Меч Российской Империи и тайная война оккультистов

— Как не придет? Почему не придёт? — неуверенно спросил парень. — Откуда вы можете знать?

— У нее форс-мажор, — расплывчато ответил мужчина, но не стал вдаваться в объяснения.

— И вещи собирать не нужно? — уточнил парень.

— Не обязательно, все необходимое вам выдадут, — спокойно сообщил гость, видимо, подстроившись под игру. — Как в армии!

— Телефон, зарядку, ноутбук, бритву... — тоже не нужно? — усмехнулся Николай.

— Нет, нет — это совершенно не нужно, — без иронии ответил посетитель.

— Умные часы? — уточнил хозяин квартиры.

— Нет — не нужно! — подтвердил Иван Иванович. — Ничего не нужно, все необходимое у вас будет!

— Меня что в армию забирают? — забеспокоился парень. — Раз вы вспомнили про неё? Вы часом не военком?

— Нет, что вы, какая армия! — откликнулся мужчина. — Вы же отслужили!

— Вы и это знаете? А-а! Ну, понятно! — обрадовался Николай, не сомневаясь более в том, что это розыгрыш. Откуда чужой дядя может знать, что Анька не придет? Он ее даже не видел! Значит это подстроила она, стоит за дверью и ржёт, как лошадь! Может быть этот дядя вообще её папа? Так сказать — семейный подряд на разводы!

Парень открыл дверь и выглянул на лестничную площадку. Но, там по-обычному пусто. Лишь внизу хлопнули двери лифта. Протяжные звуки опускающейся кабины нарушили густую тишину.

— До свидания-с! — произнес Курьер.

— До свидания… С! — спародировал Николай. — Простите, напомните ваше имя?..

Но гостя уже не было. Парень запер дверь. Даже грустно, что развод закончился так быстро и банально.

Николай немедленно набрал Анькин номер, чтобы высказать ей свое «фи». Гудки длинные и томительные, но не приводящие к соединению. Парень прислушался — не доносятся ли с лестницы сигналы вызова, если девушка там прячется? Но, она не брала трубку. А звонка за дверью тоже не было слышно. В конце концов, робот сказал, что абонент не поднимает трубку и выключил связь. Всё обыденно и грустно.

«Откуда он узнал про гороскоп? А тур в старинный город? Кто-то хакнул6[20] мой комп?» — недоумевал искусствовед. Он метнулся на кухню, к окну, чтобы посмотреть — куда пойдет гость или какая машина его ждёт!..

…Парень простоял у окна минут десять, если не больше, но загадочный мужчина из подъезда так и не вышел.

— Странно, — вслух произнес Николай, прошелся по дому, погасил свечи и, вспомнил о конверте. Он прошел в прихожую, взял его с полки, вернулся на кухню и расположился за столом под лампой. Рассматривая отправление, парень отметил, что бумага ворсистая, желтоватая — вероятно, дизайнерская, искусственно состаренная. В углу неровно наклеены три марки по семь копеек. Проставлены два штемпеля, исходящий и входящий: «С.Перербургъ. 20 фев. 1888», «Москва. 21 февраля 1888. I ЭКПЕДИЦIЯ».

«Неплохо стилизовали», — подумал Николай, осторожно отрезал ножницами край конверта и извлек из него прямоугольник плотной бумаги — открытку. На ней – изображение улицы старого Санкт-Петербурга. На обороте разлиновка и сноски, напечатанные типографским способом: «1. На этой сторонъ кромъ адреса не дозволяется ничего другого писать. 2. Почтовое Управленiе за содержанiе письма не отвъчаетъ».

Создавалось впечатление, что это коллекционная антикварная вещь — настолько качественно сделаны детали. Однако с какого перепугу кто-то станет дарить ему антиквариат! Скорее всего – это новодел! Но качественный!

Николай силился понять, что это было. Но, понять невозможно по причине отсутствия информации. Музейный работник и подумать не мог, что находился всего лишь в шаге от невероятных приключений, по сравнению с которыми, появление Курьера в его квартире, было сущей банальностью. Как воды попить.

***

Российская Империя. Санкт-Петербург. Февраль 1888 года

Всю ночь Угрюму снились кошмары. За ним гонялась каменная статуя с лицом живой львицы. Убиенный им в горячке человек поднимал веки, а вместо глаз на Угрюма смотрели две черные дыры. То дощатая кровать превращалась в гроб, зажимая человека с боков. Или меч, ради которого он убил человека, оживал и двигался, так и норовя снести разбойнику голову.

Угрюм проснулся рано – за окном еще ночь. Может вчерашний самогон не давал спать. Или ожидание чего-то важного откликалось волнением. На душе черно и гадко. Подумалось – а не сон ли это был?

Угрюм поднялся, чуть шторку, закрывавшую кровать, с спросонья не оторвал. На ощупь добрался до стола с остатками вчерашнего. Зажёг свечу. Налил в рюмку самогона, разом выпил и заел надкусанным ломтем хлеба. Он подошел к окну, словно там был ответ. Но на улице темно, как на угольном складе.

Что-то вспомнив, он вернулся к кровати, приподнял постилаху7[21], заглянул под постелю, глянул на дощатый настил. Переехав в город, Угрюм сохранил старую крестьянскую привычку, спать на набитом соломой мешке. Кровать городская, а бельем он не интересовался. Спал на грубом и грубость деревенскую не прятал.

Постояв и подумав, Угрюм присел и посмотрел под кровать, место под которой было забито старыми вещами. Раскидав барахло, он увидел большой мешок на полу.

Нет, всё не сон. Но от этого сердце лишь стало биться чаще.

Угрюм дотянулся до края мешка и вытянул его на середину комнаты. В руках чувствовалась тяжесть. Память начала возвращаться. Мужик вспомнил, что вчера, впопыхах, даже не посмотрел содержимое мешка. А если там не то, что нужно?

Словно одержимый, Угрюм отставил бутыль с остатками самогона, одним движением, смахнул всё со стола. Положил мешок, торопливо его развязал и вытащил длинный сверток из старой холщевой ткани. Он знал, что должно быть внутри, но оказался не готов увидеть это в маленькой темной комнате. Едва Угрюм развернул ткань, пламя на свече дрогнуло и мгновенно погасло, затушенное порывом ветерка, неизвестно откуда взявшегося. Само по себе это не было чем-то необычным – подумаешь, свеча погасла! Любой знает, что это часто случается. Непередаваемое впечатление произвело другое. В наступившей темноте Угрюм увидел, что украденный им меч – совсем не простая, ничего не стоящая железка, как уверял тот господин, что предложил хорошо подзаработать. Меч испускал явный свет, как железка, раскаленная в горниле деревенской кузни. Казалось, что меч сделан не из стали, а из стекла — настолько равномерное было внутреннее свечение! Но цвет его был не красным, а голубовато-бирюзовым!

Угрюм быстро набросил ткань на меч. Поднял с пола отставленную бутылку, налил себе полную рюмку, да и махнул, не закусывая. Что же за чертовщина такая, не мог сообразить разбойник. Как это может быть, чтобы железо светилось! Сколько он жил на свете, а такого чуда не видывал. И что-то екнуло внутри у Угрюма. Что человека убил, так это полбеды – в кулачных боях бывало, что и зашибали человека. Значит на то была Божия воля. А вот светящийся меч произвел на него гораздо большее впечатление. Словно чудо, спустившееся с небес.

Впрочем, самогон впитался в кровь, сделал несколько оборотов по кровеносной системе и, беспокойство притупилось. От сердца отлегло. Угрюм вспомнил слова заказчика кражи: «Как дело будет сделано, приходи к дому Салтыковых и спроси меня…»

— А кого спросить то? – озаботился мужик, разговаривая как умалишенный, сам с собой. Кажется, тот человек сказал свое имя, да какое-то оно странное. Видимо Угрюм запамятовал.

Не дожидаясь дня, Угрюм собрался, подпоясался и пошел навестить подельника, чтобы вместе дело доделать. Оказалось, что хорошо принявший вчера на грудь Игнат, еще спал.

Пришлось растолкать.

— Одевайся, пойдём! – велел едва проснувшемуся подельнику старший.

— Куда? – спросил тот.

— С человеком повстречаемся, — пояснил главарь. Извозчик довез подельников до места, а Угрюм раскрыл Игнату свой план. — Ты стой в стороне, не подходи и наблюдай, чтобы чего не вышло. А я один пойду.

Погуляв по улице, как велено, ровно в полдень Угрюм вошел в парадный подъезд.

— Куда прешь, деревня!? – расправил грудь швейцар.

— Чего орешь! Мне назначено! Пойди и доложи господину с тонкими усами, — ответил с достоинством Угрюм.

— Как зовут господина? — уточнил швейцар, привыкнув, что время от времени сюда приходили разные люди и спрашивали кого-то из жителей дома.

Швейцар подозвал кого-то и попросил:

— Позови Тони. Его ожидают.

Ответа не было. Казалось, что прошла целая вечность, пока из-за двери не появился швейцар.

— Вам приказано подождать, — сообщил он. В этот момент в окне на втором этаже дрогнула занавеска.

Минут через пятнадцать, когда Угрюм занервничал и поглядывал в сторону подельника, из дверей вышел худощавый господин с овальным лицом и тонкими усиками. Остановился, жадно закурил и неспешно выпустил струю дыма. Он огляделся по сторонам, поймав внимательный взгляд Игната, стоявшем на стрёме.

— Тот человек с вами? — холодно поинтересовался Тони, не взглянув на Угрюма.

— Это дружок мой, Игнат, — объяснял Угрюм, но его перебили.

— Не смотри на меня, разговаривай, как сам с собой, — велел господин, коверкая русские слова.

— Как скажите, барин, — согласился главарь, старательно исполняя чужую волю.

— Принес? — поинтересовался иностранец, точно зная, что мужик явился на встречу с пустыми руками. Наивные хитрецы эти русские! Не понимают, что, смотря им в глаза, Тони читает их мысли, словно открытую книгу, и знает все, о чем они думают.

— Товар в надежном месте, не извольте беспокоиться, барин! — заискивающим голосом заверил Угрюм.

— В следующий раз один приходи. Сегодня вечером. Новгородская, четырнадцать, — велел господин и, не говоря ни слова, быстро удалился.

В назначенное время к дому номер четырнадцать по Новгородской улице подъехали извозчичьи санки, схожей с пролёткой конструкции. Извозчик – лихач8[22] на щегольском экипаже, ослабил вожжи и поднял ворот.

— Господа уже тут, — удовлетворённо констатировал Угрюм, заметив чёрную карету на полозьях.

Игнат почувствовал, как что-то тянет в животе. Убийство человека в Эрмитаже произвело на него сильный эффект. Одно дело поросенка заколоть, а другое — человека. Мутное чувство было. Не каждый сможет. И вот сейчас такое же чувство. Ну да ладно, отдадут товар, и подельники с деньгами будут. Глядишь — неприятности забудутся, страхи поутихнут. Как и обещали господа, дело оказалось верное. Осталось только обменяться и раскланяться.

Главарь был в хорошем настроении. Он подмигнул Игнату, спрыгнул на заснеженную мостовую, и отправился к чёрной карете. Лицо обдавало холодным ветром, но разве это помеха! Тони выглядел хмурым. Он решительно спрыгнул с подножки и вышел навстречу.

— Привез? — жестко спросил иностранец, заранее подозревая мужика в обмане.

— Привез, как уговаривались, барин! — кивнул на сани Угрюм. — Вон, у дружка моего.

На лице худого господина нервно дернулись усики. Промелькнуло недовольство. Шевельнулись крепко сжатые скулы. Мужик его ослушался, снова приехал не один. И это создавало потенциальную угрозу. Кто эти люди в санях – неизвестно.

— Тогда неси, — холодно велел Тони.

— Нее, барин! Извиняйте, но сначала деньги отслюнявьте9[23]! — некстати упёрся Угрюм, не понимая, с кем имеет дело. — Не извольте беспокоиться, я не убегу. И дружок мой никуда не денется с вашим товаром.

По лицу господина пробежала опасная искра, глаза сверкнули недобрым блеском. Что возомнили о себе эти простолюдины!

Тони приблизился к карете, протянул руку ладонью вверх. Из приоткрытой дверцы кто-то передал ему газетный сверток.

Англичанин вернулся к Угрюму.

— Бери! И смотри у меня!.. — пригрозил господин, во всем подозревая подвох.

— Не волнуйтесь, барин — тюльку не впарю! — откликнулся Угрюм. Он размотал бумагу, заглянул в содержимое и с плохо скрываемой улыбкой завернул обратно. Мужик махнул Игнату и, держа деньги в руке, пошел к саням. Четыре пары злых глаз смотрели ему в спину, едва не прожигая одежду насквозь. Но Угрюм никого не боялся и всегда был готов за себя постоять. Что может сделать этот тощий иностранец, если он и по-русски то не выучился нормально говорить. Чего он понимает в нашей душе.

Привычки бывают вредные. А бывают такие, за которые можно поплатиться. Главарь, воровато оглянулся. Это была одна из его невинных привычек, потянувшая за собой серьезные последствия.

В уме иностранца вороватый взгляд стал подтверждением недобрых намерений. Тони, сообразил, что мужик сейчас запрыгнет в сани и был таков. Но, допустить, чтобы он обвел его вокруг пальца — этот иностранец не мог.

Внезапно Тони пошел в сторону подельников, что ломало всякую логику. Увидевший движение Игнат резонно предположил, что это капкан, в который грубый и недалекий Угрюм наступил одной ногой, а теперь потащит за собой и его. Но «ближе к телу» только своя рубашка, а не чужая. Поэтому, думать надо о себе.

Господин не был похож на питерского разбойника с Лиговки или Отводного канала. Да и карета шикарная — не по рангу бандиту-босяку. Тогда кто он таков? — думал Игнат.

«Агент сыскной полиции! — внезапно догадался подельник, почувствовав, как сердце ухнуло в самые пятки. — Поэтому и делает вид, что по-русски плохо говорит!»

Угрюм приблизился к саням и, как уговаривались, протянул подельнику свёрток, чтобы, не ровен час, господа не надумали его отнять, когда руки товаром будут заняты. Угрюм тёртый калач, на мякине его не проведешь!

— Подай мешок! — велел главарь. Игнат торопливо принял деньги и спрятал за пазуху. Он заметил, что иностранец ускорил шаг, переходя почти на бег. Угрюм этого не видел, но по лицу подельника понял, что происходит что-то не то. Он резко обернулся, готовый к любым неожиданностям и увидел начавшуюся круговерть. Тони приближался. Опустив руку в глубокий карман, он вытащил пистолет и дело приняло серьезный оборот.

— Ты чего надумал, барин! — огрызнулся Угрюм. Громкий голос кучера чёрной кареты, стеганувшего лошадей, рассек воздух, словно кнут. Мирно стоявшая в стороне колымага сорвалась с места и рванула к саням подельников, намереваясь преградить дорогу.

Угрюм всё понял, добежал до саней, вскочил на подножку и крикнул своему лихачу10[24] по кличке Кучерявый:

— Гонии!

— Гоп-гоп-гоп-гоп! — закричал извозчик. Лошадь кинулась с места, потому что знала: если гоп-гоп…, то можно вожжёй по спине получить, если не поторопиться. В ту же секунду прозвучал выстрел. Угрюм поскользнулся, сорвался с подножки и упал в снег. Холодом обожгло лицо.

— Давай, давай, давай!!! — орал извозчику испуганный Игнат. Сани набирали скорость, извозчик нещадно стегал лошадь, а на перерез им двигалась черная карета, мощность двигателя которой была в два раза больше: одна лошадь лихача, против двух лошадей черной кареты!

Прозвучали новые выстрелы. Игнат понял, что стреляют в него, и от страха нагнулся, лишь громче крикнув Кучерявому:

— Давай быстрее, давай, давай!.. Убьют ведь!!!

Черная карета делала поворот и через несколько секунд перекрыла бы путь к бегству саней Кучерявого, или врезалась бы в них. Но, зимняя мостовая сыграла с преследователями злую шутку: заехав в сугроб, карета подпрыгнула и потеряла скорость. В этот момент юркие и маневренные сани Кучерявого выскочили из уготованной им ловушки, едва не зацепив карету, и полетели по ночной улице, оставляя преследователей далеко позади. А в родном городе всякая дорога извозчику известна — чужакам не догнать!

Через некоторое время Игнат обнаружил, что за ним никто не гонится. Щедро расплатившись с Кучерявым, подельник прихватил завернутый в мешковину тяжелый сверток, соскочил с саней и, предусмотрительно дошел до дома дворами.

Не снимая сапог, подельник вбежал в комнату, торопливо откинул крышку старого сундука, выкинул на пол вещи, положил на дно завернутый в тряпки меч и забросал его вещами. Игнат метнулся к столу, налил себе полный стакан самогона и залпом выпил, как водицу, закусив оставшимся на столе огрызком соленого огурца.

Опустившись на лавку, мужик сидел некоторое время как чумной, медленно приходя в себя после потрясения и ясно понимая, что сегодня он чудом избежал смерти. Потом вскочил, побежал к сундуку, снова вытащил вещи, схватил сверток с мечем, засунул под кровать и сверху прикрыл самотканым половиком.

Заметив, что коврик сильно топорщится, выдавая клад, Игнат забросил вещи под кровать и только тогда вернулся на лавку у стола.

Крепкий первач мягко накрывал голову, позволяя перевести дух и успокоиться. Игнат сбросил верхнюю одежду и увидел упавший на пол тугой газетный сверток.

«Деньги!» — вспомнил он с неведомым ранее сладким чувством. Угрюма подстрелили и все деньги его! И это большая радость. А что до Угрюма, то дело житейское: был мужик, а теперь его нет. Вот и весь сказ! Мало ли мужиков на Руси каждый день жизни лишаются!

Но что делать с трофеем?

***

Черная карета на санных полозьях колесила по заснеженным дорогам ночного города. Снежные заносы зимнего Санкт-Петербурга не были чем-то из ряда вон выходящим, потому что дороги не расчищали. Более того, весь снег с улиц нарочно бросали на мостовую. Чтобы основной зимний транспорт — сани, могли мчаться быстрее колёсных повозок, вязнущих в снегу. Поэтому, мостовые всегда были завалены снегом – где-то больше, где-то меньше.

Доехав до злачного Водоотводного канала, она остановилась. Из приоткрытой дверцы раздался звук, похожий на тонкий свист. Почти сразу, откуда ни возьмись, в воздухе появился черный ворон. Он подлетел и, не опасаясь ни кучера, ни лошадей, сел на чью-то подставленную руку.

Но разговор оказался коротким.

— Дрон, найди их! – по-английски приказал низкий голос профессора Мориера. Через минуту птица взлетела и скрылась в ночном небе.

Пролетая над Выборгской стороной, птица опознала сани, на которых уехали подельники — извозчик-лихач возвращался домой. Спикировав вниз, ворон сел на сани позади человека и издал громкий каркающий звук, от которого тот вздрогнул.

— Пошла отсюда! — крикнул он и замахнулся на пернатую хлыстом… Глаза птицы вспыхнули неземными огнями, как магниевая проволока фотографа, и извозчик «прикусил язык». До дома он ехал, как пьяный — находясь в заторможенном состоянии. Про птицу он мгновенно забыл. Как забыл и обо всем другом, не иначе память потерял. Скорее лошадь везла его домой привычным маршрутом, нежели извозчик управлял ею.

Заехав в ворота деревянного дома, мужик распряг коня и отвел в конюшню, оставив сани во дворе. Ворона он не видел, но тот внимательно наблюдал за человеком.

— Ты чего такой хмурной!? Пойдем, я тебе первача для настроя налью! — воскликнул подвыпивший сосед, увидев извозчика. Но тот странно взглянул него потухшими глазами и молча ушел. — Ну, не хочешь, так не хочешь! Силком тащить не буду!

Едва лихач запер за собой дверь – птица исчезла.

Черная карета-сани, запряженная парой лошадей, мчалась по городу, выруливая на Новгородскую улицу. У дома номер четырнадцать, лошади резко остановились. Из неё торопливо выпрыгнул Тони с керосиновым фонарем, и принялся обходить окрестности. Очевидно, что он искал Угрюма. Но тела нигде не было.

Иностранец подходил к снежным буграм и пинал их ногами, надеясь, что тело завалило снегом, превратив в подобие могильного холма. Но найти мёртвого разбойника не получилось и под снегом, что вызывало обоснованное беспокойство. В столь поздний час забрать мертвого простолюдина в городской морг никто не мог. Значит тело должно быть на месте. И господину пришла страшная догадка – а что, если мужик не умер?

***

Раннее морозное утро окрасило дымчатое небо в розовый цвет. За окном слышались крики ворон, городского аналога деревенских петухов. Редкие автомобили проносились по дороге, шурша шипованными шинами. Тусклое небо только начинало светлеть, когда Николай проснулся от странного гула. Этот гул бесцеремонно влез в его сон на самом интересном месте, вспомнить которое уже не получится.

Он поднялся, прислушался. В квартире тихо, и только с кухни доносился негромкий звук работающего холодильника.

«Приснилось!» — решил парень, и встал с кровати, стряхивая с себя остатки сна. Николай постоял под горячим душем, смывая сонливость и накачивая бодрость. Вылез из душевой кабины, оставляя лужи на полу. Оделся, побрился… Отправился на кухню. Сварил овсянку-минутку (знал, что она не слишком полезна, но всегда менял полезность на удобство). Набросал в кашу сухофруктов. Сделал кофе из машины. Поставил на зарядку телефон, чтобы оставаться на связи.

Какой сегодня день? Нет, не выходной. Это немного огорчило. Сел завтракать, параллельно читая новости. Парень наивно полагал, что когда за ним приедут, то позвонят и он спустится к корпоративному транспорту. Хотя сомнения настойчиво лезли в голову, отодвигая прочее. Что за бред – кто позвонит! Кто приедет! Какой, на фиг, корпоративный транспорт! Очнись, Коля!

Николай ошибался только в одном. В том, что звонить ему никто не собирался. Хотя и проспать первый рабочий день вряд ли получилось бы. Да и назвать этот день рабочим можно было с большой натяжкой.

Каша показалась не такой вкусной, как обычно. Кофе без запаха. Новости без изюминки. Всё от того, что сознание не присутствовало на завтраке, отвлекаясь на всё что угодно, только не на вкус и запах еды.

Со стороны балкона, откуда-то с улицы, послышался гул, похожий на тот, что бывает на поверхности земли от проходящего неподалеку поезда метро. Тот же самый, который Николай слышал перед ранним пробуждением. Пол и стены мелко задрожали. Качнулась люстра.

Да что там, в самом деле—землетрясение?!

Гул усиливался. Парень подошел к окну и… остолбенел! Нет, ну в самом деле, к этому мозг был не готов! Увиденное поразило! От горизонта, где обычно проплывают самолеты, между жилой застройкой, прямо к его балкону, вела одноколейная железная дорога с рельсами и шпалами! При этом—она висела в воздухе!

По ней шел поезд, укомплектованный красивыми вагонами, исполненными в стиле ретро, с блестевшими в лучах восходящего солнца золотистыми и серебристыми деталями! А впереди состав тащил настоящий черный паровоз с продолговатым тендером11[25] и красной решеткой впереди! Подсвеченные солнцем густые клубы белого дыма вырывались из трубы из трубы, раздувались ветром и тянулись за паровозом длинным шлейфом! Из будки выглянул машинист, одетый в форменный китель, фуражку и помахал кому-то.

Раздался протяжный гудок, отозвавшийся эхом от многоэтажек спального района!

Николай зажмурил глаза, сильно сжал их рукой, потер виски́. Гул не прекратился. Он метнулся в кухню. От такого шума должен проснуться весь дом, а прохожие обязаны стоять с задранными вверх головами и думать, что прямо сейчас снимается кинофильм, спецэффекты в котором делают прямо на лету!

Взглянув в окно, парень не увидел ни прохожих, ни взволнованных соседей в окнах квартир. Большинство окон были темны, а в тех, что брезжил свет – не было зрителей, потому что люди мирно собирались на раннюю смену и не смотрели на улицу.

Но, как они могли не услышать такой грохот и не увидеть паровоз в небе!!! Как!!!

Да нет – бред! Надо просыпаться или переключиться на другой сон. В кино часто показывали, как человек думает, что он не спит и все наяву, а потом просыпается и ничего этого нет.

Николай вернулся в комнату и увидел, как медленно и абсолютно бесшумно стена с балконной дверью и окном отъезжает в сторону, словно откатные ворота гаража.

— Хорошо, что я грибочки не ел, которые вчера купил! А то на них бы подумал! – беспомощно усмехнулся он. Не поверить собственным глазам, конечно, можно. Но, как быть с потоком холодного ветра, ринувшемуся в открытый проем стены!!? Как быть с незабываемым ароматом дыма из паровозной топки!? Куда девать снег, залетевший в комнату!

Поднятые порывом свежего воздуха — полетели листы, лежавшие в пачке на принтере, а с компьютерного стола скатывались шариковые ручки, карандаши и всякая мелочевка, подгоняемая ветром. Как можно не верить правдоподобному поведению предметов, обаянию и органам зрения?

Однако шальная свистопляска продолжалась и эволюционировала! На глазах наблюдателя, перед паровозом, непостижимым образом, «рендились12[26]» рельсы со шпалами, материализуясь прямо из воздуха! Отрисованные неизвестно кем пути удлинялись, шустро достигли бывшего балконного проема, пересекли комнату и остановились возле дивана у противоположной стены. Соседям повезло – их стена не уехала!

Одновременно, квартира начала расширяться! Хотя, как это может быть возможно без сноса стен?! В комнате происходила смена декораций, как на сцене театра! Мебель растворялась в воздухе, а вместо нее с обеих сторон пути появлялись привычные виды вокзальной платформы. Даже потолок превратился в полукруглую крышу с металлическими фермами, безвозвратно поглотив итальянскую люстру со светодиодными лампами!

Тут же материализовались старинные лавочки, фонари на столбах с горящими фитилями, огромные часы, брусчатка...