Нити мёртвых душ / Sacred Thread's / История 2

Временной промежуток прогулки: 47 минут.

Эмоциональное состояние: подавленное. Причина – телефонный разговор (мать) и музыкальный триггер (Nirvana, «About a Girl»).

Уровень уязвимости: повышенный. Наилучшее время для первого тактильного контакта.

Она не чувствовала жалости или волнения. Лишь холодное, методичное удовлетворение от того, что её наблюдение даёт результаты. Она видела его боль, и это лишь укрепляло её одержимость. Для неё эти слёзы были не признаком страдания, а доказательством его «чистоты» – той самой хрупкости, которую она хотела заполучить, чтобы контролировать, а в конечном счёте и уничтожить.

Она повернулась и бесшумно растворилась в ночи, как призрак. Её цифровая паутина уже опутала его, и теперь начиналась следующая фаза – фаза физического сближения.

Луми бесшумно шла по тёмным переулкам, её высокая фигура скользила как тень. В кармане её куртки лежал диктофон, на который она записала его рыдания. Эти звуки теперь принадлежали ей.

Он так красиво плачет… – промелькнула мысль, простая и навязчивая. Хочу его.

Она вернулась в свою квартиру. Приглушённый свет мониторов озарял её лицо с жутковатой улыбкой. На столе лежали её коллекции:

· В конверте – несколько волос Арикса, аккуратно собранных с его куртки в колледже

· На флешке – десятки записей его голоса

· В папке – распечатанные фотографии, сделанные издалека: Арикс в столовой, Арикс с книгой в парке, Арикс задумчивый у окна автобуса

Она не строила сложных планов. Её мысли были прямыми, как удар ножа:

Видеть его. Слышать его. Дотронуться до него.

Пальцы потянулись к экрану, где было открыто видео с камеры наблюдения напротив его дома. Она видела, как он ходит по комнате. Луми прикоснулась к изображению его лица.

– С-скоро, – прошептала она, чувствуя, как внутри всё сжимается от нетерпения. – Оч-чень ск-скоро.

Она знала каждый его шаг, каждый вздох. И теперь этого было мало. Ей нужно было почувствовать его кожу, его тепло, его дыхание. Просто прикоснуться. Хотя бы раз.

А в это время Арикс, ничего не подозревая, заваривал себе чай в своей маленькой квартирке, сжимая в кармане брелок-гитару. Он чувствовал лёгкий озноб, но списывал это на осенний ветер за окном.

Арикс заварил чай в старой эмалированной кружке и вышел на холодный балкон. Он прислонился к перилам, наблюдая за ночным городом. Напротив, на стене пятиэтажки, мерцала электронная бегущая строка городских новостей. Он лениво следил за бегущими буквами, беззвучно шепча про себя:

– Опять эти отключения воды… Как же всё надоело…

Он не видел, что происходит буквально в тридцати метрах от него – на верхнем этаже соседнего дома. Там, в квартире напротив, горел свет.

За окном этой квартиры стояла Луми. Её карие глаза были прикованы к фигурке Арикса на балконе. На её лице застыла та самая вырезанная улыбка. Правой рукой она продолжала методично, с почти хирургической точностью, водить длинным ножом.

На полу комнаты, в луже медленно растекающейся крови, лежала бездыханная тело его соседки – молодой женщины лет двадцати трёх. Луми наблюдала за Ариксом, наслаждаясь его неведением, его беззащитностью.

– Ск-скоро, – прошептала она, переводя взгляд на свою работу. – Ск-скоро мы б-будем вместе… Пр-рекрасная ре-репетиция… для тебя…

Она снова посмотрела на Арикса, который в это время зевнул и потянулся, всё так же бубня что-то о коммунальных службах. Для него это был обычный скучный вечер. Для неё – начало самого важного представления.

Арикс вернулся с балкона, поставил недопитую кружку на стол и потянулся к полке. Там, среди книг, аккуратно стояла Nintendo Game Boy – та самая, дорогущая по тем временам, с двумя картриджами: Tetris и The Legend of Zelda: Link's Awakening. Ему было пятнадцать, когда Алиса, тогда уже студентка, влезла в долги, чтобы купить ему этот подарок.

– Чтобы ты не скучал, когда меня нет рядом, – сказала она тогда, и в её глазах стояли слёзы – она как раз уезжала в другой город на учёбу.

Он включил приставку. Зелёный экран осветил его лицо. Запустил Тетрис. Механические звуки падающих фигурок заполнили тишину комнаты. Он полностью погрузился в игру, отгородившись от всего мира этим простым пиксельным миром.

Он не видел, как в окне напротив, в тёмном проёме, стояла Луми. Она наблюдала, как его пальцы нажимают на кнопки, как он морщит лоб, когда фигурки падают слишком быстро. На её лице застыла блаженная улыбка. Она видела его увлечённым, беззащитным… и таким близким.

– Иг-граешь… – прошептала она, прижимая ладонь к стеклу, как будто могла через него почувствовать тепло его рук. – Ск-скоро мы б-будем иг-грать вместе… в н-нашу игру.

А в это время Арикс, поставив новый рекорд в Тетрисе, и не подозревал, что стал главным персонажем в куда более страшной игре, правила которой писал не он.

Настойчивый, раздражающий звонок домашнего телефона прорвался сквозь успокаивающую мелодию «Тетриса». Арикс нахмурился, не отрывая взгляда от падающих фигурок. Один звонок. Два. Он надеялся, что звонящий отстанет. Но телефон звонил снова и снова, настойчиво, требовательно, разрывая умиротворение игрового процесса.

– Да сколько можно! – проворчал он, наконец отрываясь от экрана после пятого звонка. Он с досадой швырнул приставку на диван и подошёл к аппарату. – Алло?!

– Малыш, наконец-то! – в трубке прозвучал знакомый тёплый, но сейчас взволнованный голос. Это была Алиса. – Я уже вся извелась! Ты почему не брал трубку? С тобой всё в порядке?

Арикс тяжко вздохнул, но не мог сдержать лёгкой улыбки. Её беспокойство было одновременно и раздражающим, и трогательным.

– Лис, я в полном порядке, – успокоил он её, прислонившись лбом к прохладной стене. – Просто играл, совсем отключился. Я же не пропаду.

– Для меня ты всегда тот самый карапуз, которому нужен присмотр, – с ноткой упрёка в голосе сказала она. – Честно, всё хорошо? Никто не пристаёт? Ничего странного?

Они проговорили ещё минут десять. Алиса делилась новостями с работы, он рассказал о колледже, о прогулке, опуская мрачные мысли о «Громиле» и следователе Вершине, которые услышал в информационном прожекторе. Её голос был как тёплое одеяло – уютным и защищающим.

Тем временем в квартире напротив Луми заворачивала тело соседки в большой полиэтиленовый ковёр. Монотонная, кропотливая работа не мешала ей прислушиваться к обрывкам разговора Арикса через приоткрытую форточку. Его голос, спокойный и умиротворённый в разговоре с сестрой, завораживал её.

– Г-говори… г-говори с ней… – тихо бормотала она, затягивая последний узел на окровавленном свёртке. – Н-неважно… Ск-скоро… Т-только со мной будешь разговаривать… Ха-ха-ХА ХА ха ааа…

Закончив, она подошла к окну и встала в тени, наблюдая, как Арикс, уже попрощавшись, вешает трубку и с облегчением возвращается к своей игре. Его лицо, освещённое зелёным светом экрана, казалось таким беззащитным и прекрасным.

– Пр-рекрасная н-ночь… – прошептала она, и её жутковатая, растянутая улыбка стала ещё шире, ещё голоднее. Она положила ладонь на холодное стекло, как бы касаясь его силуэта. Один свёрток убран. Место расчищено. Приближался момент, когда она сможет убрать и все остальные помехи, отделявшие её от него.

Луми закончила своё дело. Пол был вымыт с хлоркой, все улики упакованы в герметичные пакеты. Комната снова была стерильно чистой, лишь едва уловимый запах крови витал в воздухе, словно призрак.

Она подошла к окну и замерла, словно хищница, выслеживающая добычу. Её взгляд был прикован к Ариксу. Он только что закончил разговор с сестрой, и его лицо озаряла тёплая, мягкая улыбка – та самая, которую Луми видела так редко и которой жаждала завладеть.

И тут она услышала это.

– Люблю тебя, Лис, – тихо сказал Арикс в трубку.

– Я тебя тоже, малыш. Очень, – прозвучал в ответ ласковый голос его сестры.

Слова прозвучали для Луми как выстрел. Что-то тёмное и едкое, острое, как её нож, кольнуло её изнутри. Её пальцы судорожно сжали подоконник, костяшки побелели. Эта улыбка… эти слова… они были не для неё. Они принадлежали кому-то другому.

– Н-нет… – прошипела она, и её голос дрогнул не от заикания, а от ярости. Её собственная, вырезанная улыбка исказилась в гримасу. – Он… он м-мой… Его у-улыбка… его с-слова… всё… м-моё…

Она смотрела, как он возвращается к своей игре, как его лицо снова становится сосредоточенным и спокойным. Но теперь в её груди бушевала буря. Ревность, чёрная и всепоглощающая, отравляла её. Она не просто хотела его. Теперь она хотела стереть всё и всех, кто осмеливался претендовать на его внимание. На его любовь.

– Н-никто… – прошептала она, не отрывая горящего взгляда от его окна. – Н-никто не б-будет т-так г-говорить с ним… Т-только я… Ск-скоро…

Спустя полчаса глаза Арикса начали слипаться, а пальцы замедлились. Он с трудом поставил новую фигуру, проиграл и с облегчением выключил приставку.

Потянувшись, он почувствовал приятную усталость во всём теле. Решив, что душ – лучшее завершение дня, он собрал вещи и направился в ванную.

За окном напротив Луми наблюдала за каждым его движением. Когда свет в его комнате погас, а в ванной зажёгся, её дыхание участилось. Она видела его размытую фигуру за матовым стеклом.

Её пальцы судорожно сжали подоконник. Ревность всё ещё кипела в ней, но теперь к ней добавилось новое, жгучее чувство – невозможность прикоснуться.

– М-мой… – прошептала она, следя за движением тени за стеклом. – В-вода к-касается тебя… а я нет…

Она представила, как вода стекает по его коже, и её собственная кожа будто заныла от этого представления. В её голове пронеслись обрывки мыслей, быстрые и обрывистые:

Хочу… дотронуться… провести рукой по мокрым волосам… почувствовать тепло… его запах… перекрыть воду своими губами…

Она закрыла глаза, прижалась лбом к холодному стеклу и тихо заскулила, как раненое животное. Нетерпение становилось невыносимым. Её план ускорялся. Она не могла больше просто наблюдать.

Внезапно тишину в квартире Луми разорвал оглушительный грохот – дверь с треском вылетела с петель. В проёме, залитые светом фонарей, чётко вырисовывались силуэты в чёрной форме и с автоматами.

– Руки вверх! Спецназ! Ни с места!

Но комната была пуста. Лишь на полу у окна лежал свёрток, а в воздухе витал запах хлорки. Луми исчезла.

Она действовала с инстинктивной скоростью хищника. Ещё за секунду до взлома она метнулась в сторону, в заранее подготовленную узкую щель в стене, ведущую в вентиляционную шахту. Её высокая фигура с невероятной ловкостью скользнула в темноту.

Спецназовцы ворвались в комнату, стволы автоматов прочерчивая лазерными лучами пустое пространство. Но было поздно. В шахте слышался лишь быстро затихающий шелест – словно убегала большая кошка.

Луми уже была на крыше. Холодный ветер обдувал её разгорячённое лицо. Она даже не обернулась на звук выстрелов и криков внизу. Её мысли были там, за несколько десятков метров, в том окне, где сейчас текли струи душа.

– Ск-скоро, – прошептала она, исчезая в тенях водостоков. – М-мы ещё встретимся…

Тёплая вода смывала с Арикса остатки усталости и нервного напряжения. Он стоял с закрытыми глазами, позволяя струям массировать плечи и спину. После душа, уже в тишине своей комнаты, он натянул старую мягкую футболку и спортивные штаны. Проверил замок на двери, по привычке повертел в руках брелок-гитару от Алисы и, наконец, выключил свет.

Комната погрузилась в полумрак, освещённая лишь тусклым светом фонаря за окном. Он устроился поудобнее, уткнувшись лицом в подушку, и почти мгновенно начал проваливаться в сон, даже не подозревая, что всего в нескольких десятках метров от него разворачивалась настоящая операция.

В это время в квартире напротив царил хаос. Двое бойцов в чёрной экипировке с автоматами наготове осторожно продвигались по прихожей, в то время как их напарник обыскивал основную комнату.

– Чисто в ванной! – доложил один из них, его голос прозвучал глухо через маску.

– И на кухне пусто, – отозвался второй, отодвигая створку шкафа.

Третий, стоя на колене посреди гостиной, осматривал пол. Он провёл рукой в перчатке по идеально чистому линолеуму и поднёс пальцы к свету.

– Чёрт… Ни пылинки. Как в операционной. Чувствуешь? – он повернулся к товарищу.

Тот сделал глубокий вдох и кивнул:

– Чувствую. Хлорка. Но… с чем-то ещё. Сладковатым. Как в морге.

Первый боец, подойдя к окну, выглянул на улицу. Его взгляд скользнул по тёмным окнам соседнего дома и на мгновение задержался на окне Арикса.

– Следов нигде нет. Ни кровавых пятен, ни отпечатков. Ничего. Как будто тут и не было никого, – старший группы, сержант Орлов, с досадой провёл рукой по стене.

– Или был призрак, – мрачно пошутил его напарник, опуская ствол.

– Не смеши, Петров, – брезгливо сморщился Орлов. – Призраки не пахнут хлоркой и смертью. Она была здесь. И она знала, что мы придём.

Третий боец, самый молодой в группе, рядовой Семёнов, недоумённо оглядел пустую комнату.

– Сержант, а кто… она? О ком вы? – спросил он, смущённо поправляя тяжёлый шлем.

Орлов обернулся к нему, его взгляд был усталым и серьёзным.

– Луми Вейн, сынок. Та самая, из сводок, что Вершин ищет. Женщина-призрак. Маньячка, которая режет людей, а потом моет полы с хлоркой. Умная, как чёрт, и опасная, как гремучая змея. Говорят, у неё на счету больше десятка жизней, но доказательств – ноль. Она как тень. И, похоже, – он мотнул головой в сторону тёмного окна Арикса, – у неё появился новый интерес. Парень из соседнего дома.

Семёнов невольно вздрогнул и тоже посмотрел на тёмное окно.

– И… мы её упустили?

– Мы её упустили, – подтвердил Орлов с ледяным спокойствием. – А теперь вызываем криминалистов. Может, они найдут то, что не смогли найти мы. Хотя я сомневаюсь.

Они стояли в центре стерильной, пустой комнаты, ощущая ледяную пустоту, оставленную тем, кого им не удалось поймать. А за стеной, в своей комнате, Арикс Карлен уже спал, и ему снились простые и спокойные сны, пока тень Луми Вейн медленно смыкалась вокруг его жизни.

Новичок Семёнов не унимался. Щёлкающий звук взведённого затвора прозвучал в тишине.

– Сержант, а… зачем она это делает? Режет людей, а потом… убирается? – В его голосе сквозил неподдельный, почти детский испуг.

Орлов тяжело вздохнул. Он посмотрел на идеально чистый пол, на затянутые плёнкой стулья, на пустые стены.

– Потому что она не просто убийца, пацан. Она уборщица. – Сержант говорил тихо, отчеканивая каждое слово. – В её больной голове всё должно быть чисто. Стерильно. Она не оставляет беспорядка. Ни физического, ни… – Он ткнул пальцем себе в висок. – Ментального. Убийство для неё – это способ навести порядок. Убрать лишнее. Словно стереть пыль с полки.

Он подошёл к окну и снова посмотрел на тёмный квадрат окна Арикса.

– А этот парень… для неё не пыль. Он… как её новая любимая игрушка. И она приведёт здесь идеальный порядок, чтобы ничто не мешало ей с ним играть. Понял теперь?

Семёнов молча кивнул, сжимая автомат так, что пальцы побелели. Теперь эта чистота казалась ему страшнее любой кровавой бойни.

Семёнов, всё ещё не до конца понимая, снова обратился к сержанту:

– Сержант, а кто этот парень? Откуда мы вообще знаем, что это именно он? Может, мы ошибаемся?

Орлов мрачно усмехнулся.

– Парня зовут Арикс Карлен. Обычный студент. А знаем мы это потому, что Вершин, наш новый «гений», уже несколько недель ведёт своё собственное расследование. Он вычислил, что все последние жертвы Луми так или иначе пересекались с маршрутом этого Карлена. Кассирша в магазине, куда он заходил каждый день. Соседка, которая слишком громко слушала музыку, когда он готовился к экзаменам. Все, кто, по мнению Луми, могли ему мешать или просто попадались на глаза в «её» время наблюдения за ним.

Сержант сделал паузу, давая информации усвоиться.

– Она не просто выбрала его случайно. Она изучала его, следила за ним, собирала информацию. А теперь начала «расчищать» пространство вокруг него. Вершин называет это «подготовкой территории». Так что нет, сынок, мы не ошибаемся. Мы точно знаем. Этот парень – её новая навязчивая идея. И пока он живёт своей жизнью, даже не подозревая, что стал центром чьего-то больного мира.

Семёнов, сглотнув, задал последний вопрос, который вертелся у него в голове:

– Сержант… А как вы думаете, она… убьёт его в конце? Или… Или что-то другое с ним сделает? Мы успеем её схватить до этого?

Орлов посмотрел на него долгим, тяжёлым взглядом. В глазах сержанта не было уверенности, лишь усталая grim определенность.

– Думаешь, она всё это затеяла, чтобы просто прирезать его, как тех других? – сержант покачал головой. – Нет. Слишком уж она его «любит». Слишком много сил вложила в наблюдение. Такие, как она, не убивают свой главный приз. Они его… коллекционируют. Сажают в клетку, чтобы он принадлежал только им. Навсегда.

Он снова повернулся к окну, за которым спал ничего не подозревающий Арикс.

– Успеем ли мы? – Орлов горько усмехнулся. – Она уже здесь. Она везде. А мы… Мы всегда приезжаем постфактуму . Чтобы констатировать смерть… Или исчезновение. Так что нет, сынок. Скорее всего, мы не успеем.

Арикс спал глубоким, безмятежным сном, который бывает только после сильной усталости. Его комната была погружена в уютную темноту, нарушаемую лишь слабым отсветом уличного фонаря, пробивающимся сквозь занавеску.

Ему снилось, будто он снова ребёнок. Он сидел на берегу Дона вместе с Алисой, и они запускали в небо бумажных змеев. Ветер был тёплым, солнце ласковым, а смех сестры – самым радостным звуком на свете.

Внезапно сквозь этот счастливый сон стало просачиваться что-то чужеродное. Ему почудился тихий скрип – будто кто-то осторожно шагает по полу в его комнате. Во сне Алиса вдруг перестала смеяться и посмотрела на него с беспокойством.

– Ты слышишь? – будто бы спросила она, но её голос прозвучал приглушённо, как из-под воды.

Арикс повернул голову и сквозь дремоту увидел в углу комнаты высокую тёмную фигуру. Она не двигалась, просто стояла и смотрела на него. Во сне это не вызвало страха, лишь смутную тревогу.

Он перевернулся на другой бок, его лицо нахмурилось, пальцы непроизвольно сжали край одеяла. Сновидение медленно таяло, уступая место тёплой и безопасной реальности сна. Тень в углу растаяла, оставив после себя лишь лёгкое, почти незаметное ощущение чужого присутствия, которое к утру должно было бесследно исчезнуть.

А за его окном, в холодной ночи, город жил своей жизнью. Где-то в его тёмных переулках скрывалась Луми, зализывая раны и вынашивая новые планы. А в опустевшей квартире напротив криминалисты с фонариками в руках искали то, чего не смогли найти бойцы спецназа – невидимые глазу улики, которые могли бы привести их к маньячке. Но для Арикса всё это оставалось за гранью его спокойного сна.

А в это время Луми была уже далеко. Она сидела на холодном бетонном полу в другом своём укрытии – заброшенном подвале на самой окраине Нитей. Перед ней на ящике стоял ноутбук, подключённый к украденному вай-фаю из соседнего дома. На экране – та самая запись с его диктофона. Она слушала его сонное дыхание, записанное несколько часов назад, и её грудь медленно поднималась и опускалась в унисон с этими звуками.

Её палец медленно водил по треснувшему экрану, следуя за контуром его спящего лица на фотографии.

– С-спи… – прошептала она, и её голос прозвучал хрипло. – Отд-дыхай… Н-набирайся сил.

Уголки её губ, искажённые шрамами, дёрнулись в подобии нежности. Она не злилась на провал. Это была всего лишь временная неудача. Помеха. А помехи нужно устранять. Так же, как она устранила ту женщину. Так же, как она устранит всех, кто встанет на её пути к нему.

Она достала из кармана смятый листок бумаги. На нём была нарисована схема – маршрут Арикса из колледжа домой, с отметками всех камер наблюдения, тёмных переулков и времён его прохода. Она изучала её при свете экрана, её взгляд был сосредоточен и холоден.

Охота продолжалась. Просто теперь ей требовалась новая тактика. Более осторожная. Более изощрённая. Та, что позволит подойти к нему так близко, что он уже не сможет убежать.

Она закрыла ноутбук, погрузив подвал в полную темноту. В тишине было слышно лишь её ровное дыхание и далёкий шум города. Завтра начинался новый день. И новый этап её плана.

ГЛАВА 3: КРОВАВАЯ ЗАПИСКА

Ранний утренний звонок вырвал Вершина из тревожного сна. Дежурный голос в трубке был краток:

«Леонид, срочно в участок. По твоей железке нашли отпечатки. И кое-что ещё».

Голос следователя звучал возбуждённо, почти торжествующе.

Вершин натянул первую попавшуюся куртку и через двадцать минут уже входил в знакомый кабинет. На столе, под яркой лампой, лежала та самая металлическая пластинка в прозрачном пакете. Рядом – распечатка с экрана.

– Смотри, – начальник следственного отдела, майор Гордеев, ткнул пальцем в распечатку. – Отпечатки частичные, но их хватило. И ДНК в микротрещинах. Система выдала тебе настоящую песню.

На экране было лицо. Мужчина лет сорока, с колючим взглядом и короткой щетиной. Имя: Виктор Шилов. В деле – «Стервятники».

– Шилов? – переспросил Вершин, чувствуя, как внутри всё сжимается. – Так он же… Он же один из «Стервятников». Старший брат Громилы.

– Бывший, – поправил Гордеев. – Они поссорились из-за раздела зон влияния полгода назад. Шилов ушёл в подполье. А теперь, похоже, решил вернуться. И начал с показательной казни братца. Чтоб другим неповадно было.

Но Вершин смотрел на фотографию и не верил. Слишком просто. Слишком… обыденно. Бандитская разборка. Его кримвокер, дремавший на задворках сознания, подавал тихий, но настойчивый сигнал. Что-то было не так. Пластинка была слишком чистой, слишком… стерильной для мести в уголовном стиле.

– Где он сейчас? – спросил Вершин, не отрывая взгляда от холодных глаз на фотографии.

– Вот в этом вся загвоздка, – Гордеев сдвинул брови. – Его следы ведут в старые канализационные коллекторы под заводским районом. Лабиринт. Идеальное укрытие.

Вершин медленно кивнул. Всё сходилось. Идеальное укрытие для «Санитара». Идеальная ловушка для того, кто пойдёт по его следу.

– Хорошо, – тихо сказал он. – Я готов спуститься.

Вершин вышел из кабинета, разум уже работал на опережение. Он не верил в бандитскую разборку. Слишком уж чисто было исполнение. Слишком… методично. Его кримвокер, чуя ложный след, тревожно завывал на низких частотах, но игнорировать официальные данные было нельзя.

Он поднялся к себе, в маленькую комнатку, отведённую под архив. Здесь пахло пылью и старыми делами. Он запер дверь на ключ. Ему нужны были другие глаза и уши. Он закрыл глаза, отпустил внутренние оковы. Его сознание потянулось тонкими, невидимыми нитями через город, к тем, кто знал все дворы и подворотни лучше любого опера.

Мысленный зов был услышан. Через полчаса у чёрного хода участка его ждали Хват и ещё три пса – тощие, умные, с пронзительными глазами. Вершин вышел к ним, положив на асфальт куски хлеба и колбасы.

– Нужно найти человека, – тихо сказал он, и собаки, жуя, смотрели на него с полным пониманием. – Он пахнет железом, химией и… страхом.

Он мысленно показал им образ Шилова, смешанный с тем едким, химическим запахом из подвала Громилы. Хват фыркнул, тряхнув головой, – знак, что уловил след.

Вершин не стал ждать ордера или группы захвата. Каждая минута промедления могла стоить ему единственной нити, ведущей к «Хирургу». С собаками, бесшумно стекающими в канализационный люк, он начал спускаться в сырую, зловонную темноту. Фонарь выхватывал из мрака скользкие стены, текущие ручьи и груды мусора.

Хват шёл впереди, его тело было напряжено, уши направлены вперёд. Он не лаял, лишь изредка оборачивался, чтобы убедиться, что человек следует за ним. Другие псы шли по бокам, охраняя фланги. Они углублялись в лабиринт, и с каждым шагом внутреннее напряжение Вершина росло. Он чувствовал это кожей – они не просто искали беглого бандита. Они шли по следу того, кто считал себя санитаром этого города. И санитары редко оставляют свидетелей.