Меч Российской Империи и тайная война оккультистов

— Алле! Это Кащенко13[27]? – произнес парень, чувствуя, как подкашиваются ноги. Он опустился на лавочку с чугунными боковинами и деревянными перекладинами и, мгновенно подпрыгнул от боли. Из деревяшки торчал гвоздь. Парень поскреб древесину ногтем, чтобы убедиться, что это реальная деревяшка. Но, ошибки не было – все реально. Да боль в пятой точке организма от гвоздя очень реальна.

Николай почувствовал внутреннюю трансформацию. Удивление стало отступать. Происходящее не казалось чем-то из ряда вон выходящего, а волнение и первоначальный испуг сменились созерцанием.

С громким шипением и «чух-чуханьем» поезд въехал на платформу и остановился с шумным выпуская пар. Ветер подгонял белый снег, летевший по платформе. Морозный воздух вполне реалистично обжигал лицо, а от паровоза исходило тепло, словно от печки-буржуйки.

На платформе неожиданно материализовались пассажиры, закипела жизнь, появился дежурный по станции в форменном обмундировании служащего ведомства путей сообщения – черном двубортном пальто с кожаным ремнем с пряжкой, шароварах из сукна, сапогах и в нарядной фуражке красно-оранжевого цвета.

— Поторопитесь, господа — стоянка поезда — одна минута! — громко произнес железнодорожник. Пассажиры бежали по перрону к своим вагонам, торопясь на посадку.

— Куда едем? – уточнил Николай, получив в ответ неодобрительный взгляд начальника станции – какие шутки могут быть на железной дороге!

— Поезд Москва – Санкт-Петербург – стоянка одна минута! – отчеканил служащий, не глядя на задавшего вопрос.

— Ничего необычного, — произнес себе под нос Николай, сообразив, что этот поезд в Питер приехал за ним. Это и есть «корпоративный транспорт»!

Тут и думать нечего – за кем еще мог приехать паровоз, если он приехал в эту квартиру?! В этот момент Николай хотел было вновь засомневаться в том, что он бодрствует. Но, времени сомневаться не было. И, как оказалось, очертания квартиры растворились, поглощенные отрисовкой вокзала. Всё – обратной дороги нет, как нет уютной московской квартиры, работы и всего, что было так привычно и, как оказалось, дорого. Ничего не осталось. Парень уверенно шагнул в новую реальность, отряхиваясь от старой, как от ночного сна. Кто он теперь, что он там – ответов не было. Но не было и страха или растерянности. Новый мир и новую реальность Николай принял всеми клетками организма, а обрывки сна о прежней жизни всё больше становились похожи на приятные воспоминания о каникулах, проведенных у бабушки в деревне, теплившиеся в мыслях школьника в начале нового учебного года.

Отточенным движением Николай, поднял руку, чтобы взглянуть который час. Но привычных смарт-часов не было, как не было ожидания их увидеть. Осталась только мышечная память, откликнувшаяся на мысль о часах. Рука же самопроизвольно скользнула к нагрудному карману и извлекла оттуда часы на цепочке. Старинные часы ручной работы. На вид – очень дорогие, возможно «Breguet»! Но удивления не было. Часы казались парню давно знакомым предметом, забытым на время где-то на старой квартире, а теперь вернувшимся к хозяину.

Новая реальность воспринималась, как что-то само собой разумеющееся. Она растекалась вокруг, заполняя собой всё пространство и пустоты. Оказалось, что Николай одет в одежду, под стать эпохе, почти в такую же, в которой был Курьер, и которой точно не было в его городском гардеробе. Но удивительное дело – новая одежда была также привычна, знакома и удобна, как и эти механические часы.

— Без четверти пять, — отметил парень, опустив часы в карман, и отправился вдоль перрона. Поравнявшись с паровозом, заглянул через распахнутую дверцу в будку машиниста. Пол возле котла был уставлен масленками и разноцветными жестяными коробами с надписями. Повеяло терпким запахом махорки.

Помощник машиниста с горящим факелом – деталью паровозного трудового быта, осматривал колёса. Оранжевое пламя раздвигало темно-синее пространство ночи. По перрону важно ходили полицейские, жандармы и кондукторы. Носильщики в форменной одежде с огромными бляхами на груди буднично катили тележки с поклажей пассажиров.

Внезапно на пути Николая появился довольный Курьер. Широкая искренняя улыбка на его лице словно спрашивала парня – ну как тебе приключения—удивили?

— Доброе утро, сударь! – поздоровался мужчина. – Удалось выспаться?

— Доброе утро! – доброжелательно откликнулся Николай. – По правде – бывало утро и подобрее!

— Ничего-ничего! — улыбнулся мужчина. — Скоро ко всему привыкните! Адаптация не займет много времени! Пойдёмте, а то поезд уйдет без нас! А следующий будет нескоро.

— Простите, вчера не успел спросить, как к вам обращаться? — виновато произнес Николай. Стоявший около вагона полицейский помешал получить ответ. Увидев Курьера, он вытянулся по стойке смирно.

— Ваше превосходительство — все проверено – посторонних и безбилетников в вагоне нет! — по-военному чётко доложил он. — Разрешите продолжать?

— Продолжайте, голубчик, продолжайте, — деловито ответил Курьер, «забыв» про вопрос об имени.

Появился обер-кондуктор импозантного вида – в форменной фуражке, парадно-белоснежном мундире с погонами и аксельбантами, в начищенных сапогах, с кожаной сумкой через плечо, с часами и медным свистком на цепочках. Пригласил пассажиров.

— Прошу вас, господа! Прошу!

Николай шагнул к четырехосному синему вагону первого класса, взялся за отполированный сотнями рук поручень и поднялся на площадку. Следом за ним поднялся и Курьер.

Пошли по коридору. Никто не галдел, как на перроне. Не толкался, не пёрся навстречу с чемоданами, тюками и сумками. В вагоне было тихо и пусто. И Николаю показалось, что других пассажиров в нём нет.

— Вам сюда, проходите, господа! Проходите на места! — услужливо подсказывал щеголеватый проводник, похожий на городового — в черной форме с витыми погонами-галунами и шапкой-бадейкой, остановившись возле комфортабельного купе с полированным деревом.

— Располагайтесь, отдыхайте, а я скоро прийду-с, — пообещал Курьер.

Николай вошел в жарко натопленное пространство и опустился на мягкий диван с высокой спинкой, обшитый бархатом. Обстановка шикарная, если вы любите ретро. Ну, а если не любите, то все равно все стильно и красиво. Видимо, вам не повезло с предпочтениями.

Интерьер не удивлял. Более того, Николай нашел его знакомым. Хотя вряд ли когда-нибудь мог ездить в таком вагоне. Или видеть его в музее. Может быть, видел в кино?

Одежда не казалась необычной — скорее наоборот! Обувь не жала ногу, и оказалась удобно разношенной. И вообще, это его одежда, в которой он когда-то ходил, и к которой привык. Как из далёкого детства. Мягкая, удобная, хотя и «дизайнерская» — то есть под старину.

Непостижимым образом, парень оказался в новой реальности, в которой предстояло осваиваться. Можно верить, можно не верить, но из колеи никуда не деться. Можно выйти из вагона, набрать кипятку… Но куда пойти? Кого он знает в этом мире? С кем поговорить? На каком языке?

Паровозный гудок прозвучал, словно третий звонок в театре. Поезд вздрогнул и тронулся, набирая скорость. За окном мелькали станции и полустанки. На переезде замер закутанный мужик в санях, запряженных коричневого цвета лошадью, ожидавший проезда поезда. Заснеженные деревеньки с серыми бревенчатыми домами попыхивали печками, дым от которых сплющивался в воздухе и стелился к земле.

Николай заметил, что некоторые люди, встречавшиеся по ту сторону окна, не видели пролетавший рядом с ними состав, и не обращали на него внимания. Некоторые, напротив, завидев паровоз, срывали с головы шапки и энергично махали, приветствуя поезд. Это несколько странно, но к странностям парень начал привыкать. Показалось, что он попал в некий проект с голографической виртуальной реальностью вокруг. Хотя, и в этом возникали сомнения.

— Сколько часов будем в пути? – поинтересовался он у обер-кондуктора.

— Примерно двадцать часов, — ответил железнодорожник. – Отдыхайте-с!

«Лучше бы они отправили меня на «Сапсане», — иронично подумал Николай. Кого он имел в виду – неизвестно. Он и сам этого не знал.

— Простите? – непонимающе переспросил кондуктор, посмотрев на пассажира. – Вы сказали-с – сапасан? Птица из семейства соколиных?

Видимо, сам того не заметив, Николай сказал свою мысль вслух, как иногда делал дома. Или не сказал?

— Извините! Это я сам с собой, – спохватился парень. — А сапсан действительно птица.

Кондуктор ушел довольный тем, что блеснул знаниями о природе. Мнения о пассажире он не составил — не до того, и ни к чему.

Уходя, мужчина на миг задержался и, как бы между прочим, не глядя на собеседника, произнес себе под нос:

— Таковы правила!

А за окном плыли леса, леса, леса… покрытые снегами. Бесконечность, неподвластная уму и глазу. Казалось, что весь путь от Москвы до Санкт-Петербурга представлял собой одну сплошную лесную чащу, в которой кто-то проложил железную дорогу. Лишь изредка попадались станции и полустанки, совсем не похожие на те, что Николай привык видеть у ОАО «РЖД». Вдоль дороги не было платформ и столбов с проводами. Не было электрических фонарей, станционных прожекторов, табло с расписанием поездов. Не было вайфая и магистральных оптоволоконных кабелей вдоль путей… Много чего не было привычного современному человеку, но от этого пейзажи не стали хуже. Пожалуй, от невероятной чистоты и первозданности они только выигрывали, делаясь похожими на тщательно написанные картины или декорации к фильму. О чем этот фильм? Что ждет за поворотом — этого парень не знал.

По привычке Николай хлопнул себя по карману в поисках телефона – память о цивилизации оказалась крепка, за один час не выветрится. Но вспомнил, что это напрасное занятие. Там, где он оказался — некуда включить зарядку. Нет базовых станций сотовой связи и нет интернета. А оказаться без телефона было равносильно тому, как оставить фонарь дома и отправится гулять в лесную чащу в потемках! Так что, придется возвращаться к живому общению! Придется забыть про существование Алисы, умные колонки, навигаторы и прочие ништяки современной цивилизации, которым нет места здесь и сейчас.

И всё же, иногда, мозг вяло противился пониманию поступающей информации. Уж больно неправдоподобной она выглядела, не вписывающейся ни в один земной закон. Впрочем, человеческий мозг гибок, и его легко обмануть, а виртуальные образы и мысли он легко принимает за реальность. Выбирать не приходилось. Николай взял со стола свежую газету за февраль 1888 года, вдохнул забытый аромат свежей типографской краски, и углубился в чтение…

Потом смотрел в окно…

Прогулялся по вагону, рассматривая интерьер, вызвавший море восторга.

Наконец, появился Курьер.

— Как вам первый рабочий день в секретном Департаменте коррекции? — спросил он, расположившись на мягком диване. — Или первый день исторического тура с полным погружением?

— Занимательная турпоездка! — рассмеялся парень. — Хотя я еще не прочувствовал первый рабочий день. Не знаю, что и думать, но, если всё неправда, и вам удалось собрать такую массовку и вычислительные ресурсы для построения голограмм, я хлопаю в ладоши!

— Понимаю вас. Это смело можно назвать турпоездкой в старинный Санкт-Петербург, что будет чистой правдой. Голограмм тут нет, и вы действительно находитесь в прошлом. Но, всё гораздо серьезнее, — сообщил мужчина.

— Значит я сотрудник Департамента коррекции… Коррекции чего? — поинтересовался Николай.

— Сотрудник или агент, как вам нравится. Департамент коррекции входит в систему защиты Российской Империи. Мы занимаемся реализацией информации, полученной из других Департаментов. Разрабатываем, и проводим активные мероприятия для коррекции узловых точек Потока, обеспечиваем контрразведывательные операции в тайной сфере, не входящей в зону ответственности привычных государственных структур, — спокойно сообщил мужчина.

— Спасибо, теперь всё понятно! Я стал агентом контрразведки, вот уж не думал и не мечтал! — усмехнулся Николай. — Тогда объясните, хотя бы, что такое «поток»?

— Помните фильмы, записанные на кинопленку? — напомнил Курьер. — Длинная плёнка — целая бобина14[28]! А теперь представьте, что фильм — это история мира и человечества, а плёнка с миллионами кадров и есть Поток.

— То есть, Департамент коррекции изменяет историю? — уточнил парень.

— Ну-у, скажете тоже! — рассмеялся мужчина. — Изменять Историю запрещено. Мы лишь корректируем напряженные узловые точки, а Поток живет своей жизнью, формируясь из бусин-событий человеческой Истории.

— Интересно, — констатировал Николай. — И непонятно. Можно на пальцах объяснить, что мы корректируем?

— Как я уже сказал, вмешиваться в ход эволюционной Истории запрещено. И если некая третья сила пытается воздействовать на события, чтобы изменить Историю и это угрожает нашей стране, то мы должны это остановить.

— Для этого у нас есть силы и средства? У вас что, работают волшебники и маги, способные менять события и саму историю? — уточнил парень.

— У нас полностью развязаны руки, и, если вы успели заметить, в нашем арсенале много «высокотехнологичных» средств, — едва улыбнувшись, пояснил старший. — То, что я должен рассказать, может шокировать вас. Но вы сами согласились — принцип свободной воли и свободного выбора нерушим. Готовы слушать или умоете руки и вернетесь домой?

— Я же согласился. Но сгораю от любопытства, — подтвердил парень.

— Хорошо. Начну с того, что сейчас тысяча восемьсот восемьдесят восьмой год, — объявил Курьер. Николай иронично улыбнулся. Но мужчина не ответил улыбкой. — Причина, по которой мы организовали вашу поездку в прошлое, довольно серьезная. Вы что-нибудь знаете про ваших предков Тропарёвых? Про генеалогическое дерево вашего рода? Вы слышали хотя бы про предка из Санкт-Петербурга?

— Бабушка говорила, что один мой родственник был образованным человеком, до революции занимал большую должность в Эрмитаже, — припомнил Николай. — Говорила, что я должен быть как он, и должен учиться, чтобы соответствовать. Может быть, поэтому я потянулся к искусству и музейному делу.

— Павел Никодимович Тропарёв был старшим хранителем Императорского Эрмитажа. На эту должность назначен не так давно, но на своем посту успел сделать много хорошего для науки и для Эрмитажа. Я говорю о текущем времени и, напомню, мы с вами в феврале 1888 года.

— В феврале? Только вчера был март! Время пошло назад? — засомневался Николай.

— Вы не учитываете разницу календарей между вашим временем и 1888 годом, — пояснил странный мужчина.

— Вы меня разыгрываете! — расстроился парень. — Хватит прикалываться! Какое прошлое! Какой восемьдесят восьмой год! Какой февраль вместо марта! Остановитесь уже!

— Я вполне серьезен, — заверил Курьер, и ни один мускул не дрогнул на его лице от смеха. — В том, что мы находимся в Российской Империи, вы убедитесь, как только мы приедем в Санкт-Петербург. Хотя и по дороге можете начинать убеждаться, если внимательно посмотрите в окно. Поэтому, давайте оставим лирику. Ваш предок и родственник Тропарёв в Эрмитаже заведовал многими культурными ценностями, в том числе, старинным оружием. Это так сказать, видимая часть биографии, в которой на его попечении находился один из уникальных исторических артефактов, символ непобедимости России — Агриков меч. Или меч Ильи Муромца. Или меч-кладенец.

— Из сказки, что ли? — с иронией переспросил Николай.

— Из нее. Существует много названий, которые происходят не только из разных местностей, но и с целью дезинформации врагов, чтобы запутать и увести их внимание от настоящего меча, — терпеливо объяснял странный мужчина.

— Врагов?

— Да, врагов — врагов России, врагов человечества, или, скажем так, рода человеческого, — подтвердил Курьер. — Я продолжу, с вашего позволения. Недавно артефакт похитили. При этом, ваш родственник, Павел Никодимович, погиб, мужественно защищая святыню. Поиски меча успехом не увенчались. Полиция бессильна.

— Не так давно… — по какому времени? — на всякий случай поинтересовался Николай.

— Я говорю о текущем времени — феврале тысяча восемьсот восемьдесят восьмого года, — на полном серьезе подтвердил Курьер. – В котором сейчас мы находимся. Другого времени нет. Впрочем, скоро вы перестанете путаться во времени. Простите за тавтологию, это вопрос времени.

— То есть, в моем времени, родственник умер более ста тридцати лет назад? — озадаченно уточнил парень, подозревая новый подвох.

— Верно, — подтвердил Курьер. — Это был очень уважаемый человек и ученый. Искусствовед и реставратор, как и вы, сударь. За труды, был отмечен наградами Его Императорского Величества Александра Третьего. У вас будет возможность поклониться памяти предка и обратить внимание на его научные труды.

— Если пофантазировать, то я могу познакомиться с ним живым, — с хитрым прищуром, выдававшим иронию или недоверие, предположил потомок. Мужчина помешал чай маленькой серебряной ложечкой с выпуклым гербом Российской Империи, которая тоненько звякала о край посуды. За окном раздался паровозный гудок.

— Позвольте, я продолжу. Мало кто знает, но у Павла Никодимовича была и тайная сторона жизни. Он обладал магическими талантами и Силой. В вашем времени его назвали бы волшебником. Но в тайном мире ваш предок был наречён другим именем, полным смысла — Хранитель. Он берёг величайшие магические символы и обереги Государства Российского, в том числе, Агриков меч. И погиб на этом посту, выполняя долг. Он мог бы обнажить это грозное оружие, которого боялись орды врагов, и легко победить разбойников. Ведь меч ему доверял.

— Меч ему доверял? Что за бред! — переспросил Николай, полагая, что ослышался. — Как может доверять неодушевленный предмет? По сути — железка! Это новшество в искусствоведении?

— Этот меч не железка, а сакральный магический артефакт, обладающий особой Силой, мощью и, если хотите – душой. Непостижимым образом для обычного человека, он связан с Небесным Разумом. Это оружие освященное, святое и подлежит трепетному почитанию. Поэтому и хранилось с особой тщательностью. Кто-попало не может пользоваться этим оружием. А если попробует, то, вероятно, найдет себе беду.

— Из-за большого веса не сможет? — догадался парень, никак не хотевший скатываться к магии и прочим несерьезным волшебствам.

— Для этого меча не только сила нужна. Как вам объяснить, — задумался мужчина. — Вы держали когда-нибудь в руке раскрученный до больших оборотов маховик или колесо от велосипеда?

— Конечно! — подтвердил собеседник. — Это же современный гироскоп!

— Современный — слишком неточно, это смотря с какой стороны на ленту времени смотреть, — отозвался Курьер. — Ну да ладно. Значит вам знакомо это чувство мощной противодействующей силы, которая удерживает маховик в одном положении, вопреки вашим усилиям повернуть его. Вот и меч может перенаправлять эту физическую силу в бою, которая складывается с силой воина и помогает ему. Это оружие может легко разрубить всадника вместе с лошадью. Враги знали это и боялись приближаться.

— Инновационное оружие с искусственным интеллектом? — некстати пошутил Николай.

— Оставьте шутки, сударь, — мягко предупредил Курьер. — Аналогии с вашим временем некорректны. И скоро вы поймете, что шутить не о чем. Я продолжу. Еще большая сила меча — невидимая, неосязаемая, тайная и мистическая. По преданию, Великий Воин и будущий Царь может взять в руки этот меч для защиты Отечества и повести Русскую Армию к победе.

— Великий Воин и будущий Царь, — повторил парень, словно стараясь получше запомнить. — То есть не тот царь, который тут сейчас, а будущий? Но если взять мое время, то у нас царей давно нет!

— Только благословлённый свыше может пойти с этим мечом в бой и повести за собой народы, — проигнорировав возражение. – Неважно, какое будет время – завтра или через двести лет.

— Подождите! — прервал собеседника Николай. — Что-то не сходится. Если Хранитель мог отразить нападение бандитов, то почему он позволил себя убить?

— Божий подвижник Серафим Саровский знал, что темные силы не оставят его в покое, но позволил разбойникам напасть на себя. Хотя имел в руке топор и большую физическую силу. Хранитель обладал магической Силой и тайными знаниями. Почему не убил напавших? Возможно, потому что не хотел совершать убийство. В точности мы этого мы никогда не узнаем и можем лишь предполагать. Бывает, что Хранители не доживают и до ста лет, — развел руками Курьер. — Из-за тяжелых болезней, несчастных случаев или в результате убийства. На все Божья воля.

— Почему так происходит, при их силе и возможностях? Ведь и полицейскому выдают оружие для защиты, — не мог понять Николай.

— Хранители же люди, а не боги! В этом и дело. Погибший умел работать с тонкими телами и энергиями, умел управлять жизнью, но не справился со смертью. Причин может быть множество. К тому же, он сам мог выбрать этот печальный финал. Мотивы? Они не имеют значения. Беда в том, что Хранитель не успел передать свои тайные знания и Силу родственнику, и на нем династия прервалась. А это очень плохо для Рода. Древо Хранителей не должно прерываться. Никогда. Категорически. Иначе беда.

— Не должно, но прервалось, — заметил Николай. — Уже прервалось. Вчера. Сто тридцать лет тому назад. Чего теперь шашкой махать?

— Мы рассчитали, что родственник по мужской линии в седьмом поколении должен получить часть Силы при рождении. И выяснилось, что у Хранителя есть потомок, который может восстановить прерванную родовую цепочку.

— Хорошо, тогда спрошу в лоб, — предупредил Николай. — Я смотрел много фантастических фильмов про путешествия во времени, но не очень понимаю, зачем возвращать меня в прошлое, если я действительно потомок Хранителя? Ведь я не волшебник и помочь не могу. Зачем я? Что бы что? Я музейный работник. Мирный человек. Не экстрасенс и не астролог. Не боец ММА. Тайными знаниями и способностями не обладаю.

— Вы нужны, чтобы зашунтировать временной участок, на котором прервана преемственность Рода, и соединить точки напрямую. Это создание нового пути в обход пораженного или заблокированного участка Потока. Примерно, как это делают при непроходимости сосуда, кишечника, реки или при обрыве электрического проводника. К тому же за вами есть «должок», — заявил Курьер.

— Какой еще должок? — напрягся парень.

— Бывают случаи, когда даже смерть не может считаться оправданием. Утеря святыни — что может быть хуже. Хранитель не смог уберечь меч, а значит, не выполнил Предназначение. Причины могут быть весомые, например, гибель. Но, главное — результат. Идея понятна?

— В общих чертах, да, — ответил парень. — Типа, я должен за родственника ответить!

— Не ответить, а помочь своему Роду, — поправил Курьер.

— И всё же. Если у вас есть «машинка времени», не проще вернуться туда, где преступление еще не совершено или только совершается, и исправить всё! Спрятать артефакт, отозвать Хранителя из опасного места. В конце концов — обезвредить бандитов, чтоб им на голову сосулька или кирпич упал! Всё, что угодно!

— Мыслите правильно. Но не проще, — с сожалением констатировал Курьер. — Это невозможно, потому что есть правила, которые мы не можем нарушать. А насчет того, что вы не волшебник — можно поспорить. Ведь вы всего в нескольких сотнях километрах до вашего «места силы». Вы уже в поле Силы. И по мере приближения, будете меняться, — пообещал Курьер. — Принимайте все, как должное и ничему не удивляйтесь.

— Судя по скорости паровоза приедем мы не скоро, — прикинул Николай. — Лучше бы мы ехали на «Сапсане», если самолет недоступен. Кстати, зачем такие сложности с проездом?

— Поезд не случаен. Это не спецэффект, чтобы произвести на вас впечатление, а необходимость, — терпеливо объяснял Курьер. — Быстрое погружение было бы для вас также губительно, как быстрое всплытие с глубины для водолаза. Это в книгах путешественники во времени легко попадают из одной эпохи в другую. На самом деле не всё так просто и нужно соблюдать технику безопасности. Что касается «не волшебник ли вы» ... Нет, не волшебник. Вы — из Рода Хранителей, и это гораздо существеннее. У вас есть верхний канал связи, отсутствие которого невозможно компенсировать никакими книгами и тайными знаниями. Для любого Хранителя важно наличие канала связи с Миром Света, а не ритуальная мишура. Если есть связь с верхним миром, то это белый маг. Если с нижними мирами, то это темный маг. В течение жизни, вы наверняка чувствовали, что вокруг вас происходит что-то необычное, мистическое. Не как у всех. Да и себя вы, вероятно, ощущали особенным.

— Ощущать себя особенным это эгоцентризм! Хотя так ощущают себя многие дети, если не все, — усмехнулся Николай. — Ничего такого не было. Какая магия может быть в двадцать первом веке! Возможно, были какие-то случаи, но это всего лишь совпадения, как в цыганских гаданиях. Можно напророчить всё, что угодно, а потом «притянуть за уши» что-то отдалённо похожее!