покер.

— Хм… Ну из нас двоих только ты делаешь ставки на спорт, приятель. — Ник отпил виски и посмотрел на нее.

Ханна накрыла его ладонь своей.

— Это… очень тяжелое воспоминание. Да, адреналин — но для меня твоя история про другое. Мне стало пусто, когда ты сказал: выехал — и никого. Никого, кто ждал бы или мог помочь. Мне жаль. — Она помолчала. — Но я тебя понимаю.