В тени Сокрытого. Закат Вергазы

В конце лестницы оказался коридор, ведущий к ярко освещенной просторной комнате. Там оказалось людно. У ближайшей стены расположились двое мужчин и две женщины – все при оружии, взгляды не предвещают ничего хорошего. Патрик заметил пару знакомых лиц и поджал губы. На единственном в помещении стуле, за которым выстроились трое крупных молчаливых телохранителей, сидел лысый мужчина лет сорока. Его лицо и голову покрывали застарелые шрамы, из-под расстегнутой кожаной куртки на голое тело выглядывала крупная рарфа красного цвета в виде оскаленной пасти тигра. Увидев пришедших, он скрестил руки на груди.

– Зафир Лезо, – Хаз уважительно кивнул, смотря в глаза лидеру «Красных тигров», и приветственно поднял ладонь с полусогнутыми мизинцем и безымянным пальцем – знаком Дельных.

– Хазери Вале, – Зафир кивнул в ответ, повторил жест и ухмыльнулся. – От тебя много проблем.

– Стараюсь жить на полную катушку.

Хаз стоял впереди Патрика ссутулившись и непринужденно засунув руки в карманы. Он зыркал на «Красных тигров» исподлобья, для чего ему даже не пришлось опускать голову – все присутствующие были выше парня. Валенза ощутил напряжение во всем теле. Он сжал зубы, выпрямился и переводил взгляд с одного человека на другого, тщетно пытаясь угадать намерения.

– Помню себя в твоем возрасте, – в голосе главаря «Красных тигров» мелькнула ностальгия по старым временам. – Тоже любил победокурить. А сейчас, знаешь ли, годы и положение уже не те, приходится быть серьезным.

– Так, может, пора на отдых? А делами пусть молодые занимаются.

– Как ты разговариваешь?! – воскликнула женщина в элегантном красном платье и меховой накидке.

Мужчина, стоявший рядом с ней, подлетел к Вале, схватил за плечо и ударил в живот. Хаз упал на колени, закашлялся, и его вырвало. Пат дернулся к товарищу, но остановился, увидев, как Вале еле заметно усмехнулся, вытирая рукавом рвоту и откашливаясь.

– Воу-воу, Арен, аккуратнее, ты же его чуть не убил! – Зафир сделал знак рукой, призывая Арена вернуться обратно на свое место, затем обратился к Хазери, и в его голосе зазвучала сталь. – Твоя дерзость, парень, меня забавляет, но ты сейчас ходишь по лезвию.

– Я всего лишь посоветовал взять перерыв и погреть кости на солнце, – Вале встал, тряхнул пару раз рукавом и снова убрал руки в карманы, глядя на собеседника. – Осень уже пришла в Вергазу, а осенью дуют холодные ветра.

Зафир Лезо потер широкий шрам на два пальца выше виска и улыбнулся, обнажив темные провалы между зубами.

– Вале, как с таким острым языком ты еще жив?

– Ношу с собой острый кинжал.

Глава «Красных тигров» издал каркающие звуки, отдаленно напоминающие смех. Все остальные присутствующие, кроме телохранителей и Патрика, заулыбались, вторя своему лидеру. Веселье Зафира оборвалось так же резко, как началось, стерев с лиц окружающих искусственные улыбки.

– Так что там у тебя с мадам Марло случилось? Мне важно знать. Пострадал человек, который мне доверял, платил за защиту.

– Значит, хреновая у тебя защита, – жестко бросил Хаз.

Патрик напрягся, увидев, что Арен выступил вперед, готовый врезать Хазери покрепче. Лезо поднял руку, останавливая подчиненного. Казалось, его забавляла дерзость парня. Валенза понадеялся, что у лидера организации хватит терпения на все время их визита.

– Она утверждает, что ты науськал Шиго избить ее.

– Я? Науськал Шиго Шумного, главу «Хантайских орлов»?

– Но конфликт у тебя с ней был.

– Скорее, немного повздорили.

– Я знаком с твоими методами, Хазери. Ты чисто работаешь, комар носа не подточит. Но мы оба знаем, что ты приложил руку к этой истории.

– К какой именно истории? Той, в которой «Хантайский орел» отделал Марло, ходящую под «Красными тиграми»? Или той, в которой «Красные тигры» увели Шиго Шумного неизвестно куда? – Хаз со злобой выплевывал каждое слово. – А может, той, в которой «Красные тигры» за полдня захватили половину территории «Хантайских орлов», ведь те сдали ее без боя?

– Ты прав, нам удивительно повезло, – задумчиво кивнул Зафир.

– Я вижу, рядом нет некоторых твоих помощников. И догадываюсь, что за несколько часов казна «Красных тигров» пополнилась ровно на размер состояния «Хантайских орлов». Может, история все-таки не про меня и Марло, а про твое новоприобретенное богатство?

Хазери замолчал, тяжело дыша и всем видом показывая недовольство. Патрик в очередной раз поразился, как Вале просчитал поведение сторон. Теперь парень не сомневался, что приход сюда был спланирован, не зря же Хаз с Муро стояли в первом ряду, когда Шиго набивал шишки Марло. Вале вполне ясно дал понять, что его стоит благодарить, а не наказывать. Валенза, осознав, что все идет по четкому плану, немного расслабился и даже повеселел.

– Ты прав. Благодаря утренним событиям мы много получили и ничего не потеряли, – задумчиво произнес Зафир, медленно потирая шрам над виском. – Если бы ты сыграл в них роль, я бы решил тебя вознаградить.

– Значит, вопрос снят, и мы можем идти? – Хаз развернулся к двери, Патрик последовал его примеру.

– Погоди, – Зафир дал знак своим людям. – Я все-таки считаю, что ты причастен к нашему обогащению. Значит, должен тебе отплатить. Но, видишь ли, есть загвоздка. Ответить за Марло все равно придется.

Патрик обернулся на Хазери и увидел, что тот, все еще стоя лицом к двери и спиной к Зафиру, раздраженно закатил глаза. Боковым зрением Валенза уловил движение, а через мгновение затылок пронзила боль, и весь мир окунулся во тьму.

– Патти, помоги мне.

– Ма, зачем столько? И так денег мало…

– Будем надеяться, что отцу сегодня заплатят. Да и я продала достаточно. Бери и неси.

Загорелый паренек с черными взъерошенными волосами посмотрел на мешок, набитый картошкой и морковью, вздохнул и взвалил себе на плечи. Быть старшим сыном в семье означало помогать матери на рынке: утром носить за ней одежду, которую она шила на продажу, вечером – продукты для троих братьев и одной сестры, ждущих дома. Пока мать торговала в Йан-Те, сын подрабатывал в порту грузчиком. Жизнь семнадцатилетнего Патрика Валензы крутилась вокруг переноса тяжестей и вечной нехватки денег.

– Патти, зачем ты таскаешь с собой эти железяки? Ты можешь кого-нибудь поранить! – Нита Валенза указала на короткий меч в его самодельных ножнах.

– Ма, забыла, в каком районе живем? – огрызнулся парень и поправил мешок на плече.

Оружие он носил постоянно: мечи, кинжалы, даже лук со стрелами иногда брал с собой. Владение холодным оружием давалось парню тяжело, но стрелял он метко и мечтал накопить денег на настоящий арбалет. Пусть свободного времени было катастрофически мало, он тратил его без остатка на тренировки и уход за своим небольшим арсеналом.

– Ох!

Возглас Ниты и резкая остановка выдернули Патрика из размышлений. Он обеспокоенно заозирался и не сразу понял, чем так взволнована мать. На мостовой лежал избитый паренек, на вид примерно его возраста, но мелкий и хилый. Руки, лицо и темные короткие волосы в крови, он болезненно морщился и водил вокруг неестественно светлыми глазами. Женщина уже хлопотала над ним, спрашивая, кто посмел обидеть ребенка и сможет ли он дойти до дома. Патрик поморщился, но подошел ближе. Незнакомец посмотрел на него, и у Пата по телу пробежали мурашки от холода и злобы, которые источал избитый.

– Ма, пошли! Нас дома ждут! – поторопил он Ниту, желая убраться от странного парня подальше.

– Спасибо вам, госпожа, – пролепетал тот, покашливая. Женщина не обратила внимания на его жестокий взгляд, она сокрушалась по поводу хулиганов, способных поднять руку на слабого. Парень присел и слабо улыбнулся, прикрыв веки. – Вы мне очень помогли.

Нита и Патрик Валенза пошли дальше, и только дома женщина обнаружила, что у нее пропал кошелек. Пат сразу заподозрил избитого мальчишку и выскочил за дверь. Они всемером жили в маленькой квартирке на втором этаже старого дома в Йер-Велу, недалеко от Йан-Те. Эта часть района считалась приличной, и обитали здесь в основном торговцы, которым не хватало средств жить в Йан-Те, потому от воровства средь бела дня местные немного отвыкли. А мелкий засранец воспользовался мягкосердечностью матери Патрика, чтобы украсть у нее последние деньги. Преисполненный праведного гнева, Валенза спустился по лестнице и рывком открыл дверь дома.

– Привет, Патти.

Патрик подпрыгнул от неожиданности и обнажил меч. Перед ним стоял тот самый парень, только одетый в чистое, умытый и без следов побоев.

– Что?!

– Хорошая сталь, – незнакомец кивком указал на оружие в руках Валензы. – Пошли прогуляемся.

Патрик, как завороженный, последовал за ним, спрятав клинок в ножны. Они прошли несколько кварталов, углубляясь в Йер-Велу. Ближе к центру район выглядел иначе: подозрительных типов стало гораздо больше, везде играла музыка, слышался смех, красивые и не очень девушки подмигивали со ступенек борделей, зазывалы приглашали в игорные дома.

– Ты весь в крови был, – Патрик нарушил молчание, чтобы отвлечься от блеска мира, в который они погружались.

– А? Да, отцедил в мясной лавке, когда хозяин отвернулся. Старый прием, но работает. Еще грима немного добавил, уже мое собственное изобретение. Кстати о собственности. По-моему, это твое, – парень передал Патрику кошелек матери из бархатистой ткани, затянутый вышитым шнурком.

– Но он пуст! – Валенза оценил легкость кошеля и на всякий случай заглянул внутрь.

– Конечно, пуст. А ты думал, я отдам тебе кровно добытое?

– Нам очень нужны эти деньги!

– Слушай, Патти…

– Я Патрик, – зло прошипел Валенза, еле сдерживаясь, чтоб не броситься на незнакомца с кулаками.

– Хорошо, Патрик. Я не отдам тебе деньги. У меня их даже уже нет. Но ты можешь их заработать.

– Я уже и так работаю, ублюдок! Изо дня в день гну спину, чтобы прокормить семью! А не для того, чтоб такие твари, как ты, жировали за мой счет!

Пату было плевать, что прохожие поглядывали в их сторону, он схватил парня за грудки и встряхнул. Пришлось нагнуться, чтоб посмотреть ему прямо в лицо. Светлые, почти белые глаза хитро прищурились, и Валенза через грубую ткань штанов почувствовал холод стали на внутренней стороне бедра.

– А теперь слушай меня, маменькин сынок Патти. Если я надавлю и пущу кровь, ты истечешь за пару минут. Мы в центре Йер-Велу, и сердобольных вроде твоей мамочки здесь нет. Другой вариант: я оставлю тебя в живых, и ты будешь вести себя, как хороший мальчик. Тогда обсудим твои перспективы работы на меня. Что выбираешь?

– Работать на тебя? – Патрик разжал пальцы и отшатнулся.

– Я заметил, что в Йер-Велу, – парень окинул взглядом разноцветные вывески и снующих туда-сюда людей, – тебе нравится больше, чем среди портовых складов. После вступления в мою банду станешь бывать здесь чаще. А про порт забудешь.

– Кто ты такой вообще?

Незнакомец ухмыльнулся, спрятал кинжал и протянул руку:

– Хазери Вале.

– Пат! Пат! Валенза, Бездна тебя подери!

После ощутимого тычка ногой в бок Патрик очнулся. Он лежал на земле в переулке за игорным домом «Красных тигров», недалеко от двери, в которую недавно вошел. Попытался встать, но от резкого движения в глазах поплыли круги. Голова гудела, как после хорошей пьянки. Парень осторожно пощупал затылок и взглянул на руку.

– Цела твоя башка. Поздравляю, – едко послышалось сверху.

Валенза поднял голову и посмотрел на Хазери. Тот привалился к стене, чтобы не упасть, весь перепачканный кровью, в ссадинах и синяках, одежда в грязи и рвоте.

– Выглядишь не очень. Хуже, чем в нашу первую встречу.

Хаз скосил глаза и улыбнулся:

– А ты выглядишь лучше, чем в нашу первую встречу.

Патрик хохотнул, соглашаясь с товарищем. За четыре года рядом с Вале он сильно изменился, повзрослел и поверил в свои силы. Не говоря уж о том, что купил своей семье дом в Йан-Те с лавкой на первом этаже, чтобы матери не приходилось носить товар на рынок. Поближе к торговой площади и подальше от Йер-Велу.

– Ты так и не рассказал, почему тогда выбрал меня.

– И не расскажу, – Хаз болезненно поморщился, сплюнул кровь. – Зубы вроде целы. Хорошо… Вставай, чего разлегся?

Патрик с трудом поднялся и позволил Хазу опереться на свое плечо. Не сговариваясь, парни направились к дому удовольствий «Белая роза», чтобы Мин-Мин привела их в более-менее приличный вид.

– Я долго был в отключке? – спросил Валенза.

– Не очень.

– Знатно они тебя отделали.

– Подошли к делу основательно. У половины из них есть личные мотивы.

– Да, – Пат дотронулся до затылка. – Помню Арена, мы ему дом обнесли пару лет назад.

– Не только ему, – Хаз махнул рукой, закрывая тему.

– И что дальше? Тебя просто избили и выкинули?

– О нет, – Вале сплюнул кровь на мостовую. – Меня пригласили в организацию.

8. Мерса

– Подожди. «Красные тигры» – весьма влиятельная организация, и многие мечтают в нее вступить. А он взял и отказался?

– Нет. Сначала рассмеялся, – женщина нервно одернула меховую накидку. – Мерса, ты его не видела. У меня до сих пор мурашки по коже, как вспомню. Его сначала за Марло отметелили, а потом Зафир предложил присоединиться. Вале весь в крови стоял и смеялся.

Женщины беседовали в синейской дымной, где на каждом столе стоял высокий кальян, а посетители, надышавшись сладковатого пара, не обращали ни на кого внимания. Далеко от центра Йер-Велу и посторонних глаз.

– А что все-таки у него с мадам Марло случилось? – Мерса Мотье положила локти на стол и элегантно сплела пальцы.

– Послушай, – ее собеседница расправила складки на красном платье. – Я правда не знаю, из-за чего сыр-бор. И очень рискую, встречаясь с тобой. Я рассказала тебе все, что видела. Пожалуйста, отдай мне письма, и мы разойдемся с миром.

Мерса взяла коверты, лежавшие у нее на коленях, и положила их на стол, внутренне улыбнувшись иронии жизни: совсем недавно Хазери Вале украл их в уплату старой услуги.

– Как-то грустно с ними расставаться, Велна. Я отдам тебе половину. Остальное получишь, когда выяснишь, что у Хазери с мадам Марло за конфликт, – Мерса разделила стопку конвертов на две примерно равные части и положила одну на стол перед Велной. Красивое лицо ее собеседницы исказила злобная гримаса.

– Мерса, я не могу…

– Тогда я отдам их Зафиру. Иди. Жду от тебя новостей.

Женщина в красном платье схватила письма и молча удалилась из дымной. Мерса посмотрела на оставшуюся стопку конвертов. Бумага помнит очень многое, и она дорога словами, что на ней выведены. Мерса Мотье могла оценить стоимость каждого клочка пергамента, оказавшегося в ее руках, и умело манипулировала полученными знаниями. Сложив письма, она уже застегивала сумочку, когда меж клубами дыма показалась женская фигура. Мерса пригляделась и встала.

– Она направилась в сторону территории «Красных тигров». На всякий случай отправила одну из наших убедиться, что Велна никуда не свернула.

– Спасибо, Зазель. Нам тоже пора.

Они вышли на улицу, и после духоты закрытого помещения в нос ударил запах специй и соусов, которые синейцы добавляли в еду в больших количествах. Мерса помедлила, вдохнув полной грудью, уловив сладкий запах духов и сирени. В Синее сирень не росла, но обитатели синейского квартала ее очень любили – они даже вывели особый сорт, который цвел все лето, несмотря на вергазский климат. Женщины направились подальше от дымной. Убедившись, что за ними никто не идет, Зазель спросила:

– Почему его нельзя просто убить?

– Что? – вопрос вырвал Мерсу из размышлений, она удивленно посмотрела на подчиненную.

– Вале. Кажись, он местная заноза в заднице. Так почему его никто до сих пор не убрал?

– В случае с Хазери Вале, – Мерса помолчала, обдумывая вопрос, – все не так просто. Он умен и дальновиден. Его многие недолюбливают, но все равно обращаются за услугами. И пусть со стороны кажется, что его банда – несколько человек, на деле их связи простираются гораздо шире. Были те, кто пытался его убрать со своего пути.

– И где они теперь?

– На кладбище. В лучшем случае.

– Ты будто восхищаешься им, – Зазель украдкой озиралась по сторонам и разговаривала с Мерсой, не глядя в ее сторону.

– Не то чтобы, – женщина пожала плечами. – Скажем так, мне бы не хотелось с ним ссориться. Дальше иди без меня.

– А ты куда?

Зазель резко затормозила и посмотрела вслед своей начальнице. Ее вопрос остался без ответа. Мерса свернула в переулок, затем в другой, а после него в третий, и так пока не дошла до перехода в Йан-Те. Вечерело, и в торговом районе становилось тише по сравнению с дневной суетой. Мерса Мотье плотнее запахнула плащ, накинутый поверх платья – ближе к реке дул сильный ветер. Он доносил до нее запах сырости и крики чаек вперемешку с ароматом выпечки и шумом собирающихся домой торговцев. Женщина немного постояла, наслаждаясь моментом, и направилась к дальнему участку Йан-Те, туда, где вместо прилавков и магазинов журчали фонтаны и росли деревья.

Напротив Ла-Фар на левом берегу раскинулся обширный парк. Деревья в нем уже одевались в осенние цвета: желтоватые листья проклевывались среди зелени, словно седина в волосах подростка из подворотен. Людей сюда приходило много, но места было достаточно, чтобы прохожие не мешали друг другу и могли спокойно гулять, думать о жизни и молиться.

Мерса обогнула фонтан, изображающий двух играющих детей – девочку и мальчика, и ступила на мраморный пол одноэтажного здания с колоннами и круглой крышей. Равганцы трепетно относились к своим богам, но к религии подходили с немалой долей аскетизма: в храме не было украшений, лишь три алтаря – два в центре и один в отдалении, почти у стены.

Алтари представляли собой мраморные, как и все в храме, тумбы с изображением минималистического знака бога. Круг, обозначающий солнце, принадлежал Румию, полукруг, обозначающий луну, относился к Кирие, а закрытый круг на алтаре, задрапированном черной тканью и стоящем в отдалении, являлся знаком их младшего брата – Сокрытого. Согласно писаниям, неразлучные Румий и Кирия олицетворяли лучшие качества: смелость и жертвенность, благородство и сострадание, щедрость и заботу о близких. В то же время их брат был жесток, алчен, хитер и пронырлив. Он лгал, воровал и склонял к этому людей, потому Румий и Кирия отреклись от него, стерев из мира его имя. Но как нельзя выжечь из людей грехи, так и невозможно избавиться от бога, который их символизирует. Равганцы, хоть и сторонились Сокрытого, но уважали его наравне с братом и сестрой, а Дельные и вовсе считали своим единственным богом – в Йер-Велу находился свой алтарь. В храме Йан-Те Сокрытому не молились и не возносили даров, только Румию и Кирие – у их символов лежали цветы, фрукты, монеты и самодельные мелочи.

Мерса положила по монете брату и сестре, встала посередине и закрыла глаза, склонив голову. Ей никогда не нравились пышные обряды, проводимые жрецами. Те громко распевали молитвы, раскидывали лепестки роз и истово кланялись алтарям. Это казалось лишним в храме со столь скромным убранством.

Женщина, в отличие от Дельных, никогда не молилась Сокрытому, не просила у него помощи. Она почитала тех, кого знала с детства, тех, к кому взывала в минуту опасности восемнадцать лет назад, когда стрелы летели над головой, а смерть казалась неминуемой.

Позади послышались шаги. Мотье открыла глаза и обернулась. Рядом остановилась хмурая девушка с жестким взглядом и изображением черного орла на шее.

– Ничего святого для тебя нет, – вздохнула Мотье.

– Думала, ты молишься Сокрытому, как все.

– Я – не все. А ты должна ждать снаружи.

Тонкие губы сложились в улыбку.

– Я не из тех, кто ждет снаружи.

– Ты нашла Шиго? – Мерса направилась к выходу из храма. Ей не хотелось осквернять разговорами священное место. Пусть она и не была истово верующей, уважение к богам приравнивалось для нее к элементарной вежливости.

– Нашла, – в голосе собеседницы прозвучала горечь. – Он мертв.

– Привязалась?

Они вдвоем неспешно прогуливались по парку. Фонтаны умиротворяюще журчали, среди деревьев разносилось пение птиц, а вдалеке, словно за стеной, слышался гул торгового района.

– Он был неплох. Вспыльчив, но не хуже других главарей. А местами и лучше.

– Ты от него натерпелась, – осторожно произнесла Мерса, не спрашивая, а констатируя факт.

– Я знала, на что иду. И не жалею. Хорошего тоже хватало. Держи. Все, что успела схватить, – она отдала толстый конверт. – Там какие-то отчеты, документы. Разберешься.

– Тебе нужно свести рарфу, – Мотье спрятала конверт в сумку и достала оттуда кошель. Сунула в руку девушки, та его взвесила и спрятала в карман брюк. – Внутри деньги и адрес, где это можно сделать. Скажешь, что от меня. Советую пока лечь на дно, а лучше исчезнуть из города, по крайней мере, пока пыль не уляжется. Если что – я помогу.

– Спасибо, Мерса. Я подумаю.

– Будь осторожна. Шпионам мало где рады.

– Мы еще посмотрим, – лицо девушки на мгновение просветлело. – Я умею располагать к себе людей. Бывай, Мерса. Как устроюсь, пришлю весточку.

Она отвернулась и пошла между журчащими фонтанами прочь из Рощи богов. Мерса Мотье смотрела ей вслед. В свое время она запустила шпионку к «Хантайским орлам», и несколько лет стабильно получала сведения. Сейчас, когда крупная организация в одночасье развалилась по прихоти одного мстительного парня, о девушке следовало позаботиться. Хотя та была в состоянии за себя постоять, Мерса не могла остаться в стороне.

Заморосил мелкий дождь. Где-то вдалеке послышался раскат грома. Осень подбиралась ближе, запуская морозные когти все глубже в тело Вергазы, в ее улицы, в ее жителей. Они уже начали раздраженно ускорять шаг и зло смотреть по сторонам, а зимой, когда задуют холодные ветра, станет еще хуже. Мерса Мотье накинула капюшон и зашагала в сторону, противоположную той, в которую направилась ее шпионка. Через несколько шагов она остановилась и обернулась. Девушка скрылась так же быстро, как появилась. Дождь усилился.

– Береги себя, Лерлания, – пробормотала Мерса и поспешила домой.

9. Хазери

– У него синяки на лице!

– Я вижу.

– Что ты делаешь?! Зачем снимаешь с него одежду?! Не смотри!

– Аш! Кыш! – прикрикнула Мин-Мин, на мгновение теряя маску беззаботности.

Аш фыркнула, словно разозленная кошка, но, насупившись, послушно встала у стены. Патрик возле двери шаркал ногами, то и дело трогая рукоять арбалета. Мин-Мин осмотрела его затылок и заключила, что серьезных повреждений нет. Как только Хаза уложили на диван для осмотра, подлетела Аш и принялась верещать, отчего голова разболелась не только у Патрика.

– Плевать на синяки. Мин-Мин, глянь ребра, – подал голос Хазери.

– Мне нужно больше воздуха, – женщина многозначительно посмотрела на Патрика и Аш. Валенза развернулся к двери, а девушка не шелохнулась. – Я сказала, вон! Боги большие и малые, как тут можно работать?

Мин-Мин устало покачала головой, когда дверь за Аш и Патриком закрылась. Она сняла с шеи миниатюрный золотой ключ, больше похожий на витиеватое украшение, и открыла один из ящиков письменного стола. Немного порывшись, женщина вернулась со свечами и мелом. Достала из-за занавески горшок с белой орхидеей и поставила на пол возле дивана.

– Так и не зачаровала себе предмет для ритуалов? – лениво наблюдая за действиями женщины, спросил Хаз.

– Предпочитаю проверенные методы, – Мин-Мин отодвинула молочно-белый ковер в сторону и принялась чертить на полу знаки.

Хаз достал монету и перекатывал ее между пальцами – упражнение для воришек, которое показала ему Муро. Как карманник, он до нее не дотягивал, потому тренировался, когда появлялась возможность. Монетка мелькала между пальцами, лишь изредка притормаживая.

Вале не любил безделье, и ритуалы он тоже не любил. Ритуальщики все поголовно безумны, говаривали работяги в тавернах. Конечно, только чокнутые вместо того, чтобы заниматься честным трудом, будут из раза в раз подвергать себя риску, пытаясь обуздать магическую энергию. Считалось, что сделать это мог любой человек, но не каждый сунется творить волшбу, зная, что «отдача» может лишить пальцев, сократить срок жизни лет эдак на двадцать, а то и вовсе убить. Ходят слухи, что в далеких странах колдуют без ритуалов, но такие разговоры больше походили на байки. Зачерпнуть магии, не отдав ничего взамен – настоящая сказка. Будь все так просто, местные ритуальщики раскопали бы способ. Единственное, до чего они дошли – зачарование предметов: вещи задается определенное свойство, проявляющееся при каком-то действии. Хазери не очень разбирался, но знал: если ритуальщик использует артефакт, где-то есть ритуал, который поддерживает зачарование, – письмена, чертежи и «жертва» – то, на что должна уходить «отдача». А значит, можно его прервать, чтобы предмет утратил свои волшебные свойства, и оставить ритуальщика безоружным – предметы зачаровывали чаще всего для боя.