Око Государево

– Конечно, – только и смогла ответить княгиня, после чего отошла в сторону, позволяя мужчинам пройти дальше.

Князь уверенно взялся за дверную ручку и надавил на неё, но не смог открыть. После чего удивлённо посмотрел на Шанина и принялся стучать в дверь кулаком:

– Это князь Кулибин, немедленно открывайте дверь! Почему вы это сделали? Кто вообще разрешал вам закрывать её?

За дверью послышались тяжёлые шаги, совершенно не свойственные автоматону высшего ранга. По крайней мере, все, кого Шанин имел удовольствие видеть до этого момента, передвигались совершенно бесшумно. А как минимум два императорских автоматона и вовсе летали.

Шаги остановились, и послышался тонкий звук, крайне похожий на жужание стоматологического сверла, которое через пару мгновений вылезло из двери и тут же исчезло, а на его месте оказалась тончайшая игла.

– Прошу прощения, но сперва я должен убедиться, что вы действительно князь Кулибин, – раздался из‑за двери вполне человеческий, уставший голос.

– Авицена! – воскликнул Иван Евстафьевич. – Ладно, Хирон: у него высший приоритет защита Григория, но ты! Прекрати заниматься ерундой и открой мне дверь. Немедленно!

– Папа, это ты? – послышался слабый голос, явно принадлежавший Григорию. – Это я приказал Авицене проверять личность у всех, кто приходит. А ещё мама… Она была слишком настойчива и хотела выгнать Хирона с Авиценой, поэтому я попросил их больше её не пускать. Авицена, открой, это папа.

После этого раздался щелчок замка, и дверь отворилась, открывая Шанину бочонкообразного автоматона в белом медицинском халате. Одна рука у него была самой обычной, с пальцами‑манипуляторами, выполненными на подобие человеческих, а три пальца на второй руке заканчивались различными медицинскими инструментами: сверло, игла и скальпель. Ноги автоматона оказались настолько массивными, что больше походили на колонны, поддерживающие свод на входе в поместье. Сразу стал понятен источник того топота.

Но больше всего Шанина удивило то, что Григорий смог обойти установки Авицены. Одно дело Хирон, для которого защита мальчика является высшим приоритетом, и совсем другое автоматон, который должен выше всего ставить приказы главы рода Кулибиных.

Иван Евстафьевич вошёл в комнату, и Шанин последовал за ним, но остановился на пороге, ощутив холодную сталь возле горла. Рука с часами непроизвольно дёрнулась, но граф смог сдержаться от того, чтобы сразу воспользоваться силой артефакта. Если его жизни будет угрожать реальная опасность, часы сами защитят своего хозяина, а раз это не произошло, то пока рано паниковать.

– Хирон, ты что творишь? Немедленно остановись! Это граф Шанин из «Ока Государева». Он прибыл сюда, чтобы расследовать случившееся.

– Допуск, – раздался мягкий, словно шепчущий голос, и только после этого Шанин аккуратно коснулся указательным пальцем правой руки циферблата.

Этого оказалось вполне достаточно, чтобы появился призрачный имперский двуглавый орёл – знак допуска высшего уровня. Такой имели все Видящие, получившие свои часы.

Сразу после этого холодная сталь исчезла, и Шанин смог перешагнуть через порог, но в последний момент остановился в дверях и обратился к Андрею, который явно не хотел, чтобы и ему угрожал автоматон высшего ранга:

– Подожди немного, пока я организую для тебя допуск. И посмотри, чтобы Ольга Владимировна не решила вломиться сюда.

Парень кивнул и отошёл от двери, позволив графу её закрыть. Через несколько секунд из комнаты вышел и князь Кулибин вместе с Авиценой. Несмотря на всю свою грузность, автоматон двигался на удивление ловко и умудрился никого не задеть в довольно узком коридоре.

– Буду находиться у себя, если потребуюсь – зовите, – сказал Авицена и зашагал в сторону лестницы, ведущей вниз.

– Андрей, граф просил вас войти в комнату к Григорию. Только делайте это очень осторожно. Хирон должен убедиться, что вы не представляете для его подопечного никакой опасности. – сказал князь.

Не колеблясь, Рогов открыл дверь и шагнул внутрь просторной комнаты, залитой ярким солнечным светом, падающим из огромного панорамного окна, раскинувшегося на всю стену.

Света было так много, что Андрей даже сперва не увидел ещё одного автоматона, стоящего так, чтобы свет из окна скрывал его от любого, кто войдёт в эту комнату. Изорванная одежда открывала металлические сочленения, а в десятке мест она была испачкана жидким серебром, заменяющим автоматонам кровь. Уникальная разработка, которая позволила Кулибиным занять то место, на котором они сейчас находятся.

За исключением одежды и потёков жидкого серебра, Хирон выглядел совершенно неповреждённым. Хотя вступил в схватку с несколькими автоматонами‑наставниками и разгромил их.

Больше всего он был похож на самых простых автоматонов, что работали на благоустройстве любого города: немного выше, шире в плечах, и на искусственном лице не застыло выражение смиренной покорности. Наоборот, лицо Хирона выражало крайнюю озабоченность и даже недовольство.

После того как в комнату вошёл Андрей, на нём появился оскал, а одна из рук моментально превратилась в длинный клинок, на котором заиграли солнечные блики.

Изменение формы крайне опасный, уникальный навык, о котором рассказывали в академии, но он считался чуть ли не особенностью сильнейшего автоматона Восточной Империи. А теперь оказывается, что такой же способностью обладает автоматон Кулибиных. И сразу становится понятно, что внешность Хирона совершенно ничего не значит. По желанию он может принять абсолютно любую форму, которую захочет его хозяин. В данном случае – Григорий Кулибин, лежавший в кровати с перебинтованными рёбрами и жёсткой повязкой на левой руке. В остальном парень выглядел вполне здоровым.

Он был очень похож на мать, взяв от отца только разрез глаз и привычку немного наклонять голову набок при виде незнакомцев, которыми для него были Шанин и Рогов.

– Хирон, всё в порядке. Это помощник графа и также сотрудник «Ока Государева», – произнёс Григорий, и автоматон сразу успокоился. Клинок вновь превратился в руку, при этом не было никаких видимых эффектов, которыми должны сопровождаться подобные изменения материи. Без чародейства здесь точно не могло обойтись.

Шанин присел на край кровати Григория и улыбнулся, глядя мальчику в глаза.

– Я хочу узнать, что произошло в тренировочном зале. Исключительно с вашей точки зрения, княжич. Если понадобится, то Хирон будет также опрошен. Но пока я не вижу в этом никакой необходимости. Шанин присел на край кровати Григория и улыбнулся, глядя мальчику в глаза.

***

– Теперь можешь говорить совершенно свободно, – произнёс граф, когда его машина отдалилась от поместья Кулибиных достаточно далеко.

Всё это время Андрей молчал и размышлял обо всём, что произошло за последние несколько часов с момента его появления в Новограде. Подобного он точно не ожидал, но явно не был расстроен.

Шанин про себя усмехнулся, глядя на мальчишку, старательно пытающегося строить из себя невозмутимость. Хоть это было уже очень давно, но он прекрасно помнит, каким крутым и значимым ощущал себя, когда отправился на первое дело. Тогда второй учитель графа, работавший на тот момент Видящим в Новограде, смог очень быстро вернуть его на землю и показать, что на самом деле он практически ничего не знает и не умеет.

– В тренировочном зале сражалось гораздо больше автоматонов, чем нам сообщили. Я смог насчитать шестнадцать разных отголосков потусторонних. И они совершенно точно не имели никакого отношения к Кулибиным.

– Почему?

Шанину действительно стало интересно, каким образом парень пришёл к таким выводам. Сам он понял об этом, только встретившись с Авиценой и Хироном.

– Кулибины очень древний род. Они стояли у истоков создания автоматонов и довели своё мастерство создания механизмов до идеала. У того же Утилизатора, когда он избавился от своего вместилища, можно было заметить остатки привязки. Тонкие, выверенные линии и точный, идеально выверенный энергетический баланс. Такую привязку рассмотреть будет крайне сложно, даже зная, где её искать.

– Но ты всё же смог это сделать, не зная, где искать?

– Так вышло, – пожал плечами Андрей, совершенно не придавая значения тому, насколько сложную работу он проделал. – Столь же искусную привязку я смог увидеть и у Авицены с Хироном, у автоматонов‑привратников и дворецкого. Нет никаких сомнений, что все они принадлежат Кулибиным и служат им уже очень долго. Не удивлюсь, если с момента массового внедрения автоматонов в жизнь империи. А вот на останках в тренировочном зале привязка была очень грубой, и от неё во все стороны разило чародейской энергией. Чужой, не имеющей к Кулибиным и их чародеям никакого отношения. И мне показалось, словно это специально было сделано столь грубо, что бы скрыть следы от Видящих.

Шанин довольно кивнул, выруливая в сторону своего дома. Небольшого холостяцкого особняка, расположенного на одной из живописнейших улиц в пригороде Новограда. Жильё было государственным, но Шанина это никогда не тяготило. Всё, что у него имелось, дало государство, и это было в порядке вещей для всех действующих сотрудников Ока, большинство из которых были сиротами и всю жизнь видели лишь казённое имущество.

– Так происходит, когда потусторонние только оказываются в своём физическом вместилище. Ещё не сумели как следует интегрироваться в него. Обычно для стабилизации выжидают несколько месяцев в каком‑нибудь экранированном помещении и только после этого дают добро на выход автоматонов в мир.

– Руслан Игоревич рассказывал об этом, – кивнул Андрей.

– Кощей всё ещё преподаёт? – удивился граф, вспомнив одного из самых требовательных и древних профессоров академии.

На момент его обучения Кощею уже было далеко за восемьдесят. По крайней мере, так думали студенты. Реальный возраст преподавателей, как и их биографию, знал разве что ректор и два его заместителя.

– Не только преподаёт, но и устраивает ночные облавы возле женского корпуса, – при этих словах Андрей поморщился: явно неоднократно доставалось от Кощея.

И здесь граф прекрасно понимал парня, он и сам становился жертвой ночных рейдов преподавателей, и Кощей здесь выделялся своей фантазией на наказания.

Один раз Шанину и его лучшему другу в академии – Дмитрию Сидорову, пришлось весь день бегать вокруг женского корпуса и петь серенады. Профессор даже позаботился о музыкальном сопровождении и предоставил проштрафившимся студентам тексты, не подозревая, что тем самым оказывает им огромную услугу: дамы были крайне впечатлены подобным поступком, и после этого марафона у друзей не возникало никаких проблем с их благосклонностью.

В тексты некоторых серенад до сих пор помогают графу скрасить тоскливые вечера в компании прекрасной дамы. Всё же ему всего тридцать девять, нет семьи, и порой так не хватает обычного человеческого тепла.

– Кощей – это отлично… для академии, – заметив уже назревающий протест, добавил граф. – Он прекрасный преподаватель, и это ты только что доказал. Держи пока эту информацию в голове, скоро мы к ней вернёмся. А пока предлагаю заглянуть в одно отличное место, в котором мы будем появляться довольно часто. Готовить я не люблю, а моя экономка на ближайшие две недели будет недоступна в связи с отпуском.

Машина резко затормозила перед двухэтажным деревянным зданием, над входом в которое красовалась резная вывеска «Трактиръ у Дяди Вани».

Из трактира тут же выбежал служка и убрал небольшой заборчик, огораживавший место на стоянке трактира, предназначенное специально для Шанина.

Только оказавшись в Новограде, граф помог дяде Ване разобраться в весьма щекотливой ситуации, и с тех пор имеет в трактире особый статус и вот такие небольшие привилегии.

Дядя Ваня даже пытался кормить графа бесплатно, но тот просто не мог себе этого позволить. Одно дело, небольшие привилегии, которые по сути ничего не стоят, и совсем другое – принимать практически взятку.

Именно так сам граф всегда рассматривал что‑нибудь материальное, что ему пытались подсунуть в благодарность. К тому же он твёрдо уверен, что за вкусную еду всегда нужно платить, а еда в трактире действительно была вкусной.

– Спасибо, Митя. Как видишь, сегодня я с компанией, так что будь добр, принеси меню за мой столик.

– Всенепременно, ваше сиятельство. Вам, как обычно, сливовое креплёное в качестве аперитива?

– Сегодня ограничимся квасом, – глядя на стажёра, с сожалением произнёс Шанин. Предстоит трудная работа, и лучше всего делать её на ясную голову.

В это время в трактире практически никого не было. Люди начнут подтягиваться через пару часов, и тогда уже здесь будет не развернуться. Но для графа время посещения трактира не имело никакого значения: для него всегда имелся свободный столик.

Поднявшись на второй этаж, они расположились за столиком, находящимся на небольшом отдалении от остальных. Очень удобное место для приватных разговоров: гарантированно никто не потревожит, и всегда видно приближающийся персонал.

Здесь уже стояло две кружки с холодным квасом и запотевший кувшин. А напротив места Андрея лежала кожаная папка меню. Сам Шанин в нём не нуждался, зная наизусть все позиции.

– Для начала определись с заказом. Рекомендую растягаи с осетриной и гречку с томлёной телятиной.

– Боюсь, что я не могу позволить себе… – начал было Рогов, но граф его быстро остановил:

– Теперь ты мой напарник и не должен думать о подобных мелочах. К тому же, раз академия отправила тебя ко мне на стажировку, то она берёт на себя все расходы. Неужели Лобачевский тебе об этом ничего не говорил?

– Князь всю дорогу был очень занят какими‑то документами, а в академии мне вообще ничего не сообщили, только сказали, что меня отправляют на стажировку к действующему Видящему и что у меня десять минут на сборы. К моему стыду, все средства остались в общежитии.

Было видно, что парень очень голоден, но всё равно не хочет есть за чужой счёт.

– В общем так, Андрей. Давай ты сейчас спокойно закажешь себе всё, что хочешь, и не будешь думать о деньгах. Можешь считать это приказом и блажью твоего наставника. А пока ешь, расскажи немного о себе. Откуда ты такой правильный взялся и почему твоя чувствительность к потусторонним уже сейчас гораздо выше моей?

Глава 4

Комната, которую выделил граф Андрею, оказалась не такой просторной, как в академии, но гораздо более уютной. И Андрей даже не мог вот так понять, из‑за чего.

Здесь была добротная кровать, прикроватная тумба, шкаф и небольшое зеркало, висевшее прямо на двери. Даже в академии обстановка была более богатой. Но ни на одной из вещей, находящихся в этой комнате, не было инвентарных номеров, которых парень вдоволь насмотрелся, находясь ещё в приюте, а после и в академии.

Впрочем, как и практически все, кто обучался с ним на факультете Видящих. Из двенадцати человек только двое имели семью, в которой и появились на свет. Остальные не знали своих родителей и даже не предполагали, что у них есть особые силы, пока они не пробудились.

Правда, только Андрей совершенно не помнил, как и когда это произошло у него. Но это и не столь важно. Главное, что дар Видящего пробудился в нём, и благодаря этому парень получил возможность поступить в имперскую академию. И он сделает всё от него зависящее, чтобы закончить её с отличием и стать полноценным сотрудником «Ока Государева».

Про Шанина Алексея Валерьевича ему рассказывали ещё в академии. Там он был довольно известной фигурой благодаря своим проделкам во время обучения и систематическому нарушению правил. Бунтарь, который впоследствии стал одним из лучших Видящих Ока и даже удостоился личной встречи с императором.

Но даже у лучших бывают не самые хорошие времена. Вот и Шанину потребовалась помощь.

Слишком много событий, связанных с потусторонними, стало происходить в Новограде. А в этих делах могут разобраться исключительно Видящие, но никого свободного во всей огромной империи сейчас нет. Поэтому было решено прибегнуть к услугам студента третьего курса. Что, честно говоря, заставило Андрея сильно нервничать до сих пор. Всё же он ещё практически ничего не умеет и крацне мало знает, а тут сразу в поле, пусть и под началом Шанина.

Но как бы ни было страшно, Андрею очень понравилось работать с потусторонними вселенцами. Сперва тот Утилизатор, вывалившийся из окна, затем груда покорёженных останков автоматонов и, как апофеоз, встреча с Авиценой и Хироном – автоматонами, которыми управляют потусторонние высшего ранга. А это – ходячие легенды.

Во всей империи имеется меньше сотни подобных автоматонов, и они ценятся на вес золота.

Во время Великой войны сорок императорских автоматонов сумели сдержать натиск шестидесяти тысячного войска противника, тем самым дав время союзным войскам перегруппироваться и поставить решающую точку в той страшной войне, унёсшей сотни тысяч жизней с обеих сторон.

Об этом знают все жители империи из уроков истории. А в академии студентам преподносят более развёрнутую версию. Поэтому Андрей отлично знает, на что способны автоматоны высшего ранга.

Да и обычные автоматоны, всего третьего ранга, сильно превосходят людей, а в поместье Кулибиных почти два десятка таких автоматонов вышли из‑под контроля и напали на потенциального кандидата в Видящие. Откровенно говоря, это пугало.

Во время привязки потустороннего к автоматону первым делом выставляются приоритеты о защите человеческой жизни. По крайней мере, не у армейских и полицейских автоматонов, а инструкторы, про которых говорил князь Кулибин, к таким точно не относятся.

Алексей Валерьевич сказал, что это уже третий случай нападения на потенциальных Видящих. Все жертвы дети до пятнадцати лет. Возраст, когда можно точно сказать, способен человек видеть следы присутствия потусторонних и чародейства или нет.

Но если первые случаи увенчались успехом и нападающим удалось похитить детей (в их убийство граф не верил), то в последнем ничего не вышло. Нападавшие явно не знали про наличие у Кулибиных автоматона высшего ранга. Даже сразу двух.

Да и Григорий говорил, что инструкторы вели себя очень странно и, когда он выполнял довольно сложную связку упражнений, попытались не только схватить его, но и задержать Хирона. Пятеро бросились на защитника мальчика, а последний должен был его унести. Правда, у него не вышло схватить свою цель сразу: Григорий оказался не робкого десятка и дал отпор. К этому моменту Хирон уже практически разобрался со своими противниками, и, понимая, что ничего не получится, последний инструктор решил атаковать мальчика всерьёз.

Юный Кулибин ничего не сказал о том, что автоматонов было гораздо больше. Граф так же не стал об этом его расспрашивать, и Андрей последовал его примеру.

От всех этих мыслей ужасно разболелась голова, а ещё Андрей, только присев на мягкую кровать, понял, насколько сильно устал за сегодня. Сперва суматоха сборов, затем переезд и уже по приезде – с места в карьер. А ведь завтра предстоит не менее суматошный день.

Алексей Валерьевич сказал, что им нужно ещё раз навестить родственников пропавших детей и осмотреть места похищений. Возможно, Андрей сможет увидеть больше графа. Хотя он и не понимает, как такое вообще возможно. Но всё будет завтра. Сегодня уже не осталось сил.

Глаза сами закрылись, и стажёр, в первый же день на которого обрушилось столько всего интересного, заснул.

***

Будильник прозвенел ровно в пять тридцать, оглашая своим звоном весь дом, но, к собственному удивлению, Шанин понял, что к привычному треску прибавился ещё один, и только после этого он вспомнил, что теперь живёт не один.

Одним из самых главных и нужных атрибутов любого студента имперской академии является будильник, который выдают сразу при поступлении.

Таким образом студентам прививают пунктуальность и развивают их внутреннее ощущение времени, что уже множество раз давало графу преимущества в самых различных ситуациях. Включая те, в которых на кону стояла его жизнь.

Чувство времени и отличное физическое состояние.

Хоть он жутко не любил заниматься утром, но без этого нельзя обойтись. Либо утром, либо уже никогда. В течение дня слишком много других дел, а домой по большей части он возвращается уже затемно. Даже в те дни, когда кажется, что работы совсем нет. Но это только кажется. У Видящего работа есть всегда.

В любом, даже самом маленьком населённом пункте империи есть автоматоны и люди, которым они принадлежат. Будь то казённые учреждения либо частные владельцы. А про чародеев и говорить не стоит… И Видящих всегда катастрофически не хватает.

– Доброе утро, Алексей Валерьевич, – сказал Андрей, стоило Шанину выйти из комнаты. Сказал он это, стоя перед дверью в уборную, куда незамедлительно и нырнул, опередив хозяина дома.

– Доброе, – буркнул граф, не привыкший, чтобы кто‑то раньше него оказывался в ванной, и отправился на первый этаж в уборную для гостей.

Через десять минут граф и стажёр уже находились во дворе и выполняли упражнения. Графу было сложно угнаться за Андреем, но всё же он не посрамил ни себя, ни других опытных сотрудников Ока. А когда подтягивался, и вовсе опередил стажёра на три повторения. Правда, в висках застучало, и перед глазами стали летать мушки, а когда спрыгнул с турника, услышал голос Антонины Ежовой, миловидной вдовы, проживающей на соседней улице, повернулся к ней и с трудом смог удержаться на ногах и в сознании.

Женщина так же не принебрегала тренировками и каждый день, примерно в одно и то же время, пробегала мимо дома графа. Исключительно ради того, чтобы перекинуться с ним парой фраз.

По крайней мере, Шанин всегда думал именно так. Да и нравились ему эти непринуждённые беседы, которые порой задавали настроение на весь последующий день.

– Доброе утро, Алексей Валерьевич. К вам в гости приехал родственник? Раньше вы никогда не рассказывали о семье.

Спортивная площадка, как и все турники, располагалась перед домом графа, а новомодные трёхметровые заборы из металлических листов, которые полностью скрывали не только двор, но и всё, что происходит на нём, Шанин на дух не переваривал. Он любил порой посидеть на веранде, посмотреть на прохожих и проезжающие мимо машины. Так ему было легче думать.

Поэтому забором ему служил невысокий штакетник, возле которого и остановилась Антонина. Выглядела она, как всегда, великолепно, привлекая к себе мужские взгляды и просто нарываясь на комплименты. Вот и граф не смог удержаться.

– Доброе утро, Антонина Егоровна. Выглядите прекрасно. Впрочем, как и всегда. А по поводу семьи я никогда не рассказывал, потому что её у меня нет. Этот молодой человек – стажёр имперской академии, которого прислали ко мне на стажировку. Рогов Андрей Витальевич. А это баронесса Антонина Егоровна Ежова, теперь вы будете видеться каждое утро.

– Доброе утро, Антонина Егоровна. Граф прав, выглядите великолепно, – слегка поклонился Андрей, заставив женщину залиться румянцем и смущённо рассмеяться.

Теперь понятно, что парень своего точно никогда не упустит, и наказания от Кощея для него совсем не редкость. Женщин не пугается, и это очень хорошо. Как раз есть пара дел, в которых Шанину потребуется вот такой молодой, умеющий делать комплименты человек. Пока Андрея в городе никто не знает, необходимо этим пользоваться.

– Ну вот, совсем засмущали меня. Хоть под землю проваливайся, – наигранно махнула рукой Ежова.

– Ни в коем случае. Даже в мыслях не было вас смущать. А под землю тем более нельзя, в этом случае никто не сможет насладиться вашей красотой. – добавил Андрей.

Женщина разрумянилась ещё сильнее, но на этот раз лишь приняла более удачную позу, подчёркивающую её с выгодной стороны.

– Граф, а ведь вы обещали пригласить меня провести вместе вечер, когда немного разберётесь с текущими делами. И было это когда? Года два, три назад?

– И с тех пор вы не даёте мне забыть об этом обещании, – улыбнулся Шанин. – Которое я непременно сдержу.

– Как только разберётесь с текущими делами, – в один голос с графом произнесла Ежова, после чего они рассмеялись.

– Антонина Егоровна…

– Алексей Валерьевич, не стоит, – остановила женщина графа. – Я всё прекрасно понимаю. Сама кручусь как белка в колесе, чтобы всё успеть. До трагедии я и подумать не могла, что можно просыпаться раньше одиннадцати. А сейчас, как видите, уже на ногах в такую рань. И сейчас времени уже практически нет. К половине восьмого нужно быть на рабочем месте и общаться с поставщиками.

– Как я вас понимаю, – тяжело вздохнул граф. – А давайте мы с вами договоримся сходить в ресторан, когда я разберусь всего с одним делом, которым занимаюсь сейчас.

– Неожиданно… Честно признаться, я даже как‑то не готова к такому, – опешила вдова. – Но даже не подумаю отказаться. Дайте слово, что, как только закончите с этим делом, то уже на следующий день пригласите меня в ресторан, а ещё лучше – в театр. Не была там с момента гибели Василия.