Черти и все остальные

− Тем не менее, он установил контакт с Эльдином, − сказал Марр. − Мне известно, что Эмеркар получил от Эльдина некоторые инструкции через Рамсахеша и Кирилла.

− Думай что хочешь, Марр. Я об этом ничего не знаю. Кстати, я привезла ту картину, − сказала Фаиза. − Она на кухне. Может быть, поможет, если повесить её здесь?

− А принеси-ка её сюда, − попросил Марр.

Фаиза вышла из комнаты и через несколько секунд вернулась с той самой картиной, которую мне показывал Павел.

Марр взял картину и повесил её на место морского пейзажа, который так и стоял прислонённым к стене. То ли освещение сыграло свою роль, то ли шампанское, но мне показалось, что листья в кроне дерева колышутся под дуновениями лёгкого ветра.

В это время у меня зазвонил телефон. Гавриил.

− Привет, Гаврюш.

− Привет, Ксюш. Как ты?

− Даже не знаю, как сказать. В целом всё хорошо.

− Решила вопрос с квартирной платой?

− Да, всё решилось само собой.

− У девушек всегда так, − сказал Гавриил. − Хочу к тебе зайти на чай. Тортик несу.

− Заходи, − сказала я и положила трубку. − Ко мне друг сейчас придёт. Гавриил.

− Очень хорошо, − сказал Марр. − Возможно, будущее уже начало менять настоящее. С удовольствием познакомимся с твоим другом.

− А как мне всех вас ему представить? − спросила я.

− Мы твои новые друзья из клуба любителей живописи, − сказал господин Марр. − Собрались, чтобы обсудить новые картины в коллекции клуба, и сделали у тебя импровизированную выставку.

− Мне эта роль очень нравится, − засмеялась Фаиза. − Ты стал настоящим выдумщиком, Марр! Просто театральный режиссёр, и сценарист заодно.

Было видно, что Марр не очень реагирует на эмоциональные выпады Фаизы. Но она не унималась.

− Марр, − продолжала она. − Как думаешь, мне стоит сыграть роль соблазнительницы друга нашей Ксении? Ты же у нас режиссёр.

− Фаиза, что ты вообще делаешь? − спросил Кирилл.

− Я же просто играю, дурачок… углубляю театральную интригу, − Фаиза вновь поцеловала Кирилла, но он уже был не в романтическом настроении и отстранился.

Мне тоже не очень понравилась мысль о том, что эта чертовка начнёт строить глазки моему Гаврюше. Мы выпили ещё по бокалу, а потом раздался звонок в дверь. Это был Иннокентий, который привёз документы от нотариуса.

− Твой экземпляр, Ксюша, − сказал он, протягивая мне файловую папку. − Господин Марр, я нужен Вам здесь или подождать в машине?

− Иннокентий, ты вообще свободен на сегодня, − сказал Марр. − Только машину завези на СТО, пусть посмотрят свечи. А я сам до особняка доберусь.

− Будет сделано, господин Марр.

Как раз, когда из двери выходил Иннокентий, пришёл Гавриил с тортиком. Гавриил удивлённо взглянул на Иннокентия, но тот только кивнул ему с улыбкой, и сбежал вниз по ступенькам лестницы.

− Привет! − сказал Гавриил. − Держи тортик. Ух ты, у тебя тут радикальные перемены!

− Проходи, рада тебя видеть. Сейчас познакомлю с новыми друзьями.

− У вас что, вечеринка? Я удачно заглянул на огонёк…

Я проводила Гавриила в бывшую гостиную.

− Знакомьтесь, это Гавриил, мой хороший друг. А это господин Марр, Фаиза, Лучия и Кирилл.

Лучия уже наливала шампанское из бесконечной бутылки:

− За знакомство, − сказала она, протягивая бокал Гавриилу.

Мы выпили.

Потом мы с Лучией пошли на кухню, чтобы нарезать тортик и приготовить чай.

Лучия посмотрела на меня с улыбкой.

− Гавриил в тебя влюблён.

− Мы были вместе, но потом расстались. Из-за всяких глупостей. Но он хороший, да.

− Ты готова войти в ту картину? − спросила Лучия. − Не побоишься?

− Когда я смотрю на полотно, мне кажется, что листья в кроне дерева шевелятся.

− Ну тогда попробуйте войти в картину втроём, − сказала Лучия. − Держись ближе к Фаизе. В случае опасности она − твоя лучшая защита.

− Спасибо, Лучия, − кивнула я.

Мы вынесли гостям чай и тортик. Фаиза рассказывала Гавриилу про клуб любителей живописи и, кажется, настолько вошла в роль, что Гавриил слушал её с живым интересом. Он даже рот приоткрыл и, похоже, полностью попал под женское обаяние этой чертовки. Кирилл уже начал бросать на них ревнивые взгляды.

− Мазки кисти в «Менинах» Веласкеса называют свободными, − говорила Фаиза, красиво двигая обнажёнными до плеч руками, от чего её колье поблёскивало, привлекая внимание к полуобнажённой груди. − Это было очень большим новшеством в искусстве, за счёт такого приёма художник передавал текстуру и фактуру одежды персонажей. Но главная загадка картины состоит в том, что внимание зрителя, стоящего перед ней, разделяется, и зритель как бы распадается на несколько одновременно существующих зрителей.

− Никогда не смотрел на Веласкеса с этой точки зрения, − признался Гавриил.

− О, я могу тебе показать как писать в стиле Веласкеса, − сказала Фаиза. − Я когда-то брала уроки у одного из лучших мастеров.

− Я буду очень, очень благодарен, − проблеял Гавриил.

Больше я не могла терпеть этот флирт, поэтому подошла и демонстративно встала между Гавриилом и Фаизой.

Лучия, как будто бы не замечая всего этого, разливала чай по чашкам. Я взяла чашку и подала её Гавриилу, а себе взяла ещё одну. Вкус чая был совершенно потрясающим. На какое-то время беседа угасла, сменившись позвякиванием чашек и звоном десертных вилок.

С каждым глотком чая картина, висящая на стене, всё больше оживала.

− А это та самая картина? − спросил Гавриил, проследив направление моего взгляда.

− Да. Она буквально притягивает меня.

− С тобой всё хорошо? − спросил Гавриил.

Должно быть, я побледнела и начала падать в обморок. Картина тянула меня к себе всё сильнее. Я услышала крик Фаизы:

− Кирилл, идём за ней!

И всё исчезло. Мир как будто выключили. Когда я очнулась, надо мной шелестела крона большого дерева, а Гавриил делал мне непрямой массаж сердца.

− Ффу! Ты жива! Я думал, у тебя сердце остановилось! − с облегчением воскликнул он.

Я приподняла голову. Из-за высокой густой травы ничего не было видно. Я села. Голова чуть кружилась, но в целом я чувствовала большую телесную радость, какая бывает при выздоровлении после тяжёлой болезни или когда чудом избежал смертельной ловушки. Когда я прыгала с парашютом, радость от удачного приземления была примерно такой же.

Кирилл и Фаиза стояли неподалёку от ствола дерева, они были к нему ближе, чем я.

− Как мы здесь оказались? − спросил Гавриил.

− Так бывает, в клубе любителей живописи, − сказала я, стараясь его успокоить. − Многие входят внутрь картин.

− Кажется, ты бредишь, Ксюш.

− Посмотри вокруг, Гаврюш. Ты внутри картины. Видимо, я утянула тебя за собой.

Гавриил огляделся. Воздух в этом мире был потрясающе сладким и приятным.

− Наверное, в чай что-то добавили, − сказал Гавриил. − Это галлюцинация.

− Думай что хочешь, − сказала я, поднимаясь на ноги.

− Фаиза, Кирилл! − крикнула я, но они не отозвались.

Я подошла к ним. Гавриил всё ещё оставался на месте и оглядывался по сторонам.

− Ксюша! Смотри на ствол, − крикнул Гавриил.

Около ствола действительно что-то происходило, там клубился то ли дым, то ли тёмный туман, который оформлялся в силуэт фигуры.

− Я подойду посмотрю, что там происходит, − сказал Кирилл. − Вы оставайтесь здесь, пожалуйста.

− Нет уж, мы с тобой! − решительно заявила Фаиза.

− Гавриил! Оставайся на месте! − крикнула я.

Он посмотрел на меня и кивнул.

Фаиза взяла меня за руку, и тут я заметила, что на ней уже было не ослепительно красивое платье с ошеломляющим колье. Фаиза была одета в джинсы, клетчатую фланелевую рубашку и кожаный жилет, на ее ногах были удобные кожаные сапожки, а на голове кокетливо красовалась тяжелая кожаная шляпа.

− Как ты успела переодеться так быстро? − спросила я.

− У чертовок свои секреты, − улыбнулась Фаиза. − Давай-ка я тебя тоже переодену, а то ты в домашних тапочках, это очень неудобно.

Не прошло и секунды, как я оказалась одетой в удобные джинсы, ботинки, футболку и лёгкую кожаную куртку. Я подумала, что внутри картин действует какая-то особая физика, похожая на магию, которая позволяет исполнять такие фокусы.

Мы двинулись следом за Кириллом. Каждый шаг давался с трудом, как будто само пространство сопротивлялось нашему движению. Дым у ствола клубился всё сильнее. И вдруг, в какой-то момент он двинулся навстречу Кириллу. Кирилл шёл к нему и не отрывал взгляда от расплывающегося нечёткого образа. Когда они сблизились, Кирилл протянул руку и коснулся дымного сгустка. В тот же миг дымный сгусток быстро двинулся к Гавриилу. Я закричала. Бесформенный дым вошёл внутрь тела Гавриила, и он упал.

В тот же миг исчезло сопротивление, которое мы с трудом преодолевали. Мы подбежали к Гавриилу. Он был очень бледен, но дышал, его сердце билось, но в себя он не приходил.

− Давайте вытащим его отсюда, − сказала Фаиза.

Я оглянулась вокруг и увидела неоднородность в пространстве, − дверь, ведущую из мира картины в наш мир. Мы втроём подняли бесчувственное тело Гавриила и понесли его к выходу. Минута − и Гавриил уже лежал на полу в бывшей гостиной, а мы пытались привести его в чувство. Лучия принесла лёд из морозилки, тёрла ему прозрачными и источающими капли кубиками виски, Кирилл бил его по щекам. Наконец, лицо Гавриила стало розоветь. Он глубоко вдохнул и открыл глаза.

− Гаврюш, как ты? − спросила я.

− Вроде хорошо, Ксюш, − сказал он. − Что это был за дымок? Наверное, я немного отравился, голова кружится.

− Сейчас станет легче, − сказала Лучия, подавая ему чашку остывшего чая.

Гавриил жадно выпил чай. Господин Марр пристально смотрел на Гавриила.

− Это ты, Эльдин? − спросил он.

И тут вдруг Гавриил заговорил чужим голосом:

− Да, это я. Моё сознание свободно.

− Гаврюш, что с тобой?

− Я здесь, Ксюш, − ответил Гавриил своим голосом. − А что случилось?

− У его тела сейчас два сознания, − сказал Марр. − И одно не знает, что делает другое.

Я с ужасом посмотрела на Марра.

− Верните мне моего Гавриила, − сказала я. − Мне ничего не нужно вашего, забирайте всё! Но верните его!

− Тихо, тихо, − сказала Лучия, гладя меня по спине.

− Ксения, успокойся, − сказал Марр. − Нам надо спокойно разобраться в ситуации.

− Мы будем искать решение, − заверила меня Фаиза. − Мы не знали, что это произойдёт и не планировали подселять сознание Эльдина Энгрикенна в тело твоего друга Гавриила. Мы разделим их как только поймём, как это сделать.

Я обняла Гавриила и начала его целовать. Мне показалось, что я смогу таким образом вернуть его. Но чужой голос спросил меня:

− Как твоё имя, красотка?

И тут моё сознание совершенно помутилось.

Запись о событиях 12 февраля 2024, понедельник

Дорогой дневник, события последних дней, можно сказать, сломили меня. Утром в понедельник, когда я проснулась, я почувствовала себя совсем без сил. Хорошо, что Лучия оказалась рядом и позаботилась обо мне, без её помощи я даже с кровати встать не могла.

Лучия рассказала, что вчера Марр, Фаиза и Кирилл увезли Гавриила в лабораторию Марра, чтобы понять, что произошло. Возможно, они найдут как вытащить из тела Гавриила сознание древнего бога Эльдина, но в мире чертей такого ещё никогда не происходило, поэтому на самом деле никто не знает, что нужно делать.

Я совсем слаба. Мне тяжело даже повернуться в постели. Видимо, моя психика не выдержала перегрузки. Это можно понять: весь привычный повседневный мир вдруг оказался разрушен и перевёрнут. Я сейчас смотрю на нотариально заверенные документы, лежащие на прикроватной тумбочке, на пакеты в углу рядом со шкафом, в которых ещё не распакованы мои вчерашние покупки, и ощущаю насколько вся эта материальная сторона жизни лишена смысла. Оказавшись в мире чертей, я получила явный материальный выигрыш, но утратила что-то очень-очень важное, ценнейшую частичку себя. Может быть, это и называется «продать душу дьяволу»?

Я была полной надежд и стремлений молодой женщиной ещё несколько дней назад. А кто я теперь? Слабая, больная, обесточенная почти старуха в теле молодой женщины. В теле, которое стало оболочкой для пустоты, воцарившейся внутри меня. Могла ли я отказаться, не соглашаться на предложения Марра? Могла. Или нет? Всё так завертелось, что у меня даже не было времени остановиться и подумать. Зато сейчас его избыток. А я даже ручку в руке с трудом держу. Надо поспать.

Запись о событиях 13 февраля 2024, вторник

Дорогой дневник, мне стало лучше. Лучия напоила меня горными травками вчера вечером, и я сегодня утром встала с постели уже без труда. Лёгкое головокружение осталось, есть и слабость, но уже не такая как вчера. Я выздоравливаю. И даже не знаю, что это была за болезнь. Лучия говорит, что я потратила много санты, когда уходила в картину и возвращалась обратно. Но что такое санта, толком не объясняет. Или я просто слишком слаба, чтобы понять. Она говорит, что сейчас общество чертей для меня не очень полезно, и обещает сегодня вечером напоить меня чудесным эликсиром, который она заказала у какого-то учёного чёрта по имени Автан.

Мне сегодня позвонил Гавриил.

− Привет, Ксюш. Я тебе цветы отправил. Сегодня привезут.

− Как ты? Расскажи, − попросила я.

− Мы в гостях у господина Автана. Я здесь вместе с Фаизой, Кириллом, Иннокентием и Марром, прилетели частным бизнес-джетом. Автан − это чёрт-учёный, он делает совершенно потрясающие исследования! Например, он понял, как Большая Дверь перемещается по Универсуму. Оказывается, она возникает только на тех планетах, на которых могут быть разумные существа, и её местоположение можно вычислить. Сейчас она возникла в горах Алатау, поэтому мы находимся здесь. Сегодня тебе вместе с цветами ещё лекарство привезут, жидкую санту. Марр и Фаиза говорят, что ты буквально сразу почувствуешь себя лучше.

− Знаешь, Гаврюш, я, когда полностью выздоровлю, наверное, работать пойду. На любую человеческую работу, какую предложат. Хочу пожить обычной человеческой жизнью. Что-то мне эти несколько дней с чертями дорого дались. Мне кажется, я потеряла что-то очень важное, как будто бы душу свою потеряла.

− Ничего. Восстановишь силы, начнёшь думать по-другому. С чертями весело и интересно. И, мне кажется, что впереди нас ждёт что-то очень важное.

− Расскажи лучше, удалось ли вынуть из твоего тела сознание Эльдина?

− Пока нет. Но я, кажется, научился договариваться с ним о передаче управления.

− Звучит очень опасно и тревожно. Прости меня, Гаврюш. Это ж я тебя втянула! Из-за меня ты влип в эту историю. Сама вот осталась без сил, а ты подцепил этого Эльдина себе в голову.

− Ну что ты, Ксюш… Я наоборот очень рад, что в моей жизни есть все эти приключения. Помнишь, я хотел приключений? Грех жаловаться, сейчас их избыток. Выздоравливай. Может быть, завтра ты будешь относиться к этому с таким же интересом, как я.

− Сомневаюсь, Гаврюш. Я настолько выжата и пуста внутри, что уже даже плохо представляю себя на сцене. Я ведь там, когда играла в «Современнике», была полной энергии, силы, обаяния, уверенности. А сейчас я словно пустая форма. Меня выпили эти черти как бокал с шампанским. Шампанского больше нет, только бокал с запахом остался, и пара капель на стенках.

− Ты просто наберись терпения. Черти тебя вылечат жидкой сантой, наполнят твой бокал, они ребята деловые. Пока, мне пора.

Гавриил положил трубку. И только я успела записать в дневник этот разговор, как раздался звонок в дверь. Лучия открыла и крикнула мне, что это курьер, а через минуту появилась с огромным букетом цветов и с небольшой коробкой в руках.

− Ксюша, это тебе от Гавриила, − сказала она, протягивая букет. − А это от нашего друга Автана. Она открыла коробку и извлекла из неё маленькую пробирку, заткнутую резиновой пробкой. Внутри пробирки колыхались несколько миллилитров подвижной светящейся жидкости. На пробирке была наклеена этикетка с надписью от руки: «Не больше одной капли в день».

− Что это? − спросила я.

− Жидкая санта. Автан научился концентрировать санту в сто раз.

− Что же такое санта? − спросила я. − Ты мне когда-нибудь расскажешь?

− У человека есть душа, − сказала Лучия. − Благодаря ей человеческое тело поглощает пищу, воздух, воду и вырабатывает особую энергию. Её и называют сантой. Чертям она очень нужна, поскольку их собственные тела санту не вырабатывают, у них нет души. Вместо души у них «парана», в переводе с одного из адских наречий − это сущность, которая делает чёрта чёртом. Парана может только поглощать санту, что позволяет телу чёрта жить намного дольше в сравнении с человеческими телами. Поэтому черти нуждаются в человеческом обществе. В мире под названием Ад санта накапливается в природе в виде гигантских озёр, ею пронизаны воздух, камни, облака, а наш мир устроен так, что санта, которую вырабатывают живые одушевлённые существа, просто улетает в космическое пространство. Черти поглощают нашу санту, и особенно нуждаются в этом по утрам, после своих сновидений. Если им не хватает санты, их тело очень страдает, они называют эти страдания «утренником».

− Ага, так вот что означает загадочная фраза «Ты потратила слишком много санты, когда вошла в картину»!

− Именно. Кроме того, много чертей было рядом, и твоя санта впитывалась в их тела. Поэтому у тебя началось состояние, похожее на утренник у чертей. Только в отличие от чертей, твоё тело не может поглощать санту из тел других людей, сама ты быстро восстановить её запасы не можешь, поэтому тебе нужен иной источник. Автан прислал тебе жидкую санту. Считай, что это знак особого внимания и расположения к тебе.

− Почему господин Марр так легко тратит деньги? Частный самолёты, квартира, мебель, картины, − это всё очень дорого.

− Дело в том, Ксюша, что он тратит безналичные деньги. Когда-то этот вид денег придумал чёрт по имени Гален. Кстати, он же предложил людям использовать удивительные свойства кремния для производства вычислительной техники. Он шутил, что таким образом возвращает человечество к истокам: в каменный век… Изобретённые им безналичные деньги − это столь восхитительная стихия, что где бы люди их ни хранили, они хранят их у чертей. Таким образом, от того, что деньги переходят с одного счёта на другой, черти ничего не теряют, а напротив, зарабатывают на комиссиях, процентах и прочем. Понимаешь, о чём я говорю?

− С некоторым трудом, но, кажется, да, − кивнула я. − Получается, что вся наша человеческая экономика − это не больше чем иллюзия, а реальная экономика − это экономика чертей?

− Об этом ты сможешь лично поговорить с чёртом Галеном, если захочешь…

Про себя я подумала, что, как только выздоровлю, мне нужно будет вернуть себе мою собственную жизнь. Лучше всего будет снять другую квартиру, тогда я буду жить как раньше, а эту квартиру надо вернуть обратно чёрту Марру. Для него это ничего не значит, а для меня это будет символом возвращения в мир простой человеческой повседневности.

Лучия ушла и скоро вернулась с бокалом шампанского, в которое аккуратно капнула одну каплю из пробирки.

− Пей, Ксюша.

Я выпила напиток. И произошло чудо. Сила мгновенно вернулась ко мне. Не прошло и нескольких секунд, и энергии стало столько, что хотелось петь, танцевать, смеяться, бежать куда-то.

Я включила музыку, поставила цветы в вазу, заметила грязь на подоконнике, сбегала за тряпкой для пыли, вытерла её, начала распаковывать пакеты с покупками, примерила все купленные наряды, туфли, ботиночки, шарфики и шапочки, распаковала новую сумочку, обняла Лучию и закружилась с ней в танце, убрала покупки в шкаф, выбросила старые вещи из шкафа. Потом я набрала номер Гавриила.

− Гаврюш, спасибо тебе за цветы. Передай огромную благодарность господину Автану за жидкую санту. Она полностью восстановила мои силы. Это потрясающе!

− Ксюша, прилетай, − сказал Гавриил. − Ты нужна мне! Очень нужна.

− Как мне найти тебя? − спросила я.

− Они приглашают скрипача. Эмеркар должен привезти его. Он сможет взять тебя с собой. Прилетай скорее.

− Мы летим к Гавриилу, − сказала я Лучии. − Как связаться с Эмеркаром?

− Не беспокойся, я всё организую. Видимо, начались ключевые события, если Гавриил просит тебя прилететь. Приходи на кухню, я сварила супчик. Пообедаем и начнём собираться.

***

Эмеркар появился через несколько часов в сопровождении моей подруги Майи Пинчанской. Это было немного неожиданно. Господин Эмеркар был подчёркнуто вежлив и даже несколько чопорен:

− Добрый вечер, Лучия. Добрый вечер, Ксения. Слышал, что Вы уже чувствуете себя лучше после освобождения Эльдина Энгрикенна.

− Да, спасибо Вам, господин Эмеркар, − ответила я.

− Вы ведь знакомы, не так ли? Майя теперь работает в моей картинной галерее. Вы готовы лететь?

Мы с Лучией кивнули. Майя подошла ко мне, обняла и прикоснулась щекой к моей щеке.

− Ты как, Ксюш?

− Уже лучше, − сказала я. − А ты?

− Очень круто! − Майя буквально светилась от счастья. − Паша такой молодец, смог устроить меня на работу к господину Эмеркару!

− Сейчас мы заедем за Равилем, − сказал Эмеркар. − А потом все вместе поедем к моему самолёту. Внизу два чёрных автомобиля. Садитесь в любой из них. Майя, надо забрать с собой вот эту, эту и эту картину, а ещё ту, на которой изображена Ксения.

− Будет сделано, господин Эмеркар, − сказала Майя.

Лучия удивлённо воззрилась на Эмеркара.

− Простите, господин Эмеркар, но господин Марр ничего не говорил о том, что Вы заберёте его картины.

− Всё равно заберу, − сказал Эмеркар. − Кроме того, с чего ты взяла, что это его картины? В любом случае с тобой я это обсуждать не намерен. Можешь доложить своему достопочтенному шефу, сиру Марру, о свершившемся факте изъятия имущества в пользу нашего общего дела.

Мне такое поведение показалось слишком уж наглым. В конце концов, юридически это уже моя квартира, и терпеть наглый грабёж старого чёрта Эмеркара я вовсе не собиралась.

− Подождите, господин Эмеркар, − сказала я. − Давайте решим всё спокойно.

Эмеркар посмотрел мне в глаза, и я почувствовала приступ слабости и головокружение.

− Спокойно решать с тобой, Ксения, мы ничего не будем. Сейчас я заберу картины, мы возьмём их с собой в самолёт. По прилёту ты сможешь рассказать своему благодетелю Марру об этом, и если он потребует картины обратно, конечно, я их отдам. Но они могут очень сильно пригодиться нам в нашем путешествии.

− Ладно, − сказала Лучия. − Ксюша, присядь, тебе может опять стать дурно. Я составлю список картин, и Вы его подпишете, господин Эмеркар.

− Подпишу, − кивнул чёрт.

Пока снимали картины, делали список и подписывали его, прошло минут пятнадцать. Мне казалось, что каждое слово, вылетающее изо рта Эмеркара, отнимает частицу моей души. Наверное, я очень побледнела, сидя на скамье в коридоре. Лучия даже забеспокоилась и принесла мне воды.

Наконец, мы все оказались на улице. Нас ожидали два автомобиля. Мы с Лучией сели в один, Эмеркар с Майей − в другой. Мы неспешно поехали на Северо-Запад.

Тонкий мальчик со скрипичным футляром в руке подсел в машину Эмеркара через пятнадцать минут. После этого мы довольно быстро приехали в какой-то небольшой частный аэропорт, который, по всей видимости, специализировался на обслуживании бизнес-джетов, автомобили остановились прямо у трапа. Водители вышли из автомобилей и помогли погрузить в самолёт наш багаж.

Я ощущала себя сторонним наблюдателем. Мне казалось, что ничто из происходящего не касается меня напрямую. Более того, возникло ощущение, что весь мир отделён от меня прозрачным стеклом, а я изолирована от него. Как ни странно, это ощущение было довольно беспокоящим.

− Лучия, мне, кажется, опять нехорошо.

− Не волнуйся, Ксюша, я уже сделала тебе чай, в котором растворена жидкая санта. Конечно, Автан написал не больше одной капли в день, но ведь весь термос с чаем ты не выпьешь, я одну каплю в него капнула, поэтому попей чаю.

Она извлекла из своей сумки термос и налила мне напиток. Я попробовала чай. Действительно несколько глотков полностью восстановили мои силы. Стеклянная стена лопнула и разлетелась на мелкие осколки.

− Это всё общение с Эмеркаром, − сказала Лучия, − он буквально впитал значительную часть твоей санты, а твоё тело пока не может быстро восстанавливать запасы. Но ты научишься, у меня поначалу тоже так было. Ты пока что держись в самолете подальше от Эмеркара, и не говори с ним.

− Хорошо, − кивнула я.

Меня мучило нехорошее предчувствие, я волновалась о Гаврииле. Я достала телефон и набрала его номер. Он не ответил. Я написала в телеграм вопрос: «Как ты? Всё ли хорошо?», − но он, видимо, был вне сети.

Сознание Гавриила

Сознание Гавриила. 12 февраля 2024, понедельник.