Курс российской криминологии. Т. 1. Общая часть

В то же время между нераскрытыми и латентными преступлениями существует «пограничная» зона, которая включает в себя укрытые от учета преступления.

Укрытое от учета преступление – деяние, сведения о котором не отражены в учетных документах либо не включены в государственную статистическую отчетность по вине лиц, которые обязаны регистрировать заявления и сообщения о преступлениях. Преступление также считается укрытым от учета, если по факту его совершения, несмотря на наличие установленных ст. 140 УПК РФ поводов и оснований, не было принято в установленные законом сроки процессуальное решение – вынесение постановления о возбуждении уголовного дела или отказ в возбуждении уголовного дела по основаниям, предусмотренным УПК РФ. Либо если по факту совершения преступления было вынесено постановление об отказе в возбуждении уголовного дела, которое впоследствии было отменено прокурором с одновременным возбуждением уголовного дела, а производство по этому уголовному делу в течение отчетного года было окончено и дело направлено в суд или производство по делу приостановлено по п. 1, 2, 3, 4 ч. 1 ст. 208 УПК РФ, либо прекращено по не реабилитирующим основаниям[251].

Укрытые от учета преступления подразделяются на две группы.

1. Умышленно скрываемые лицами, которым вменено в обязанность фиксировать в учетных документах сведения соответствующего характера.

2. Зарегистрированные, по которым было необоснованно вынесено постановление об отказе в возбуждении уголовного дела.

Первая группа связана с совершением должностных преступлений, она чревата существенным уголовно-правовым риском, поэтому ее удельный вес сравнительно невысок. Зато вторая группа деяний очевидно преобладает в общей структуре укрытых от учета преступлений. Основная масса преступлений укрывается от учета путем вынесения постановления об отказе в возбуждении уголовного дела. Нередко эти постановления впоследствии отменяются прокурорами с одновременным возбуждением уголовного дела, однако затем по ним зачастую вновь выносится постановление о прекращении уголовного дела. Преступление остается нераскрытым и с большой долей вероятности пополнит массив латентной преступности.

II. Совокупность укрытых от учета преступлений является общей как для феномена латентной, так и для нераскрытой преступности. Исследователи латентной преступности называют ее искусственно-латентной[252].

Преступления, образующие искусственную латентность, Г.Ф. Хохряков классифицирует в три подгруппы.

1. Структурно-латентные преступления. Например, квалификация убийств как причинение тяжкого вреда здоровью, причинившее смерть.

2. Легально-латентные преступления, когда нет явных оснований утверждать наличие криминального события. Например, убийство, замаскированное под самоубийство или несчастный случай.

3. Учетно-латентные преступления, которые возникают вследствие недостатков или специфики первичного учета преступлений[253].

З.А. Исаев выделяет две группы искусственно-латентных преступлений.

1. Для преступлений первой группы характерно то, что они не учтены субъектами, осуществляющими статистический учет преступлений, хотя информацией о них правоохранительные органы располагают, но она не реализуется в соответствии с требованиями закона. Достоверными сведениями о совершенных преступлениях могут располагать те или иные учреждения, предприятия, организации, их контрольные или ревизионные подразделения. Соответственно, при желании правоохранительные органы могли бы их получить. Таким образом, можно сделать вывод, что существование этой группы латентных преступлений в первую очередь связано с наличием недостатков в организации борьбы с преступностью.

2. Вторую подгруппу искусственно-латентных преступлений образуют нераскрытые или неполно раскрытые преступления. Рассматривая латентную преступность под углом зрения необходимости последовательной реализации принципа неотвратимости уголовной ответственности за совершенное преступление, З.А. Исаев приходит к выводу, что к числу латентных проявлений следует относить не только неизвестные (не выявленные, неустановленные, незаявленные) правоохранительным органам и неучтенные ими преступления, но и преступления, где лица, их совершившие, не были привлечены к уголовной ответственности. В этом случае можно говорить о так называемых субъектно-латентных преступлениях. Последние отличаются от иных форм проявлений латентности тем, что здесь «вещью в себе» остается не само преступление, а лицо (субъект), его совершившее. По причине его неустановленности виновный не претерпевает тех неблагоприятных для него последствий, которые, согласно требованию уголовного закона, должен претерпеть. В деятельности правоохранительных органов далеко не единичны случаи, когда не все соучастники преступления привлекаются к уголовной ответственности и, тем более, подвергаются реальным мерам уголовно-правового воздействия[254]. Следовательно, неполное расследование преступной деятельности, которое изобличает преступников во всех эпизодах преступной деятельности, также пополняет число одновременно латентных и нераскрытых преступлений.

Из этого следует, что совокупность укрытых от учета преступлений относится как к нераскрытой, так и к латентной преступности. Это преступления, которые стали известными, но их по различным причинам просто не желают раскрывать. Характерно, что такое нежелание выступает мотивом совершения должностных преступлений, которые пополняют статистическое множество латентной или нераскрытой преступности.

III. В изучении латентной преступности в России пришлось преодолевать скептическое отношение к самой идее латентной преступности, поскольку она, с одной стороны, сигнализирует о недостатках в деятельности правоохранительных органов, а с другой, расценивается как научное фантазерство, которое отвлекает ресурсы от изучения более насущных проблем. Такой скептицизм пришлось преодолевать, и здесь большую роль сыграл Г.А. Аванесов, под научным руководством которого защищена первая в отечественной криминологии диссертация по данной теме[255]. В 1993 г. А.А. Конев защитил докторскую диссертацию по латентной преступности, в которой отмечал сложную правовую природу латентной преступности[256].

Серьезный вклад в изучение темы внес отдел проблем латентной преступности и криминологического прогнозирования НИИ Академии Генеральной прокуратуры РФ под руководством С.М. Иншакова. Авторским коллективом издана фундаментальная монография, в которой обобщены результаты десятилетних исследований[257]. Примечательно, что исследователи постарались дать оценки латентности каждому из преступлений, ответственность за которое была установлена на момент издания монографии в УК РФ.

Такой подход представляется сомнительным. Латентная преступность может быть оценена по шкале больше-меньше, точечные оценки здесь вообще вряд ли имеют смысл. Достаточно упомянуть коррупцию или телефонное мошенничество, чтобы в этом убедиться. «Ежедневно в России совершается до 15 млн попыток мошеннических звонков, если учитывать новые каналы, используемые преступниками, – мессенджеры, виртуальные АТС и SIM-боксы», – заявил заместитель председателя правления Сбербанка С.К. Кузнецов[258]. В этой связи говорить о том, что латентная преступность в 10 или 20 раз превышает регистрируемую преступность – просто наивно, поскольку речь должна идти о превышении на несколько порядков выше. Практически то же самое можно сказать о коррупции.

При всем многообразии методик, позволяющих судить о степени распространенности соответствующей преступности с учетом ее латентности, следует критически оценивать результаты исследований, которые содержат столь категоричные указания, во сколько именно раз латентная часть меньше или больше зарегистрированной, или называют абсолютные цифры латентных, скрытых, преступлений. Такие данные трудно опровергнуть – их конкретная аргументация практически отсутствует[259].

Латентная часть преступности – это «черный ящик» со всеми его характеристиками. Применительно к преступности при ее динамическом анализе и сравнении с системой других данных можно с определенной долей вероятности говорить об увеличении либо уменьшении латентной части. Изучение латентности преступности следует совершенствовать и, возможно, результаты будут более убедительными и впечатляющими[260].

В целом проблема латентной преступности излишне преувеличена. По своей сути это некая фикция, она виртуальна и не имеет большого практического значения на фоне проблемы нераскрытой преступности.

§ 3.4. Социальные последствия и цена преступности

I. Преступность связана с причинением значительного вреда социальному развитию, обществу в целом и отдельным социальным группам и индивидам, в связи с чем уместно вести речь о социальных последствиях преступности[261].

Социальные последствия преступности – это совокупный вред, который она причиняет общественным отношениям[262].

Однако, несмотря на очевидную необходимость, нет достоверных сведений о реальной цене вреда, причиняемого преступлениями и преступностью, включающей в себя совокупную цену социального вреда, причиняемого гражданам, экономике, государству, национальным и международным отношениям, расходы на правоохранительную и судебную системы, содержание органов и учреждений исполнения наказаний и т. д. Как отмечал В.В. Лунеев: «Главная трагедийность нашего положения состоит в том, что мы точно не знаем реально-обобщенного объема преступности; мы не знаем ее полных социальных и экономических последствий; мы не знаем действительной эффективности борьбы с преступностью; мы не знаем, во что она в целом обходится нашему народу; мы не имеем сколько-нибудь адекватного прогноза ее возможного развития на основе интенсивных изменений в мире и в стране»[263]. В отсутствие данных о потерях от преступности практически невозможно со всей полнотой оценить ее реальные масштабы и эффективность профилактики и противодействия ей как явлению[264].

В отечественной криминологии существуют различные подходы к определению содержания цены преступности.

Так, М.М. Бабаев и В.Е. Квашис определяют цену преступности в широком и узком значении. В широком значении цена преступности – это реальный вред, причиняемый преступностью и выражающийся в совокупности причинно связанных с преступными действиями прямых и косвенных непосредственных и опосредованных негативных изменений (ущерб, урон, потери, убытки и т. п.), которым, в конечном счете, подвергаются социальные (экономические, нравственные, правовые и др.) ценности, а также совокупность экономических и иных издержек общества, связанных с организацией борьбы с преступностью и профилактикой преступлений[265].

В узком значении цена преступности – это стоимостное выражение причиненного вреда, который состоит:

1) из оценки непосредственных и опосредованных последствий криминальных деяний (противоправное причинение);

2) из затрат государства и общества на борьбу с преступностью и профилактику правонарушений (социально полезные и объективно необходимые расходы)[266].

В.С. Овчинский и Л.В. Кондратюк включают в цену преступности Своеобразную дифференциацию цены преступности ряд элементов:

а) цена криминальной экспансии (цена преступного захвата каких-либо благ);

б) цена криминальной агрессии (цена преступных посягательств на жизнь и здоровье);

в) цена криминального обмана[267].

Однако при таком подходе в цену преступности не включаются затраты государства и общества на борьбу с преступностью (содержание правоохранительных и судебных органов, исправительных учреждений, организация адвокатской деятельности и др.).

В зарубежной криминологии также нет однозначного подхода к определению содержания цены преступности.

Так, эксперты группы World Federation под ценой преступности понимают совокупные активы преступных организаций[268].

Американский криминолог Х.Г. Деммерт выделяет три компонента, из которых образуется цена преступности:

1) непосредственный вред, причиняемый преступным поведением;

2) затраты, которые несет общество в процессе профилактики и предотвращения преступлений, привлечения преступников к уголовной ответственности;

3) потери самого преступника (например, время, потраченное преступником на совершение преступления или отбытие наказания, которое преступник мог бы потратить на правомерную продуктивную деятельность)[269].

Аналитики МВД Великобритании выделяют в структуре цены преступности следующие компоненты:

1) расходы общества, направленные на минимизацию риска стать жертвой преступления (затраты на меры безопасности) или «цена ожидания преступности» (costs in anticipation of crime);

2) денежная оценка вреда, причиненного в результате совершения преступления жертве преступления;

3) «цена реакции на преступность» (costs in response to crime) – расходы на содержание и функционирование системы уголовной юстиции.

При таком подходе в цену преступности не включаются потери самого преступника, потери, которые несет семья жертвы преступления, и многие другие косвенные последствия[270].

Таким образом, однозначно можно утверждать лишь то, что в криминологии «цена преступности» фактически относится к разряду показателей преступности. Приходится констатировать, что четкое представление о содержании и количественных показателях данной категории, равно как и методологическая база для их определения отсутствуют. Как справедливо отмечает Р.О. Долотов, вычислить цену негативных последствий от всех совершенных деяний, закрепленных в уголовном законе, на основе единой методологии не представляется возможным. Некое суммирование «цены» преступлений, рассчитанной на базе различных методологий, может дать ложную информацию[271].

Определенное представление о масштабах рассматриваемой сферы может быть получено на основе изучения количественных и качественных показателей преступности, ее структуры, динамики и т. д. В свое время Ф. Лист подчеркивал важность и необходимость уголовной статистики как систематического наблюдения за преступлениями в их массе[272].

Таким образом, следует признать, что в отношении преступности с известной долей достоверности можно составить общую картину только на основе данных государственного статистического учета.

II. Социальные последствия преступности целесообразно рассматривать в двух аспектах: статическом и динамическом.

Статический аспект диалектически связан с последствиями преступления, поскольку содержание социальных последствий преступности представляет собой совокупный обобщенный негативный результат, образуемый из-за множества конкретных преступлений. При этом констатируется наличие особенностей последствий преступления и последствий преступности[273]. Последствия преступности не только масштабнее, но в соответствии с законом перехода количества в качество меняют свою природу, например – психологические последствия становятся социально-психологическими. Кроме того, последствия преступности включают в себя тот вред, который частично охватывается сферами иных отраслей права: административного, гражданского, экологического, финансового, земельного, трудового, налогового. Речь в данном случае идет о лакунах в отраслях права, которые недостаточно или неэффективно регулируются, на которых преступники злоупотребляют. Подавляющему большинству лиц, нарушивших уголовно-правовой запрет, безразлично, какое законодательство нарушать, лишь бы получать выгоду в том или ином виде. Наконец, социальные последствия преступности относятся к различным сторонам общественной жизни. Последствия преступности потому называются социальными, что проявляются не только в сферах уголовно-правовых отношений, но в любой области существующих социальных отношений.

В статическом плане социальные последствия преступности обычно дифференцируют по ее видам: последствия преступности насильственной, корыстной, должностной, коррупционной, экономической, организованной, неосторожной. Следует обратить внимание на то, что внимательному анализу подверглись только социальные последствия насильственной преступности[274]. Социальные последствия других видов преступности рассматривались в соответствующих исследованиях фрагментарно и по большому счету еще ждут своего специального изучения. Л.В. Кондратюк и В.С. Овчинский рассматривают социальные последствия преступности с позиций разработанной ими концепции типов преступного поведения: криминальной агрессии, экспансии и обмана[275].

Дифференциацию социальных последствий преступности можно осуществлять также по другим основаниям, например их тяжести или степени необратимости. Учитывая характер преступных последствий, логично их рассматривать в контексте различных общественных отношений, выделяя следующие их виды.

1. Медицинские последствия преступности. В первую очередь, они имеют отношение к жизни и здоровью населения России. По данным статистики МВД России в 2023 г. совершено 7446 убийств (с покушениями), 16 685 случаев причинения тяжкого вреда здоровью, 3096 изнасилований. В дорожно-транспортных происшествиях погибли 14 504 человека, 166 500 были ранены. Необходимо также учитывать статистику несчастных случаев на производстве, поскольку чаще всего они связаны с нарушением техники безопасности. В 2023 г. Федеральная служба по труду и занятости (Роструд) зафиксировал 5982 таких случаев, в результате которых погибло 1609 работников. Количество рассматриваемых негативных ситуаций пополняют случаи суицида, а также приготовления к ним.

К медицинским последствиям относятся также психиатрические последствия преступности. Безусловно, преступность оказывает влияние на мозговую деятельность и поведенческие реакции человека. Поведение – это сложный многофакторный психический компонент взаимодействия человека с внешней окружающий средой, определяемый сложным функционированием мозговой деятельности. При этом такое взаимодействие имеет взаимообусловленный характер: внешняя среда влияет на поведение человека, равно как и поведение человека влияет на внешнюю среду. Немаловажную роль в этом процессе играет накапливаемый жизненный опыт, который акцентирует имеющиеся у человека характерологические признаки личности и черты характера. Поэтому именно психика является основой поведенческих реакций в любых жизненных ситуациях, включая поведенческие девиации. Наиболее типичными являются: длительный истощаемый эмоциональный негативный фактор, запредельный по раздражению стресс, разрушающий защитный пороговый барьер и т. п.[276]

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

См.: Курс советской криминологии / под ред. В.Н. Кудрявцева [и др.]. М.: Юрид. лит., 1985; 1986. Т. 1. Предмет. Методология. Преступность и ее причины. Преступник / Г.В. Дашков [и др.]. 415 с.; Т. 2. Предупреждение преступности / В.К. Звирбуль [и др.]. 350 с.

2

См.: Криминология. Общая часть: учебник для академического бакалавриата / под общ. ред. О.С. Капинус. М.: Издательство Юрайт, 2018. 303 с.; Криминология. Особенная часть: в 2 т.: учебник для академического бакалавриата / под общ. ред. О.С. Капинус. М.: Издательство Юрайт, 2018. Т. 1. 312 с.; Т. 2. 311 с.

3

Так, например, с давних времен издательством «Физматлит» под редакцией академика Г.С. Ландсберга выпускается «Элементарный учебник физики» в трех томах (Т. 1. Механика. Теплота. Молекулярная физика; Т. 2. Электричество и магнетизм; Т. 3. Колебания и волны. Оптика. Атомная и ядерная физика). Столь же эффективным для целей криминологи может оказаться «Базовый курс по общей, неорганической и органической химии», подготовленный О.В. Дябло и Е.А. Решетниковой и изданный в 2019 г. Университетом «Синергия». Полезным для криминологии является и «Базовый курс математики» под редакцией Р.Я. Хамидулина и Б.Ш. Гулияна, изданный также в 2019 г. Университетом «Синергия».

4

См.: Вопросы борьбы с преступностью: сб. науч. тр. членов науч. объединения «Криминология» им. И.И. Карпеца / науч. ред. Р.В. Жубрин [сост. А.А. Литвинов, Н.А. Апарина, А.Д. Огородникова]; Ун-т прокуратуры РФ. М., 2024. Вып. 1. 74 с.; М., 2025. Вып. 2. 128 с.

5

Антонян Ю.М. Цивилизация как объект криминологического познания // Вестник Ун-та прокуратуры РФ. 2024. № 4 (102). С. 52.

6

Бабаев М.М. Криминология и уголовная политика // Юристъ-Правоведъ. 2012. № 2 (51). С. 7–8.

7

См., например: Каймак Е.В. Методы криминологии – научное наследие наших учителей // Методология и методики проведения криминологических исследований и экспертиз (Долговские чтения): сб. мат. IV Всерос. науч. – практ. конференции (г. Москва, 21–22 марта 2024 г.) / науч. ред. В.В. Меркурьев [сост. М.В. Ульянов, Р.В. Закомолдин]; Ун-т прокуратуры РФ. М., 2024. С. 68–77.

8

См.: Курс советской криминологии / под ред. В.Н. Кудрявцева [и др.]. М.: Юрид. лит., 1985; 1986. Т. 1. Предмет. Методология. Преступность и ее причины. Преступник / Г.В. Дашков [и др.]. 415 с.; Т. 2. Предупреждение преступности / В.К. Звирбуль [и др.]. 350 с.

9

См.: Криминология. Общая часть: учебник для академического бакалавриата / под общ. ред. О.С. Капинус. М.: Издательство Юрайт, 2018. 303 с.; Криминология. Особенная часть: в 2 т.: учебник для академического бакалавриата / под общ. ред. О.С. Капинус. М.: Издательство Юрайт, 2018. Т. 1. 312 с.; Т. 2. 311 с.

10

Аванесов Г.А. Преступность и социальные сословия. Криминологические рассуждения. М.: ЮНИТИ-ДАНА, 2010. С. 14.

11

См., например: Квашис В.Е. Проблемы качества криминологических исследований: истоки и симптомы болезни // Журнал российского права. 2018. № 6. С. 60–62; Милюков С.Ф. Кризис уголовно-правовой политики. Диагноз: острая криминологическая недостаточность // Обеспечение национальной безопасности – приоритетное направление уголовно-правовой, криминологической и уголовно-исполнительной политики: мат. XI Российского конгресса уголовного права. М., 2018. С. 433–437; Варыгин А.Н. Современные криминологические исследования (состояние, проблемы, решения) // Методология и методики проведения криминологических исследований и экспертиз (Долговские чтения): сб. мат. IV Всерос. науч. – практ. конференции (г. Москва, 21–22 марта 2024 г.) / науч. ред. В.В. Меркурьев [сост. М.В. Ульянов, Р.В. Закомолдин]; Ун-т прокуратуры РФ. М., 2024. С. 12–20 и др.

12

См.: Мацкевич И.М. Современная криминологи: преодоление кризиса // Российский криминологический взгляд. 2011. № 2. С. 192–197; Он же. Современная криминологи: преодоление кризиса // Преступность и общество: сб. тр. М.: ВНИИ МВД России, 2014. С. 16–21.

13

См., например: Попова Е.Э. Уголовно-правовое противодействие организованной преступности, терроризму и экстремизму: учеб. пособие. М.: РГУП, 2017. 84 с.; Журкина О.В., Филиппова Е.О. Уголовно-правовые средства противодействия коррупции // Российский следователь. 2023. № 8. С. 24–28; Рарог А.И., Палий В.В. Уголовно-правовое противодействие терроризму и экстремизму: учеб. пособие. М.: Проспект, 2024. 96 с. и др.

14

См.: Методология и методики проведения криминологических исследований и экспертиз (Долговские чтения): сб. мат. IV Всерос. науч. – практ. конференции (г. Москва, 21–22 марта 2024 г.) / науч. ред. В.В. Меркурьев [сост. М.В. Ульянов, Р.В. Закомолдин]; Ун-т прокуратуры РФ. М., 2024. 660 с.

15

См., например: Меркурьев В.В., Хохрин С.А. Опыт Российской криминологической ассоциации им. А.И. Долговой в проведении криминологических экспертиз // Вестник ВЮИ. 2024. № 1 (70). С. 50–56.

16

См.: Курс советской криминологии / под ред. В.Н. Кудрявцева [и др.]; Всесоюз. ин-т по изуч. причин и разраб. мер предупреждения преступности. М.: Юрид. лит., 1985; 1986. Т. 1. Предмет. Методология. Преступность и ее причины. Преступник / Г.В. Дашков [и др.]. 415 с.; Т. 2. Предупреждение преступности / В.К. Звирбуль [и др.]. 350 с.