Черти и все остальные

− Так позвольте изложить моё предложение.

Тут что-то случилось со временем, поскольку оказалось, что мясо, которое я принесла в пакете домой, уже приготовлено, и Марр раскладывает его по тарелкам, сервирует стол, на котором вдруг появились свежие розы в вазе. За окном уже воцарился густой синий московский вечер, оттенённый искрящимися в свете фонарей сугробами. Я осознала, что пью уже далеко не первый бокал, а вино в бутылке всё не заканчивается.

− Попробуйте, Ксения. Я приготовил специальный соус для этого мяса. Он идеально подходит к шампанскому.

Я положила в рот несколько кусочков сочного мяса и с удовольствием ощутила их потрясающе тонкий и гармоничный вкус.

− Если мы будем с Вами снимать эту квартиру вдвоём и делить арендную плату пополам, Вам это может быть интересно? Вы 90 тысяч, и я 90 тысяч. Конечно, мне придётся занять гостиную. Но мы можем поставить удобный диван на кухне, повесить здесь телевизор, и кухня немножко станет гостиной. Площадь вполне позволяет. Разумеется, вся мебель и прочие мелочи за мой счёт. Что скажете?

Я попыталась ответить, но поняла, что мой язык уже не очень слушается меня. В следующий момент я уже осознала себя лежащей в постели, моя одежда была аккуратно повешена рядом на стул. Я была укрыта одеялом и безмятежно засыпала под воркование этого странного типа.

Запись о событиях 11 февраля 2024, воскресенье

Утром я проснулась в прекрасном настроении. В окна светило яркое зимнее солнце, его лучи разбудили меня. На душе было легко и хорошо. Я вышла из спальни, и увидела, что в квартире произошли перемены. На кухне появились новый, очень удобный диван, новый стол, стильные деревянные стулья. Телевизор из гостиной оказался повешен на кухонной стене. В бывшей гостиной теперь стояла большая кровать, в углу разместился роскошный письменный стол из красного дерева, картины на стенах висели уже другие. На тумбочке около кровати стоял кожаный портфель. Самого Марра в квартире не было.

«Вот чёрт!», − подумала я.

Конечно, я в любой момент могла уехать из этой квартиры и не участвовать в начавшейся вчера мистической фантасмагории. Но, признаюсь честно, мне было очень любопытно, что происходит. И я не ощущала никакой угрозы от Марра. Напротив, вкусное мясо, отличное шампанское, безупречная вежливость… Конечно, странно, что он меня раздел и уложил спать, но, возможно, я была в таком состоянии, что мне действительно требовалась помощь…

Я приняла ванну, и зайдя второй раз на кухню, увидела, что на столе накрыт великолепный завтрак. Я услышала женский голос, который что-то напевал в бывшей гостиной. Скоро в проёме кухонной двери появилась его обладательница.

− Ксения, доброе утро, − сказала она. − Меня зовут Лучия. Я приготовила нам завтрак.

− Скажите, а что вообще происходит?

− Давай на ты, Ксюш. Ладно?

− Если тебе так удобнее, Лучия…

− Да, так понятнее и проще. И не напрягает. Вижу, Марр ничего не объяснил тебе вчера, да?

− Смутно припоминаю, что он предложил мне арендовать эту квартиру пополам со мной, но больше ничего.

− Понимаю. Ты немного озадачена, − сказала Лучия. − Я тоже.

− Прости, Лучия, а ты его жена?

− Жена? Нет, ну что ты, Ксюша. Жена! Страшно представить! Конечно, нет. У Марра нет жены. Я часть его свиты. Конечно, я люблю этого старого чёрта, но наши отношения сугубо деловые, профессиональные.

Эта формулировка отозвалась во мне неприятным воспоминанием о видеосвязи с господином Эмеркаром. Но я решила не зацикливаться на этом.

− Часть свиты? Я не ослышалась?

− Не ослышалась. Ты чем-то очень заинтересовала господина Марра.

− Думаешь, что я… понравилась ему… в романтическом смысле?

− О, думаю, что нет, дорогая. Марр совершенно не заинтересован в романтических отношениях с женщинами-людьми.

− Ты меня прям пугаешь, Лучия. Он что, зоофил, что ли?

Лучия звонко рассмеялась.

− Марр зоофил! Прекрасно! Ему бы понравилась эта шутка! Нет, дорогая. Ты, конечно, ещё не знаешь, как в этом мире всё устроено. Я тоже такой была. Со временем я тебе всё объясню. Марр попросил меня побыть с тобой, составить компанию, накормить завтраком, что я и делаю.

Я попробовала омлет, он был великолепен, как будто бы его сделали прямо из летних облаков.

− Потрясающе! Как ты его приготовила?

− Я тебя научу, − пообещала Лучия. − Марр поставил у тебя на кухне небольшой параконвектомат вместо электродуховки, пока ты спала.

− Похоже, он не теряет времени…

− Да, не теряет. Попробуй чай.

Глоток чая привёл мои рецепторы в такой восторг, что я удивлённо подняла брови.

− О, понимаю. Господин Марр любит хороший чай, это одна из его слабостей, − вновь улыбнулась Лучия.

− Зачем он всё это делает? − спросила я. − Я сомневаюсь, что ему действительно нужна половина этой квартиры.

− Даже не стану строить предположения. Хочешь со мной на шопинг?

− На шопинг? Сегодня я совершенно свободна. Но у меня почти что нет денег…

− Я угощаю, − рассмеялась Лучия. − О деньгах не беспокойся.

И мы поехали в торговый центр «Авиапарк». Лучия рассказала, что у неё есть банковская карта Марра, которой она может оплачивать что угодно.

− У меня складывается впечатление, что меня как бы покупают, − призналась я.

− Расслабься, Ксюша. Ты поневоле оказалась в таком кругу, в котором деньги почти не имеют значения. Их у Марра очень много, понимаешь? То, что мы с тобой потратим, он даже не заметит.

И мы потратили. А потом засели в двухэтажном итальянском ресторане на верхнем этаже «Авиапарка» и пообедали.

− Ты сказала, что состоишь в его свите. Что это значит вообще?

− Ну мы его сопровождаем как компаньоны.

− И много вас в свите?

− Кроме меня, Иннокентий, это водитель и личный помощник Марра, ты скоро с ним познакомишься. Есть ещё юноша Кирилл, но про него я точно не могу сказать, что он сейчас в свите Марра, поскольку он влюбился в Фаизу, сестру Эмеркара, и теперь они вместе, а нас он навещает лишь иногда.

− Эмеркара? Он из вашей тусовки? А кто такой вообще Марр? И кто такой Эмеркар? И что у них общего?

− Марр очень особенное существо. Он… чёрт. Как и Эмеркар.

− Ты не шутишь?

− Нисколько, − сказала Лучия, глядя мне в глаза.

− И Марр платит вам за то, что вы составляете ему компанию?

− Да, но тут дело вовсе не в деньгах, не в сексе, не в каких-то порочных пристрастиях. Мы необходимы господину Марру, так же, как и он нам. Ты скоро всё поймёшь. У меня к тебе тоже есть вопрос. Мне интересно, почему господин Марр так заинтересовался тобой? Что необычного случилось в твоей жизни в последние дни? И откуда ты знаешь Эмеркара?

Я рассказала Лучии про уход из театра, про пьесу о революции 1917 года, которую хотел поставить Гавриил, упомянула о странном предложении работать экскурсоводом в частной галерее господина Эмеркара. И о картине, на которой виден мой портрет в кроне дерева.

− А, ну теперь мне всё становится ясно. Ты стала частью Большой Игры.

− Какой ещё игры?

− Думаю, не я должна тебе о ней рассказывать. Давай лучше поможем твоему другу Гавриилу. Какая сумма нужна ему, чтобы сделать свой театр и поставить пьесу?

− Ты серьёзно? − спросила я.

− Совершенно серьёзно. Я могу перевести ему любую сумму, какую ты назовёшь, − сказала Лучия.

− Нет-нет, подожди, Лучия. Мы с тобой знакомы несколько часов, а ты уже готова финансировать театр моего друга? Меня это почему-то беспокоит.

− И почему же? − доброжелательно поинтересовалась Лучия.

− Видишь ли, мы, и я, и Гавриил, жили в Москве, не очень богато, но самостоятельно, у нас было множество финансовых трудностей, но мы сводили концы с концами и никого не просили о помощи. И тут появляетесь вы все. И вот так, запросто раздаёте нам деньги на оплату квартиры, на шопинг, на новую мебель, на параконвектомат, на открытие театра… Я уже не понимаю, как за всё это буду расплачиваться! Ещё и Гавриила сделаю вам обязанным!

− Ксюш, тебе не придётся за это расплачиваться. Я тебе это совершенно искренне обещаю.

− Весь мой прошлый опыт, Лучия, подсказывает, что бесплатный сыр бывает только в мышеловке. И ты упоминаешь о какой-то Большой Игре. Может, это вообще телешоу в реальном времени?! Или какая-то секта с человеческими жертвоприношениями?

Лучия рассмеялась.

− Да, наверное, будет лучше, если ты сама во всём разберёшься, а потом сама будешь оплачивать свои желания. Я тебя понимаю. Ты слишком долго жила в мире людей. Теперь твоя жизнь начнётся совсем в другом мире.

− В каком же?

− В мире чертей, − доброжелательно улыбнулась Лучия.

− А, да. Черти. Ну в это я как-то не могу поверить от слова «совсем». Я же не маленькая девочка, мне больше не нужно рассказывать сказки.

− Сама скоро увидишь. Поехали к тебе? Марр прислал за нами машину. Познакомлю тебя с Иннокентием.

− Поехали, − согласилась я, всё ещё пребывая в смешанных чувствах.

Моя голова чуть кружилась. Я ощущала эмоции, о существовании которых в своей душе даже не догадывалась. Это была смесь удивления происходящим в стиле «Неужели это правда происходит со мной?», захватывающего окаянного восторга, какой бывает, когда выпрыгиваешь из самолёта в воздух с парашютом за спиной, безумной энергии, пронизывающей все клетки тела, лёгкого, чуть веселящего страха и беспокойства о том, что меня пытаются обмануть и использовать. Весь этот эмоциональный коктейль накрывало ощущение судьбы, неизбежности и неотвратимости происходящего, а внутри остро звенела нота собственного предназначения.

Слабое подобие этих эмоций у меня бывало, когда мне давали новую роль в театре. Но там ведь это было немного не по-настоящему, ради игры на сцене. А здесь всё происходило в реальной жизни, и я вовсе не играла никакую роль, этот коктейль чувств был моим собственным ураганом внутри.

Мы спустились по эскалаторам и траволаторам вниз, автомобиль ждал нас на парковке недалеко от выхода. Пакеты с покупками заняли весь багажник. Я села сзади рядом с Лучией.

− Кеша, познакомься, − сказала Лучия. − Это Ксюша.

− Рад, много наслышан о тебе от господина Марра, − сказал Иннокентий. − Едем в квартиру Ксении?

− Да, господин Марр уже там? − спросила Лучия.

− С ним ещё и Фаиза с Кириллом, − усмехнулся Иннокентий.

− Эмеркар отправил послов?

− Да, наша Ксюша сейчас в центре внимания, − сказал Иннокентий.

− Вы о чём? − спросила я.

− Скоро поймёшь всё, Марр объяснит, − сказала Лучия.

− Без тебя, Ксюша, − добавил Иннокентий, выезжая с парковки, − не получится сделать то, что задумали Марр и Эмеркар. Но они как бы, сохраняя внешне дружеские отношения, немного соперничают. Каждый хочет выиграть в Большой Игре.

− А в чём, собственно, эта Большая Игра заключается? − спросила я.

− Пусть лучше Марр тебя посвятит, − сказал Иннокентий.

В салоне автомобиля зазвучала инструментальная музыка, которой я никогда ранее не слышала. Ощущение лёгкой нереальности происходящего из-за музыки только усилилось.

Иннокентий ехал по дорогам, которые каким-то чудом были свободны в Москве в этот час. Мы преодолели расстояние от Авиапарка до Чистых прудов не больше, чем за двадцать минут.

Мы вышли из машины втроём, Кеша помог нам поднять наверх пакеты. Войдя в дверь, я не узнала квартиру. Казалось, она стала намного просторнее, чем была. В коридоре появились удобные скамейки, вместо старой вешалки для одежды возникла новая, очень красивая, на стенах в коридоре повисли картины, мягкий ковёр покрывал пол коридора, делая шаги по нему беззвучными. Я сняла пальто, одела тапочки, прошла внутрь. Отметила, что на кухне кто-то есть: там были слышны голоса и смех, но вошла я в бывшую гостиную. Я уже писала, что утром там появились большая кровать Марра и его письменный стол, а сейчас я обнаружила, что стены гостиной буквально раздвинулись, там же появился большой шкаф, а рядом с ним расположились удобные кожаные кресла и диваны, на которых Марр и расположился. Перед ним на низком столике стоял огромный компьютерный экран, Марр что-то делал на нём с помощью электронного пера.

− О! Друзья! Рад вас всех видеть, − сказал Марр, лёгким движением переставляя монитор на письменный стол. − Ксения, я передаю Вам официально оформленный документ. Пока Вас не было, заходила Елена Агафоновна. Ей не понравились некоторые изменения в её квартире, которые я осуществил. Поэтому мы с Еленой Агафоновной всё обсудили, и пришли к мнению, что она больше не является хозяйкой этой квартиры. В общем, она согласилась сделать полновластной хозяйкой Вас. Только нужна Ваша подпись здесь и здесь, и Иннокентий сразу же отвезёт документы нотариусу.

Я просмотрела документы. Договор купли-продажи квартиры, официально оформленная у нотариуса расписка от Елены Агафоновны в получении денег, сто миллионов рублей. Все данные моего паспорта и прочая информация были указаны верно.

− Но зачем Вы это сделали, господин Марр? − спросила я.

− Елена Агафоновна будет нам мешать, если останется хозяйкой. А Вы уже часть нашей компании, так что с Вами мы всегда найдём общий язык. Так будет проще.

− И как я смогу отплатить Вам за это, господин Марр?

− Ну что Вы, Ксения… Иннокентий, давай документ.

Иннокентий достал из внутреннего кармана пиджака сложенный вдвое документ на гербовой бумаге, упакованный в файловую папку, и протянул его мне.

− Как видите, это документ в двух экземплярах, который подтверждает, что Вы не имеете никаких обязательств передо мной, − пояснил господин Марр. − Вы можете его подписать. Моя подпись на нём уже стоит. Он тоже будет зарегистрирован у нотариуса.

Иннокентий протянул мне авторучку, я подписала все документы, после чего отдала их Иннокентию, и он, пообещав вернуться через час, вышел.

− Ну что же, выпьем шампанского, − предложил Марр. − С новосельем, дорогая Ксения!

Лучия уже вкатила в комнату маленький столик на колёсах, и расположила его между кожаными диванами и креслами. Несколько блюд и бокалы перекочевали на журнальный столик. Шампанское, как и вчера, из бесконечной бутылки «Moscato d’Asti», лилось всё такое же пузыристое и свежее, вкусные бутербродики, фрукты, пироженки, конфетки украшали стол и соблазняли запахами.

Лучия, господин Марр и я соприкоснулись бокалами.

− За успешное начало Большой Игры, − сказал господин Марр.

Мы выпили.

− Господин Марр, у Ксюши очень много вопросов к Вам, − сказала Лучия. − Я сказала ей, что она стала частью Большой Игры, и что Вы можете рассказать об этом подробнее.

− Наверное, самое время посвятить Ксению в глубокие тайны Универсума, − серьёзно сказал Марр. − Но я сразу предупреждаю: хотя всё, что я скажу, − это чистая правда, выглядит она как бред шизофреника.

− Со вчерашнего дня моя жизнь наполнена такими событиями, что если я начну их кому-то рассказывать, меня тоже посчитают сумасшедшей, − заявила я.

Головокружение усилилось из-за шампанского, и я не очень контролировала, что говорю. Впрочем, Марр воспринял моё заявление благосклонно.

− Я кое-что покажу Вам, Ксения. Лучия, сними со стены картину.

Лучия подошла к стене, сняла большую картину и поставила её на пол. На полотне был изображён красивый морской пейзаж. Господин Марр протянул мне руку и сказал:

− Пойдёмте со мной.

Мы встали перед картиной, держась за руки. И вдруг картина стала оживать. Я почувствовала морской бриз. А потом господин Марр шагнул в картину и увлёк меня за собой. Я оглянулась. Квартиры позади нас уже не было. Мы находились на берегу моря, позади нас высились горы, покрытые лесом. Воздух был чист и свеж.

− Как мы здесь оказались? − спросила я.

− Наш Универсум нарисован художником, − сказал господин Марр. − Универсум − это картина, в которую мы когда-то вошли, и теперь живём в ней. В слове «Вселенная» скрыта информация о том, что мы были в неё вселены. Но здесь, внутри, мы тоже можем писать картины и входить в них. Есть, правда, одно условие: картина должна быть шедевром. Если картина не шедевр, войти в неё невозможно. Мы занимаемся тем, что ищем выход из той картины, в которую мы вошли, чтобы оказаться в нашем Универсуме. Мы хотим выйти в то пространство, где находился нарисовавший её художник. Как найти выход из той картины, в которую мы с Вами сейчас попали, Ксения, я знаю. А как найти выход из картины, которую мы воспринимаем как наш Универсум, мне неизвестно. Этот поиск выхода и есть Большая Игра. И, судя по всему, Вы можете помочь в решении этой задачи и в завершении Большой Игры. Теперь Вы понимаете, что это не Вы мне обязаны, а я Вам? Без Вас Большая Игра не может начаться. Это, если Вам угодно так думать, и есть Ваше предназначение в этом Универсуме. Ну а сейчас попробуйте вернуться обратно в свою квартиру из этого прекрасного места.

Я огляделась вокруг. Пейзаж выглядел совершенно реальным. Я наклонилась и потрогала рукой песок, подошла к морским волнам и притронулась пальцами правой руки к воде. Всё было настоящим. Мимо пролетела чайка. Марр смотрел на меня и улыбался. Он выглядел совершенно безмятежным. И вдруг краем глаза я заметила какую-то висящую в воздухе неоднородность, как будто бы краешек большой линзы немного искажал изображение гор. Я направилась к этой неоднородности, и она стала увеличиваться в размерах. Скоро я стала видеть пейзаж как будто через хаотично искривлённое стекло. Я шагнула в линзу и вновь оказалась в гостиной. С моих тапочек на пол посыпался песок. Господин Марр вышел из картины следом за мной. Интересно, что когда он выходил, он сначала выглядел как мутное, расплывчатое изображение, а потом стал реальным.

− Теперь я готов рассказать Вам, Ксения, о важности Большой Игры. Этот Универсум разрушается. Мы думаем, это происходит потому, что повреждена картина, которая стала причиной его возникновения. Боги-художники, написавшие картину затеряны в этой бесконечности, и с ними связаться не удаётся. Но есть один бог, отверженный и наказанный, который всё ещё находится рядом с нашим Универсумом. Его имя Эльдин Энгрикенн. Он сможет показать нам выход наружу, если мы поможем ему освободиться из плена, в котором он находится почти что с начала времени. Связь с ним поддерживает Кирилл, с которым я скоро Вас познакомлю. А Вы, Ксения, − один из элементов ключа, который откроет тюрьму Эльдина. Я не буду углубляться в обилие нюансов и деталей. Со временем Вы всё начнёте понимать глубже и со всех сторон, но пока и этой информации должно быть Вам достаточно.

− Не идёт ли речь о том, что Вы собираетесь принести меня в жертву, господин Марр? − я задала этот вопрос немного неожиданно для самой себя, но моё тело откликнулось на него учащённым сердцебиением.

Глаза Марра удивлённо расширились.

− Хорошенького Вы о нас мнения, Ксения. Нет, конечно, нет. Принесение жертв никогда никому не помогало, − усмехнулся Марр. − Это чисто человеческое развлечение. Мы, черти, развлекаемся иначе.

− Так вы правда черти, то есть Вы и Эмеркар? − спросила я.

− Да, но не в том смысле, в каком вы, люди, привыкли понимать это слово. Мы из другого мира, который называется Ад. И доступ туда сейчас очень затруднён, хотя именно Ад является миром, который объединяет все остальные. На нашей планете много миров, вся система миров на Земле традиционно называется мирозданием. Раньше мы свободно переходили из одного мира в другой, а сейчас миры разделились, поэтому мы предположили, что с картиной, создавшей наш Универсум, что-то не так. Разумные существа, населяющие Ад, называют себя чертями. Но ещё раз подчеркну: к вашей религиозной картине мира это не имеет почти никакого отношения.

Я кивнула. Почему-то в моём сознании была звенящая пустота. Вопросов было много, но я не могла их сформулировать. И в сознании почему-то застряло употреблённое Марром слово «почти». Слова вдруг перестали складываться в вопросы. Может быть, шампанское или вход в картину так подействовали на меня? Не знаю.

− Пора познакомить вас с Кириллом и Фаизой, − сказал господин Марр. − Лучия, пригласи гостей.

Лучия вышла и, открыв дверь на кухню, громко сказала:

− Ваш выход.

Я уже видела Фаизу и Кирилла на картине, которую мне показывал Павел. Это точно были они. Сегодня на Фаизе было надето изумрудное платье удивительной красоты, чудесные туфельки, а её шею украшало колье, которое производило впечатление настолько дорогого, насколько это вообще возможно. Кирилл был одет в джинсы и изящно облегающую его стройную фигуру футболку, поверх которой был небрежно наброшен помятый пиджак, на его ногах красовались роскошные туфли.

− Привет, Ксения! Как ты похожа на свой портрет! − воскликнул Кирилл, глядя на меня. − Я Кирилл, если ты ещё не догадалась.

− А я Фаиза. Жаль, что ты отказалась от предложения моего братца Эмеркара. Возможно, мы бы с тобой уже давно открыли Большую Дверь, и сейчас все собравшиеся не мучились бы неопределённостью.

− Не очень понимаю, о чём ты, Фаиза, − сказала я.

− Я о Большой Двери, которая выводит из этого Универсума вовне. О чём же ещё! Мой брат Эмеркар и Марр − давние соперники. Каждый из них хочет освободить Эльдина, и выйти за Большую Дверь, чтобы с его помощью получить самую-самую великую власть из всех возможных в нашем Универсуме. Игры мальчишек всегда одинаковы: они соревнуются, кто будет царём горы. Нам, девушкам, это не свойственно. Но забавно видеть, как двое чертей пытаются обогнать друг друга в стремлении угодить старому богу, которого, кстати, посадили в тюрьму, потому что он разрушал созданные другими богами миры. Недаром же его называют Эльдин Разрушитель Миров. Что он натворит, когда его сюда вытащат, трудно даже себе представить. Я каждый день говорю Эмеркару, что Эльдин не будет плясать под янтарную скрипку. Кроме того, у него за миллиарды лет одиночного заключения крыша точно поехала.

− Фаиза, ты остаёшься по-прежнему очаровательной и совершенно невыносимой, − улыбнулся Марр. − С другой стороны, я рад, что наконец-то ты признала, что именно Эмеркар выкрал янтарную скрипку из моего тайника в горах Алатау.

− Ну а кто ещё это мог бы быть? − спросила Фаиза. − Не будь наивным! Налей мне шампанского из твоей бесконечной бутылки!

Лучия принесла ещё два бокала и поставила их на стол. Марр налил всем шампанского.

− За знакомство с Ксенией! − провозгласил тост Кирилл.

Мы соприкоснули бокалы и выпили.

− Что собираешься делать, Марр? − спросила Фаиза. − Все, кто был на картине, сейчас здесь, в этой комнате. Но Ксения с тобой, я со своим братом Эмеркаром, а Кирилл со мной. Нам нужно действовать вместе, если вы с Эмеркаром действительно хотите освободить Эльдина. Хотя я этого совсем не хочу и, честно говоря, готова просить вас не делать этого, но ведь вас обоих это не остановит.

− Ну а какой выход у нас есть? − спросил Марр. − Если картина, написанная Ал Рокусом, создателем этого Универсума, разрушится окончательно, мы, скорее всего, просто растворимся в великом ничто. Даже если мы найдём Большую Дверь, кто из нас обладает достаточным мастерством, чтобы реставрировать этот шедевр? Один неверный мазок кистью − и законы Универсума изменятся, целые галактики исчезнут или появятся, да и сами мы с высокой вероятностью исчезнем…

Фаиза взглянула на Марра насмешливо:

− Ага. Если картину Ал Рокуса едят крысы, пожирает плесень, или она трескается от древности, то, наверное, нам всем будет плохо. Но если разрушитель миров Эльдин прикоснётся к ней своей кистью, возможно, он уничтожит всех нас и весь этот Универсум просто чтобы мы не путались у него под ногами. Его главный мотив, насколько я понимаю, − месть Ал Рокусу и другим старым богам. А мы − всего лишь расходный материал, допустимый ущерб.

− У меня кончились аргументы, − сказал Марр. − Я понял, что вся ответственность за последствия освобождения Эльдина Энгрикенна лежит на моих плечах и на плечах Эмеркара. А ты невинная овечка, как обычно, которая всех предупреждала. Довольна ли ты такой ролью?

Фаиза рассмеялась приятным мелодичным смехом.

− Я не боюсь исчезнуть, − сказала она. − По крайней мере я исчезну влюблённой. Ещё шампанского!

Фаиза поцеловала Кирилла, и было видно, как Кирилл буквально растаял от её поцелуя. Вот чертовка!

Мы вновь осушили бокалы. Шампанское в бутылке и впрямь даже не думало заканчиваться. Впрочем, на фоне всего происходящего меня это уже не удивляло. Опьянение охватывало моё сознание мягкими лапками всё крепче.

− А что же мы должны сделать, чтобы освободить Эльдина? − спросила Фаиза.

− Понятия не имею. Надеюсь, всё произойдёт само собой, − сказал Марр. − Будущее сформирует настоящее, как это обычно и бывает.

− А если всё само собой не произойдёт? − спросила Фаиза. − Что вы с Эмеркаром будете делать тогда?

− Не знаю, − пожал плечами Марр. − Будем искать другие варианты. В конце концов, есть ещё Рамсахеш.

− О! Этот сумасшедший джинн совсем помешался на своих контактах с шуатри, − сказала Фаиза. − А Вы ему доверить главный секрет Универсума собрались!