Око Государево

– Ты пойдёшь со мной. Сейчас я настрою артефакт на защиту. Её точно хватит, чтобы прикрыть нас двоих на несколько минут, даже от куда более плотного огня, чем могут обеспечить восемь автоматонов. Твоей задачей будет максимально внимательно наблюдать за каждым из свихнувшихся ботов. Помни, что имперский цвет – изумрудный. Любой другой означает, что имело место вмешательство извне.

К этому времени орёл уже вырос больше человеческого роста и обзавёлся видимым ореолом. Больше всего это было похоже на рублёвую монету, если бы птица не начала двигаться, заставляя Андрея восхищённо воскликнуть. Он только слышал, что сильные видящие способны по‑настоящему виртуозно работать с дарованной императором силой, но это для всех студентов казалось сказками, не имеющими ничего общего с реальностью.

– Потом будешь восхищаться, когда мы вытащим старика Устюгова и инструктора Мохова. Эта птичка сейчас жрёт ресурсов больше, чем весь твой курс на занятиях по обращению с имперским артефактом. И император уже знает, что где‑то возникли серьёзные проблемы с автоматонами.

Да и самого графа изрядно потряхивало. Артефакт артефактом, но вот всё это великолепие управляется человеком.

– Дмитрий Викторович, не забудьте – только по моему сигналу, – на всякий случай повторил граф и направился ко входу в тир.

Андрей шёл следом за ним, прижавшись практически вплотную, а орёл сложил свои крылья, защищая Видящих. Его пронзительные изумрудные глаза смотрели невероятно пристально, и этот взгляд давал уверенность и чувство защищённости. Поэтому, когда они оказались непосредственно в тире и раздались первые выстрелы, никто даже не вздрогнул. Несколько пуль отлетели от изумрудных перьев и на этом всё прекратилось.

– Я, граф Шанин – Видящий. Пришёл говорить. Что вам нужно и для чего захватили заложников?

Автоматоны находились примерно в полусотне метров, на одной из самых длинных дорожек, за самодельными баррикадами. На их создание пошла скудная мебель и части полигона, которые просто вырывались и складировались в одном месте. Если бы это были армейские автоматоны, то они смогли бы создать действительно хорошую баррикаду. Полицейские боты предназначались для другого.

Зачастую у преступников нет оружия, способного разрушить их тела, и необходимость прятаться в этом случае просто отпадает. Поэтому установка баррикады также стала очень странным поступком, которому автоматонов управления точно никто не учил.

Баррикада была паршивой: сквозь прорехи в ней можно было разглядеть всех автоматонов и заложников. Оба совершенно точно были живы. Устюгов даже попытался броситься на одного из ботов, когда появился граф и Андрей, но его порыв не увенчался успехом. Один из автоматонов просто толкнул генерала, и он вновь оказался на полу, с закованными руками. Это полицейские автоматоны умели делать идеально.

А ещё заложники были лишены возможности говорить. Слышалось только неразборчивое мычание.

– Антип, вроде ты всегда был за старшего у автоматонов управления. Давай поговорим, пока не случилось ничего, о чём вы потом будете жалеть.

– Мы не знаем, что такое жалость, и вам, Алексей Валерьевич, об этом известно лучше, чем кому‑либо, – донёсся из‑за баррикады слегка дребезжащий голос.

Разговаривать могли все полицейские боты, а не только Антип. Хоть автоматоны и были всего третьего ранга, но в них установили речевые синтезаторы, чтобы иметь возможность работать в полиции. Набор слов и фраз в таких синтезаторах был крайне скуден, но его вполне хватало, чтобы общаться с населением и кураторами среди полицейских. Без таких автоматонов не отпускали из управления. За ботами обязан следить человек. И это касается всех сфер жизни, касаемых государственной службы.

– Известно, Антип, так же, как и ваше желание оставаться в этом мире как можно дольше. Только боюсь, что для вас это время подходит к концу. Но я могу ещё помочь вам и попросить у управления помилования. Для этого необходимо отпустить заложников и прекратить сопротивление. Опустите оружие и сдайтесь.

Шанин действительно собирался всячески содействовать автоматонам, если они последуют его призыву. Хоть он и понимал, что это всего лишь механические куклы, к которым привязаны потусторонние сущности, не имеющие привычных человеку чувств, желаний и чаяний. Но он всегда воспринимал их как равных. И никогда не обманывал.

Хотя сейчас и понимал, что оставить этих автоматонов существовать дальше практически нет никаких шансов. Они причинили вред людям, а это второе по тяжести преступление после убийства.

– Мы не можем. Мы не брали никого в заложники, а только хотим помочь. Защитить.

– У пяти автоматонов присутствует посторонняя сила, – едва слышно прошептал Андрей.

Хотя сам граф не видел ничего такого. Для него все автоматоны принадлежали империи. Чистый изумрудный цвет и никаких примесей.

– Защитить от кого?

– Не знаем. От других. Они очень сильные и хотят уничтожить всё, что связано с людским управлением. Мы просто защищаем его благородие и барона Мохова.

И ведь действительно во всём управлении работало всего два аристократа. Устюгову дали титул, чтобы поставить его на эту должность, а вот инструктор по стрельбе был урождённым аристократом, и можно сказать, что работа в полиции являлась для него хобби. Слова Антипа выглядели вполне логичными и обоснованными.

– Вы же понимаете, что «Око Государево» справится с этой задачей гораздо лучше? Особенно если в деле замешаны потусторонние? Ведь это их ты подразумеваешь под «другими»?

– Да. Да. Другой потусторонний. Он приходил к нам ночью и пытался захватить оболочку одного из нас.