Рассказы в стихах

Озаряют светом тайну тьмы,-

Там, во мраке, - сотни солнц.

Наш корабль не видит берегов,

Но плывёт по верному пути...

Ночью в океане хорошо

Звуки бесконечности слышны:

Долгий и тоскливый стон,-

Песни грустные поют киты,

Неся на спинах бренный мир.

Утро наступило. Солнце вновь

Озарило бездну вод морских.

По волнам гуляет лёгкий бриз.

В небесах не видно облаков,-

Прекрасная погода предстоит.

Наш корабль далеко плывёт,

Чтобы встретить на своём пути

Ясный день, и вечер; а потом,

Тёмной ночью плаванье забыть...

На меня всегда находит стих,

Когда я нахожусь у океана.

Быстро мчится моя мысль,

И с ней душа несётся в дали

Необъятные, за грань миров.

Перед взором водный горизонт,

А душа среди ветров витает...

Долго длилось наше плавание,

И мы уже вблизи Суматры;

Пару дней, и будем там мы.

Но волны стали подниматься.

И капитан сказал команде:

«Нам придётся оставаться

На безопасном расстоянии

От берегов, - скоро цунами.

Корабль в щепки разобьёт,

Если будем подплывать мы.

В открытом море переждём.

И чтоб на вахте не зевали!

Примем же стихийный бой!»

Страшно буря грохотала,

Ветер бешеный ревел,

Поднимался вал за валом.

Наш корабль заскрипел

Под напором водной массы,

Но на поверхности остался.

Волны были столь огромны,

Что корабль на них взлетал,

А потом спускался долго,

И снова в высоту взмывал.

Двое суток бились мы

Со стихией беспощадной,

И смогли мы победить;

Все волны стали гладкими,

Наступил вдруг штиль.

Скоро будем у Суматры,-

Лишь пара дней пути...

Но на следующий день,

Когда команда отдыхала,-

Паруса вдруг засверкали,

Заискрился белый Эльм.

А когда прошло свеченье,

Шкипер крикнул: В днище течь!

Все к насосам! побыстрее!

Живей, ребята! Близко смерть!

Три часа мы тщетно бились,

Но корабль шёл ко дну.

Шлюпки на́ воду спустились,

Быстро в них по одному

Спрыгнули. Припасы взяли,

И конечно же, всё злато.

И поплыли все, в молчании.

Издалека мы наблюдали,

Как уходит наш корабль

По́д воду... Вот так сиянье

Эльмовых святых огней,-

И несчастье предвещало,

И избавленье от смертей.

Это счастье нам досталось.

На Суматре мы теперь;

Не скупаем мы товаров,

Но зато все хлещем эль,

Спасенье наше отмечаем!

Эльм святой, спаси от бед!

Свет во тьме

Месяц серп свой заострил,

Жатву хочет он собрать;

Срежет тысячи светил,

Вмиг устроит звездопад.

Сразу станут небеса

Яркими в сияньи звёзд,

Озарится вязкий мрак,

И скажу я: Как светло!..

Но такого не бывает.

Ночь весенняя темна.

Кое-как я пробираюсь

По дороге: тут и там

Пни, ухабы, и коренья,

Лес густой со всех сторон.

Здесь тропинку еле-еле

Прорубили топором.

И бреду я, как ослепший,

Спотыкаюсь обо всё,

Что не смог я заприметить.

Ох ты, господи, темно,

Словно в ветхом склепе...

Ясно светит только месяц,-

Посмотрю на небосвод,

И в душе моей светлее...

Раньше я лесным путём

Не ходил в свою деревню.

А сегодня вот пришлось.

Или в верном направленьи

Пробираюсь; или вкось

Привело меня стремленье

Побыстрее добрести?

Может, своротил с пути

На развилке, не заметив?

Я уже давно прийти

Должен к нашему селенью.

Ух, неужто ночевать

Доведётся средь деревьев?

Волки стали завывать.

Да и холод не весенний...

Всё ровно эта дорога

Приведёт меня к жилью,

К своему, не к своему;

Лишь бы приняли с порога.

Через час ходьбы увидел

Я в кромешной тьме огни.

Шёл оттуда запах дыма,-

Печки топят. Буду жить!

Знать, деревня там стоит.

Подошёл туда, смотрю,-

Пять сараев, две избы

Разместились на лужку.

Видать, охотники живут

Посреди лесных массивов,

Дичь в дубраве стерегут.

А деревни нет поблизости.

Значит, вовсе заплутал я,

Не к поселку путь держу,

А в буреломы забредаю...

Но как красиво у них тут!

Ишь, расчистили поляну,

Теперь у них везде уют.-

Трудовые поселяне.

Постучусь вон в ту избу.

Постучал я в дверь, и жду...

Слышу, кто-то подошёл;

Хрипло заскрипел засов,

Дверь открыли: вижу двух

Человек - мужик и баба.

Оба вроде бы не старые,

Но седые, словно лунь.

Бабёнка мне даёт свечу,-

Будто бы меня ждала она,

И говорит : «Давно пора бы,

Дед Петро, идти ко сну.

Что-то долго пропадал ты.»

Я внимательней взглянул

На людей, и содрогнулся,-

Глаза тоже, словно лунь,

Белёсые... Я поперхнулся,

Откашлялся, и говорю:

«Люди добрые, впустите.

Долго я в лесу брожу,

Заблудился, обессилел.

За ночллег я заплачу.»

- Заходи, коль не обидишь.

А я думала, ты кум.

Ты сейчас его увидишь;

Скоро уже будет тут,

Ждём его, всё не идёт.

Заходи; пойдём за стол.

В комнате у них темно.

Только тусклая лучина

В углу мерцает, у икон;

(Сиянье слабое увидел,

Когда нашёл их хуторок).

Сели мы за стол; молчим.

Я смотрю на тех слепцов,-

Глаза белы, власа седы;

А лица строгой красотой

Светятся, - как будто нимб

Озарил их облик странный

Своим сияньем неземным...

Очень долго их разглядывал.

А потом слепцов спросил:

«Как давно вы проживаете

На лужайке средь тайги?»

- Лет, наверное, пятнадцать.

А до сей поры мы с дедом

По дере́вням побирались.

С малых лет, не видя света,

Хлебушком чужим питались.

А потом старик Петро

Выстроил в чащобе дом,

Стал охотой заниматься.

Вспахали малый огород.

Коз выводим прогуляться

На лужок; коровы есть.

Мы с Матрёной всё прядём

Ткани, и валяем шерсть.

Сосед Макар ткань продаёт.

Видел здесь соседний дом?

Вот; Макар нам помогает,

Товары на базар свезёт,

И нам деньжат он уделяет

От продаж. Так и живём.

«А Петро, наверно, старый?»

- Скоро восемьдесят будет.

Но здоровья в нём навалом,

Зверя с лёгкостью добудет.

С утра уходит на охоту,

А к вечеру бредёт домой.

А бывает, тёмной ночью

Идёт с громадною сумой,

Несёт с собою уток, зайцев...

Матрёна, ну-ка постояльца

Накорми, неси бульон.

Суп из утицы наваристый.

Только хлеб у нас плохой.

Отведал я отменный суп,

И дальше разговор веду

С братом и сестрой убогими.

В двери вдруг раздался стук,-

Петро явился на пороге.

Здоровый дед, слегка сутул;

Глаза горят огнём суровым,

Словно бор густые брови,-

Нахмурены. В руках мешок.

«Сегодня трёх тетеревов

Мелкой дробью приголубил;

И двух зайчаток из силков

Вытащил. - Тулупчик будет,

Много накопилось шкурок...

Матрёнка, это кто такой?»

- Это гость у нас заблудший,

Он пошёл не той тропой.

«Что ж, бывает, - лес густой.

Отдыхай, скиталец, кушай.

Скучно у нас день-деньской;

Расскажи чего, - послушаем.»

- Чего могу я рассказать?

Пошёл с работы я домой,

Но в буреломе так темно,

Что ненароком заплутал.

Спасибо, что меня впустили

В дом к себе заночевать.

«Ты, наверно, из Пушилино?»

- Да, живу я в тех краях.

«Ты на целых восемь вёрст

Себе дорожку намотал,-

Вот как Леший прочь увёл!

А мне хозяин леса дал

Оборку от лаптей своих,-

Я быстро нахожу пути,

Шагая по его следам.

Мне великий Лесовик

Добычу может указать,-

Молвит он: Туда идти

Надо, чтобы пострелять.

Хорошо мы ладим с ним;

Дух лесной даёт мне знать

Все секреты сей тайги.

А сироток сих слепых

Сам Всевышний наставляет,-

Могут хвори излечить.

Матрёна проведёт перстами

Там, где что-нибудь болит,

И боль та сразу перестанет

Того беднягу изводить.

А Прохор просто рядом сядет

С человеком, и узнает

Все мысли, чувства и желанья,

Душу сразу разгадает.

Он видит тусклыми очами

Злой очаг заболеванья,

И хворь испорченной души.

Он прошепчет заклинанье,

Знак на ладанку поставит,

И вмиг недуги исцелит.

И коли Прохор угощает

В доме нашем постояльца,

Значит, добрый человек

Зашёл с дороги отоспаться.

И всё внимание - к тебе.»

Я изрядно растерялся.

И говорю ему в ответ:

«Неужели так бывает?

Непонятно это мне...

Если честно, я не верю.

Ну скажите, как же так,

Даже не имея зрения,

Видеть чистые сердца?»

- Я и сам того не знаю.

(Отвечает Прохор мне).

Попытаюсь описать я,

Что такое свет и тень.

Добрый человек - светло,

Вижу всполохи свеченья;

Словно нимб вокруг него.

Голос слышу в это время,

Говорящий мне о нём.

А когда приходит злой

Человек, - вокруг затменье,

Он покрыт ужасной мглой,

Вижу тени преступленья.

(Ведь у нас всегда темно

Пред глазами), а тогда,-

В этом мраке вдруг пятно

Проявляется, как знак.

Слышу много голосов,

Крики жертв; и дикий вой

Того, кто обитает в сердце,-

Сущность его песнь поёт

Жестокую и очень мерзкую.

Взор мой видит суть его,

Уши слышат голос правды,

И понимаю, кто есть кто.

И только общими чертами

Виден он передо мной.

Петро меня перехвалил.

Мысли изредка ловлю;

Например, вот этот нимб,-

Думку подловил твою,

Ты о нас подумал так...

Ты в тумане беспокойства,

Беспокоишься за мать,

За жену, детей. - Не бойся,

Не пошли они искать

Тебя среди дубравы тёмной.

Думают, что ты опять

Нанялся на труд подсобный,

Не придя заночевать.

«Я не знаю, что сказать...

Ты слепой, но ясно видишь!

Теперь я верю в чудеса.»

- Ты садись к Матрёне ближе,

Про здоровье всё узнай.

Матрёна руки приложила

К голове моей; потом

Прошептала что-то тихо,

По шее провела перстом.

И на груди свою ладонь

Медленно остановила.

«Ты здоровьем, словно Пётр,

Предо мною долгожитель.

Но болезнь ты перенёс,

Простудился очень сильно.

Попей парное молочко

Горячее, - в него горчицу

Добавляй, и ложку мёда...

Лет до девяноста точно

Без болезней проживёшь.

Наградила мать природа

Тебя здоровьем и умом.

У вас в роду сия порода;

И деду твоему под сто

Лет, с отцовской стороны;

Скоро он покинет мир.»

- Да, дед Влас давно болеет,

Год лежит он на печи.

Верно, - дедушка столетний.

Как возможно так? скажи.

Как ты можешь это знать?

«А я сама того не знаю,

Мне голоса всё говорят.

А вот болезни ощущаю,-

Чувствую тепло в руках,

Или холод... вижу свет,

Сиянья вспышками горят

На местах, где силы есть.

А где хвори - только мрак.»

- Хорошо, что я сегодня

Заблудился... Вот те на!

Чудеса вокруг Господни!

- Тут ты правильно сказал.

(Тихо отозвался Прохор).

Мы, слепые, видим много

Того, что не увидит глаз.

Этот мир - собранье мыслей,

Чувств, идей, и настроений.

Перед вами то, что близко.

Перед нами - всё на свете;

Всё, что было здесь в веках,

Всё, что будет в скором времени.

Перед взором - только мрак.

Перед сердцем - мир нетленный.

Очень тяжко жить нам здесь.

Песни птиц нам помогают

Ждать, когда нагрянет смерть,

Она в иную жизнь отправит.

И там, с рассветными лучами,

Прекрасный мир увидим мы.

В земной юдоли мы страдали,

А там нам счастье предстоит

Познавать своим сознаньем...

Нету мёртвых, живы все;

Но в разном все существованьи

Бывают, - либо следи тел,

Либо в мысленном пространстве.

Сознанье наше постоянно

Изменяет состоянья;

То по небесам летает,

То в мирах ведёт скитанье.

Только образ умирает,

Обращается во прах,

Тело тлеет; ум витает,

Воспаряет на ветрах.

Души путь свой продолжают.»

Утром я пошёл домой.

На душе моей светло

Стало; я нашёл дорогу,

Просветлел от слов слепцов!

И теперь я ближе к Богу.

Ясно вижу сон земной;

И реальность понемногу

Отделяю от него.

Рух

Приди ко мне, вдохновение,

Покинуло ты дух поэта.

Вернись на листы поскорее,

Дари мне идею сюжета.

Стихи хочу сотворить я,

Сложить напевно поэму

Про жизнь иных поколений,

Про мир и дикие битвы,

Про быт, в веках позабытый.

Ты слышишь меня, наитье?

Скорее к поэту вернись!

- Я слышу твою молитву.

Чистую, резвую рифму

Через окошко открытое

С ветром я шлю; прими.

Твори же стихотворенье,

Пиши поэму без схемы,

Как ты всегда и делаешь.

Сюжет появляется вмиг.-

Из тёмного омута времени,

Строка к строке мгновенно,

В плавном ритме напевном

Воскреснет древняя мысль.

Знай, что тебе помогают

Те, кто отсюда ушли,

Те, кто в ветрах витают.

Слушай нас, и пиши...

Над горной грядою летает орёл

И клёкотом хищным простор оглашает;

С большой высоты он на скалы взирает,

И хочет пролить по ним кровь,-

Жертву себе с высоты выбирает...

Он видит, как быстро стремится река

С вершины добраться в долину,

Он слышит, как гулко грохочет вода,

Пробегая по каменным глыбам.-

С высокого склона несётся поток,

В мутной воде возвышаются камни,

Волны врезаются в них, разбиваясь,

Шум издавая, похожий на рёв

Грозного зверя, - раскатистым эхом

Он раздаётся в ущельи глухом...

Выше по склону, в сотне шагов

От горной реки, мечеть видна белая

И пара десятков ветхих домов.

Там проживают абреки с семействами;

Пасут на лужайках свой скот,

И в дерзких набегах детям наследство

Добывают, - сыны диких гор,

Сильные духом, у них возрастают.

В селеньи живут хорошо,

Война постоянная им не мешает;

Дома их в горах, высоко,

Сюда никогда враги не нагрянут.

Но горе недавно пришло,-

Оспа жильцов в домах сосчитала,

Семнадцать людей полегло.

И больше всего досталось Анвару,

Один он остался живой,

Семейство его в гробах почивает.

Анвар помешался умом,

Целыми днями по склону гуляет;

Он говорит сам с собой,

С рекой и с горами он разговаривает.

Следит за парящим орлом,

И следом за ним к небесам улетает.

Сказания старые он вспоминает,

Соседям он часто молвит про Рух,-

Мудрую птицу, которая знает,

Как просветить человеческий дух.

Анвар найти эту птицу желает.

Люди с грустью внимают Анвару,

И отвечают: найдёшь обязательно.

Никто и подумать не мог,-

Анвар отправился в путь;

Пошёл он искать гнездо

Птицы по имени Рух.

Анвар обратился к горам,

Просить их о помощи стал:

Горы, - суровые старцы,

Снежные ваши седины

На пиках высоких искрятся,

Сияют в солнечных бликах.

На выжженных лицах у вас

Зияют морщины глубокие,-

Долгие думы тяжёлые

Оставили след на века.

Вы помните много эпох;

Вы знаете сотни народов,

Ходивших по тверди земной,

И канувших ка́мнями в омут

Времён, в пучину забвенья...

Люди бесследно уходят.

А вы сохранять долголетье

Умеете очень надолго.

Вы получили бессмертье,

Вечную жизнь на покое,

В безмолвии тысячелетий...

Скажите, мудрые горы,

Не словом, а явной приметой,

Есть ли на свете птица,

Которую кличут в легендах,-

Рух? И где же таится

Птица сия исполинская?

Как мне её отыскать?

Я успокоил все мысли;

Горы, я слушаю вас...

Анвар стал внимательно слушать,

И зорко смотреть вокруг.

Вдруг, словно выстрел из пушки,

Громкий раздался звук,-

Камень огромный упал

С высокой горы Эльбрус.

Анвар прошептал: «Ага!

Сейчас я туда и пройдусь.

В легендах я тоже слыхал,

Что там проживает Рух.

Ох, помоги мне, Аллах,

Я верю, что птицу найду!»

Десять дней и ночей

Анвар поднимался к вершине.

И вот наконец-то залез.

По дороге он пёрышки видел

Размером с дом небольшой.

А теперь он узрел гнездо,

В котором бы семь слонов

Вместо птенцов разместилось.

Потом потемнел небосвод,-

Гигант, расправивши крылья,

Парил над высокой горой,

И голос звучал громовой:

«Извечную мудрость хотел?

Забирай же её, друг мой,

Я дарю тебе истинный свет.

Ступай же к жизни иной.-

Скоро ты встретишь смерть,

И станешь вечным, как горы,

И много счастливых дней

Проведёшь вблизи небосвода,

Среди старинных легенд,

Которые сотканы словом,

Мыслью живых существ.

Здесь не бывает мёртвых.

Души живые, без тел,

Дружно творят миры,

Мыслями строят они

Много далёких планет,

Основу для них создают;

И могут уйти по желанью

В новый, чудесный приют.-

Снова в телах воскресают,

В прекрасных мирах восстают.

А до этого все пребывают,

Как будто бы в райском саду,

И всё, что себе пожелают,

Мыслью в сей миг создают.

И только достойные души

Способны достичь блаженства.

И ты, Анвар, с ними вместе

Построишь обитель лучшую.

Рух награждает лишь тех,

Кто праведно жизнь проведя,

Вдруг повстречает смерть.

Я мудрость таким навсегда

Дарую... Готовься, Анвар,

Дар прекрасный принять...»

Испугался Анвар, побежал

Вниз по высокому склону;

Споткнулся, и камнем упал,

Рухнул в ущелье глубокое,

И вмиг получил высший дар,

Обрёл премудрость надолго;

И счастье в горах отыскал,-

Увидел близких покойников,

Родных своих повстречал...

Мудрость мирская - прах,

Нету в ней Истины светлой.

На тверди земной - суета;

Скорби, и горькие беды.

А мудрый покой - в небесах.

Рух открывает глаза

Людям, идущим в рай.

Ветер вдохновенья

Где ты, ветер вдохновенья?

Душно в прозе жизни стало.

Прилети хоть на мгновенье,

И повей скорей в сознанье

Свежей рифмою красивой.

Скучно в этом бренном мире;

День и ночь идут, мелькают,

Словно кадры в кинофильме,-

След недолгий оставляют

На душе... Нет впечатлений;

Есть как будто отпечатки,

Лишь мерцанья ежедневные,

Тени на стене печальной,

Которую возвёл Платон.

Это всё, как будто - сон...

А за гранью есть реальность.

Вечный ветер, ты оттуда.

Принеси же мне в сознанье

Свой набросок, партитуру,

По которой буду петь я.

Пусть ушедшие столетья

Явят мне рассказ недолгий,

Пусть сюжет летит, как ветер

К нам на Землю с небосвода.

Вечный ветер, мне поведай

Сказ о временах далёких...

Вихрь примчался на мой зов,

Растрепал мои тетради,

Расплескал чернила он,

И сразу написал сказанье

На листах. Вот что там было.-

Ты просил краткий рассказ,

Слушай: Вечность равна мигу.

Всё, что может видеть глаз,

Всё, что может ум постигнуть,-

Пред тобой, и в то же время,-

Далеко, в просторах дальних.

Здесь есть много измерений;

Мирозданье - сеть фракталов,

И в одном из них вы спите,

И сны обманчивые зрите.

В человеческих сознаньях

Нет пути для пониманья,

Неспособна ваша память

Вспоминать существованья

Прошлые, - проснулись вы

В новой жизни, и забыли

Всё, что прежде с вами было.

Ваша жизнь, как миражи,-

Мгновенья тают непрерывно,

Исчезает краткий миг,

И с ним уходят в омут тьмы

Сотни тысяч поколений.

Где найдёшь ты здесь живых?

Ходят толпы привидений,

С путей своих вздымая пыль.

Тут реальность, как виденье,-

Грёзы спящего сознанья.

Вы, как тени, исчезаете...

Видишь этот белый лист,

Он лежит в твоей тетради.

Ты слова в него впиши,

А потом сожги, - едва ли

Текст в себе он сохранит.-

Чистый лист - ваши умы...

А ты способен вспоминать

Путь, которым прошагал

В иных веках поля Земли.

Твоя стезя писать, - пиши.

Но мало кто поймёт тебя.

Когда восстанешь ты в телах

Иных, прочтёшь стихи свои.

Ну а пока - бросай бухать;

Поэмы жизненно твори,

И мудрость вечную вплетать

Не забывай меж строк.

(И строки после подровнять

Не позабудь). Как Блок,

Пиши, - аптека и фонарь,

Повторится всё, как встарь.

Вот рассказ мой, принимай.

Таков расклад. Прощай...

Некрономикон

Когда сиянием украсился восток,

Аль-Азиф восстал от сна ночного,

С восходом солнца вышел за порог,

Вновь пошёл к базару городскому.

Он беден был, и жил в шатре один.

На рынок приходил, и там на лавки

Мешки товаров целый день грузил;

И так он добывал на жизнь динары.

Азиф трудился, рук не покладая,

Но лишь гроши в карманы получал,

И на съестное все доходы тратил.

Потом домой шагал, чтобы поспать.

А утром повторялось всё с начала.

И в этот раз Азиф шёл на работу

Усталый от вчерашнего труда.

Едва-едва переставлял он ноги,

А по пути всё ахал да вздыхал.

Он клял судьбу, роптал на Бога,

Долю злую громко проклинал.

(С утра пуста была ещё дорога,

Никто ему ругаться не мешал).

И с каждым шагом тяжелей ему

Становилось, ум его мутился;

В ушах его звучал ужасный гул,

И перед взором всё двоилось.

Упал Азиф на пыльную дорогу.

Едва дыша, как пласт, лежал.

Потом пришёл в себя немного,

И еле-еле на́ ноги привстал.

И в этот миг увидел пред собою

Красивую девицу молодую.

Она сказала: «Поспеши за мною;

Ступай, и чудо покажу я.»

Шли они по той пустой дороге;

А с двух сторон деревья вырастали,

Цветы и травы лезли из обочин.

И стайки птиц так низко пролетали,

Что ветерок холодный шёл по коже,-

Крылья птиц служили опахалом.

А щебетанье пташек столь похожим

Было на благие песни ангелов,

Что бедняк от неги словно таял,

Душа его от счастья замирала...

А потом всё помрачнело вдруг,

Мгла свет солнечный объяла,

Страшным стало всё вокруг,

Ночь кошмарная настала.

Во́роны, с картавым граем,

Налетали сверху на Азифа,

И на деву милую садились.

А шакалы гадко завывали,-

По дороге стаями ходили.

И тени безобразные гуляли

Чёрные пре-чёрные, густые;

Это были злобные шайтаны,

Злые повелители пустыни.

Аль-Азиф девицу обхватил,

Чтобы оградить её от них.

А девица уже стала старой,-

Старуха утомлённая стоит

И руки свои к нему тянет,

И ворчливо, тихо говорит:

«Иди, тебя уже заждались;

Там стоит великий властелин,

Подойди к нему, и обсуди

То, что на тебя он возлагает.»

Аль-Азиф увидел пред собой

На дороге длинную фигуру

В чёрном балахоне; капюшон

Был накинут, и горят оттуда

Глаза, как угли раскалённые.

Бледное лицо от злобы жуткое,

Но в то же время оно мудрое,

Выражение его ужасно гордое.

На белой коже пятна трупные

Видны, и струпья прокажённого.

Владыка ада в чёрном балахоне

Стоит; в руке он держит посох.

Посмотрел он на Азифа грозно,

А потом ему слова промолвил:

«Ты нас приведёшь из мира скорби

В мир людской, на поле боя.

Но сначала мудрость книг усвоишь;

Вскоре станешь ты учёным.

Сегодня ты идёшь в библиотеку,-

Она налево, там, за поворотом.

И наймёшься за кусочек хлебца

Охранять их ветхую постройку.

Сразу тебя примут, будь уверен.

Там ты и постигнешь все науки,

Будешь просвещаться ежедневно,

Дух твой станет очень мудрым.

Всё, что нужно, ты от нас узнаешь,