Сегодня каждый узнает правду

— Слушаю.

— Кто такая Елизавета для меня?

Он посмотрел на меня долгим, тяжёлым взглядом.

— Я пока не знаю, мисс Морган.

И впервые я поверила, что он действительно говорит правду.

В коридоре я столкнулась с Оливером.

Он держал в руках несколько книг и, увидев меня, остановился.

— Вы выглядите так, будто только что узнали о существовании ещё одного неприятного родственника.

— Возможно, так и есть.

— Поздравляю. В нашей семье это случается регулярно.

Я не улыбнулась.

— Оливер, мне нужно поговорить с вами.

Он посмотрел на книги.

— Боюсь, у меня нет времени.

— Это касается Елизаветы.

Книги едва не выпали у него из рук.

— Где вы услышали это имя?

— Везде, где люди пытаются его скрыть.

Оливер оглянулся.

— Пойдёмте.

Он отвёл меня в небольшую комнату рядом с зимним садом. Там стоял старый диван, несколько кресел и письменный стол, заваленный журналами.

Оливер закрыл дверь.

— Что именно вы узнали?

— Я видела свидетельство о рождении. Елизавета Эшфорд. Мать — Анна Морган. Отец — Александр Эшфорд.

Он сел напротив.

— Значит, вы добрались до документов.

— Вы знали?

— Да.

— И почему не сказали?

Оливер пожал плечами.

— Потому что не знал, что вы имеете право это знать.

— А теперь знаете?

Он посмотрел на меня.

— Теперь понимаю, что вы уже не остановитесь.

Я достала телефон и показала ему фотографию двух девушек.

— Кто из них Анна?

Оливер приблизил снимок.

— Та, что слева.

— Вы уверены?

— Да.

— А справа Елизавета?

Он кивнул.

— Вы были знакомы с ней?

— Немного. Я был ребёнком, когда всё произошло.

— Каким она была человеком?

Оливер долго смотрел на фотографию.

— Весёлой. Упрямой. Иногда невыносимой. Она могла спорить с отцом часами и никогда не отступала. Мне казалось, что она единственный человек в доме, которому Александр действительно позволял говорить ему неприятные вещи.

— А потом она исчезла?

— Да.

— Что случилось в ту ночь?

Оливер поднялся и подошёл к окну.

— Я не помню всего. Мне было одиннадцать. Я проснулся от крика. Внизу кто-то спорил. Потом хлопнула дверь.

— Кто кричал?

— Кажется, Элеонора.

— А Анна?

Он обернулся.

— Я видел её утром. Она стояла возле лестницы с маленьким чемоданом.

— Одна?

— Да.

— И что сказала?

Оливер задумался.

— Она спросила, где Елизавета. Отец ответил, что той больше нет.

— И всё?

— Нет. Анна сказала, что он не имеет права так говорить.

Я почувствовала, как по спине пробежал холод.

— А потом?

— Она уехала.

— И никто не остановил её?

— Джеймс пытался.

Я вспомнила предупреждение в записке.

Особенно Джеймсу.

— Почему?

— Не знаю. Но он тогда был совершенно другим человеком. После той ночи он словно перестал быть частью семьи.

Оливер повернулся ко мне.

— Изабель, вы должны понять одну вещь. Александр был не просто богатым человеком. Он был человеком, который привык решать, что другим позволено помнить.

— А вы?

Оливер усмехнулся.

— Я предпочитал забывать.

— Удобно.

— Не особенно.

Он подошёл к двери.

— Вам лучше не рассказывать Джеймсу, что вы видели документы.

— Почему?

Оливер посмотрел на меня.

— Потому что именно он настоял на том, чтобы имя Елизаветы больше никогда не появлялось в этом доме.

Вечером я долго сидела у окна.

Теперь у меня были факты, но каждый из них порождал новые вопросы.

Елизавета была дочерью Анны и Александра.

Она исчезла в ноябре 1998 года.

Анна уехала из поместья сразу после этого.

Джеймс пытался её остановить.

И почти тридцать лет семья делала вид, что Елизаветы никогда не существовало.

Я достала из сумки браслет.

Вчера мне казалось, что буквы на нём могут означать «Александр Эшфорд». Теперь я сомневалась. Возможно, они относились к кому-то другому.

Я перевернула кулон и заметила, что под буквами есть ещё одна гравировка. Очень мелкая, почти стёртая.

Я поднесла браслет к лампе.

Там было написано:

«Моей девочке. Навсегда. А.»

Я почувствовала, как пересохло во рту.

Моей девочке.

Кто подарил этот браслет Анне? Александр? Елизавета? Кто-то ещё?

Я положила его на стол и достала фотографию.

Анна и Елизавета стояли рядом. На руке девушки справа блестел точно такой же браслет.

Я приблизила изображение.

Теперь сомнений не было.

Браслет принадлежал Елизавете.

Но почему он оказался среди вещей Анны?

Я уже собиралась убрать фотографию, когда заметила нечто странное.

На заднем плане, за девушками, стоял Джеймс.

Он смотрел не в объектив камеры.

Он смотрел на Анну.

И выражение его лица было таким, будто он боялся, что она вот-вот исчезнет.

Я ещё раз увеличила снимок.

На обороте фотографии, которую я сфотографировала в библиотеке, была дата — июль 1998 года.

А на другой фотографии, где Анна стояла на ступенях, дата отсутствовала.

Я посмотрела на обе фотографии и вдруг поняла, что на первой Анна была беременна.

Совсем немного. Почти незаметно.

Но я знала, как выглядит женщина на раннем сроке беременности. Я видела это на старых снимках своей матери.

Я медленно опустила телефон.

Если фотография была сделана летом 1998 года, а Елизавета родилась в 1976-м, это не имело отношения к её беременности.

Но тогда кто был ребёнком, которого ждала Анна?

И почему никто никогда не упоминал об этом?

В дверь постучали.

Я быстро убрала телефон.

— Войдите.

На пороге стоял Джеймс.

— Нам нужно поговорить.

Он вошёл, не дожидаясь приглашения, и закрыл за собой дверь.

— Вы были в архиве.

Это был не вопрос.

— Да.

— Вы видели документы?

— Да.

Он посмотрел на стол, где лежал браслет.

— И фотографии?

Я молчала.

— Изабель, я прошу вас. Оставьте это.

— Вы уже просили.

— Тогда я не понимал, насколько далеко вы зайдёте.

— А теперь понимаете?

Он подошёл к столу и взял браслет.

— Откуда он у вас?

— Принадлежал моей матери.

Джеймс посмотрел на гравировку.

Его лицо изменилось.

— Она сохранила его?

— Вы знаете, кому он принадлежал?

Он не ответил.

— Елизавете?

Джеймс осторожно положил браслет на стол.

— Нет.

— Тогда кому?

Он посмотрел на меня.

И произнёс слова, от которых у меня внутри всё сжалось:

— Ваша мать носила его в день, когда вы родились.

Я застыла.

— Что?

— Вы слышали.

— Но он был на руке Елизаветы на фотографии.

— Да.

— Значит, она отдала его Анне?

Джеймс покачал головой.

— Вы ничего не понимаете.

— Тогда объясните!

Он долго смотрел на меня.

— Ваша мать приехала сюда не одна, Изабель.

— С кем?

Джеймс подошёл к двери.

— С ребёнком.

Он открыл её.

— Спокойной ночи.

— Джеймс!

Но он уже вышел.

Я осталась стоять посреди комнаты.

Ребёнок.

Анна приехала в Эшфорд-Холл с ребёнком.

И, судя по всему, это была я.

Но если я родилась задолго до исчезновения Елизаветы, почему Джеймс говорил об этом так, словно речь шла о чём-то запретном?

Я посмотрела на браслет.

На его внутренней стороне были выгравированы две буквы.

А.Э.

И впервые за эти дни мне пришла в голову мысль, от которой я не могла избавиться:

возможно, в этой истории я не просто дочь женщины, которая когда-то жила в Эшфорд-Холле.

Возможно, я сама была частью того, что здесь произошло.

Глава пятая. Ребёнок из прошлого

Я не спустилась к завтраку.

После разговора с Джеймсом мне казалось, что любое движение требует усилий. Я сидела на кровати, смотрела на браслет и пыталась восстановить события, которые произошли задолго до моего рождения.

Анна приехала в Эшфорд-Холл с ребёнком.

Эти слова звучали просто, почти обыденно. Но за ними скрывалось нечто, чего я пока не могла понять.

Если речь шла обо мне, то почему Джеймс произнёс их с таким выражением лица? И почему он не сказал прямо, что я родилась здесь или что моя мать привезла меня в поместье?

Я открыла телефон и посмотрела на фотографию из альбома.

Июль 1998 года.

Анна и Елизавета стояли на ступенях дома. Обе улыбались. На заднем плане виднелась фигура Джеймса.

Я увеличила изображение.

Теперь я заметила ещё одну деталь: на шее Анны висела тонкая цепочка с небольшим медальоном. Я помнила её. После смерти матери медальон лежал в шкатулке вместе с браслетом.

Я достала его из сумки.

На обратной стороне была выгравирована дата:

3 марта 1976 года.

Дата рождения Елизаветы.

Я перевернула медальон.

Внутри находилась крошечная фотография. На ней были две женщины, стоявшие рядом с младенцем.

Одна из них была Анной.

Вторая — Элеонора.

Я несколько секунд не могла пошевелиться.

Почему у моей матери была фотография с вдовой Александра? И почему они держали одного ребёнка?

Я внимательно рассмотрела снимок. Лицо младенца было почти неразличимо, но на одеяле виднелась маленькая вышитая буква.

Е.

Елизавета?

Или кто-то другой?

Я услышала стук в дверь.

— Мисс Морган, можно войти?

Это был Генри.

Я спрятала медальон в ладони.

— Да.

Он вошёл и сразу заметил, что я не одета.

— Вы плохо себя чувствуете?

— Нет. Просто не спала.

— Понимаю.

Он положил на стол тонкую папку.

— Я принёс вам документы, о которых вы просили.

— Какие именно?

— Копии некоторых записей, связанных с исчезновением Елизаветы.

Я посмотрела на папку.

— Почему вы передумали?

— Потому что вчера вечером я разговаривал с Джеймсом.

— И?

— Он считает, что вам следует знать больше.

Я невольно усмехнулась.

— Вчера он просил меня забыть обо всём. Сегодня решил, что я должна узнать больше?

— Джеймс не всегда последователен.

— Вы тоже.

Генри принял замечание без возражений.

Я открыла папку.

Первым лежало заявление о пропаже человека. Дата — 15 ноября 1998 года.

Заявитель: Александр Эшфорд.

Пропавшая: Елизавета Александровна Эшфорд.

Последнее известное местонахождение: Эшфорд-Холл.

Я прочитала описание.

Рост — около ста семидесяти сантиметров. Тёмные волосы. Серые глаза. На правой руке — серебряный браслет с круглым кулоном.

Я подняла голову.

— Этот браслет.

Генри посмотрел на мою ладонь.

— Да.

— Вы знали, что он у моей матери?

— Нет.

— Но он принадлежал Елизавете?

— Согласно заявлению, именно такой браслет был на ней в день исчезновения.

Я открыла ладонь и показала ему украшение.

— Тогда почему Джеймс сказал, что Анна носила его в день моего рождения?

Генри нахмурился.

— Он сказал именно так?

— Да.

Адвокат взял браслет, внимательно осмотрел гравировку и вернул мне.

— Я не могу объяснить это.

— А вы можете объяснить, почему в свидетельстве о рождении Елизаветы указана моя мать?

Генри снял очки.

— Вы нашли свидетельство?

— Да.

— Тогда вам следует знать, что не все документы, хранящиеся в архиве, являются окончательными версиями.

— Вы хотите сказать, что свидетельство поддельное?

— Я хочу сказать, что в документах есть несоответствия.

— Какие?

Он достал из папки ещё один лист.

Это была копия старого регистрационного документа. В нём указывалось, что в марте 1976 года у Анны Морган родилась дочь.

Но имя ребёнка было закрыто чёрной полосой.

— Почему имя скрыто?

— Документ был передан в архив в таком виде.

— Кем?

— Александром Эшфордом.

Я посмотрела на Генри.

— То есть он сам спрятал имя собственного ребёнка?

— Возможно.

— А вы не пытались выяснить, почему?

— Я был его адвокатом, мисс Морган. Не его исповедником.

Я закрыла папку.

— Генри, мне двадцать четыре года. Я не ребёнок, которого нужно ограждать от неприятных разговоров. Я хочу знать, что произошло.

Он некоторое время молчал.

— Тогда я расскажу вам то, что знаю. В 1998 году Елизавета исчезла. Полиция проводила расследование, но никаких убедительных результатов не получила. Через несколько месяцев Александр прекратил поиски. Он утверждал, что Елизавета покинула страну добровольно.

— А Анна?

— Анна настаивала, что это неправда.

— Она обвиняла Александра?

— Да.

— В чём?

Генри посмотрел на дверь.

— В том, что он знал, где находится Елизавета.

Я решила, что больше не буду ждать разрешения задавать вопросы.

После ухода Генри я оделась и спустилась на первый этаж. В холле было пусто. Я прошла мимо портрета Александра и направилась к кабинету.

Дверь оказалась открыта.

Элеонора стояла возле книжного шкафа и перебирала какие-то бумаги. Увидев меня, она резко закрыла ящик.

— Вам что-то нужно?

— Да. Я хочу поговорить.

— Я не уверена, что нам есть о чём.

— Вы знали Анну.

— Мы уже обсуждали это.

— Вы знали Елизавету.

Элеонора отвернулась.

— Не произносите это имя.

— Почему? Оно напоминает вам о чём-то неприятном?

Она резко повернулась.

— Вы не имеете права судить меня.

— Я пока никого не сужу. Я пытаюсь понять, почему вы все так боитесь одной женщины, которая исчезла почти тридцать лет назад.

Элеонора подошла к столу.

— Елизавета была проблемой для этой семьи.

— Проблемой?

— Она не умела принимать правила. Не понимала, что некоторые решения принимаются ради общего блага.

— Какое решение вы имеете в виду?

Элеонора посмотрела на меня.

— Вашей матери следовало уехать гораздо раньше.

— Почему?

— Потому что она вмешалась в то, что её не касалось.

Я почувствовала, как напряглась.

— Вы говорите об Анне или о Елизавете?

— Об обеих.

— Они были сёстрами?

Элеонора закрыла глаза.

— Нет.

Я замерла.

— Что?

— Они не были сёстрами.

Мне показалось, что комната слегка качнулась.

— Но на фотографии…

— Фотографии не всегда говорят правду.

— Тогда кем они были друг другу?

Элеонора долго молчала.

— Анна была женщиной, которой Александр доверял больше, чем следовало. А Елизавета была его дочерью.

— А кем Анна приходилась Елизавете?

Элеонора посмотрела на меня.

— Это вы должны были спросить у своей матери.

Я сделала шаг вперёд.

— Она умерла.

— Я знаю.

— Тогда, может быть, вы наконец перестанете говорить загадками?

Элеонора побледнела.

— Вы слишком похожи на неё.

— На кого?

— На Елизавету.

Я не ожидала этого ответа.

— Но вы только что сказали, что я похожа на Анну.

— Я сказала, что вы похожи на женщину, которую ваша мать называла сестрой. Это не одно и то же.

— Вы сами запутались в собственной лжи.

Элеонора подняла руку, словно хотела остановить меня.

— Уходите.

— Нет.

— Уходите, Изабель!

Я впервые услышала, как она произносит моё имя.

И в этом голосе было не только раздражение.

Была паника.

Я вышла из кабинета, не сказав больше ни слова.

В коридоре меня ждал Оливер.

— Судя по вашему лицу, разговор прошёл успешно.

— Вы знали, что Анна и Елизавета не были сёстрами?

Он перестал улыбаться.

— Кто вам это сказал?

— Элеонора.

Оливер провёл рукой по волосам.

— Она не должна была этого говорить.

— Почему?

— Потому что теперь вы начнёте задавать ещё больше вопросов.

— Именно это я и собираюсь делать.

Он посмотрел на меня с усталостью.

— Изабель, вы не понимаете, насколько всё сложно.

— Тогда объясните.

Оливер открыл рот, но в этот момент из соседней комнаты вышел Джеймс.

— Оливер, нам нужно поговорить.

— Не сейчас.

— Сейчас.

Оливер повернулся ко мне.

— Идите в библиотеку. Я найду вас позже.

Я не собиралась уходить, но Джеймс уже направился к брату.

— Я сказал, нам нужно поговорить.

— А я сказал, что не сейчас.

Они вошли в кабинет и закрыли дверь.

Я осталась в коридоре.

Сначала хотела уйти, но затем услышала голос Джеймса.

— Ты понимаешь, что она нашла?

— Да.

— Тогда почему ты продолжаешь ей помогать?

— Потому что она имеет право знать.

— Не тебе решать!

Последовала пауза.

Затем Оливер произнёс:

— Ты не можешь всю жизнь скрывать то, что сделал отец.

— Я ничего не скрываю.

— Правда? Тогда почему ты так боишься, что она узнает, кто такая Анна?

Я отступила от двери.

Сердце билось слишком быстро.

Кто такая Анна?

Не кем она была. Не что она сделала.

Кто такая.

Я вернулась в свою комнату и закрыла дверь.

К полудню я решила позвонить домой.

На самом деле я не знала, кому именно собиралась звонить. Анны больше не было. Родственников, которым я могла бы доверять, тоже.

Но я вспомнила о старой подруге матери — женщине по имени Марта, которая несколько раз приезжала к нам в детстве. После смерти Анны она прислала мне открытку с соболезнованиями и номер телефона.

Я нашла его в контактах.

Гудки длились долго.

— Алло?

— Марта? Это Изабель Морган.

— Изабель! Господи, как ты?

— Мне нужно кое-что спросить.

Я услышала, как она вздохнула.

— Что случилось?

— Вы знали мою мать в молодости?

— Конечно.

— Она когда-нибудь рассказывала вам об Эшфорд-Холле?

На другом конце провода наступила тишина.

— Откуда ты знаешь это название?

— Я сейчас здесь.

— Что?

— Я приехала на оглашение завещания Александра Эшфорда.

Марта резко вдохнула.

— Изабель, послушай меня. Ты должна немедленно уехать.

Я закрыла глаза.

Опять.

Все говорили одно и то же.

— Почему?

— Потому что твоя мать боялась этого дома всю жизнь.

— Чего именно она боялась?

— Не знаю.

— Марта, пожалуйста. Вы же были её подругой.

— Я обещала Анне никогда не рассказывать.

— О чём?

Марта долго молчала.

Потом тихо произнесла:

— О том, что произошло с ребёнком.

Я почувствовала, как по спине пробежал холод.

— Каким ребёнком?

— Изабель, ты должна понять. Анна любила тебя. Она действительно любила тебя. Но это не значит, что она родила тебя.

Я перестала слышать всё вокруг.

— Что вы сказали?

— Я не могу больше говорить.

— Марта!

Но связь оборвалась.

Я несколько секунд смотрела на экран телефона.

Потом медленно опустила руку.

«Это не значит, что она родила тебя».

Я пыталась найти объяснение. Возможно, Марта оговорилась. Возможно, она имела в виду, что Анна не была моей биологической матерью, но воспитывала меня с рождения.

Но тогда кто была моя настоящая мать?

И почему все эти люди знали ответ, кроме меня?

Вечером я снова достала фотографию Анны и Елизаветы.

Теперь я смотрела на неё иначе.

На обороте была подпись: «Анна и Елизавета. Эшфорд-Холл, июль 1998 года».

Но если они не были сёстрами, почему их представили именно так?

Я перевернула снимок, внимательно изучила края и заметила, что бумага в одном месте слегка отходит от картона.

Я осторожно поддела её ногтем.

Под фотографией обнаружилась ещё одна надпись.

Очень короткая.

«Для Изабель. Когда она вырастет».

Я перечитала слова.

Это было невозможно.

Фотография была сделана за два года до моего рождения.

Кто мог оставить её для меня?

И почему она оказалась в семейном альбоме Александра?

Я перевернула снимок снова.

Теперь мне бросилась в глаза ещё одна деталь.

Женщина справа, которую я считала Елизаветой, держала на руках младенца.

Я увеличила фотографию.

Лицо ребёнка было почти скрыто одеялом, но на запястье виднелась тонкая серебряная цепочка.

Та самая, что лежала сейчас на моём столе.

Я медленно опустила телефон.

Если ребёнок на фотографии — я, значит, снимок был сделан не в 1998 году.

Или дата была неверной.

Или кто-то намеренно изменил подпись.

В этот момент в дверь постучали.

Я спрятала фотографию в книгу.

— Войдите.

На пороге стоял Генри Блэквуд.

Он выглядел необычно взволнованным.

— Мисс Морган, мне нужно кое-что вам сообщить.

— Что случилось?

Он вошёл и закрыл дверь.

— Сегодня вечером я получил распоряжение от нотариуса. В соответствии с дополнительным условием завещания вам передаётся личное письмо Александра Эшфорда.

— Почему именно мне?

— Потому что оно адресовано вам.

Он протянул мне конверт.

На нём было написано:

«Изабель. Открыть только после того, как узнаешь правду об Анне».

Я посмотрела на Генри.

— Но я ещё не знаю правду.

— Возможно, Александр считал иначе.

Я осторожно взяла конверт.

Пальцы дрожали.

— Вы знаете, что внутри?

— Нет. Я не вскрывал его.

Я повернула конверт.

На обратной стороне стояла дата.

Ноябрь 1998 года.

И подпись Александра Эшфорда.

Я подняла глаза.

— Генри, почему он написал мне письмо за два года до моего рождения?

Адвокат ничего не ответил.

Но по его лицу я поняла: он тоже заметил дату.

Я осторожно положила конверт на стол.

И впервые за всё время в Эшфорд-Холле мне стало по-настоящему страшно.

Потому что теперь дело было не только в том, что моя мать скрывала прошлое.

Кто-то в этом доме знал обо мне ещё до моего рождения.

И, возможно, знал, кем я должна была стать.

Глава 6. Письмо из прошлого

Я долго не решалась прикоснуться к конверту.

Он лежал на столе между мной и Генри Блэквудом, пожелтевший по краям, с аккуратной надписью, сделанной чёрными чернилами. Моё имя. Не просто имя — обращение ко мне, будто Александр Эшфорд знал, что однажды я окажусь в этой комнате, буду сидеть напротив его адвоката и пытаться понять, почему человек, которого я никогда не встречала, оставил мне послание.

Но он не мог знать меня.

В ноябре 1998 года меня ещё не существовало.

— Вы собираетесь объяснить, что всё это значит? — спросила я.

Генри снял очки и медленно протёр их платком.

— Я надеялся, что вы сами сможете это понять.

— Вы адвокат, мистер Блэквуд. Не загадочный старик из сказки. Мне нужны ответы.

Он едва заметно улыбнулся, но улыбка исчезла прежде, чем успела стать настоящей.

— Это письмо было найдено среди личных бумаг Александра после его смерти. Оно хранилось отдельно от остальных документов. В отдельном конверте, который он запечатал собственноручно.

— И вы решили, что мне следует его отдать?

— Я решил, что пришло время.

— Время для чего?

Генри посмотрел на конверт.

— Для того, чтобы вы перестали задавать вопросы не тем людям.

Мне не понравился этот ответ. Впрочем, за последние два дня я начала подозревать, что в Эшфорд-Холле никто не собирается облегчать мне жизнь.

Я взяла конверт.

Бумага была плотной, дорогой. На обратной стороне сохранилась сургучная печать с гербом Эшфордов. Печать была сломана, хотя я не помнила, чтобы сама касалась её.

— Вы открывали его? — спросила я.

— Нет.

— Тогда откуда знаете, что внутри?

— Не знаю.

Я посмотрела на него с недоверием.

— Вы хотите сказать, что принесли мне письмо, не зная его содержания?

— Именно.

— И вас это совершенно не смущает?

— Меня смущает многое, мисс Морган. Но не всё из этого я могу изменить.

Я поддела край конверта ножом для бумаги.

Внутри оказался один лист, сложенный вдвое. Почерк был твёрдым, угловатым, с характерным наклоном вправо. Такой же почерк я видела на письме, которое Генри зачитал нам в гостиной.

Я развернула лист.

Изабель.

Если ты читаешь эти строки, значит, Анна уже не сможет рассказать тебе всё сама. Возможно, она не успела. Возможно, не захотела. А возможно, решила, что молчание — единственный способ уберечь тебя.

Не торопись осуждать её.

Я знаю, что ты захочешь узнать, кем она была на самом деле. Но прежде чем искать ответ, пойми одну вещь: Анна не была той женщиной, за которую её принимали в этой семье.

В Эшфорд-Холле слишком долго называли людей чужими именами. Некоторые делали это ради спасения. Другие — ради власти. А кто-то однажды решил, что имеет право распоряжаться чужой жизнью.