В тени Сокрытого. Закат Вергазы

Хаз, махнув ладонью с полусогнутыми безымянным пальцем и мизинцем, вышел из комнаты, тихо прикрыв за собой дверь. Мерса Мотье с облегчением откинулась на подушки и закрыла лицо руками.

2. Хазери

Хаз проскользнул по коридору к маленькому окну. Люди Мерсы были ей преданы, но Вале знал, сколько заплатить за невинную услугу в виде открытого на ночь окна. Парень усмехнулся, представив, как бы ему пришлось выкручиваться, не выгони Мерса его за дверь. Часть здания, где находилось ее окно, неприступна. Слишком светло, слишком высоко и слишком гладкая стена, а на крыше не за что ухватиться. Мерса будто специально выбрала для своей спальни самую недоступную комнату в Вергазе. Вот была бы хохма, если бы Хазери Вале свалился из окна Мерсы Мотье прямо на мостовую под ноги стражникам или ее телохранительницам. Но женщина поступила так, как он рассчитывал. Маленькое представление укрепит ее во мнении, что для Хаза не существует неприступных стен и недостижимых целей. Именно то, что необходимо для его репутации.

Хаз хохотнул и вылез из окна. Эта часть здания не имела освещения, стена кое-где поросла плющом и раскрошилась. Цепляясь за мелкие выщерблины пальцами и кончиками ног, он ловко спустился вниз. Под окном росли кусты ежевики. Они уже давно не плодоносили и служили колючей преградой на удобном для проникновения пути. Хаз закрыл лицо рукой и медленно, стараясь не сломать ни веточки, прошел сквозь колкие заросли. Стряхнул с одежды сухие листки и направился развязным шагом по темной улице в сторону ресторана «Лосось».

Ночная Вергаза куталась во тьму, словно стыдливая девица. В окнах домов блекло горели голубые алхимические огоньки, но они не рассеивали мрак в проулках и тупиках Йер-Велу. Изредка встречающиеся уличные фонари света тоже не прибавляли. Хаз предпочел бы передвигаться по крышам: он любил высоту и наверху чувствовал себя увереннее. Увы, время от времени приходилось поддерживать образ бесстрашного лидера банды и прогуливаться по твердым мощеным улицам. Дорога в «Лосось» занимала около получаса, и Хаз, с виду расслабленный, был собран и готов в любое мгновение отбиться от нападающих. Такова расплата за прозвище «Белоглазый демон», как его окрестили местные жители. Жестокий, изворотливый и непобедимый. Периодически появлялись смельчаки, готовые опровергнуть его статус, и с ними приходилось беседовать на языке стали.

Йер-Велу был пестрым и неоднородным: здесь обитали люди разного достатка, хотя район считался бедным. Деревянные хибары соседствовали с многоэтажными каменными домами, имеющими одного жильца или разделенными на небольшие квартиры. По дороге к ресторану строгие серые здания сменялись разукрашенными игорными домами и кабаками, сооружения с витиеватыми украшениями, башенками и шпилями соседствовали с борделями, на ступенях которых скучали разукрашенные девицы. Все это великолепие освещалось голубоватыми алхимическими фонарями, расставленными настолько редко, что половину проулков между постройками не разглядеть в пасмурную ночь. Тем и пользовались Дельные, как в Равгане называли всех представителей криминального мира. Они надежно обосновались в Йер-Велу, и район жил по их жестоким законам.

Прогулка выдалась на удивление спокойной, пока Хаза не накрыла крупная тень. Он обернулся, короткий кинжал скользнул ему в руку из крепления под рукавом. Перед ним стоял Лоуренс Барева, как всегда, улыбчивый и довольный. Мужчина всегда двигался очень тихо для своих размеров, застигая врасплох не только друга, но и врагов. Хазери недовольно буркнул приветствие и спрятал оружие.

– Как вылазка? – Лоу поравнялся с Хазом, и они зашагали вместе. Смуглый здоровяк Барева был на две головы выше Вале, из-за чего первый казался еще крупнее, а второй – еще меньше.

– Скажем так, интересно прошло. Ирона нам поможет за вознаграждение. Ты все подготовил?

– Кстати, об этом. Надо еще кое-кого подмазать, а я на мели, – виновато почесал затылок Лоу.

– Ты не знаешь, где взять деньги? Сыграй в карты, потряси кого-нибудь из должников, – раздраженно ответил Вале и вздохнул. – У меня наметились непредвиденные траты.

– Эти траты важнее нашего дела?

– Эти траты касаются нашего партнера.

– Мерсы Мотье?! – удивленно воскликнул Лоуренс.

– Тихо ты, – Хаз пробежал глазами по окнам ближайших домов, нет ли посторонних ушей. Они находились довольно далеко от центра – прохожих мало, но осторожность никогда не помешает. Убедившись, что никто не подслушивает, парень продолжил, понизив голос. – Во время нашего разговора она произнесла фразу… – он помедлил, припоминая. – Она назвала пожар у Монтегю «трагедией».

– И что?

– Она постоянно кичится тем, что, в отличие от многих в Йер-Велу, знает дату своего рождения. Сколько ей сейчас лет?

Лоуренс закатил глаза, подсчитывая.

– Двадцать шесть вроде бы.

– А как давно сгорело поместье?

– Сокрытый его знает. Лет двадцать назад.

– Я тоже так сказал. Она меня сразу поправила. Восемнадцать.

Лоуренс присвистнул. Хаз замолчал – мимо прошла компания подвыпивших молодых людей. Когда они скрылись за поворотом, он продолжил:

– Мерса была ребенком, когда произошел пожар. Ты не сильно младше нее. Сколько тебе сейчас, двадцать три? Тогда было пять. Ты узнал о пожаре только потому, что мы последние пару недель изучаем информацию о поместье и давно приглядываемся к Моратте. А она не только в курсе тех событий, но и точно помнит, сколько лет прошло.

– Хаз, как по мне, ты придираешься. Информация – ее профиль, неудивительно, что она знает больше нас. Да и пожар она могла назвать как угодно…

– Но она назвала его «трагедией»! – горячо запротестовал Вале. В его светлых глазах заплясали огоньки азарта. – Мне интересно, что ее связывает с тем пожаром. Что мы о ней знаем?

– Ну… – теперь Лоуренс замолчал. По мере приближения к центру Йер-Велу район оживал, света становилось больше, слышалась музыка – эта часть города никогда не спала. Все больше людей проходило мимо, заставляя прерывать разговор. – Начинала она в борделе… как его…

– «Лавка удовольствий», – подсказал Хаз.

– Да, верно… То еще местечко. Стала приторговывать секретами, которые выбалтывали клиенты. Затем покинула бордель, громко хлопнув дверью.

– Очень громко. Она сожгла полздания.

– Не доказано. Дельные проводили расследование…

– Я знаю, что это была она, Лоу. Мне плевать на официальную версию. По нашим делишкам тоже такие расследования проводили, и, конечно, доказательств не нашли.

– Ладно, – Барева задумчиво почесал щетину. – Она понемногу поднималась, продолжая торговать информацией. Нанимала шпионок, вынюхивала тайны. Собственно, этим и сейчас занимается: облапошивает богатеев и продает чужие секреты. Только рыбка стала крупнее.

– А еще обезопасила себя с помощью шантажа и телохранительниц, чтобы ее никто не смел тронуть. И имеет компромат почти на всех в Йер-Велу.

– Кроме тебя? – хохотнул Лоуренс.

– А я что? Я – открытая книга, про меня каждая собака тут знает больше, чем я сам, – Хаз пожал плечами. – Детства своего не помню, мелким оказался на улице среди малолетней шпаны. Тут же и вырос. Проворачивал всякие делишки…

– Убил пару десятков человек, – с долей осуждения вставил Барева.

– Не будь моралистом. Обчистил я гораздо больше. И заметь, оставил в живых!

– Прямо образец добродетели.

– Конечно. Мой самый добрый поступок заключается в дружбе с тобой. Ты никак от меня не отвяжешься, а я всю жизнь пытаюсь сделать из тебя человека.

– Бедный Хаз. Ты умолчал о причине, по которой тебя называют Белоглазым демоном.

– Меня как только ни называют, – парень отмахнулся и сунул руки в карманы. – А я просто стараюсь выжить здесь. С моими физическими данными, знаешь ли, сложновато.

Лоуренс громогласно рассмеялся, несколько человек оглянулись на смех, их взгляды пробежались по лицу Баревы, остановились на лице Вале, на его глазах. Толпа вокруг резко поредела.

– Думаю, на тебя у Мерсы тоже что-нибудь найдется.

– На здоровье. Вряд ли у нее есть такое, что могло бы мне навредить. Я бы уже знал.

– Куда мы сейчас? – резко перевел тему Лоуренс – для общения по делу стало слишком людно.

– Сначала в «Лосось», перекусим. А потом хочу наведаться в один бордель.

– «Лавку удовольствий»?

– Естественно.

– Хаз, может, не стоит лезть в ее прошлое?

– Поздно. Мне уже интересно, – Хазери Вале хитро улыбнулся, отчего Лоуренсу стало не по себе.

«Лосось», как всегда, оказался полон народу, несмотря на предрассветный час. Уютное заведение пользовалось популярностью. Высокие цены ресторана были оправданы лучшей во всем Йер-Велу кухней. Здесь не скупились на освещение – в «Лососе» всегда горело много желтых алхимических светильников, что для бедного района являлось редкостью. В чистом и опрятном зале гармонично сочетались украшения в виде рыб и картины, изображающие водоемы. Миловидные официантки порхали от столика к столику, бармен расторопно разливал алкоголь, аппетитные ароматы щекотали нос.

Хаз мрачно посмотрел на занятые столы в дальнем конце ресторана.

– Что, снова? – проворчал парень.

– Ничему люди не учатся, – снисходительно улыбнулся Лоу.

Они прошли через весь зал к столу в углу, где сидел мужчина в шелковой рубашке с коротким жабо, модным в нынешнем сезоне. Он сосредоточенно ковырял в тарелке ножом и вилкой. Хаз встал рядом. Мужчина поднял взгляд, и в его глазах промелькнуло недоумение.

– Вставай, – холодно произнес Хазери.

Мужчина растерянно замер.

– Мне еще раз повторить?

– Но я тут ем…

Хаз скинул тарелку со стола, она ударилась о деревянный пол и разбилась. Металлические приборы звонко застучали рядом с осколками. Разговоры вокруг стихли. Люди недовольно косились, кто-то ворчал про «приличное заведение».

– Ты поел, – спокойно произнес парень. Лоуренс молча стоял за его спиной, скрестив руки и грозно прищурив глаза.

Напряжение в зале росло, посетители недовольно переглядывались. Из-за стойки показалась девушка с крупным бюстом и глубоким декольте, подбежала к мужчине с жабо и заворковала, мягко подталкивая его встать из-за стола.

– Просим прощения… произошла ошибка… этот столик был занят… следующий завтрак за наш счет…

Из потока ее лепетания на ухо клиенту слышались лишь отдельные фразы, она держала его под руку, прижимаясь грудью, и он послушно шагал, не отрывая взгляда от выреза ее платья. Работница профессионально выпроваживала гостя, пока он ничего не понял и не устроил скандал. Тут же появились официантки, подмели осколки, убрали испачканную скатерть, постелили новую, и теперь все выглядело так, будто ничего не произошло. Хаз ухмыльнулся и сел за стол. Лоуренс уже шел от барной стойки с двумя пузатыми бокалами пива.

– Я уже сделал заказ, красавица, – он улыбнулся и подмигнул подоспевшей официантке. –Ты свободна после смены?

Девушка покраснела, молча развернулась и скрылась за дверью на кухню. Лоу громко рассмеялся, глядя ей вслед. Окружающие вернулись к своим занятиям, больше не обращая внимания на новых посетителей. Сев за стол, Лоуренс посерьезнел, хлебнул пива и уставился на Хазери:

– Ты вел себя откровенно хамски.

– Лоу, это наш стол. Мы сюда вообще-то работать приходим, – Хаз закрыл глаза и потер их указательным и большим пальцами от краев к переносице. – Когда платишь управляющему за то, чтобы держать стол для нас, ожидаешь, что он будет пустым в любое время дня и ночи. Раз он не соблюдает свои обязательства, я не буду соблюдать свои.

– А вот и работа.

Лоу показал глазами на женщину немного старше него за соседним столом. На ней было платье зеленого цвета – простое, но изысканное, без кричащих украшений, только сдержанная вышивка с цветочным мотивом на груди, а скромный треугольный вырез открывал вид разве что на ключицы. Половину лица закрывали пышные локоны золотисто-пшеничных волос, из-за чего виден был лишь один голубой глаз с длинными ресницами. Красные губы приоткрыты, на лице озадаченное выражение. Хаз тоже обратил на нее внимание, когда они только шли к своему столу: она сидела одна и часто оглядывала зал, словно кого-то искала или ждала. Парни не торопили ее. В конце концов, раз она решила к ним обратиться, то это у нее проблемы, а не у них. Незнакомка немного помедлила и все же решилась подойти к их столу.

– Скажите, ведь вы принимаете… эм… специфичные заказы? – нерешительно начала она, глядя в пол. Мягкий, тихий и высокий голос незнакомки звенел мелодичным колокольчиком.

– Зависит от платы, – Хаз вопросительно изогнул бровь. Собеседница кивнула и положила на стол кожаный мешочек, внутри которого многообещающе звякнуло.

– Меня зовут Сильвия, – женщина села на предложенный Лоу стул во главе прямоугольного стола, так она оказалась между парнями, но на расстоянии от них.

– Можно не представляться. В наших делах имена только мешают, – Хазери замолчал, давая возможность продолжать.

– Да… Простите… Я не знала, – Сильвия глубоко вздохнула, собираясь с духом. – Мой муж… он бьет меня, – она на мгновение убрала волосы с лица, обнажив фиолетовое пятно вокруг покрасневшего глаза. Лоу нахмурился и сжал кулаки, Хаз никак не отреагировал. – Я хочу, чтобы он перестал так делать.

– Слишком неопределенное желание, – протянул Хаз, оценивая размер кошеля на столе. – Если ему глотку перерезать, он перестанет.

– О нет, что вы!

– Можно ему ноги сломать. Хромым он не то что ударить – догнать не сможет.

– Нет-нет, прошу вас! – женщина прикрыла лицо руками, словно Хаз уже выполнил предложенное. Благо, говорила она тихо и внимания других гостей заведения не привлекала. – Он… в общем… мне неловко говорить, но… мой муж хорошо зарабатывает, и мне нужно, чтобы он и дальше мог работать. Но не обижал меня.

Друзья переглянулись. Хаз побарабанил пальцем по столу и воззрился на Сильвию:

– Хорошо. Нам нужно знать, где его найти и как он выглядит.

– Я покажу вам. Он завтра будет в Йер-Велу, встретимся здесь в шесть вечера. Я провожу и покажу его.

– Договорились, – Хазери двумя пальцами поднял кошель. – Я так понимаю, здесь десять золотых цео?

– Я… тут только пять, – смутилась женщина.

– Сойдет за аванс. Остальные пять ждем при следующей встрече.

– Т-так дорого, – она опустила глаза и поджала губы.

– Не так уж много за отсутствие синяков на лице.

– Да… спасибо, – Сильвия покивала и встала, оглядывая парней, но те молчали. – До следующей встречи.

Как только заказчица покинула зал, им на стол поставили дымящиеся тарелки с ароматными свиными отбивными и картофелем. Хаз ел последний раз утром прошлого дня, потому набросился на еду и глотал куски, почти не жуя. Лоуренс, глядя на это, тихонько хихикал и смаковал простое, вкусное блюдо. Подождав, пока друг утолит голод, он вполголоса произнес:

– Ну ты и цену заломил.

– Она потянет. Платье скромное, но сшито по фигуре, ткань дорогая.

– Пожалуй, ты прав, она ведь не отказалась. Хаз, может, ну его, тот бордель? Нехорошо портить отношения перед большим делом. Как твой заместитель, я…

– Ты не мой заместитель, – Хаз хлебнул пива. – Мой заместитель – Муро.

– Хорошо, как заместитель твоего заместителя…

– Это Патрик, – парень не смотрел на друга, а ощупывал глазами посетителей.

– А заместитель Патрика – Коул? – прищурился Лоу.

– Нет, – Хазери поморщился при упоминании последнего имени. – Коул вообще не имеет к банде отношения. Ничего личного, дружище, но, если со мной что-то случится, я бы не хотел, чтобы ты встал у руля. Слишком добрый, мягкий и справедливый. Ты всех утянешь на дно.

– Да я не претендую, – без тени обиды пожал плечами здоровяк. – Но к твоему рассудку воззвать все же попробую. Не лезь.

– Ничего не могу с собой поделать. Пора идти.

Он достал из кармана пару серебряных монет, кинул на стол, после чего спрятал в потайном кармане кошель Сильвии и, не взглянув на друга, отправился к выходу. Лоуренс лишь покачал головой.

– Хазери Вале. Не ожидала увидеть в моей «Лавке удовольствий». Наслышана о тебе.

– Кто б сомневался, – буркнул Хаз.

Он скучающе окинул взглядом кабинет мадам Марло, владелицы борделя. В тесном помещении громоздились полки со статуэтками кошек разных видов и расцветок, а стены покрывали потрепанные отрезы ткани с кисточками, вышедшие из моды много лет назад. В спертом воздухе переплетались запахи приторных духов, пыли и пота.

Вульгарное излишество присутствовало не только здесь. Пока парня провожали до кабинета, ему бросилась в глаза позолота, покрывавшая всю мебель: от шкафов до люстр. Блестящие стекляшки, обычно использовавшиеся в дешевых украшениях, сотнями сверкали в подсвечниках, дверях и даже стенах.

Безвкусица не обошла и облик самой мадам Марло. Некогда красивая женщина, на закате своей жизни сильно располнела, но любовь к блесткам и глубокому декольте не утратила: разрез вышитого стекляными бусинами платья почти не скрывал морщинистой груди. Высокая прическа обнажала толстую шею, увешанную несколькими нитками бус. Выбившиеся пряди должны были скрыть старый ожог, покрывающий половину правой щеки и спускающийся до подбородка. Жидкие волосы со своим предназначением не справлялись, поэтому владелица борделя помахивала у лица массивным веером. Хазери, наблюдая за ней, подумал, что ему сегодня везет на женщин, скрывающих лица.

Мадам Марло сидела в широком кресле с вышитыми кошками на бархатистой обивке, посетителю же предоставили деревянный стул. Их разделял стол, заваленный фигурками все тех же кошек. Хаз насмотрелся на них до конца жизни.

– Рада принять у себя гостя, столь… уважаемого в Йер-Велу, – томно улыбнулась женщина. – Поведай мне о своих желаниях, и я подберу для тебя ту, что скрасит твое одиночество…

– С вашего позволения, мадам Марло, я оставлю свои желания при себе, – перед внутренним взором парня на мгновение предстал тонкий рыжеволосый силуэт и зеленые глаза с хитринкой, но усилием воли он прогнал мысли о девушке, сосредоточившись на деле. – Я здесь не ради плотских утех.

– Ах вот как… – хозяйка борделя растерянно опустила веер. – А зачем тогда?

– Я хочу знать, как под вашим заботливым, – Хаз выделил последнее слово, будучи наслышан, с какой жестокостью в данном заведении относятся к работницам, – крылом оказалась одна особа.

– Я не разглашаю подобную информацию о моих подопечных, – бросила мадам Марло и снова замахала веером у лица.

– Она здесь больше не работает. Вы не связаны никакими договоренностями. К тому же, – Хаз положил на край стола золотую монету из мешочка Сильвии, – любая помощь будет вознаграждена.

– И кто же та счастливица, которую ищет сам Хазери Вале? – протянула мадам Марло, алчно наблюдая за действиями парня. Надеюсь, ты не желаешь причинить девчушке чего плохого?

– Нет, конечно. Возможно, вы не сразу вспомните ее, ведь прошло много лет. Мерса Мотье.

Мадам Марло застыла с открытым ртом. Рука с веером медленно опустилась на подлокотник кресла. В кабинете воцарилась тишина. Хаз спокойно ждал, давая женщине осознать сказанное. Молчание затянулось, и реакция оказалась совсем не той, которой он добивался: мадам Марло расхохоталась. Она смеялась около минуты, задыхаясь, похрюкивая и размазывая слезы по лицу. Учитывая чрезмерное количество косметики, под конец она больше походила на театрального артиста с потекшим гримом, чем на владелицу борделя. Смех оборвался так же резко, как начался, и сменился гневом.

– Мальчишка, с чего ты взял, что я буду что-то рассказывать о той, кто на меня работал?! Забирай свои деньги и проваливай!

– Вы удивительно преданы той, кто вас покинула, мадам Марло. Или преданность тут ни при чем? – Хазери не ожидал столь бурной реакции, но виду не подал, говоря ровным, спокойным голосом.

– А ты не боишься, что я расскажу ей о твоем визите? Расскажу, что ты копаешь под нее? – глаза мадам Марло злобно сузились, отчего лицо с размазанными румянами и тушью стало еще безобразнее.

– Да пожалуйста. Она в курсе: мы наводим справки друг о друге перед длительным сотрудничеством, – Хаз надеялся, что женщине хватит ума не сдавать его Мерсе, и блефовал напропалую, чтобы она отмела даже мысли об этом.

– Значит, у нее и спрашивай, а меня не втягивай в ваши игры!

– Удивительно, что вы боитесь ее больше, чем меня, – тихо, со сталью в голосе произнес Вале.

Хозяйка борделя застыла, вникая в смысл сказанного. Когда до нее дошло, она разъярилась еще сильнее.

– Да как ты смеешь угрожать мне, недоносок?! У меня есть крыша!

– Крыши имеют свойство гореть. Вам, как никому, это известно, верно?

Неприкрытая угроза и спокойный голос стали последней каплей. Женщина вскочила с кресла и оперлась руками о стол. Пару мгновений она злобно сопела, а затем тихо прошипела, не разжимая зубы:

– Проваливай отсюда, недомерок.

Хаз пожал плечами, подхватил со стола монету и направился к выходу. Напоследок обернулся и ехидно спросил:

– Я так понимаю, со своим ассортиментом вы меня сегодня не ознакомите?

Выскользнув из кабинета, парень закрыл дверь. Через мгновение в нее что-то ударилось и звякнуло. Судя по звуку, разбилась одна из керамических кошек. Послышался гневный крик, и Хаз позволил себе довольную улыбку. Он не узнал того, что хотел, но по крайней мере, подпортил мерзкой владелице борделя утро.

Выйдя на улицу, парень сощурился – солнце уже встало. После душного полумрака дешевого борделя оно казалось ярче, чем на самом деле. Пройдя пару кварталов в сторону Йан-Те, он свернул в лабиринт переулков, выросший из-за хаотичной застройки жилых домов. В этом был весь Йер-Велу. С момента основания города тут появлялись новые строения, принадлежащие тем, кому «закон не писан», любителям ночи, выпивки и развлечений. Бандиты последовательно устанавливали свои порядки на территории бедного района. Несмотря на все старания, очистить от них столицу не представлялось возможным. Хаз не интересовался, как дела обстояли до переворота, но сейчас у Дельных с Советом имелось неофициальное соглашение: власти города смотрят сквозь пальцы на происходящее в Йер-Велу, взамен получая процент с заведений, которые легальны лишь тут. Договоренность действовала в границах района, потому за его пределами Дельные – те, кто зарабатывал на низменных желаниях – притворялись законопослушными гражданами. Дельные отличались тем, что не бросались в глаза в Вергазе и хорошо ориентировались в Йер-Велу. Хазери Вале отлично ориентировался в Йер-Велу.

После дюжины поворотов Хаз подошел к ветхому дому, мало отличающемуся от окружающих, по наружной лестнице взбежал на второй этаж, постучал условным образом и, когда дверь открыли, скользнул внутрь. Он оказался в небольшой полутемной комнате, которую его банда использовала время от времени, чтобы поспать или отсидеться. Такие укрытия были разбросаны по всему району. Банда не задерживалась подолгу на одном месте.

Его встретил зевающий Лоуренс. В комнате витал запах свежезаваренного чая. Мужчина держал в руке дымящуюся кружку, пил маленькими глотками и сонно щурился. Хаз только сейчас осознал, что и сам валится с ног от усталости. Барева плюхнулся на мягкую просевшую кровать, а Вале предпочел жесткий табурет – больше вероятности, что не вырубится раньше времени.

– Я смотрю, все прошло не очень гладко? – оценив выражение лица друга, спросил Лоу.

– Хуже, чем я рассчитывал. Теперь мне нужно поджечь бордель.

– Ты просто душка. Знаешь, под кем она ходит?

– Да плевать, – парень потянулся и зевнул. – Старуха многовато себе позволила сегодня.

– «Красные тигры», Хаз.

Хазери задумчиво уставился в потолок.

– Почему ты мне раньше не сказал?

– Навел справки после твоего ухода. Из любопытства.

– Нехорошо. Очень нехорошо, – Хаз задумчиво ощупывал взглядом комнату, стараясь не закрывать глаза. – Но поставить на место ее надо.

Барева сокрушенно прикрыл лицо рукой. Хаз сделал вид, что не заметил жеста. Он уже прикидывал, как отомстить хозяйке «Лавки удовольствий» за ее нахальное поведение. На ум пришло несколько вариантов, пока ни один его не устраивал. Необходимо действовать осторожно, но дерзко, чтобы у Марло не осталось сомнений в послании и его отправителе, а у «Красных тигров» не было возможности до него докопаться. Он обязательно найдет решение, как только поспит.

– Где этих лентяев носит? – проворчал Хаз, протирая глаза. Он не любил сидеть без дела, а накатившая сонливость прибавила раздражительности.

– Лентяев? – насмешливо переспросил Лоу.

В дверь постучали. Лоуренс подождал, пока череда длинных и коротких стуков закончится, чтобы убедиться в верности кода, затем открыл дверь и продолжил мысль:

– Они, в отличие от тебя, занимались делом, а не шатались по борделям…

– Что я слышу? – донесся хриплый женский голос. – Хаз опять шатался по борделям?

В помещение зашли два парня и девушка, всем на вид около двадцати, и на этом их сходство заканчивалось. Один из парней – Патрик Валенза – долговязый, худой, загорелый и неряшливый: черные волосы всклокочены, рубашка на правом боку задралась, обнажая торчащую из кармана рукоять самострела, левая штанина порвана на колене, а правая в нескольких местах зашита размашистым швом. Второй, Коул Грик, напротив, был полноват, одет в дорогой костюм с пиджаком, его длинные пепельные волосы туго завязаны в хвост на затылке, а лицо имело бледно-серый, болезненный цвет. Девушку же любой прохожий мог, не задумываясь, назвать невзрачной: среднего роста, среднего телосложения, волосы мышиного цвета, лицо не уродливое, но и не привлекательное. На таких не задерживается взгляд, их присутствие редко замечают. В случае с Муро это роковая ошибка.