Омут твоего молчания

Лео недовольно фыркнул и усилил хватку на моём плече, я всегда знал, что он ублюдок, мерзкий гад без моральных принципов, он продавал девушек в рабство, и его это ничуть не беспокоило, пока вся группировка боролась с этим. Я не понимал, почему Диего поверил Лео, а не моему отцу, но что случилось, того не исправить.

Диего передал Селию своему солдату, и тот утащил её прочь из подвала, всё это время сопровождалось криками, проклятьями в сторону Лео и мольбами к её отцу.

Я слышал своё сердцебиение в голове, мне так не хотелось покидать Селию и оставлять её одну в этом мире, надеюсь, я стану её ангелом-хранителем после смерти, нам отмерили слишком мало времени, чтобы почувствовать друг друга.

Диего вернулся к нам и пронзительно смотрел в мои глаза, прищурившись, он указал рукой на дверь.

— Лео, оставь нас наедине.

Ублюдок был крайне недоволен тем, что его лишат такого зрелища, но он не мог ослушаться приказа босса, даже если он его брат. Облизнув губы, он развернулся на пятках и неспеша покинул кабинет, его облысевший затылок светлых волос сверкнул под тусклым светом комнаты. Он определённо не был симпатичным, я считал его уродливым, неудивительно, что Лео был совершенно одинок, ни жены, ни детей. Даже если бы его принудили жениться по расчёту, не думаю, что любая женщина смогла бы продержаться рядом с ним хотя бы несколько недель, от него веяло мраком и гнилью, не говоря уже о его внешности. Я не понимал, почему моя мать решила связаться с этим человеком.

Засмотревшись на Лео, я не сразу понял, зачем Диего выпроводил его и мы остались наедине, если я всё равно умру, какая разница, кто это увидит? Диего, не произнеся ни слова, снял верёвку с моих рук и указал жестом на стул над виселицей. Мурашки покалывали тело от соприкосновения с тканью одежды, я не боялся смерти, но мои мысли возвращались к глазам Селии, когда она увидела меня в моём нынешнем положении, должно быть, ей больно, я хотел бы забрать эту боль себе. Я медленно поднял ногу, чтобы ступить на стул, когда услышал кашель.

— Не надо вставать, присядь, Даниэл, — Диего скрестил руки на груди и рассматривал меня с любопытством.

— Разве вы не собираетесь меня повесить? Думаю, сидя это будет сделать немного сложнее, — горькая ухмылка слетела с моего рта.

— Я передумал убивать тебя, ты можешь быть полезен, если, конечно, согласишься. У меня будет задание для тебя, и я дам тебе выбор: заслужить прощение или умереть как предатель, — его лицо было серьёзным, почти таким же, как на общих собраниях, что дало мне понять — Диего не шутил, он говорил это абсолютно серьёзно.

Я поёрзал на стуле, ожидая подвоха — какое задание? — наверняка невыполнимое, подумал я.

— Ты поедешь в Россию, это родина твоей матери, несмотря на твою ненависть к ней в связи с последними событиями, в тебе наполовину течёт русская кровь. Ты сможешь втереться в доверие, — Диего провёл рукой по своим чёрным волосам, словно раздумывая, говорить мне следующее или нет, и продолжил, — Твоя мать — родная сестра главы коммерсантов, Анатолия Романова по кличке Седой. Мне нужно, чтобы ты работал на них какое-то время и собрал компромат, я хочу уничтожить их раз и навсегда, они мешают нашему бизнесу. Я откладывал эту идею до тех пор, пока не найду подходящего солдата, кажется, ты идеально подходишь, — Диего ухмыльнулся, словно нашёл в этом что-то забавное.

Что ещё от меня скрывала моя семья? Какого чёрта я не знал этой важной детали о своей матери?

Я громко сглотнул, переваривая информацию, но Диего, кажется, ещё не закончил, смахнув с костюма невидимые пылинки, он снова заговорил.

— Никто не знает об этом родстве, ни Седой, ни твой отец. Пускай это так и останется секретом для русских. Если вздумаешь бунтовать или подставить нас, я, не раздумывая, прикажу Лео зарезать твою мать. Все в Испании будут считать, что тебя повесили сегодня ночью, отныне ты мёртв, Даниэл, а мы сейчас же отправим тебя в Москву.

Я тряхнул головой, отгоняя воспоминания того времени, мне не хотелось проживать это снова. Когда я отправился в Москву, похоронив всё, что у меня было, в Мадриде, я молчал три дня, серьёзно, я не мог вымолвить ни слова из себя, то же происходит, когда я вижу её в своём доме, меня окутывает немота и тащит в свой омут. По приезду я участвовал в подпольных боях, чтобы выбить из себя дурь и для того, чтобы меня заметили коммерсанты. Моя жизнь была лишена всяких красок, и единственное, что заставляло меня вставать каждый раз, — это Селия. И сейчас её снова хотели забрать у меня, но я не позволю, я привяжу её к себе всеми цепями и никогда и никому её не отдам.

Я глубоко вздохнул, пытаясь скинуть камень с души, и сконцентрировался на работе, даже если план по спасению Селии не мог ждать, для того чтобы я был вне подозрений, я должен выполнять свою работу для коммерсантов. Экраны загорелись табличкой приветствия, и я открыл карту, чтобы составить новый маршрут груза, предыдущий взорвали на границе с Молдавией. Когда я покончил с картой и сбросил всё необходимое на флешку, мои тревожные мысли вернулись в настоящее, завтра я должен передать Селию коммерсантам, у меня был компромат на Седого и всю группировку, но его недостаточно, к архиву невозможно подобраться, а значит, мне нужен новый план. Тяжело думать одному, я пялился на стену, пока мне не пришла ужасная мысль, воплотив её, я могу навлечь на нас с Селией смерть или же на помощь знающего человека. Я потер свой лоб и достал мобильник, чтобы набрать испанский код и номер телефона, который помнил наизусть, всего несколько гудков — и я услышал до боли знакомый, почти родственный голос, я прочистил горло и набрался смелости заговорить первым.

— Привет, Кристиан, это Даниэл.

Глава 8

Засыпай, на руках у меня

засыпай.

Селия

Приятный треск от дров создавал иллюзию спокойствия, тепло камина согревало мои ноги, но не могло согреть моего сердца. Я сидела, свернувшись калачиком в гостиной после того как уже второй раз приготовила еду в этом доме, вчера Даниэл до поздней ночи не выходил из своего кабинета и я решила хоть как-то отблагодарить его за обещание моей безопасности и приготовила для него мясо в духовке, не то чтобы я легендарный повар, я знаю лишь базовые блюда и как их совмещать, моя покойная мать научила меня этому, чтобы в браке я всегда могла заменить кухарку или порадовать своего мужа лично приготовленной стряпнёй. После я спряталась в своей комнате и быстро уснула от переполненных эмоций. Сегодня, спустившись, я снова оказалась одна в пустом доме несмотря на то, что здесь довольно уютная обстановка и всё сделано для комфорта проживаемого, мне не хватало одной значимой детали — Даниэла.

Я скучаю по нему, мне бы хотелось видеть его чаще, возможно, поговорить с ним о незначительных темах, не касаемых нашей жизни, просто услышать его голос. Но он либо избегает меня, либо настолько занят решением наших проблем, что у него нет времени находиться дома. Он упоминал, что готовит и убирается сам, потому что никому не доверяет. Он съел мой вчерашний кулинарный «шедевр», а значит, сегодня я приберусь в доме и приготовлю ему очередной ужин. Это минимальное, что я могу сделать для него в благодарность за безопасность, пусть я и сижу здесь в полном одиночестве, это лучше, чем смерть. Протирая пыль на полках в книжных шкафах, я миновала его кабинет, не хочу, чтобы Даниэл испытывал дискомфорт, думая, что я хочу узнать какую-то информацию, всюду в доме пахло его запахом, он проникал в мою душу и убаюкивал меня, создавая кокон спокойствия, чтобы я не говорила раньше, я лгала себе, я безумно люблю его, и кажется, это не изменится никогда, что бы он ни сделал. Я остановилась, закусывая нижнюю губу, а что, если у Даниэла была девушка? Я не спрашивала у него об его личной жизни, у нас не было подходящего момента для разговора по душам, и он не обязан отчитываться передо мной. Мою душу начали царапать кошки, неприятное чувство тревоги поднялось с грудного отдела к горлу и сдавило его металлическими цепями.

Я теряла координацию, мои руки затряслись, из них выпала салфетка, которой я протирала пыль. Я не могла сконцентрироваться на какой-то конкретной мысли в голове, все они хаотично перебивали друг друга, не давая мне прийти в себя, свистящая боль загудела в висках, и я обхватила свою голову руками, пытаясь успокоить этот шум, ничего не вышло.

Это был приступ.

Я не сталкивалась с этим с тех пор, как оказалась у Даниэла дома, но сейчас он был в разы хуже, чем те, что были раньше. Сердце билось в висках, воздух заканчивался, и я знала, что единственное спасение — это причинить себе боль. Моя рана на руке заживала, но прошло слишком мало времени, чтобы она затянулась до конца. Я в панике сняла пластырь с руки и начала царапать свежий порез на руке, чтобы вернуть себя в реальность. Адски больно. Кровь размазывалась по руке, застревая под ногтями, и капала на ламинат в коридоре, я полностью переключилась на жгучую, распирающую боль в руке, и шум в голове начал стихать. Я вздохнула с облегчением, что это помогло, когда услышала стук и резко повернула голову, в проходе между коридором и гостиной стоял Даниэл.

Его глаза выражали шок, он медленно переводил взгляд с моей руки на моё лицо, его мимика искривилась в гримасе боли, словно ему разодрали руку тупым ножом, вместо моей.

— Что ты делаешь?! — он наконец вышел из оцепенения и подбежал ко мне, подняв меня на руки, он понёс меня в ближайшую ванную комнату.

— У меня был приступ, — ответила я, не смотря ему в глаза, по какой-то причине мне было ужасно стыдно перед ним, он увидел меня в уязвимом положении, хотя это было и раньше, именно процесс моего восстановления он увидел в первый раз.