Принцессу драконом не испортишь! Сказка для взрослых

Стоит ли удивляться, что Клодилия и Лаай были в восторге от предстоящего визита. Король Георг и королева Ксандра всерьез раздумывали, не оставить ли младших детей дома. С них взяли целую кучу обещаний, не менее полудюжины из которых касались исключительно постоянного ношения теплого головного убора.

В конце концов родители решили, что вреда особого не будет, если взять с собой неразлучную парочку.

Клодилия помнила тот день, будто он был вчера. И часто видела его во снах — то в счастливых, то в кошмарных.

Она помнила, как они играли в снежки. Как насыпали снег за пазуху старшим сестрам и подговорили Гонорилию лизнуть металлический прут. Как отец рассердился, погнался за ними, поскользнулся, упал и ушиб свой королевский зад. Как они пили горячий виноградный сок с корицей и гвоздикой и ели ароматное шоколадное печенье.

Она помнила, как весело было на спор съесть пригоршню снега.

И помнила, как за окном поднималась вьюга.

***

Это была необычная вьюга. Воздух будто пропитался предчувствием беды. Снег валил клубами, хотя сильного ветра не было.

Она помнила, как перепугались слуги, как в спешке закрывали ставни и двери, плотно задвигали гардины.

Помнила, с каким усердием мастера Огня разводили костры, как гости столпились во внутренних залах без окон — таких, что есть в каждом замке на случай атаки или беды.

Король Роллиандр просил всех сохранять спокойствие. Еды и напитков было вдоволь. Он убеждал гостей не выходить на улицу и не открывать окна.

— Это все суеверия, — говорил он, хотя в голосе звучала тревога.

Их с Лааем поймали, когда они пробирались к черному выходу. Местная кухарка оттащила их от двери и основательно отчитала. Как будто они не привыкли к такому!

Потому она усадила их на кухне, налила по стакану теплого молока и выдала по огромному прянику. Это было последнее, что съел ее брат.

— Сегодня нельзя выходить на улицу, — сказала она. — Особенно юноше. Хотя… если они никого не найдут, могут забрать и девчонку.

— Кто? — спрашивали близнецы.

— Слуги Химоны.

— Химоны?

— Химона была демиургом, который жил еще на заре нашего мира. Это была красивая, но холодная женщина. Белоснежная, как ее описывают в преданиях, с волосами, как млечный путь, и голубыми глазами-льдинками. Когда она расплетала косу, поднималась вот такая вьюга. Говорили, что Химона едет куда-то и скрывает свою неземную красоту за снежной пеленой. Мужчины выскакивали на улицу, чтобы хоть одним глазком узреть ее. А коли видели ее мимолетом, то тут же обо всем милом сердцу забывали. Мужья бросали своих жен. Бросали дома и родню. Но в сердце Химоны не было для них тепла.

Богиня питалась их душами, превращая в пустые болванки их тела. А тех, кого не успевала пожрать, ждала еще более жестокая участь — они сходили с ума от невозможности быть рядом с ней.

Другие демиурги называли ее королевой зимы и снега. Ее замок, по слухам, стоял дальше по реке Джар, у самого устья, где она впадает в океан. Говорят, богиня не зря выбрала это место: сама она была выкована изо льда и в другом месте растаяла бы, как снежинка.

Это сейчас здесь замки и селенья, когда у нас есть телепорты, топливо и еда со всего мира. Во времена Химоны редкие люди селились в столь северных местах. Здесь не было пищи, не было иных занятий, кроме жестокой ловли рыбы во льдах и добычи серебра — ценного металла для человеческих колдунов.

Каждый год, когда холода начинали катиться к югу, Химона выпускала в мир своих слуг — с холодными ветрами и заморозками. Они хватали юношей и доставляли их своей злой богине.

— А что с ней случилось? — спросил Лаай. — Она до сих пор живет на реке Джар? — И, не дождавшись ответа, обратился к сестре: — Давай завтра пойдем туда, где стоял ее замок, и поищем руины. Хочу взглянуть на них своими глазами.

Клодилия могла бы поспорить, что он сказал не «на них», а «на нее». Может, ей это подсказало чутье близнеца?

Повариха рассмеялась:

— Руин больше нет. Местные рыбаки обшарили каждый клочок того берега. Когда ушла Химона, вместе с ней ушел и ее Ледяной замок, будто растаял.

— А куда она ушла? — спросила Клодилия.

— Не знаю, — ответила кухарка. — В страну демиургов. Ее изгнали другие боги, которым не нравилось, что Химона ворует у них верующих, а ее слуги разрушают урожай холодными ветрами.

Но слуги Химоны все еще наведываются в этот мир. Иногда они приходят в особенно холодную пору и воруют зазевавшихся юношей. Они приходят именно с такими ветрами, со снегом, который клубится без видимой причины.

— А если она никого не находит? — спросила Клодилия.

— Слава нашему королю, ее слуги уже давно никого не уносили. Телепорты закрыты, а население предупреждено. Кумекаю, они не слишком огорчаются, когда возвращаются к своей королеве с пустыми руками. Кумекаю, это не единственный мир, где они собирают свой урожай.

— Сказки, — протянул Лаай.

Клодилия помнила, в тот момент он уже казался взрослым мужчиной, а не зеленым юнцом, которого можно испугать россказнями.

— А вот и нет, — возразила кухарка. — Я сама видела тех, кого забрали слуги Химоны. Они выглядели так, будто уснули навечно. Сердце не билось, в лице — ни кровинки.

— Просто они замерзали насмерть, — резонно заметил Лаай.

— Они не чернели от холода, — настаивала женщина. — А одного несчастного юношу все не разрешала хоронить его молодая жена. Она верила, что его душа вернется в обездвиженное тело. И как ее не убеждали магики, ведьмы и даже один подпольный некромант, она не позволяла предать его пустое тело земле.

Ее муж лежал в доме на постели. Неподвижный и холодный, несмотря на камин, пылающий день и ночь. Он пролежал так больше года. И он не изменился ни на йоту.

— Как так может быть? — удивилась Клодилия. Когда они с Лааем в детстве нашли мертвую кошку, то проверяли ее еще очень долго. Она менялась.

— Слуги Химоны оставили в нем кусок льда, как говорит легенда. Он промерз изнутри.

— Если он год не менялся, то что стало потом? — с вызовом спросил Лаай. — Или жена все-таки разрешила его похоронить?

— Нет, — покачала головой повариха. — Бедняжка от горя повредилась рассудком. Через год ее забрала королевская больница для душевнобольных, а тело мужа предали земле. Но он недолго пробыл там один. Супруга присоединилась к нему через год.

Клодилия помнила, что от слов поварихи по ее коже пробежали мурашки. А Лаай сидел, вызывающе развалившись, всем своим видом показывая, что его не интересуют сказки для детей.

— Так что дождитесь утра, молодые люди, — попросила кухарка. — Продолжите свои забавы с новым днем.

***

Комната Клодилии была общей с сестрами. «Отвратительное соседство», — думала она. Сестры никак не могли наговориться о дамских зимних туалетах и продолжали жужжать после наступления темноты.

Около трех часов ночи, не выдержав этого гомона, Клодилия решила, что вполне может провести пару часов в апартаментах Лаая.

Она прокралась к нему по коридору. Лаай был один — старшие братья должны были прибыть из Зирландии только через пару дней.

Клодилия помнила, как приоткрыла дверь — и сразу почувствовала, что что-то неладно. В комнате Лаая было холодно, как в подвале. Массивные гардины шевелил легкий ветер, а окно было настежь распахнуто.

Дальше Клодилия помнила смутно. Кажется, она закричала. Кажется, слуги не сразу поняли, почему она оказалась в мужском крыле. Потом сообразили, что Лаай пропал. Король Георг не захотел дожидаться утра и приказал немедленно снарядить на поиски людей.

Король Роллиандр был встревожен, но отказался отпустить своих слуг, несмотря на то что ледяной ветер рассеялся, а снег больше не клубился по дороге.

С рассветом поисковая группа покинула замок. К поискам присоединились и селяне, и почетные гости. Ни лекарские снадобья, ни ведьмины заговоры не могли успокоить Клодилию и заставить ее оставаться в постели.

Она отправилась на поиски со всеми. Вернее, сбежала из своей комнаты на поиски Лаая. Босая, в одной ночной сорочке, с наброшенным на плечи покрывалом.

Она бродила по лесу и плакала. Сердце разрывалось от боли.

Вскоре ее заметили. Она сидела на голом снегу и рыдала над телом брата. Их не смогли разлучить, чтобы доставить в замок. Пришлось грузить обоих на одни носилки. Даже королева Ксандра, убитая горем мать, держалась лучше, чем она.

— Его забрала Химона, — шептали люди, глядя на застывшее, бескровное лицо.

Клодилия не могла поверить, что он мертв. Она смотрела на него — он был как живой. Как тут поверить, что его не стало? Упрямое сестринское чувство твердило: Лаай не умер.

Дили пыталась его разбудить. Пыталась отогреть. Разжигала огонь в камине, укрывала подогретыми одеялами, подкладывала к ногам теплые кирпичи. Но все тщетно. То, что раньше было Лааем, оставалось холодным.

Тогда люди посоветовали королю Георгу и королеве Ксандре как можно скорее найти ведьму, которая помогла бы принцессе справиться с горем. Иначе, — говорили они, — вы потеряете и дочь.

Не сразу королева Ксандра услышала этот совет. Она и сама почти ничего не замечала вокруг. Так принцесса Клодилия оказалась на попечении ведьмы Мораи, которая хорошо знала близнецов еще с пеленок.

***

Лечение у ведьмы Мораи проходило особым образом. Помимо приема успокоительных снадобий и касторового масла, юная принцесса должна была помогать ей по хозяйству: ухаживать за домашними животными, работать в саду, перебирать пучки засушенных растений, а также переписывать заклинания.

Казалось, такая скучная работа не должна была прийтись принцессе по вкусу. Но девушка напротив возвращалась к жизни по мере выполнения этих незамысловатых заданий.

Когда Клодилия снова была готова говорить, они о многом шептались со старой ведьмой. Мораи любила рассказывать о былых временах, о своей молодости и обо всем мироустройстве.

Так принцесса узнала, что мир состоит из двух непересекающихся социальных сфер. С одной стороны существовали люди и другие примитивные создания, которым была чужда магия и волшебство. Все они — дети Земли и Солнца, как муравьи, собаки, икары и прочие земные твари. Их называли «не-магиками».

В другой сфере обитали существа магические. Драконы, феи, сатиры, эльфы — все, чье естество пронизано тонкой энергией магии.

Чтобы сотворить колдовство или мало-мальское чудо, человеку нужны заклинания, ритуальные предметы и особые травы, а также точные вычисления движений небесных светил. То есть, внешние источники, из которых не-магики могут черпать энергию волшебства.

И все же в одной самой могущественной ведьме меньше магии, чем в мизинце самой слабой волшебницы, которая брезгует магическими словами и атрибутами. Она просто творит колдовство как дышит.

Многие тысячелетия магики и не-магики враждовали, но сейчас стараются не вмешиваться в дела друг друга.

Хотя не-магики не могут стать магиками, у них иногда проявляется талант к колдовству. Ничего особенного, как художественный дар или математические способности. Из таких не-магиков получались хорошие мастера Стихий — Огня, Воздуха, Земли и Воды.

А вот сельское ведьмовство оставалось даже среди не-магиков в серой зоне. Мораи научила принцессу, что знания, полученные у ведьмы, следует держать в строжайшем секрете. Даже от собственной семьи.

Для всех в замке старая ведьма просто заговаривала ее от «злых духов печали», которые так и норовили овладеть принцессой (если верить красочным описаниям юной Клодилии).

Для Дили это задание не было сложным. Друзей у нее, кроме Лаая, не было, сестры были заняты исключительно собой, а родители — неисчерпаемым колодцем государственных дел.

И меньше всего принцесса ожидала найти друзей в Логове Дракона.

Глава 4. Первый полет принцессы Клодилии на Драконе

По мере того как росли сила и знания Клодилии в доме Мораи, росла и ее самоуверенность. Она снова постепенно становилась тем жизнерадостным сорванцом, каким она была до кончины брата. Не нашлось ни одного из домашних, кто бы не пострадал от веселого нрава принцессы.

Больше всех была обеспокоена королева-мать. Младшие отпрыски и до трагедии были совершенно не приспособлены к светской жизни: изысканным приемам и торжественным ужинам они предпочитали прогулки по болотам. А теперь Клодилия и вовсе посвящала все свое время обществу старой одинокой ведьмы.

А это правило не есть мясо! Да курам на смех! Принцесса не прикасалась к нескольким переменам блюд подряд! В родном замке это еще терпели. Повара старались ради юной Дили и готовили для нее отдельно. Но стоило девочке появиться на приеме или в гостях, как начинались проблемы. Ее считали невоспитанной. Заметив, что принцесса не притрагивается к еде, гости неизменно интересовались ее здоровьем. К концу ужина все разговоры сводились к принцессе Клодилии и ее венценосным, но безответственным, родителям, которые не смогли правильно воспитать младшую дочь.

— Надеюсь, Дракон сможет повлиять на Дили! — все чаще повторяла королева Ксандра, с нетерпением ожидая великого дня похищения. — Иначе мы просто не сможем выдать ее замуж!

Как и все матери, королева Ксандра была озабочена тем, чтобы удачно выдать дочь замуж. А вот о том, как будет чувствовать себя своевольная принцесса в браке с каким-нибудь светским львом, королева старалась не задумываться.

***

Чтобы поглазеть на полет дракона, в просторном дворе королевского замка собралась внушительная толпа. Торговцы предлагали резные статуэтки дракона, леденцы на палочке в форме летающих змиев, родители подсаживали детей себе на плечи, чтобы те могли лучше видеть, а старики перечисляли все виденные ими за жизнь полеты драконов.

Сам глубокоуважаемый Дракон удалился в конюшни за замком, из которых временно убрали всех лошадей и перегородки между стойлами. Любопытные служанки хотели подглядеть его превращение в гигантского змия (вернее, они хотели посмотреть, как молодой человек окажется без своего костюма), но Дракон, отлично умевший читать мысли, прогнал девиц и заложил все щели соломой.

Принцессу Клодилию отец торжественно провел под руку на открытый балкон, где были приготовлены кресла для всей королевской семьи. Король Георг усадил младшую дочь на центральный трон между собой и королевой. Дили не оставалось ничего иного, кроме как кивнуть, побледнеть и попытаться поглубже вжаться в кресло.

Ее глаза непроизвольно поднялись к небу. Оно было лазурным, кое-где украшенным розовыми пушистыми облачками. Даже легкий ветерок не пытался поиграть с локоном принцессы или сорвать шелковый шарф с ее шейки. Действительно, идеальный день идеального полета для идеальной принцессы.

То есть, не для нее.

А для какой-нибудь розовощекой златовласки с ангельским нравом и изысканными манерами.

Затем ее взгляд скользнул по толпе зевак под замком. В ней мелькало множество знакомых лиц. Некоторых она любила, некоторые любили ее. Но были среди них также сплетники и злословы. Клодилия живо представила, как они обрадуются, если она, восходя на Дракона, потеряет равновесие и в очередной раз приземлится в кустах с розами.

В это время толпа замахала руками, и в голове у зачарованной Клодилии исчезли все мысли. Из-за замка показалось длинное гибкое туловище огромного змия. Он был черным, с круглыми чешуйками, поблескивающими, словно капли ртути. Его крылья и хвост выглядели так, будто их выточили ювелиры из черненого серебра. Узкая длинная морда с ноздрями, из которых валил пар, напоминала скорее мудрую ящерицу, чем хитрую змею или коварного аллигатора. А огромные золотые глаза выдавали ум этого волшебного существа.

Дракон выполнил несколько кульбитов на радость восторженной публике и высоко в небе пустил столб огня. Сестры Мадарилия и Абалирия даже осмелились приподнять густую вуаль, которая скрывала их по-лягушачьи зеленые лица.

— Я и забыла, какой он большой! — выдохнула одна.

— И какой красивый! — добавила другая.

— Не посрами семью! — строго приказала королева Ксандра. — На тебя все смотрят!

Желудок Клодилии сделал кульбит не хуже драконьего.

— Может, я лучше доберусь до Логова Дракона на телепорте? — пролепетала она.

Королева Ксандра цыкнула на нее.

Сестрица Гонорилия — сносная, по мнению Клодилии, в небольших дозах, но все же сносная — ободряюще стиснула ее ладонь.

— Неужели ты струсила подняться на Дракона? — подначила она.

— Я не боюсь подняться на Дракона. Я боюсь свалиться с него вверх панталонами и заработать дурную славу во всем королевстве.

Гонорилия хихикнула:

— Ты же слышала ма. Никто не может свалиться с Дракона, если он сам этого не захочет.

— Лично я надеюсь, что смогу заставить его выбросить меня где-нибудь в лесу по дороге в Логово.

Королева Ксандра снова громко цыкнула — змий уже приближался к балкону королевской четы. Его крылья поднимали сильнейший вихрь, который моментально испортил дамам прически и сорвал вуаль с Мадарилии и Абалирии. Те с визгом убежали внутрь, а следом кинулись и остальные сестры с королевой Ксандрой, стараясь удержать на головах короны, диадемы и жемчужные заколки.

Зеваки оживились, и в толпе началось шевеление. Каждый хотел рассмотреть, как принцесса по крылу взойдет на спину Дракона.

— Не опозорь нас! — еще раз крикнула откуда-то королева Ксандра.

Дили взглянула в глаза Дракону.

— Ничего не бойтесь, принцесса, — прозвучал у нее в голове глубокий рокочущий голос.

Она хотела ощетиниться и возразить, но в душе стало тепло. Наверняка это еще одно драконье свойство.

Отец подал ей руку, заслоняя собой порывы ветра, и помог взобраться на спину летающего змия.

Дили шагала по крылу, а за ее спиной кряхтел король Георг, который отчаянно пытался удержать мантию. Клодилия оглянулась, помахала ему рукой и послала воздушный поцелуй. Вопреки рассказам матери, ее не ждало никакое кресло. Поэтому она устроилась между спинными гребнями, подобрала под себя ноги — и взмыла ввысь.

Порывистый холодный ветер ударил ей в лицо, но Клодилия и не думала укрываться. Напротив, она выдернула из волос ненавистные шпильки и улыбнулась ветру, как старому другу.

Дракон неторопливо набрал высоту — аж до редких пушистых облаков. Он, как огромный парусник, плыл над веселящейся толпой, над пасторальными деревушками и густыми лесами.

От тела змия, в котором скрывалась огненная мощь вулкана, Клодилии стало тепло, как кошке. А от ритмичного покачивания она вскоре безмятежно заклевала носом.

***

Она узнала этот сон мгновенно. Ледяные острые глыбы, полупрозрачный замок и всепоглощающее чувство ужаса, от которого цепенели ее конечности.

Это всего лишь сон, — напомнила себе принцесса. — Тебя похищает дракон, ты летишь…

Но сон брал свое — липкими, холодными пальцами — выкарабкаться из него уже было невозможно. Только если пройти лабиринт до конца. Найти путь среди ледяных глыб, застывших, словно доисторические звери, готовые в любой момент напасть. Принцесса бежала по скользким ледяным тропинкам, опасаясь, что эти монстры оживут и раздавят ее.

Зачем я бегу туда?

Ощущение ужаса нарастало. Оно ледяной петлей сжало горло и челюсть.

Лучше повернуть назад, — подсказывал здравый смысл.

— Дили! — раздалось совсем близко, за очередным витком тропинки.

— Лаай!

Ужас отступал. Голова прояснилась, как после глотка ключевой воды. Она поспешила вперед, поскальзываясь на прозрачном льду.

— Дили! — звал брат. — Как же давно мы не виделись! Кажется, целую вечность!

Она бежала. Но и за поворотом Лаая снова не оказалось, хотя голос звучал совсем рядом.

— Как матушка? Как отец? Как Амбрехт? Все еще таскает тебя за уши, или ты уже слишком взрослая для этого?

— Таскает! — выкрикнула она, не сбавляя шага. — Я настолько взрослая, что меня даже похитил дракон!

— Дракон, говоришь? — присвистнул Лаай. Совсем рядом! Только руку протяни! Вот за той ледяной перегородкой.

— Ты обещал меня спасти, помнишь?

— Обещал. Спасу. Только… сделай для меня одно маленькое одолжение.

— Все, что угодно!

Дили проскочила еще один виток лабиринта. И вот он — прямо перед ней. Красивый, высокий, улыбчивый.

— Моя просьба не затруднит тебя, — сказал Лаай. — Просто… спаси меня.

На глазах у ошеломленной Дили его лицо начало стремительно чернеть. Кожа обтянула кости, как засохшая корка. Глаза потускнели и запали внутрь. Ощущение первобытного, неизъяснимого ужаса снова сковало тело Клодилии.

— Дили… — мертвец приближался, а она не могла ни пошевелиться, ни закричать, ни убежать. — Ты молчишь. Ты не хочешь дать мне такое обещание? Ты не хочешь спасти своего брата?

Земля под ногами Клодилии пошатнулась. Она сделала до боли глубокий вдох и… проснулась.

Глава 5. Принцесса и Дракон уясняют принципиальные позиции друг друга

Дили проснулась, когда солнце пряталось за горизонт, но грядущая ночь еще не успела обесцветить струящиеся под ними пейзажи. Принцесса не сразу вспомнила, где находится и, конечно же, не сразу поняла, что под Драконом пригоршнями рассыпаются поля и города, а не крошечные светлячки и кузнечики.

На ум отчего-то пришли назидания матери, поэтому девушка выпрямилась и расправила юбки.

— Только не говорите мне, что вы одна из тех кисейных барышень, которые не могут сомкнуть глаз всю ночь в предвкушении похищения драконом, — раздалось у нее в голове.

От неожиданности Клодилия подпрыгнула.

— Высадите меня у во-он той сосенки, — выстрелила она наугад.

Дракон в ее голове фыркнул.

— Попытаться стоило, — пожала плечами принцесса и с энтузиазмом принялась рассматривать мир с высоты птичьего полета.

— Знаете, за все годы, что я управляю Логовом, еще ни одна леди не уснула на моей спине. Потешьте мое самолюбие, скажите, что вы несколько ночей не могли уснуть, мечтая о прекрасном принце.

— Я скорее из тех девиц, которые, предвкушая долгое отсутствие дома, всю ночь принимают меры, чтобы их старшие сестры не позарились на их добро.

— И вы ворочались всю ночь в кровати, составляя опись своего богатства? — насмешливо осведомился змий.

— Еще чего! Я же не дракон! Я довольно активно расставляла ловушки.

В голове Клодилии раздался низкий, приятный смех, отчего она и сама улыбнулась.

— Я так полагаю, ваши сестры могут быть не только зелеными?

— Некоторым может оттяпать палец большой капкан, если они сунутся в мой секретер.

— Занимательно.

— Что именно? — поинтересовалась принцесса.

— Вы сказали «секретер», а ведь большинство девушек спрятали бы самые опасные ловушки в шкатулки с драгоценностями или сундуки с мехами.

— Я не ношу мех, — ответила принцесса. — Считаю, что шкура лучше смотрится на животном, чем на светской выдре. А еще я считаю знания самой большой ценностью. Поэтому мой секретер защищен охранными заклятиями, которые мне продала старая ведьма Мораи, большим замком и огромным капканом.

— Я не могу понять, шутите вы или говорите серьезно, — сказал Дракон.

— Когда речь идет о моих ценностях, я редко шучу. — Принцесса попыталась поймать рукой облачко, через которое пронесся ее похититель. — Впрочем, у меня не так много по-настоящему ценного, следовательно, и беспокоиться не о чем.

— Таких ценностей, как ваши мысли?

— Именно. — Клодилия машинально проверила мешочек с можжевельником и полынью на шее. — Меня могут заставить жить в Логове Дракона, могут заставить выйти замуж, но мысли мои никто не отнимет.