Омут твоего молчания

— Лукас сказал, что меня продержат здесь пару дней, я обязательно дам тебе знать, когда буду дома, извини, я не могу больше говорить, здесь везде уши, я люблю тебя, Кар, созвонимся завтра. Не успев услышать ответ от Каролины, я повесила трубку, потому что в мою палату вошёл Крис.

Кристиан Раджа высокий и статный, двадцати двухлетний завидный холостяк, он стоял у двери с роскошной охапкой розовых пионов, голубо-серые глаза смотрели на меня с тоской и жалостью.

Я первой прервала молчание.

— Давай покончим с формальностью, мне не нужна твоя жалость, ты прекрасно знаешь, что я не люблю тебя и не хочу выходить замуж. — Пусть я была груба, но лучше горькая правда, чем сладкая ложь.

Крис прошёл до моей кровати и положил цветы на тумбу, сел на край кровати, он осмотрел мою перебинтованную руку и провёл рукой по светлым волосам на своей голове.

— В нашем мире нет справедливого выбора, мы живём по чести и традициям, которые нам преподнесла мафия, я не буду лгать, я не против жениться на тебе, ты симпатична мне, и не из-за того, что твой отец — глава группировки. Я просто считаю что из всех кандидаток ты лучший вариант.

Я не верила своим ушам.

— Я думаю, если нам постараться, мы можем стать хорошей парой, я приму твои условия, какими бы они ни были, я помогу тебе справиться с твоим недугом, — он сделал акцент на последнем слове, посмотрев ещё раз на мою руку.

Я негодовала, он назвал моё психическое расстройство недугом?

— Ты уверен, что тебе нужна жена с психическим расстройством, Крис? Возможно, однажды ночью, в порыве приступа, вместо моих вен может оказаться твоя шея, — я смотрела на него, вкладывая всю жестокость, которая у меня была, он должен отступить первым, я не могу выйти замуж за него в память о Даниэле.

Крис замешкался, видно, что ему стало не по себе от моих слов.

— Что ты говоришь, Селия, я уверен, что мы найдём для тебя другого психотерапевта, который будет лучше, чем нынешний, и он сможет тебе помочь, я думаю, что и любовь способна излечить всё.

— Я тебя не люблю, неужели это не понятно? Я никогда не смогу тебя полюбить, потому что… — я прервалась на полуслове, он не должен знать, кого я люблю на самом деле, никто не достоин вспоминать его и думать о нём, чувство собственности горело в моей груди до сих пор, даже в таких моментах.

Взгляд Криса стал тоскливым и грустным, он встал и направился в сторону двери, обернувшись он продолжил,

— Я не враг для тебя, наша судьба неизбежна, но я попытаюсь сделать тебя счастливой, Селия.

С этими словами он вышел из палаты, моё тело сотрясли рыдания.

Я заснула от усталости, во сне ко мне пришёл Даниэл, он стоял спиной, но я узнала бы его из тысячи даже по одной крошечной детали. Он смотрел вдаль, а там, была Красная площадь, я узнала это место, это была Москва, отец Даниэла был испанцем, а мать — русской, они переехали в Испанию сразу же после знакомства. Андреа уже работал на мафию, пока он не совершил поступок, который сломал жизнь всей его семье.

Я проснулась с пульсирующей мыслью о том, что мне нужно сбежать. Да, это единственный выход из ситуации. Пусть я никогда его больше не увижу, но я хочу пройтись по улицам Москвы, посмотреть на Красную площадь и стать ближе к его умершей душе. Я откажусь от всех ради памяти, от семьи, от титулов и богатства, я должна искупить свою вину.

Глава 2

Я рисовала твоё лицо на стенах

своей памяти…

Селия

Больничная палата, в которой я нахожусь, одна из лучших в клинике — больше похожа на люкс в пятизвёздочном отеле, чем на медицинское помещение. Просторное помещение с высокими потолками, светлыми стенами из натурального камня и тёплым, рассеянным светом. Кровать — ортопедическая, с регулируемым изголовьем, мягчайшим матрасом и постельным бельём из хлопка.

На стене — небольшая панель с кнопками вызов медсестры, регулировка света, климат-контроль. В углу шкаф с вещами, дверь в палату с магнитной картой, и только персонал с доступом мог войти.

Это была не просто палата. Это была золотая клетка, комфортная, безопасная, но всё же клетка.

Прошёл день с тех пор, как я здесь. Вчера на обходе ко мне заходил доктор, он проинформировал меня о том, что мою рану зашили, посоветовал нового психотерапевта, поставил укол и я уснула крепким сном.

Сейчас я обдумывала свой план побега из своей золотой клетки. Это моя последняя возможность вырваться на свободу, хоть и ненадолго. Меня наверняка найдут в ближайшие несколько дней после побега. Я обязана почтить память Даниэла и вдохнуть запах свободы перед тем, как меня отдадут замуж. При мыслях об этом моё дыхание перехватывало.

Разумеется, это не самое худшее, что может произойти с тобой. Иногда девушек похищали или продавали в рабство в другие страны. Мадрид славился торговлей людьми, оружием и тяжёлыми синтетическими наркотиками. Наша группировка была не исключением. Однако, когда мой отец пришёл к власти, он прекратил торговлю людьми, в том числе девушками. Именно поэтому я считаю, что он лучше, чем наш дедушка, который только восхвалял и одобрял этот бизнес ранее. Разумеется, полностью искоренить это было невозможно. Иногда всплывали новости о похищениях, но уже не так открыто и намного реже. Мой отец боролся с этим, как мог.

Моё внимание переключилось на слова, сказанные Крисом. Он сказал мне, что влюблён. Возможно, он солгал. Но я никогда не замечала его влюблённых глаз. Его родители — члены совета. Отец занимается наркотрафиком, а мать — бухгалтер подпольных фирм и помогает отмывать деньги. Они с Даниэлом дружили, как мы с Карой. Ему тяжело было пережить его гибель. Мы никогда не говорили с ним об этом, но это было видно по его глазам. Прошло два года, но кажется, что это случилось вчера.

Я никогда не смогу оправиться от этого. Если бы я тогда не совершила ошибку, не рассказала отцу о том, что видела Лео и Андреа вместе в коридоре, правда никогда бы не вскрылась, и они остались бы живы. А Лео не находился бы так близко к нам, как сейчас. Чувство сожаления накрывало меня каждый раз, как снежная буря. Я должна совершить последний поступок ради Даниэла. Он мечтал увидеть Москву — место рождения и жизни своей матери. Я посвящу эту поездку ему.

Я знала, что для побега мне нужно несколько вещей: заграничный паспорт, деньги, основной паспорт и билет на самолёт. Вылетать из Мадрида было бы ошибкой, здесь меня найдут очень быстро. Единственным вариантом оставался вылет из Барселоны.

Меня радовало то, что я знаю русский язык, как и многие другие. Я училась на домашнем обучении, и ко мне всегда приходили репетиторы по языкам. Это не могло не радовать — я смогу пообщаться с русскими и благодаря этому не потеряюсь в столице России. В груди завязывался узел тревоги, но я уже решила - мне необходима эта поездка. Осталось забрать из дома паспорт и найти деньги. Как я могла это сделать?

Наш дом охраняли сильнее, чем дворец короля. Просить Лукаса о помощи было бессмысленно, как и мать, они сразу же сдадут меня отцу и отправят на принудительное лечение. Был один человек, которому я могла довериться. Это Кара.

Я набрала её номер, чтобы попросить помощи.

— Сел, привет, как твоё самочувствие? Надеюсь, завтра ты уже будешь дома, и мы с тобой сможем посмотреть «Отчаянных домохозяек» или горячий фильм про подростковую любовь, — она захихикала.

— Мне очень нужна твоя помощь. Я больше не могу попросить об этом никого. Поклянись, что никому не расскажешь, Кар.

— Оу, надеюсь, ты не хочешь меня впутать в какую-то аферу. Я не смогу долго прятать тебя от Криса, если ты решишь сбежать.

Каролине нравился Лукас с семи лет. Она никогда не говорила мне об этом, но я догадывалась. Думаю, она мечтала, чтобы наши семьи породнились.

— Ты должна помочь мне сбежать в Россию, — выпалила я, даже не подумав, прослушиваются ли наши телефоны.

— Зачем, Сел? Ты хочешь остаться там навсегда? И как я могу тебе помочь? Я в таком же положении, как и ты, — голос Каролины стал грустным.

— Мне всего лишь нужно, чтобы ты попала в наш дом, забрала мой паспорт, достала немного денег и помогла купить билет на самолёт Барселона—Москва.

— Кара усмехнулась. — И это ты называешь «всего лишь»? Как я это сделаю?

— Скажи Лукасу, что хочешь навестить меня. Я попросила тебя привезти мою любимую книгу. В моей комнате, на книжном шкафу справа, лежит загранпаспорт. Что насчёт денег — я не знаю. У меня нет налички, а снимать со счётов будет слишком опрометчиво. Ты не могла бы одолжить мне хотя бы тысячу евро? Думаю, этого хватит на несколько дней в Москве, пока меня не найдут и не вернут обратно в Мадрид.

— Тяжёлый вздох Кары дал мне понять, что она согласна.

— Хорошо, я сделаю это для тебя. Но обещай, что ты вернёшься и не совершишь больше глупостей. В любом случае я скажу о своей непричастности к этому побегу — иначе меня выдадут замуж быстрее тебя. Каре через месяц исполняется восемнадцать, и её ждёт та же судьба.

Я повесила трубку. К тревоге присоединилось чувство вдохновения и свободы. Каково это — хотя бы раз быть обычной девушкой, которая будет гулять по улицам Москвы и представлять, как могла бы гулять там, взявшись за руку с Даниэлем.

Через два часа дверь в палату открылась и Кара подбежала ко мне. Обнявшись, она засунула мой паспорт, деньги и билет под матрац, чтобы никто не увидел, положила мою книгу на полку.

— Сел, я подумала, что ты не сможешь звонить мне и отправлять смс, пока будешь в Москве. Чтобы тебя не выследили раньше времени, и у меня не было проблем, давай договоримся, если через три дня ты не вернёшься, я расскажу твоему брату всю правду, и он поможет тебе вернуться? - прошептала она

Я рассматривала чёрные кудри своей подруги и думала, хочу ли я вообще возвращаться обратно? Не хочу. Но мне придётся. Без визы в Москве я смогу пробыть лишь шестнадцать дней. Хотя я уверена, что меня найдут раньше.

— Хорошо, так и поступим. - я кивнула головой

Кара чмокнула меня в щеку и умчалась из палаты.

Через полчаса должна прийти медсестра, чтобы поставить мне очередной укол, который заставит меня спать. Так восстанавливается нервная система после потрясений. Как по расписанию — ровно в три тридцать она вошла в палату.

Я осмотрела медсестру, понимая очевидное сходство между нами. Мы были одного телосложения и роста. Её цвет волос похож на мой — разве что на тон светлее. Но если не присматриваться, можно подумать, что мы один и тот же человек. Я поняла, это мой шанс.

— Мисс, я пришла, чтобы поставить вам инъекцию, если вы не против, — проблеяла медсестра.

— Конечно, я не против. Что мне нужно сделать? — в голове я прокручивала свои действия.

— Совсем ничего. Просто расслабьтесь и дайте мне выполнить мою работу.

Когда она подошла к моей кровати и сняла колпачок с шприца, я схватила её за руку, увернулась и повалила на свою кровать. Подскочила на ноги и, несмотря на головокружение, выхватила шприц из её руки и вставила ей в бедро, выпустив всё содержимое. Это успокоит её на пару часов и даст мне незаметно уйти из больницы. Медсестра даже пикнуть не успела — не ожидала от меня такой уловки. Её тело расслабилось, и она отключилась.

Я сняла её медицинскую форму и надела на себя — халат, колпак, тапочки и, конечно, медицинскую маску, чтобы никто не понял, кто именно вышел из палаты. По-другому отсюда не выбраться. Я переодела медсестру в свой больничный халат и аккуратно уложила её на кровать, повернув голову к окну. Это даст мне выиграть время — когда кто-то зайдёт в палату, чтобы проверить меня.

Забрала свою одежду из шкафа и сложила её в контейнер на медицинской тележке. Взяла необходимое из-под матраца. Отдышалась и приняла непринуждённый вид — словно медсестра, выполняющая свою работу. Не думаю, что тупицы на входе смогут распознать подмену только по оттенку волос.

Я вышла из палаты и направилась в комнату для медперсонала. Больничные коридоры были свободными. Где-то пищала реанимационная техника, стояли каталки. Тёплый свет позволял мне быстро сориентироваться в пространстве.

К моему счастью, в комнате для медперсонала никого не было. Переодевшись в свою одежду, я направилась к служебному выходу прямо из помещения. У меня было всё для побега, уверенность, желание, паспорта и немного денег. Кара даже купила для меня билет — это позволит мне оттянуть время, когда меня начнут искать.

Мне необходимо было сесть на автобус и доехать до Барселоны. Я замешкалась, когда поняла, что поездка составит семь часов. Меня уже начнут искать, и мои риски увеличивались. Я отключила свой телефон и распустила волосы, чтобы спрятать лицо. Села на самое дальнее сиденье — чтобы ко мне никто не подсел. Если мы доберёмся без пробок, я успею в точности к концу регистрации на рейс.

Господь смиловался надо мной — и я благополучно добралась до аэропорта Барселоны. Я не включала телефон, боялась, что он разорвётся от звонков отца или они смогут выследить меня по GPS.

В аэропорту почти не было очереди. Регистрация заканчивалась — и я поспешила, чтобы успеть на рейс. У меня не было багажа, поэтому всё прошло довольно гладко и быстро.

Когда я села на своё место у окна, сердце отбивало чечётку в груди. У меня почти получилось. Я не встретила никого из службы безопасности на своём пути.

Полёт составил тринадцать часов. Я хотела выспаться, чтобы набраться сил и провести эти дни с удовольствием. Я обязана посетить все исторически важные места в Москве.

Странно было лететь экономом. Раньше, когда мы летали в отпуск, мы передвигались частным самолётом. Это был мой первый опыт такого перелёта. В салоне пахло жареной курицей и потом. Но ничего не могло меня расстроить. Я лечу исполнять свою мечту.

Через тринадцать часов мы наконец начали снижаться. Тревога в животе не утихала. Я прилетела в чужую страну совершенно одна.

В салоне прозвучал голос пилота.

«Уважаемые пассажиры.

Это ваш командир. Через несколько минут мы начнём снижение к аэропорту "Шереметьево" в Москве.

Сейчас за бортом +10 градусов, облачность средняя, ветер умеренный.

Местное время — двадцать часов сорок пять минут.

Наш полёт длился тринадцать часов пятнадцать минут, и мы прибыли вовремя.

Благодарю вас за то, что выбрали "Аэрофлот". Надеюсь, вам было комфортно в нашем салоне.

Прошу вас оставаться на своих местах с пристёгнутыми ремнями до полной остановки самолёта.

Желаю вам хорошего вечера и приятного пребывания в столице России».

Меня словно окатило холодной водой. «Добро пожаловать в Россию». Единственные места, которые я посещала, — Париж и острова, где мы проводили отпуск.

Я знала, что в России намного холоднее, чем в Испании, даже поздним летом. Так же немного знала культуру русских людей. Но самое важное, что я знала точно — в Москве есть мафия. Это будет проблемой для меня. Коска не сотрудничала с коммерсантами — так называла себя русская группировка. Надеюсь, мне удастся не попадаться им на глаза.

После выхода из самолёта в Москве меня будто окунули в ледяной туман — резкий, пронизывающий, совсем не похожий на мягкий испанский ветер. Я стояла на трапе, держа в руках телефон и паспорт — единственное, что я взяла с собой. Впервые почувствовав, какая земля под ногами — настоящая, холодная.

Терминал D в Шереметьево был полупустым. Я без проблем прошла паспортный контроль, рассказав сотруднику безопасности, что прилетела сюда на пару дней для экскурсии по Москве. Я вышла из аэропорта и включила телефон.

Он сразу же взорвался пропущенными звонками и сообщениями от мамы, Лукаса и отца.

«Ты сумасшедшая. Отец найдёт тебя и отправит на принудительное лечение в психиатрическую больницу. Позвони мне сейчас же и скажи, где ты находишься. В противном случае мне придётся шантажировать твою подругу. Лукас»

«Ты пожалеешь о том, что опозорила меня. Я выдам тебя замуж сразу же после того, как найду. Ты никогда больше не ступишь за порог своего дома без десятка охраны. Вернись по-хорошему — или можешь забыть о своей прежней жизни. Отец»

«Селия, милая, твой отец очень зол. Он поднял на уши всю службу безопасности и связывается с каждым главой всех группировок во всех странах, куда бы ты ни уехала. Боюсь, тебя очень скоро найдут. Будь осторожна. Раз ты решила выбрать такой путь — доведи дело до конца. Мама»

После прочтения сообщений я сразу же отключила телефон. Я не удивлена поведением отца и Лукаса. Меня смутило сообщение мамы. Что она имела в виду, написав такое? Чтобы я никогда не возвращалась в Мадрид? Это было смешно. Я не смогу продержаться здесь больше трёх дней — у меня элементарно не хватит денег и смелости.

У аэропорта я поймала такси и попросила довезти до обычного отеля. Роскошь позволить себе не могла. Деньги, которые дала мне Кара, в пересчёте на рубли — около ста тысяч. Я посчитала, что этого хватит на три ночи, сменную одежду, еду и пару поездок на такси.

В салоне машины пахло затхлостью, по радио играл русский шансон. Я молчала. Водитель подозрительно долго смотрел в зеркало заднего вида — его внимание было привлечено мной.

— Вы ведь не местная, верно? — протараторил мужчина.

— Да, я плохо говорю по-русски. Я здесь всего на несколько дней.

Ответа не последовало. Слава богу. Я уже начинала переживать, что меня украдут в плен, не доехав до отеля.

Я оплатила номер на три дня — вышла сумма в тридцать тысяч рублей. Поднялась в свой номер и осмотрелась.

Серая краска на стенах, классическая двухспальная кровать, деревянный комод и отдельная ванная комната, обложенная белым кафелем. Не особняк, конечно, но сейчас главное что есть где переночевать.

Моя радость продолжалась недолго. Я поняла, что номер зарегистрирован на моё настоящее имя и фамилию. При угрозах на ресепшене они сразу же выдадут меня. Мне нельзя долго оставаться в номере.

Я сняла свои вещи и отправила их в стиральную машину — чёрные классические брюки и лонгслив цвета хаки. Тем временем приняла душ, высушила волосы, развесила одежду и легла на кровать. Было приятно осознавать, что я всё же смогла выбраться из Мадрида. Почти сама совершила такой взрослый и безумный поступок. И пусть он несёт за собой ужасные последствия, я не позволю никому испортить мои последние дни на свободе.

Разочарование пришло быстро. Я поняла, что не купила билет на обратный рейс. Уже не хватало денег для этого. Чёрт с ним. Когда вдоволь наслажусь Москвой — позвоню Каре и скажу, чтобы она всё рассказала Лукасу. Он заберёт меня отсюда.

Спустя пару часов отдыха я надела высохшую одежду и составила план маршрута. Сначала хочу посетить Арбат и прогуляться по ночным улицам Москвы, поесть в местном кафе. А завтра — Красную площадь и Храм Христа Спасителя. Это важное место для меня. Пусть Даниэл был там только в моём сне, но, когда я доберусь туда — моя душа станет ближе к нему.

Глава 3

Любовь моя, ты обрел покой, ты

ждал чтобы высвободиться.

Селия

Воздух на улице приятно обволакивал моё тело, напоминая, что в ближайшие три дня я абсолютно свободный человек. Два года я жила в вечной скорби и затянувшемся отпевании Даниэла. Сегодня я должна проститься с ним по-настоящему. Я не могу изменить случившегося, но и жить так всю оставшуюся жизнь тоже не смогу. Когда-нибудь моя психика не выдержит этого.

Погода в Москве значительно отличалась от Мадрида. Лёгкое покалывание в теле от ветра сопровождало меня всю прогулку по Арбату. Я вздрагивала от каждой чёрной тонированной машины. Переживания не могли отпустить мой разум до конца. Моя интуиция кричала мне о небезопасности. Я старалась себя успокоить — ты здесь ради него, Селия, он защитит тебя, даже не находясь рядом, мой ангел-хранитель.

На центральной улице Москвы горели яркие огни. Повсюду звучала русская музыка. Толпы людей прогуливались так же неспешно, как и я. Некоторые не утруждали себя тактичностью и откровенно пялились на меня. В животе заурчал взбунтовавшийся желудок. Я не ела в самолёте, и последний приём пищи был больше суток назад. Телефон я не включала, так что найти кафе по карте не могла. Думаю, я могу позволить себе зайти в местное заведение.

Моё внимание привлекло кафе «Матрёшка» — как по-русски, подумала я. Любезная хостес встретила меня у входа и проводила за столик. Хотя я и говорила на русском, но точно не была уверенным носителем языка. Девушка славянской внешности подошла, чтобы принять заказ. Сидеть здесь ощущалось очень хорошо. Приятная семейная атмосфера царила вокруг. Мимолётно я даже заскучала по дому, по родным.

Через десять минут мне подали первое блюдо. Разумеется, я выбрала борщ. В Испании я его никогда не ела. Горячий пар обдавал лицо. Официантка пожелала приятного аппетита, и я принялась за еду. Сочный свекольный вкус разлился во рту после первой ложки. Я спокойно отношусь к мясу, поэтому наличие говядины в борще ничуть не смутило. Удивительно вкусно. Мои рецепторы поражены новым вкусовым сочетанием.

Закончив ужин, я оплатила счёт и направилась в отель. Я не отходила слишком далеко и шла по той же протоптанной дороге, чтобы не потеряться в объятиях столицы. По моим подсчётам, оставалось два поворота, когда моё внимание привлекло быстрое движение слева. Я обернулась, но ничего особенного не увидела. Наверное, показалось. Тревога может дорисовывать в нашем разуме то, чего на самом деле нет.

Я уже видела приближающийся отель и задышала полной грудью, пытаясь успокоиться. Никто не знает, где я. В номере никого нет. Меня никто не нашёл. Я внушала себе это, переходя дорогу.

И вдруг — свист шин.

На меня летел чёрный «Гелендваген» без номеров. По телу прошла волна страха, словно рой насекомых пытался разъесть мою плоть. Я не успею перебежать. Я прыгнула в сторону — и машина промчалась мимо.

Я дышала так, словно пробежала марафон. Мимолётно мне кое-что показалось. Я успела разглядеть водителя. Он показался мне очень знакомым. В панике я забежала в отель и закрылась в номере. Заперла все окна и балкон.

Сейчас нужно успокоиться и немного отдохнуть. Утром я отправлюсь на Красную площадь, а пока мысленно подготовлю речь — последнюю в память о Даниэле.

Толкнув тяжёлую стеклянную дверь, я вышла на улицу. Раннее утро встречало меня. Слабость от раны распространилась по всему телу. Вчера я уснула и не обработала руку. Каждое резкое движение отдавалось тупой болью.

Вечерняя и утренняя Москва сильно отличались. Если вчера здесь было приятно находиться, то сегодня воздух бил меня глухим ударом по грудной клетке. Внутри давно всё выжжено дотла, у меня не осталось слёз и сожалений. Ночью мне снился сон — та самая машина вернулась за мной. Водитель угрожал убить, говорил, что он один из коммерсантов. Утром меня парализовал страх. И до сих пор подкашивались ноги.

С звенящей пустотой я направилась к Красной площади.

Спустя двадцать минут мои ноги ступили на брусчатку тускло-красного цвета. Пространство оглушило масштабами. Раскинувшаяся под свинцовым низким небом площадь казалась не такой, как во сне, и пугающе пустой. Здесь не было Даниэла. Он не стоял и не любовался ею.

Я прошла дальше и остановилась в самом центре каменного плато. Неподалёку стоял храм Христа Спасителя, я загляделась, из храма вышли люди. Их одежда была полностью чёрной, они сели в машины и уехали. Должно быть, это коммерсанты.

Вокруг не было ни души.

Я закрыла глаза и прошептала

— Я здесь, Даниэл… — обращаясь к пустоте. — Я приехала попрощаться.

Мой внутренний монолог оборвался. Страх перед русской мафией затмил прощание. Я резко повернулась, готовая увидеть, как меня захватят, но никого по близости не было.

Снова закрыла глаза. И услышала отчётливые шаги неподалёку. Я начала хаотично оглядываться — и увидела силуэт мужчины, приближающегося в мою сторону.

Пожалуйста, хоть бы это был не сон.

Лакированные чёрные лофера, брюки современного фасона, выглаженные по стрелке. Чёрная классическая рубашка, кобура от пистолета на поясе. Сначала меня охватил страх, сейчас меня убьют или похитят, это один из коммерсантов. Он идёт за мной.