Принцессу драконом не испортишь! Сказка для взрослых

И до того злосчастного утреннего эпизода с одеждой (о котором мы расскажем позже) все, включая Бернис, считали принцессу исправившейся и покорившейся своей судьбе. Правда, Бернис узнала о хитрости Клодилии, когда у принцессы завязалась официальная переписка с принцем Честером.

По этикету перед тем, как спасать какую бы то ни было девицу, у храброго рыцаря с ней должен завязаться эпистолярный роман. То есть по переписке. И не такой, какой сочла бы нормальным сама принцесса Клодилия (она была бы не против, если бы Честер поинтересовался ее любимой книгой, ее взглядами на мир и на лучшую породу скакуна), а любовный. То есть, храбрый рыцарь должен был признаваться даме сердца в своих чувствах, а она неизменно отвечать ему взаимностью, да еще и плакаться о том, в какой беде она очутилась. Короче, на случай эпистолярной любви и лишенных романтики принцесс в Логове были заготовлены вполне конкретные шаблонные строки, которые следовало вплетать в письмо.

Это было очень кстати, поскольку принцесса Клодилия плакаться не умела. Но могла посетовать принцу Честеру на самого принца Честера. И в особенности на ту бездарную поэму, которую он ей прислал.

Роза вянет от мороза, А фиалка от дождя. Но мы вместе, но мы рядом, Мисс Клодилия и я!

— Он только что понизил тебя в статусе до простой мисс, — заметила Бернис. Клодилия усмехнулась.

— Мадам Изысканная Словесность назвала это диминьютивизмом — изящным литературным преуменьшением.

— И ты собираешься ему ответить?

— А как же, — убежденно сказала Клодилия. — Что же изящно я могу приуменьшить в самом принце Честере? Как думаешь, я тоже должна написать ему стих?

— Роза вянет от мороза, Ну а я от вашей прозы? — нашлась Бернис.

— Помоги придумать что-то пооригинальнее! Эти стихи, возможно, войдут в копилку литературного наследия Лаэдрии.

— Ты не можешь говорить серьезно! — возмутилась Бернис. — Либо ты не та, за кого я тебя приняла, либо ты быстро отказалась от своего намерения.

— Да нет же! — Клодилия преградила подруге путь к двери. — Мне нужно вести себя тише воды, ниже травы, чтобы провернуть мой план!

— План? — удивилась Бернис. — Какой план?

— Ну, я еще работаю над ним. — Клодилия указала на книгу преданий. — Эта книга оказалась потрясающим источником полезной информации. Я сверила кое-какие легенды по каталогам, кое о чем в этой книге только намекают… но я клянусь тебе, что я не сдалась! Я не должна привлекать к себе внимание. И я не могу себе позволить заработать наказание. Возможно, мне придется пропасть на денек, чтобы провернуть кое-какую аферу. Мне нужно будет похитить одну книгу с заклинаниями из Магического университета.

Глаза Бернис стали размером с небольшой файер-болл.

— И ты рискнешь пойти на это?!

— Мне есть ради чего рисковать, — сказала Клодилия.

Бернис решительно взяла в руки перо.

— Думаю, сойдет что-то более похожее на классику.

Прося у вечности награду, Пылая гордостью в плену, Шептать свече не перестану, Что я Честера люблю!

— Потрясающе! — захлопала в ладоши Клодилия. — Как ловко у тебя получается рифмовать!

— Все, что нужно сделать, это представить, что написала бы одна из Меланий.

— Ты можешь написать этот стих на листе? У меня почерк, что у однолапой курицы. Боюсь, как бы венценосные предки Честера не истребовали у Дракона для меня дополнительных уроков каллиграфии.

Бернис послушно вывела первую строчку.

— А зачем, собственно, ты собираешься отправиться в Магический университет?

— Видишь ли, заклятия и формулы, которые меня заинтересовали в книге преданий, конечно же, имеют под собой реальную основу. Я порылась в справочниках и нашла, где хранятся книги с рецептами этих чудес.

Несколько полезных заклятий я даже смогла найти в библиотеке Дракона. У него преступно пылится много древних книг. Хотя сами по себе те заклятия совершенно не разрушительны. Самые же интересные формулы таятся в Книге Годфрида.

Глаза Клодилии полыхали. Она лихорадочно кружила по комнате.

— Эта книга сама по себе легенда. Ты слышала когда-нибудь о Годфриде?

Бернис покачала головой.

— Немного. Пару побасенок, но ничего конкретного.

— Годфрид был демиургом, богом, который пришел в этот мир много тысячелетий назад. И делов он тут натворил столько, что до сих пор встречаются печальные последствия его божественного присутствия.

— И он был силен в заклятиях? — скептически поинтересовалась Бернис. — Да еще и обличил их в удобную форму, понятную не-магикам?

Принцесса рассмеялась.

— Если верить легендам, шалопай Годфрид любил раскрывать людям страшные заклинания. Для него сочинять их было так же просто, как записать на слух музыкальный диктант для менестреля. Бог видел потоки энергии в воздухе, вещах и словах и умел их сплетать воедино, если его спросят, конечно.

Например, один купец попросил у него способ сделать свою корову фиолетовой. Какая нелепость, сказали его знакомые. Зачем оно тебе нужно? Удивлялись приближенные Годфрида. Но бог что-то пошептал, что-то повысчитывал и записал заклинание, которое превращало коров в фиолетовых. Купец, как оказалось, с помощью этого заклинания выиграл пари у своей жены. Но они после этого вместе не остались. И я не могу их в этом винить.

— Фиолетовые коровы? — прищурилась Бернис. — Ты же не собираешься делать коров фиолетовыми?

— Конечно, нет! В Книге Годфрида описаны такие чудеса, о которых знать ни магикам, ни не-магикам небезопасно.

Бернис снова принялась выводить каллиграфические строчки письма Честеру.

— То есть, твой безумный план состоит в том, чтобы пробраться в Магический университет, схватить экземпляр Книги Годфрида и устроить свою судьбу?

Вид у принцессы был виноватый, и Бернис снова отложила перо.

— Собственно, — неуверенно начала она, — я перерыла все каталоги и справочники, которые были в библиотеке Дракона, и пришла к выводу, что есть только один экземпляр Книги Годфрида и хранится он в библиотеке Магического университета, в месте, где волшебные существа всего мира познают свою сущность и учатся принимать ее.

Бернис нервно хохотнула.

— Отличный план! Украсть у легиона магиков бесценную книгу! Да вокруг нее наверняка выставлен почетный караул!

— О нет, — заверила ее Клодилия. — Книгу даже особо не охраняют. Я прочла это в подшивке студенческих газет.

Бернис на несколько мгновений удовлетворилась таким ответом и принялась за третью строчку четверостишия.

— Стоп! Не может все быть так просто! Неужели книги в Магическом университете не охраняют?

— Ну, — призналась Дили, — в отличие от других книг библиотеки, которые защищены охранными заклятиями от воров, эту книгу невозможно ни заколдовать… ни заворожить. Все заклятия в радиусе двух метров от нее постепенно перестают действовать. Так что и на окружающие предметы не удалось наложить более-менее стабильную защиту. Она хранится на постаменте, накрытая колпаком из хрусталя, впитывая солнечный свет, иначе, если ее спрятать, она начинает… ммм… звенеть. И голыми руками ее не возьмешь. Говорят, она может оставлять ожоги.

Рот Бернис раскрылся. Принцесса продолжала.

— Но самое надежное средство от воров это то, что книга… как бы это сказать… абсолютно бесполезна.

— То есть?!

— Конечно, ее страницы, без сомнения, наполнены магией и тайнами, но остаются ослепительно белыми, несмотря на все колдовские ухищрения архимагов. Кажется, попытки разговорить Книгу прекратились где-то полторы тысячи лет назад. Студентам ее показывают как пример того, как без точных инструкций невозможно привлечь магию.

— И ты уверена, — едко осведомилась Бернис, — что именно тебе удастся извлечь из нее нужные тебе заклятия?

Дили, естественно, не была уверена, что сможет добиться от книги хоть каких-то результатов. Но об этом она предпочла не сообщать Бернис. В библиотеке Дракона были сотни книг, описывающие эксперименты над Книгой Годфрида. В справочнике также было несколько сотен наименований других опусов, содержащих реестры неудачных научных изысканий над магическим артефактом.

Куда ее только не носили! Какие вопросы только не задавали! В какие фазы Луны, Солнца и других небесных светил! Книга не горела в огне, не промокала в воде, гасила ветры.

— Эта книга, Берни, моя единственная надежда. Лучше я проиграю потому, что не смогла извлечь из нее ни слова, чем если даже не попытаюсь.

Бернис испытующе смотрела на подругу. А затем кивнула и запечатала письмо.

— Все теперь точно решат, что ты окончательно стала пай-девочкой.

И кажется, Бернис-то и сглазила принцессу.

Глава 17. О том самом злосчастном утре и неожиданной удаче

Утро нельзя назвать добрым, когда оно начинается в пять, а ты почти всю ночь провела за каталогами в библиотеке Дракона.

В такие утра физически невозможно оставаться пай-девочкой.

— Просыпайтесь, ваше высочество! — Румяная щекастая горничная распахнула портьеры. — Пора завтракать и на занятия!

Принцесса не пошевелилась. Благо, ее горничная не была новичком. Она ловко зацепила край атласной простыни, и принцесса скатилась на пол.

— Опять, — простонала она. — Почему ты не можешь будить меня чашечкой кофе в постель?

Пышнощекая горничная уже стаскивала с нее ночную сорочку.

— Господин Элмерик говорит, что кофе вреден для кожи.

— Элмерик — эльф. Ему вредно отказывать мне в кофе. Я могу ненароком его переломить.

— Эльфы не такие слабые, как кажутся, ваше высочество. — Горничная принялась растирать ее влажным полотенцем. — Но не волнуйтесь, на уроках волшебнознания вам об этом расскажут.

— Угу, — буркнула Клодилия, подозревая, что сама расскажет больше, чем любой преподаватель Логова.

— Тем не менее Элмерик — специалист по гимнастике, и милорд Дракон приказал всем воспитанницам его слушаться… — Горничная в растерянности остановилась перед гардеробом Клодилии. — А где ваш утренний наряд?

— Не знаю. Вчера утром он был. — Дили пыталась заползти обратно под тяжелое стеганое одеяло.

— Вчерашнее платье было отправлено в стирку. Как и позавчерашнее, и поза-позавчерашнее, — нахмурилась горничная и снова столкнула Дили с кровати. — Разве вы не взяли двадцать платьев, как было велено в письме перед зачислением в Логово?

— Двадцать? На кой мне столько? Одного вполне хватило бы… — Принцесса вспомнила о ненавистном заколдованном розовом платье, которое сняла совсем недавно. — Ладно, двух, чтобы на смену.

— Но это неприлично показываться в обществе в одном и том же платье! — Горничная едва не плакала. — Разве не в этом заключалось ваше предыдущее наказание?

Клодилия села рядом с ней и положила руку на ее плечо.

— Ты знаешь, сколько нужно дней и портних, чтобы пошить одно платье для леди?

— Это работа двух недель для пяти портних.

— И как, по-твоему, справедливо ли по отношению к их труду надевать платье всего раз?

Горничная утерла красный нос.

— Это если бы вы меня уволили после первого же утра, сказав, что иметь постоянную горничную неприлично.

— Вот видишь! А теперь пойди в прачечную и принеси мое платье.

— Но это невозможно, ваше высочество! Вся стирка была отправлена этой ночью на мельницу к русалкам. Ваше платье будет готово не раньше завтрашнего утра!

— И что мне прикажешь делать? Искать фею-крестную? — Клодилия осмотрела свое белье. Корсет и длинная белая рубашка были более целомудренным нарядом, чем некоторые крестьянские платья или декольтированные наряды леди.

В коридоре прозвенел гонг. Принцесса направилась к выходу. Горничная кинулась ей наперерез.

— Вы не можете выйти в таком виде!

— Мне было сказано, что если я еще раз опоздаю к завтраку, то на меня напялят заколдованное розовое платье, или, еще того хуже, вызовут мою матушку. Я не опоздаю к завтраку, даже если мне придется идти голой!

Горничная расставила руки, но Дили годами тренировалась удирать от дворецкого Амбрехта. Она юркнула горничной под мышку и быстрым шагом спустилась в столовую.

***

Дракон, одетый с иголочки, сцепив зубы, чтобы нечаянно не зевнуть, церемонно подавал утренние булочки Меланиям.

В это время Клодилия — его бич, его наказание, посланное не иначе как его отцом с того света, чтобы мучить его — спустилась вниз в одном нижнем белье.

Да, пускай простой тканевый корсет и прикрывал плотно ее тело, но он подчеркивал все его сладкие изгибы. А длинная рубашка приковывала внимание к этим точеным ножкам, которые то и дело мелькали в разрезах.

Чертовка с вызывающим видом подошла к столу, ожидая, что ей пододвинут стул. Лакей озадаченно смотрел на Дракона, не зная, как реагировать. Признаться, и сам Дракон не знал, как на это реагировать. Он не мог припомнить такого пункта в строгих правилах этикета, хотя точно помнил, что там есть пункт на случай метеоризма у собеседника.

И он старался не думать, как будет здорово прямо сейчас перевоплотиться в змия, разметав все столы и прогнав людей, и заглотить одним махом принцессу. О, он старался не думать (тщетно!), что мог бы проглотить ее быстро, жадно, чтобы она не успела даже пискнуть. Или съесть ее медленно, смакуя каждый ее кусочек, каждую ее косточку, как леденец.

Вместо этого он отправил в рот целую булочку.

Принцесса осмотрелась вокруг. Озадаченный лакей так и не подвинул ей стул. Ее сокурсницы выглядели такими же озадаченными, как и несчастный юноша.

Клодилия подошла к Дракону.

Хозяин Логова старался на всякий случай не дышать, чтобы от бешенства не извергнуть ненароком пламя.