Око Государево

– А строители имеют необходимый допуск?

– Конечно, – с явным возмущением произнёс князь. – Вызвали специалистов из столицы. Столько денег берут, но стоят каждой копеечки, потраченной на них. Понятия не имею, что произошло и каким образом Жёлтый выпал из окна детской.

– Это мы сейчас и узнаем, – сказал Шанин, услышав крики, доносившиеся из поместья. Ругался кто‑то как раз в комнате, где проходил ремонт и было открыто окно, из которого вывалился Утилизатор.

Несколько быстрых манипуляций, чтобы ограничить передвижения Жёлтого, и Шанин вместе с Андреем и князем направились в поместье, у входа в которое стояли ожившие минотавры, выступающие последним рубежом защиты. Стоило Кулибину отдать необходимую команду и мраморные стражи вернулись на свои места, принимая прежние позы.

Через минуту Видящие и хозяин поместья уже находились перед нужной дверью, закрытой плёнкой и простейшими чарами, которые удерживали воздух внутри комнаты, не позволяя вместе с ним выходить и строительной пыли. Ругань не утихала. Казалось, что стала ещё сильнее.

Вот только Шанин не мог разобрать ни слова. Ругались строители на одном из языков ближнего зарубежья, к которым у графа не было никакой предрасположенности, да и желания изучать. А вот Андрей снова смог удивить бывалого оперативника.

– Как я понял, некий Анвар совершил ошибку и испортил сразу все заготовки, которые были у строителей. А затем решил их скормить Утилизатору.

– Чушь какая‑то, но сейчас мы узнаем всё из первых уст. Иван Евстафьевич, не будете ли вы так любезны позвать своих работников к нам? Мне нужно задать им пару вопросов.

– Это как‑то связано с нападением на Григория? – задал очень странный вопрос князь и отчего‑то вновь начал озираться по сторонам. Уже во второй раз за то время, что находится рядом с Шаниным и Роговым.

Складывалось впечатление, словно Кулибин чувствует опасность в собственном доме. Несмотря на всю чародейскую защиту и охранных автоматонов.

– Ничего нельзя исключать, – уклончиво ответил граф и указал на дверь, ругань за которой утихла. Видимо, строители поняли, что привлекли ненужное внимание.

– Рашид, откройте дверь и выйдите ко мне, – произнёс князь, после чего достал из кармана халата небольшой металлический диск, направил его на дверь и нажал четыре раза, снимая чародейскую защиту. В нос сразу же ударил резкий запах строительной пыли и краски.

– Вы что‑то хотели, ваше сиятельство? – высунулся из‑за двери Рашид.

Типичный представитель кочевого народа: округлое лицо, слегка раскосые глаза, недельная щетина и явно видимая печать допуска. Этому человеку действительно было разрешено работать с потусторонними.

– Граф Шанин Алексей Валерьевич. «Око государево».

Лицо Рашида мгновенно побледнело, он распахнул дверь, выпустив в коридор облачко побелки, и упал на колени.

На этот раз в воздух взметнулась настоящая белая туча, оседая на всём, что встречалось у неё на пути. Кулибин недовольно посмотрел на это, но промолчал. А вот Рашид молчать не стал.

– Господин, прошу, не нужно нас в тюрьму. У меня шесть детей и жена больная. Мы всё расскажем. Всё возместим и сделаем лучше, чем было. Этот шайтан сам в окно вылез, словно его потянуло туда магнитом. А потом был грохот, мы испугались, посмотрели в окно, а там уже полицейские машины стоят.

– Хватит, – остановил Рашида Шанин. – Насчёт того, что вы здесь натворили, будете разбираться с хозяином поместья. Мне интересно, что это были за заготовки такие, что Утилизатор, поглотив их, решил сбежать?

– Граф, позвольте, я попытаюсь вам объяснить, – вместо строителя заговорил Кулибин. – Должно быть, речь идёт о заготовках для рабочего места моего старшего сына Григория. Как вы понимаете, связано оно с производством автоматонов, поэтому заготовки металлические и проходят обработку различными химическими элементами.

– Включая натрий, – понимающе кивнул Шанин. – Которого оказалось слишком много, и это сорвало у Утилизатора крышу. Андрей, как натрий влияет на большинство потусторонних низших рангов?

– Как сильнейший афродизиак. Слизняк отправился на поиски невесты, – удивлённо произнёс стажёр, даже не предполагая, что подобное вообще возможно.

– И проще всего это было сделать, вывалившись из окна, предварительно сорвав все печати со своей оболочки. Во время падения и последовавшей погони весомая часть поглощённого натрия покинула тело Утилизатора, и когда Андрей велел ему остановиться, тот послушался. Иван Евстафьевич, в следующий раз давайте чёткие инструкции по обращению с Утилизатором. И позаботьтесь, чтобы все защитные печати у ваших автоматонов были усилены. Эта оплошность могла обернуться серьёзными последствиями. Могли пострадать люди, но хорошо, что мы с Андреем оказались здесь и предотвратили трагедию. Документы на Утилизатора и других автоматонов, что у вас имеются, я всё же хочу увидеть, после того, как вы расскажете, что произошло с вашим сыном, и отведете нас на место предполагаемого преступления.

Князь переваривал услышанное и общался со строителями, из‑за которых всё и произошло, а Шанин обратился к стажёру:

– Андрей, молодец, но в следующий раз сперва надо предупреждать меня. Там мог оказаться кто‑нибудь гораздо опаснее Утилизатора, а мне за тебя держать ответ перед Лобачевским.

– Приношу свои извинения. Как увидел потустороннего, не смог устоять на месте, – весьма двусмысленно произнёс парень, намекая графу на произошедшее возле полицейского управления. Там он пошёл Шанину навстречу.

Вот только там ничего не угрожало жизни Рогова, а опрометчивость в работе с вольными потусторонними очень даже угрожает. Слишком поспешные решения лишили жизни многих перспективных Видящих.

Тем более Утилизатора не видел никто кроме Андрея, самого Шанина и Кулибиных, к которым и был привязан этот потусторонний.

– Надеюсь, что впредь ты будешь поступать более осторожно, и это будет первое правило, которое необходимо запомнить.

– Я запомню, – спокойно ответил Андрей, и в этот момент к ним вернулся князь.

Хозяин дома заверил, что документы находятся у него в кабинете и посмотреть их можно в любой момент, после чего торопливо повёл Шанина и Андрея на первый этаж, в комнату для тренировок, по пути рассказывая, что его младший сын горит желанием поступить в имперскую академию. Шанин многозначительно посмотрел на стажёра, но промолчал.

Чтобы попасть в имперскую академию, необходимо иметь определённые склонности к чародейству, что в случае с Кулибиными полностью исключено. Их способности к пониманию автоматонов очень давно поставили крест на чародейской составляющей. Единственным возможным вариантом было лишь одно.

– Иван Евстафьевич, у вашего младшего сына пробудились способности Видящего? – спросил прямо граф, что в любой другой ситуации могло считаться очень серьёзным проступком, даже для действующего сотрудника Ока Государева.

Видящие были приравнены к государственному достоянию, и если их способности обнаруживались до пятнадцати лет, то оказывались под защитой императора.

Вопрос Шанина заставил князя нервничать, хоть он всячески старался этого не показывать. Но от взгляда опытного Видящего не ускользнуло мимолётное облизывание губ и лёгкий тремор рук, продлившийся всего полсекунды.

– Григорий подаёт очень большие надежды, но пока ещё слишком рано говорить, Видящий он или нет. К нам приезжал человек из академии и составил рекомендации по развитию.

– И я так понимаю, что всё произошло, когда Григорий выполнял упражнения, оставленные человеком из академии? Кто именно, вы мне, конечно же, не расскажете?

– Боюсь, что вы правы. Я подписал документ о неразглашении.

Шанин отметил про себя, что нужно будет сделать запрос в академию. И это дело сразу же стало казаться практически завершённым. Действительно, существовали способы, чтобы попытаться пробудить в человеке способности Видящего, но подходили они исключительно тем, кто подавал большие надежды.

Эти способы были, мягко говоря, довольно суровыми. Требовали постоянного присутствия рядом с возможным кандидатом как минимум двух сильных потусторонних, способных существовать в мире людей и без физической оболочки, которые всячески пытались испортить жизнь своему подопечному. Нередко такие случаи приводили к плачевным последствиям – вплоть до смертельного исхода.

– С академией я разберусь сам. Вы хотя бы можете сказать, каких потусторонних приставили к вашему сыну? Вам должны были сообщить это.

– Да, сообщили, – кивнул князь. – Это восемь привидений второго ранга.

От услышанного у Шанина округлились глаза. Сразу восемь привидений это слишком даже для того, кто уже гарантированно обладает способностями Видящего. А здесь, только предположения.

Запрос в академию нужно будет отправить как можно скорее. Подобное решение может принять только кто‑нибудь из учёного совета. А это люди уровня советника императора.

Очень сомнительно, что такой человек приедет лично заниматься всего лишь кандидатом в Видящие. Пусть и сыном князя Кулибина.

Комната для тренировок, где и случилось происшествие, находилась в левом крыле поместья. Если точнее, то в самом его конце. Возле двери стояли шесть человек, которые оживились при виде Шанина и князя.

– Алексей Валерьевич, даже не представляете, как я рад вас видеть, – вышел вперёд пожилой следователь полицейского управления Олег Васильев.

Его слова заставили Шанина улыбнуться. Ни для кого не секрет, что обычные полицейские крайне негативно относятся ко всем структурам, которые пытаются отобрать у них работу. Особенно к сотрудникам «Ока Государева», если дело не касается преступлений, совершённых аристократией. Такие дела полиция сама пытается как можно быстрее передать в соответствующую структуру, лишь бы находиться от него как можно дальше.

– Князь приказал своим людям не впускать никого до вашего приезда. А его охранные автоматоны даже на нас наводят ужас.

Только сейчас Шанин заметил, что по обеим сторонам от двери, буквально вмурованными в стену, находились два автоматона и держали полицейских под прицелом сразу шести оружейных стволов.

– Олег Наумович, князь Кулибин рассудил совершенно верно. И я благодарен вам за то, что оказались на месте предполагаемого преступления гораздо быстрее меня. К сожалению, пришлось немного задержаться. Но теперь я здесь, и вы пока можете вернуться к своим машинам. Если понадобится ваша помощь, я сообщу. И да, господа, – Шанин обратился к судмедэкспертам, с которыми так же был прекрасно знаком и которые даже симпатизировали ему, в отличие от следователя Васильева, – с вашим фургоном случилась небольшая неприятность: на него попала кислота, разъевшая всю краску сзади с левой стороны. Но я уверен, что Иван Евстафьевич пойдёт вам навстречу и перекрасит машину на своём заводе.

К тому же это произошло именно по недосмотру Кулибина. И никто не должен знать, что именно случилось с фургоном.

– Это сущий пустяк, – уверил полицейских князь, и они облегчённо выдохнули. В противном случае им пришлось бы возмещать порчу казённого имущества из собственного кармана. Всё же не было никакого нападения или погони, в которых фургон мог так пострадать.

– Граф, но мы должны зафиксировать произошедшее, а без осмотра это просто невозможно, – попытался настоять на своём присутствии Васильев.

– Я обязательно поделюсь с вами информацией. А теперь, если вы не возражаете, то мне хотелось бы осмотреть место предполагаемого преступления. Иван Евстафьевич, вы не будете так любезны и не деактивируете своих охранников?

Кулибин всплеснул руками, словно совсем забыл, что автоматоны настроены пропускать исключительно людей, чьи данные имеются в их памяти, и отправился исправлять упущение. Судмедэксперты поспешили на выход, смотреть, что же такого произошло с их фургоном, а вот Васильев задержался возле Шанина. Окинул взглядом Андрея и, наткнувшись на знак имперской академии, закреплённый на лацкане пиджака, заговорил:

– Алексей Валерьевич, вы считаете, что это может быть связанным с исчезновением других детей?

– Боюсь, что пока не осмотрю тренировочный зал, не могу ничего считать, Олег Наумович. Но даю вам слово, что поделюсь своими мыслями на этот счёт, а пока прошу меня извинить. Андрей, следуй за мной, и, как окажемся внутри, просто остановись возле двери. Не стоит оставлять лишних следов.

– Как скажете, граф, – согласился стажёр и двинулся следом за Шаниным к уже открытой двустворчатой двери, в которую был виден разгромленный зал для тренировок.

И судя по увиденному, внутри произошло настоящее побоище.

Глава 3

Войдя в зал, Алексей Валерьевич первым делом позаботился о том, чтобы двери оказались плотно закрытыми, и попросил князя сделать освещение максимально возможным. Лампы под потолком моментально увеличили интенсивность свечения, заливая всё пространство ярким светом, уничтожая тени и не оставляя даже малейшего шанса скрыться хоть одной улике.

Само помещение оказалось очень большим. Можно сравнить со школьным спортивным залом, если бы не обстановка, которая просто невозможна в любой, даже самой элитной школе. В зале Кулибиных были установлены новейшие разработки, которые ещё не были представлены широкой общественности. И большинство из них сейчас представляли плачевную картину. Как и несколько автоматонов, чьи части были разбросаны по всему залу.

– Сколько автоматонов находилось в зале, когда занимался Григорий?

– Семь. Шесть автоматонов третьего ранга, отвечающих за зал и следящих, чтобы все механизмы находились в надлежащем состоянии, и Хирон, наставник Григория, который находился рядом с ним с момента рождения. Один из двух автоматонов высшего ранга, что нам позволено иметь.

– Я так понимаю, что это именно Хирон разобрался с другими автоматонами?

Шанин сделал несколько шагов и присел возле оторванного манипулятора. Металлические пальцы сжимали кусок серой ткани, скорее всего, от тренировочного костюма Григория.

Высший ранг означал, что таким автоматоном управлял крайне сильный и опасный потусторонний. Настолько, что все подобные сущности находились под строгим контролем императора, и получить их в личное пользование можно было только с его прямого дозволения.

На всю империю насчитывалось семьдесят три автоматона высшего ранга. Двадцать семь из которых принадлежали императорскому роду.

Кулибины были одними из немногих, кому была оказана высочайшая милость и право иметь сразу двух автоматонов высшего ранга. А если точнее, то всего четыре рода в империи получили такое право. Ещё на заре становления империи.

– Высшим приоритетом Хирона является защита Григория. Когда он понял, что смотрители тренировочного зала вышли из‑под контроля, то сделал всё необходимое, чтобы устранить угрозу.

– Я так понимаю, что все смотрители обладали определёнными навыками, чтобы иметь возможность тренировать и обучать Григория для поступления в имперскую академию? Справиться сразу с шестью такими автоматонами не простая задача даже для высшего ранга. На каком месте находится ваш Хирон?

Князь Кулибин замялся, решая, раскрывать или нет информацию, которой нет даже у академии. Силу и порядковый номер автоматонов высшего ранга знает только владелец автоматона и император. Шанин сейчас практически прямо просит выдать ему государственную тайну. И он прекрасно понимал, какие могут быть последствия подобного любопытства, но это было необходимо, чтобы понять масштабы произошедшего.

– Алексей Валерьевич, вы же понимаете, что подобная информация…

– Является государственной тайной, – согласно кивнул Шанин, даже не повернувшись к князю. Он продолжал осматривать место происшествия, отмечая для себя всё новые и новые детали.

Как Видящему ему здесь мало что было дано увидеть, но вот самый обычный намётанный взгляд подмечал множество мелких деталей, которые Васильев и его люди могли легко уничтожить, не посчитав их важными.

– Я готов взять на себя эту ответственность. Если вам так нужно, то могу засвидетельствовать свои слова на императорском артефакте.

Циферблат слегка загорелся, и над рукой Шанина появилась двадцатисантиметровая проекция двуглавого орла, отчего князь и Андрей вздрогнули.

– Нет, что вы. В этом нет никакой необходимости, – замахал руками князь, который был слишком напуган, чтобы заметить мимолётную улыбку графа.

Безотказный способ получить желаемое в определённых случаях. Отчего‑то абсолютно все боятся соприкасаться с силой императора, которая высвобождается во время активации артефакта.

Говорят, что в этот момент людей пробирает могильный холод и хочется наложить на себя руки. Только Видящие способны противостоять этому холоду. Об истинной причине таких ощущений знают лишь выпускники факультета видящих и не могут распространяться об этом знании.

– Хирон находится на первом месте среди высших рангов, неподконтрольных императорской семье, – со смешанными чувствами в голосе выдал Кулибин.

С одной стороны, он выдал государственную тайну, пусть и сотруднику Ока, а с другой – очень гордился тем, что столь сильный автоматон служит его семье.

– Тогда понятно, каким образом Хирону удалось справиться сразу с шестью автоматонами‑инструкторами. Я так понимаю, что он совершенно не пострадал? Как и ваш сын?

– К сожалению, вы не правы, граф, – лицо князя посмурнело, исчез даже намёк на подобие улыбки, что постоянно находилась у него на лице. – Один из инструкторов находился слишком близко к Григорию и успел нанести четыре удара: сломать предплечье левой руки, два ребра в районе сердца, повредить несколько внутренних органов. Благо, что сын был в полной защите, и это спасло ему жизнь, пока не подоспел Хирон.

Шанин подозвал Андрея и велел ему осмотреть останки автоматона, который, скорее всего, и был тем самым первым напавшим на мальчика инструктором. Там было на что посмотреть Видящему, и если Андрей действительно так хорош, как о нём отзывался князь Лобачевский, то парень обязательно увидит. Хотя и не сможет пока сделать правильных выводов в силу своей неопытности и отсутствия нужных знаний.

– Но я не вижу, чтобы возле поместья находилась машина скорой помощи. Или вы уже переправили Григория в больницу? – спросил Шанин у князя, оставив Андрея осматривать место покушения.

У самого Алексея Валерьевича уже не было никаких сомнений, что это именно покушение. Уже третье за этот месяц. Пострадавшими оказывались молодые люди, собирающиеся поступать в имперскую академию на факультет Видящих. Кто‑то очень сильно не хочет, чтобы появлялись новые Видящие, и всячески старается этому помешать.

Кто‑то очень могущественный, способный подчинить себе автоматонов Кулибиных.

– В этом нет никакой необходимости. Наш второй высший ранг обладает выдающимися целительскими способностями. Он сразу же помог Григорию, и теперь ему ничего не угрожает. Походит неделю с ограничивающей движения повязкой и будет полностью здоров.

– Император очень ценит ваш род.

– Да, это действительно так, – с гордостью ответил Кулибин. – Поэтому вы должны в кратчайшие сроки разобраться с тем, что здесь произошло. Наши автоматоны просто не могли выйти из‑под контроля. Установки не позволят им сделать даже лишнего шага без моего личного одобрения. А кроме меня больше никто не способен менять эти установки.

– Безусловно, – кивнул Шанин, всё больше убеждаясь, что необходимо делать запрос, только теперь уже не в академию, а напрямую императору. Как Видящий Ока он имел на это полное право и даже уже пользовался им пару раз. – Для этого мне необходимо будет поговорить с Григорием. Только без Хирона или второго вашего семейного автоматона.

– Авицены, – подсказал его имя князь.

– Без Хирона и Авицены. Вы сможете это организовать? А потом я бы хотел переговорить с Хироном без Григория. Думаю, что мальчику не нужно пока видеть потустороннего высшего ранга в его нематериальной форме.

Глаза Кулибина расширились от ужаса. Нематериальный вид высшего ранга действительно весьма нелицеприятное зрелище, способное нагнать ужаса даже на самого стойкого человека. Вот только в таком виде Видящие способны узнать от духа гораздо больше. Находясь внутри автоматона, его память весьма ограничена, и мешают те самые установки владельцев, о которых уже упоминал князь.

– Этого я вам точно не могу позволить сделать. Только после согласия, подписанного императором, и в присутствии ещё как минимум трёх сотрудников «Ока Государева», – отрезал Иван Евстафьевич.

– Всё исключительно по протоколу, – кивнул Шанин.

– Именно так. Достаточно того, что я уже выдал вам конфиденциальную информацию. Из‑за чего у Кулибиных могут начаться серьёзные проблемы. Пойти на ещё более вопиющее нарушение я не могу.

Было очевидно, что князь больше не пойдёт на уступки, и Шанин решил даже не пытаться его переубедить.

– В таком случае просто поговорить с вашим сыном. Есть вещи, которые мне необходимо уточнить.

– Ага, – раздалось за спиной радостное восклицание Андрея, после которого тот ойкнул, поняв, что оказался слишком эмоционален, и извинился.

– Иван Евстафьевич, так я могу побеседовать с Григорием наедине?

– Боюсь, и этого не получится. Защита Григория для Хирона стоит на первом месте. Ради этого он спокойно может игнорировать даже мои приказы.

Это всё уже начинало раздражать Шанина. Выходило, что Григорий идёт в комплекте с Хироном и никак иначе.

– Вы же можете просто приказать автоматону молчать, пока я буду разговаривать с Григорием? – После небольшой паузы князь кивнул. – Вот и хорошо. В таком случае прошу вас проводить нас к сыну. И позаботьтесь о том, чтобы здесь всё оставалось нетронутым. По крайней мере сегодня. Возможно, нам понадобится заглянуть сюда снова.

Шанин повернулся и увидел рядом с собой Андрея. Судя по его взгляду, он явно что‑то обнаружил и спешил поделиться своей находкой с наставником. Но пока не время, сперва необходимо поговорить с мальчиком, чтобы картина оказалась более полной.

Кулибины первые и пока единственные, кому удалось отбить покушение, и нельзя упускать из вида даже малейшие детали, которые может рассказать Григорий или его личный автоматон высшего ранга. А ещё Шанину необходимо показать подрастающему поколению, как должен работать настоящий Видящий. Такому не учат в академии, а достаётся тяжким трудом, горьким опытом или благодаря хорошему учителю, который был у Алексея Валерьевича. И не исключено, что будет у Андрея.

Возле комнаты пострадавшего стояла миловидная женщина лет сорока, с опухшими от слёз глазами, и теребила в руках промокший платок. Увидев Ивана Евстафьевича, она кинулась к нему:

– Ваня, как же так? Кто дал Авицене право не подпускать меня к Грише? Мой бедный мальчик… Он же… Он же… Он же совсем…

Что именно женщина не смогла договорить и вновь разрыдалась, бросившись мужу на грудь. В том, что это супруга князя, не было никаких сомнений: их портрет висел в гостиной, прямо напротив входа.

– Ольга, успокойся и прекрати меня позорить перед уважаемыми людьми. Это граф Шанин из «Ока Государева». Он приехал, чтобы помочь нам, а не наблюдать твои истерики. С Гришей всё в полном порядке. И это я сказал Авицене никого не пускать к нему. Даже тебя. Особенно тебя, после того, что ты устроила, когда узнала о случившемся. Алексей Валерьевич, позвольте вам представить мою супругу и мать Григория, Ольгу Владимировну.

Слова Кулибина моментально привели супругу в чувства. Она смахнула слёзы платком и внимательно посмотрела на спутников мужа, особое внимание при этом уделив Андрею. Всё же он слишком молодо выглядел для сотрудника Ока. Часы давали только выпускникам имперской академии после довольно длительной практики, и у каждого она длилась индивидуально.

Алексей Валерьевич считался одним из самых успешных Видящих и получил свои часы всего через два года после окончания академии. А были и такие выпускники, которые так и не смогли стать полноценными сотрудниками Ока. Таких отправляли в крошечные города, посёлки и даже деревни. Видящие нужны были везде, и их всегда катастрофически не хватало.

Исходя из слов главы Ока, ситуация уже давно вышла из‑под контроля, и вскоре Видящие вообще могут исчезнуть как явление. И всё происходящее в последнее время в Новограде этому способствует.

– Прошу прощения за неподобающее поведение, но я мать и просто не могу по‑другому. При других обстоятельствах я была бы безумно рада познакомиться с вами, граф.

– Ничего страшного. Я прекрасно понимаю, как вам сейчас тяжело. Рад нашему знакомству, пусть и в столь негативных обстоятельствах. Иван Евстафьевич, не стоит так лютовать и запрещать матери видеть сына. Уверен, что материнская любовь и забота пойдут Григорию на пользу, – глаза княгини засияли, и она уже собралась обратиться к мужу, но Шанин продолжил: – Только после того, как с Григорием поговорю я. Обещаю, что это не займёт много времени. Всё же ваш сын сильно пострадал, и ему необходим покой.