Выжги меня из памяти!

Я повернула обратно, посмотрелась в зеркало в лифте и, тихо напевая привязчивый европейский хит из тех, что гремели у бассейна, приложила электронный ключ к замку. Дверь коротко пискнула и мягко поддалась.

Увиденное за порогом заставило оцепенеть.

Из-за приоткрытой двери ванной доносился расслабляющий шум льющейся воды и весёлое фальшивое мурлыканье Натальи, явно намыливающей сибирские прелести, смывая следы недавней страсти. А вот посреди комнаты, прямо у широкой кровати, спиной к выходу стоял мужчина.

Точнее, тот самый белобрысый парень-аниматор. И он был абсолютно, беспардонно, первозданно голым.

Андрей как раз в этот момент пытался натянуть шорты прямо на влажную кожу после душа, даже не вспомнив о нижнем белье. Растерзанная постель безмолвно жаловалась: парочка только что устроила себе внеочередной сеанс «фитнеса», пока я ловила солнечные лучи на улице.

Являя взору поджарую фигуру с изящными линиями узких бёдер и рельефной спиной, он продолжал прыгать на одной ноге в нелепом танце, пытаясь просунуть вторую в шорты и то и дело сверкая бледными ягодицами на загорелом теле.

От неожиданности я судорожно вздохнула.

Андрей вздрогнул так, словно над ухом взорвали петарду. Резко обернулся, на ходу запутываясь ногами в несчастной ткани, потерял равновесие и нелепо взмахнул руками, едва не повалившись на тумбочку. Шорты затрещали. Чудом удержавшись на ногах, парень в каком-то диком, паническом прыжке сорвал с постели маленькую декоративную подушку с логотипом отеля и судорожно попытался прикрыться.

Огромные голубые глаза округлились, как у пойманного на краже филина. Белобрысый губошлёп залился такой густой пунцовой краской, что его лицо и шея слились в один оттенок с моими обгоревшими плечами.

— Ой! — только и смог выдавить он писклявым, совсем не мужественным голосом, прижимая несчастную подушку к паху так сильно, словно от этого зависела его жизнь. — Я... мы... Кристина, здравствуйте! Извините!

Я стояла в дверях, изо всех сил стараясь сохранять мину английской королевы, хотя внутри меня уже просто разрывало от гомерического хохота. Ситуация была настолько неловкой, пикантной и комичной, что зрительный зал внутри меня готов был аплодировать стоя.

— Привет, Андрей, — как можно более светским, спокойным тоном произнесла я, демонстративно глядя исключительно ему в глаза, чтобы не смущать бедолагу ещё больше. — Симпатичная подушка. Очень освежает твой... образ.

В этот момент шум воды в ванной резко прекратился. Дверь распахнулась, и оттуда, окутанная облаком ароматного пара, выплыла Наталья в одном лишь белом халате нараспашку, а на голове красовался забавный тюрбан из махрового полотенца.

— Андрюш, а где мой... — начала было она и осеклась, переведя взгляд с пунцового, прикрывающегося подушкой аниматора на меня, подпирающую косяк.

Наташка замерла, слегка приоткрыв рот. Несколько секунд в номере стояла оглушительная тишина, нарушаемая лишь мерным стуком капель в раковине

— Крис! — наконец взвизгнула подруга, хватаясь за сердце. — Это не то, что ты думаешь! Клянусь тебе, это вообще совсем не то!

— Наташ, у тебя пластинку заело, — не выдержала я и прыснула, закрывая лицо ладонью. Плечи затряслись от подступившего смеха. — Ты мне это ещё вчера у теннисных столов говорила. У вас что ни день, то «не то, что я думаю». Я просто пришла за очками!

Андрей, воспользовавшись тем, что внимание сместилось на Наталью, боком, крабиком, мелкими шажками, не отводя от меня испуганного взгляда и все так же намертво прижимая подушку к телу, просочился в ванную комнату и с грохотом запер за собой дверь. Следом донеслось его облегченное, глухое чертыхание.

Наташка тут же подскочила ко мне, пунцовая, как спелый турецкий томат. Из-под махрового тюрбана выбились мокрые каштановые прядки.

— Ну Криська, ну прости! — зашептала подруга, хватая меня за руки. — Мы думали, ты на пляже до самого обеда зависнешь! Мы быстро, честно... Он просто заглянул... расписание анимации занёс!

— Ага, вижу, какое у вас тут горячее расписание, исключительно индивидуальный подход, — я отыскала на тумбочке шейды и нацепила их на нос. — И куратор программы у тебя весьма... эффектный. Одобряю, Наташ. Но в следующий раз вешайте на дверь табличку «Не беспокоить», ладно? А то у меня неокрепшая после развода психика, могу и позавидовать.

Наташка облегченно рассмеялась, толкнув меня локтем в бок. Её волнение испарилось, уступив место привычному задору.

— Ладно тебе, язва московская. Раз уж ты здесь и планы нарушены, давай сглаживать неловкость. Куда ласты навострила?

— На пляж. Читать книгу и пить кофе в обнимку сама с собой, пока боевая подруга нарушает все мыслимые клятвы, — наигранно вздохнула я.

— Какое «сама с собой», забудь! — Наталья решительно сорвала с головы полотенце, рассыпав по плечам мокрые волосы. — Крис, тебе срочно нужно встряхнуться. Хватит тухнуть на шезлонге и перемывать кости бывшему. Знаешь, что тут в отеле есть? Прямо у моря, на крытой деревянной террасе, в десять утра проходят занятия по йоге. Андрей говорил, там аншлаг! На эту практику бежит большая часть женщин отеля.

— А меньшая? — усмехнулась я.

— А меньшая — замужем, им остаётся только вздыхать и завидовать.

Я скептически изогнула бровь.

— Йога? Наташ, ты шутишь? Я и асаны — понятия с разных планет. Да и зачем мне это?

— Затем, что ведёт занятия невероятный инструктор по имени Юрий. Андрей говорит, от одного его взгляда девчонки буквально тают. Ходят туда не столько ради растяжки, сколько на него поглазеть. Пошли со мной завтра? Оценим чудо-гуру, разомнёшь зажимы, чтобы не быть закостеневшей как бабулька, подышишь морским воздухом. Обещаю, тебе понравится!

Из ванной наконец робко высунулся уже одетый, но всё ещё неловко улыбающийся Андрей. Он виновато посмотрел на меня, закрепив за собой образ милого шалопая.

Я посмотрела на сияющую подругу, улыбнулась парню, перевела взгляд на искрящееся за окном море и вздохнула. В конце концов, почему бы и нет? Терять точно нечего, а идея размяться у моря звучала куда заманчивее, чем лежак у бассейна.

— Ладно, — сдалась я. — Завтра в десять идём. Посмотрим, что там за Юрий заставил пол отеля напрягаться на отдыхе.

Глава 37. Перезагрузка на коврике

Утром, разорив очередной шведский стол за завтраком, всласть поплавав у буйков и обсушившись у самой кромки воды, мы с Натальей без четверти десять втиснулись в последний ряд просторной террасы на коврики, лениво разглядывая спины жертв утренней гибкости, забивших площадку до отказа — коврик к коврику.

Под широким навесом в ожидании заветного гуру собрался пёстрый девичий цветник. Фигуры всех калибров, осанки разной степени сутулости и обгоревшие на солнце плечи пестрели разномастными купальниками. Судя по характерному амбре, пара «йогинь» впереди и чуть правее явно пребывала подшофе, успев полирнуть утреннее солнце парочкой бесплатных коктейлей у барной стойки.

И в это мгновение на деревянный постамент мягко и бесшумно взошёл он. Юрий.

Внутренний голос, ранее цинично высмеивающий «курортных коучей», споткнулся и осёкся. Инструктору на вид было слегка за тридцать, и в его облике сквозила та хищная порода, лишающая барышень способности мыслить здраво. Никакой мальчишеской худощавости, как у Андрея. Мощное, литое телосложение Юрия покрывал пропечённый южный загар. Под гладкой кожей при каждом движении оживали тугие жгуты мускулов. Широкий разворот плеч выделял идеальную осанку, а плоский живот казался анатомической резьбой — настолько чётко прорисовывалась каждая линия пресса под лучами пробивающегося сквозь тент солнца. Свободные белые штаны из тонкого льна лишь подчёркивали атлетический силуэт. От мужчины веяло магнетической первобытной силой и одновременно гипнотическим спокойствием. По террасе пронёсся едва слышный, синхронный женский вздох.

Юрий обвёл присутствующих спокойным, глубоким взглядом.

— Приветствую вас на практике хатха-йоги, — произнес он. — Пожалуйста, займите удобную позу, прикройте глаза и вытяните макушку вверх.

Низкий, бархатистый баритон вибрировал в воздухе, заставляя кожу покрываться колкими мурашками.

— С медленным выдохом пусть каждый пожелает счастья тем, кто нас любит.

Опустив веки, я замерла, мысленно отправляя тепло родителям, бабушке, немногим близким людям и, конечно, Наталье.

— Со вторым выдохом, — продолжал инструктор, — накроем этим чувством всех, кто нас не знает: людей, животных и иных существ во вселенной.

Затяжной выдох — и в мыслях замелькали сотни чужих лиц и образов, окутанных мягким, рождённым во мне теплом.

— И наконец, с третьим выдохом, мы желаем счастья тем, кто нас не любит… Они считают нас врагами, а мы всё равно желаем им счастья.

В этот момент я замешкалась, задержав дыхание. В памяти не всплывало недоброжелателей, за исключением одного-единственного человека. Но ему дарить покой не хотелось. Не могла заставить себя... Сидела, уже задыхаясь от нехватки кислорода на задержке вдоха, пока разум отчаянно цеплялся за старую обиду. И всё же плотина рухнула. Измученное сердце сдалось: с финальным, опустошающим выдохом я простила бывшего, искренне пожелав ему всего самого доброго.

— Далее произносим мантру «Хрим» и представляем над головой яркую светящуюся точку, — продолжал Юрий.

— Хрим, — старательно поддержал хор женских голосов.

— Снова «Хрим». Представляем, как точка превращается в сферу, увеличиваясь до размера апельсина.

— Хрим!

— И ещё раз «Хрим». Чувствуем, как сфера быстро растёт, тёплой волной проходит сквозь тела и принимает очертания этой террасы, становясь нашим защитным полем. После чего встаём и делаем лёгкий поклон, приветствуя друг друга. Намасте!

Он плавно, словно невесомый, поднялся с помоста и, сделав короткий шаг вперёд, сложил ладони у груди. Женщины — кто резво и легко, а кто с тихим кряхтением — поднялись с ковриков и ответили синхронным поклоном.

Асаны давались с трудом. Я заваливалась вбок, то и дело теряя баланс, не могла согнуться, чувствуя себя деревянной куклой, а порой и вовсе распластывалась на коврике без сил, не выдерживая в статике и нескольких секунд.

Окружающие дамы из кожи вон лезли, чтобы привлечь внимание Юрия: томно выгибали спины, театрально застывали в позах дольше положенного и бросали призывные взгляды, хоть и заметно пыхтели от усердия. Однако инструктор оставался невозмутим, сохраняя маску вежливого профессионализма.

— Теперь плавно переходим в Адхо Мукха Шванасану. Собака мордой вниз, — произнес Юрий, оказавшись совсем рядом.

Я упёрлась ладонями в каучук и подняла таз, пытаясь выпрямить спину и направить пятки к полу. Вдруг лопаток коснулись чужие ладони — горячие, как раскалённый турецкий песок. От этого тепла вдоль позвоночника прокатился резкий, обжигающий импульс.

— Расслабьте шею, Кристина, — тихо, так, чтобы слышала только я, произнёс Юрий. — Опустите плечи ниже. Направьте копчик в небо. Вот так... Хорошо.

Откуда он узнал имя? Ах да, Наташка наверняка разболтала Андрею, а тот передал коллеге. Выпрямившись, я тяжело перевела дух и подняла голову.

В это мгновение мы встретились взглядами. Напрямую. Без масок и условностей.

У Юрия оказались удивительные глаза — тёмные, пронзительные, смотрящие куда-то глубоко внутрь, прямо в душу. В этом взоре не читалось дежурного курортного флирта или наглости. Там сквозило иное — искренний, жадный интерес и странное ощущение дежавю. Я замерла, забыв, как дышать. Время вокруг словно замедлилось, а крики аниматоров у бассейна и доносившийся шум волн заглушил мощный удар сердца. Мы смотрели друг на друга несколько бесконечных секунд, не в силах разорвать безмолвный контакт.

Вдруг Юрий резко развернулся и принялся поправлять положение ступней девушке впереди. И только тогда мой взгляд упал на общую картину. Передо мной в небо были направлены ряды женских ягодиц разных форм и размеров в ярких купальниках, а «гуру», зайдя сзади, бесстыдно любовался этой аппетитной клумбой!

«Ну конечно! Зачем ещё такому кабаняке работать аниматором?! Летом — инструктор по йоге, осенью — ценитель африканского тверка, а зимой… волонтёр-гинеколог! Все мужики одинаковы!» — мысленно рычала я от негодования, бессильно свалившись на коврик. И тут же поймала себя на пугающей мысли: я ведь его ревную.

— А теперь — Шавасана, — наконец глухо произнёс Юрий, возвращаясь на постамент. — Ложитесь на спину и расслабьте всё тело от пальцев ног до макушки. Представьте, как тёплая ласковая волна медленно проходит сквозь стопы и икры, снимая напряжение. Поднимается по бёдрам, тазу, освобождая каждую связку, каждый узелок.

Я растянулась на каучуке, разбросав руки и уставившись в тканевый тент. «Нет, Кристина, даже не думай, — убеждала себя, закрывая глаза и пытаясь плыть за голосом инструктора. — Он просто профессионал. Красивый, сильный, опасный бабник. Ты приехала лечить раны, а не бросаться в очередной омут».

Помню, как внутренним взором провела согревающую волну по позвоночнику и животу, а затем… сознание мягко провалилось в темноту.

— Приходим в себя, — разбудил меня голос Юрия, — Сладко потягиваемся, зеваем и медленно садимся, благодаря тело за проделанную работу.

С разных концов террасы доносилось приглушённое похрапывание «йогинь», начинавших просыпаться и сонно оглядываться вокруг, пытаясь вспомнить, где находятся. Подруга уже сидела рядом, нетерпеливо повернув голову в сторону бассейна и, очевидно, в мыслях умчавшись к своему Андрюше.

— Я не храпела, Наташ?

— Принцессы не храпят! — улыбнулась она, — Только чуть посапывала, как девочка в кроватке.

После занятия шёлк Средиземного моря больше не казался мне главной прелестью этого отеля. Настоящая буря только начиналась.