Заноза для Тёмного декана, или Сказка об оживших сапогах

Одна из студенток с чуть не плачущим видом выложила на стол роскошный свитер крупной вязки из натуральной шерсти альпаки. Вещь была потрясающей работы, но сейчас больше напоминала одежду для куклы.

— Мой парень на практике по стихийной магии случайно задел его заклинанием усушки, — шмыгнув носом, пожаловалась девушка. — А он стоит целое состояние!

Шерсть. Натуральная органика. Легкотня.

Я положила крошечный, сжавшийся свитер на стол, напустила на себя суровый вид — исключительно ради поддержания репутации адептки Тьмы, и послала в переплетённые нити расслабляющий реставрационный импульс. Шерсть альпаки под моими руками буквально вздохнула. Пересушенные волокна напитались магией, расправились, и свитер с мягким, уютным шуршанием растянулся до своего идеального, первозданного размера, став ещё более пушистым, чем был при покупке.

Студентка ахнула, схватила вещь, прижала к щеке и, не торгуясь, положила на стол звонкий золотой ливр.

К полуночи поток клиенток иссяк, а у меня в кармане мантии тяжело позвякивала целая горсть серебра и парочка золотых монет. Долг Бронсону в пятьсот ливров уже не казался таким пугающим и неподъёмным. Если дело пойдёт такими темпами, я выкуплю мастерскую отца ещё до первых зимних экзаменов!

Чтобы как-то отпраздновать первую прибыль и сделать наше мрачное жилище чуть уютнее, я обратила внимание на забытую кем-то из прошлых жильцов кадку на подоконнике. В ней торчал абсолютно сухой, мёртвый ствол некогда красивого комнатного миртового дерева. Оживить его по-настоящему я, конечно, не могла — для этого требовалась магия Природы, а не моя реставрация. Но я пустила по высохшей древесине плотный поток силы.

Мёртвый ствол мирта мгновенно потемнел, покрылся благородным глянцем, а его ломкие, безжизненные ветки изящно изогнулись, становясь прочнее.

Утром иллюзия того, что я просто открыла прибыльный подпольный бизнес, разбилась о жестокую реальность академического расписания. Первой парой у нас стояла дисциплина с жизнеутверждающим названием «Основы некро-конструирования».

Аудитория напоминала огромный амфитеатр, вырубленный прямо в чёрной базальтовой скале. За массивной каменной кафедрой возвышался профессор Мортимер — худой как жердь старик с кожей цвета пергамента, глубоко посаженными жёлтыми глазами и аурой человека, который лично помнил основание Империи.

Слухи о том, что первокурсница с факультета Тьмы заставила древний Кристалл почернеть, подняла бешеного скелета и оживила запечённое мясо прямо на обеденном столе, явно дошли и до него.

Профессор обвёл класс тяжёлым, немигающим взглядом. Он проигнорировал тянущего руку Кассиана де Морта, который снова нацепил свой бархатный плащ с кроваво-алым подбоем, и уставился прямо на меня.

— Адептка Ренау, — скрипучий голос преподавателя эхом отскочил от каменных сводов. — Раз уж вы продемонстрировали столь выдающееся пренебрежение техникой безопасности на вчерашней практике, ответьте на простейший теоретический вопрос. Каков первый и самый важный этап при подготовке мёртвого тела к созданию долговечного костяного стража?

В аудитории повисла звенящая, напряжённая тишина. Селеста Блэквуд, чей укушенный взбесившимся воротником нос сегодня украшал аккуратный лечебный пластырь, мстительно и радостно усмехнулась. Все ждали моего сокрушительного провала.

Я понятия не имела, что делают некроманты со своими зомби. Зато я отлично знала, что делает хороший ремесленник перед пошивом качественных сапог, которые не развалятся после первой же лужи.

Я медленно встала из-за парты, расправила плечи и посмотрела профессору прямо в его жуткие желтые глаза.

— Выделка и дубление основы, профессор, — ровным, уверенным голосом произнесла я.

По рядам прокатился удивлённый шепоток. Кассиан презрительно фыркнул, а его вечный подпевала Люциус закатил глаза. Но Мортимер не стал меня перебивать. Он лишь слегка приподнял кустистую седую бровь, призывая продолжать.

— Видите ли, — я включила свой лучший, снисходительный тон мастера-консультанта, объясняющего клиенту, почему его обувь пришла в негодность. — Нет никакого смысла вливать магическую энергию в сырой, неподготовленный материал. Если волокна не зачистить от лишней гниющей органики, они просто расползутся при первом же серьёзном физическом усилии вашего стража. Костяк и связки необходимо тщательно просушить, а затем обработать дубильным составом, чтобы придать им эластичность и устойчивость к агрессивной боевой среде. А главное — нужно укрепить шарнирные узлы. Иначе ваш хвалёный страж буквально порвётся по швам, едва попытается пробежаться.

Я говорила о базовых правилах подготовки воловьей кожи для обувного производства, но в мрачном контексте лекции по некромантии это прозвучало так, будто я с пелёнок собственноручно препарировала и сшивала трупы в подземельях своего родового замка.

Профессор Мортимер молчал целую минуту. Его жёлтые глаза расширились, а тонкие губы дрогнули.

— Потрясающе, — наконец выдохнул он. — Какой невероятно прагматичный, холодный и циничный подход к священному искусству Смерти! Большинство современных адептов витают в облаках тёмных энергий, забывая о банальной физике и сопротивлении мёртвого тела! Вы зрите в самый корень проблемы, адептка Ренау. Дубление связок и укрепление шарниров перед призывом духа... Гениально в своей безжалостной простоте! Двадцать баллов факультету Тьмы!

Челюсть Кассиана с тихим, отчётливым стуком встретилась с поверхностью дубовой парты. Бриджит, сидевшая справа от меня, затряслась в беззвучном хохоте, уткнувшись лбом в толстый конспект, чтобы не расхохотаться в голос.

Я грациозно села на своё место, сохраняя на лице маску ледяного аристократического превосходства, хотя внутри у меня всё ликовало.

Глава 7

Профессор Мортимер, выдержав театральную паузу после моего блестящего ответа про «дубление трупов», удовлетворённо кивнул и перешёл к практической части.

Кассиан де Морт, сидевший впереди, тут же закатил глаза в экстазе, поднял руки и забормотал что-то на латыни. Кости в его ящике засветились бордовым светом, со щелчками сложились в подобие ворона, который хрипло каркнул и взлетел под потолок, роняя труху. Бриджит, не переставая жевать вяленое мясо, просто щёлкнула пальцами и её кости идеально ровно собрались в крысу, которая послушно села на задние лапки.

Я сглотнула и уставилась в свой ящик. Мелкие, сухие косточки. Никаких толстых ремней, как на учебных скелетах. Никакого запечённого мяса, как на том злополучном поросёнке. Просто кальций. Моя магия реставрации с этим не справится!

Я в панике поковыряла кости пальцем. И тут мой профессиональный взгляд зацепился за детали, которые нормальный человек бы просто проигнорировал. На суставах этих древних крысиных лапок сохранились крошечные, высохшие до состояния камня кусочки хрящей и сухожилий!

Я глубоко вдохнула, прикрыла глаза и пустила по костям тончайшую, словно паутина, нить своей магии, цепляясь исключительно за эти микроскопические остатки сухожилий.

В ящике раздался тихий треск. Кости стремительно слепились воедино, натянутые моей магией, как струны. На парте стоял целый крысиный костяк.

Но теперь его нужно было заставить сделать шаг. А для этого нужно было поочередно сокращать и расслаблять микроскопические связки, играя в кукловода. Я направила импульс в правую лапку, но, видимо, от нервов переборщила с мощностью.

Сухожилия резко сжались. Крыса конвульсивно дёрнулась, подпрыгнула на месте, словно сломанная заводная игрушка, её челюсть с громким механическим клацаньем захлопнулась, и...

Хрупкие, пересушенные временем связки просто не выдержали моего реставрационного напряжения.

Раздался громкий, сухой хлопок. Крыса буквально взорвалась! Её разорвало на сотни мелких осколков прямо у меня на парте. Осколок черепа просвистел в воздухе и со звоном угодил прямо в хрустальную чернильницу Кассиана, обдав его дорогой плащ чернильными брызгами.

Мажор взвизгнул, отскакивая от парты, а я вжала голову в плечи, ожидая неминуемого отчисления.

— Типичная ошибка новичка, — проскрипел профессор, брезгливо смахнув костяную крошку с парты. — Вы влили слишком много сырой энергии в хрупкий сосуд, адептка Ренау. Мощь без филигранной точности ведёт лишь к бессмысленному разрушению. Очевидная нехватка практики. Именно для этого мы все здесь и собрались — учиться контролировать свою Тьму, а не взрывать учебные пособия. Незачет.

Я выдохнула с невероятным облегчением. Незачет — это ещё не отчисление!

В этот самый момент над сводами Академии раздался густой, вибрирующий удар гонга — звонок с пары. Я с облегчением сгребла сумку и выскользнула в коридор.

На улице ярко светило солнце, пробиваясь сквозь вечный академический туман. Мы с Бриджит и Дорой шли по вымощенному камнем двору, направляясь к Башне Теней.

— Слушай, Марго, это было эпично! — хохотала Бриджит. — Лицо Кассиана, когда в него прилетел крысиный череп — это просто искусство!

Я уже собиралась ответить, как вдруг путь нам преградила девушка.

Она была похожа на ожившее пирожное: мантия факультета Света, идеальные золотистые локоны, розовый бант на шее и огромный планшет с пергаментами в руках.

— Внимание, адепты Высшей Тьмы! — пропела она звонким голоском, перегородив дорогу не только нам, но и шедшей позади свите Кассиана де Морта. — Я Лили, староста Спортивного Комитета! Через неделю состоится ежегодное Дерби Химер! Ваш факультет уже три года подряд не может выставить Наездника. Если вы снова откажетесь от участия, с вашего факультета снимут двести баллов!

Дерби Химер? Я вопросительно посмотрела на Бриджит.

— Местный экстремальный спорт, — мрачно пояснила девушка. — Каждый факультет создаёт своего огромного ездового монстра, используя только профильную магию, и гоняет на нём по воздушной трассе над ущельем. Боевики летают на огненных саламандрах, артефакторы — на стальных големах, а мы обязаны поднимать мёртвых виверн.

— И в чём проблема? — не поняла я. — Подняли и полетели.

— Проблема в физике! — фыркнула Бриджит. — Наша магия — это энергия смерти и распада. Во время скоростного полёта химера испытывает дикие аэродинамические перегрузки. Чтобы монстр не развалился на ходу, наездник должен непрерывно вливать в него Тьму, а старые мёртвые кости от этого только быстрее гниют и лопаются! Три года подряд наши наездники с позором падали в ущелье на первом же вираже. Это смертельно опасно!

— Нам нужен доброволец! — не унималась Лили, размахивая пером. — Кто готов защитить честь Тьмы?

Все студенты-некроманты разом отвели глаза и сделали вид, что очень спешат. Никто не хотел ломать шею.

И тут из-за моей спины раздался елейный, сочащийся ядом голос Кассиана:

— О, Спортивный Комитет! Нам несказанно повезло. В этом году у нас появилась уникальная адептка. Она ведь так лихо управляется с костями... хоть и взрывает их иногда. Факультет Тьмы выдвигает Маргариту Ренау!

Кассиан победно улыбнулся, глядя на меня. Подлец всё рассчитал: если я выйду на трек, химера сбросит меня на первом же вираже, и выскочка из Башни Теней не просто опозорится, но и вылетит из Академии с позором.

— Я? Я не умею летать на... — начала было открещиваться я, но Лили уже восторженно захлопала в ладоши.

— Ой, как замечательно! Маргарита Ренау, записала! — она быстро чиркнула пером. — Знаешь, Наездникам положены огромные привилегии! Участник Дерби получает абсолютный иммунитет от отчисления на весь семестр, а также двойную стипендию из фонда ректора!

Слова «иммунитет от отчисления» сработали на меня как гипнотический приказ. Если меня нельзя отчислить целый семестр, значит, я гарантированно сохраню статус. Значит, Бронсон не просто пойдёт лесом со своими долгами — он в этом лесу заблудится и сгинет! А стипендия пойдёт на покупку редких красок для папиной мастерской.

— Знаете что? — я гордо вздёрнула подбородок, глядя прямо в ошарашенное лицо Кассиана. — Я согласна. Я буду вашим Наездником.

Мажор скривился, словно проглотил лимон.

— Вот и отлично! — пропела Лили. — Твоя первая тренировка прямо сейчас! Иди к Южному Загону, твоя Химера и твой личный Тренер уже там!

До Южного Загона мы с Бриджит дошли в полном молчании. Мой кратковременный энтузиазм начал стремительно угасать, уступая место панике. Химеры? Монстры? Я ведь всего лишь сапожник! А если я погибну?

Мы толкнули тяжёлые кованые ворота и вошли под своды огромного, мрачного ангара.

В самом центре арены, прикованная цепями к вбитым в камень столбам, стояла она. Химера факультета Тьмы.

Это был жуткий, гротескный монстр размером с тяжеловоза — поднятый из мёртвых костяк древней виверны.

Монстр не был соткан из нематериального мрака или демонической плазмы. Его каркас состоял из гигантских, потемневших от времени костей, которые по плотности давно напоминали старое морёное дерево. Суставы твари были туго переплетены массивными, мумифицированными сухожилиями — а для хорошего ремесленника старое сухожилие ничем не отличается от толстого, невыделанного кожаного ремня! Сложенные же за спиной крылья оказались просто гигантским каркасом, обтянутым пересушенной, как пергамент, драконьей перепонкой.

«Старая кость, мумифицированная кожа и сухие перепонки, — ликующе подумала я. — Боги, да для некромантов это жуткая нежить, а для меня — просто огромный, рассохшийся дельтаплан из натуральных материалов! Я заставлю эту штуку не просто летать, она у меня вальс танцевать будет!»

— Впечатляет, не правда ли, адептка Ренау? — раздался низкий, бархатистый голос из темноты ангара.

От этого звука волоски на моих руках встали дыбом. Из тени, неспешно натягивая на руки плотные перчатки для верховой езды, вышел мужчина. Чёрный военный сюртук идеально сидел на его широких плечах, а серые глаза мерцали в полумраке опасным, предвкушающим светом.

— Магистр эль Кроу? — пискнула я, отступая на шаг. — А что вы здесь делаете? Лили сказала, меня тут ждет тренер...

Губы декана изогнулись в хищной, полубезумной усмешке

— Вы совершенно правы, Маргарита, — негромко произнес он, подходя к клацающей зубами костяной твари и ласково похлопывая ее по морде. — С этого дня я ваш личный тренер. И поверьте... я вытрясу из вас вашу излишнюю самоуверенность до последней капли. В седло, адептка. Посмотрим, как вы умеете падать.

Глава 8

— В седло, адептка, — повторил магистр эль Кроу, скрестив на груди руки, обтянутые чёрной кожей перчаток. — Дерби Химер не прощает промедления.

Я сглотнула подкативший к горлу ком. Отступать было некуда — на кону стоял иммунитет от отчисления, а значит, и защита нашей с отцом мастерской от долга Бронсону в пятьсот золотых ливров. Я подошла к монстру, поставила ногу на костяной нарост, подтянулась и перекинула ногу через массивное седло, намертво вшитое прямо между гигантских лопаток виверны.

В ангаре гулял пронизывающий ледяной сквозняк. Я зябко повела плечами, искренне пожалев, что на мне лишь тонкая форменная мантия.

— Я готова, магистр, — стараясь, чтобы голос не дрожал, сказала я и взялась за жёсткие поводья. — Можете открывать ворота. Я... э-э-э... сделаю круг над ущельем.

Вместо того чтобы пойти к рычагу ворот, декан вдруг шагнул к виверни. Одно неуловимое, хищное движение и эль Кроу оказался в седле. Прямо позади меня.

Я ахнула, когда он прижался спиной к моей спине, а руку положил поверх моей ладони, сжимающей поводья. Моё сердце рухнуло куда-то в район желудка и забилось там с частотой крыльев колибри.

— Вы думали, я отпущу первокурсницу в первый полёт одну? — шепнул он мне на самое ухо. — Я буду контролировать вектор полёта. Ваша задача — удерживать Тьмой конструкцию зверя, чтобы он не развалился на первом же вираже.

— Я справлюсь, — сказала я скорее для собственного успокоения, хотя внутри понимала, что вся эта затея смертельно опасна.

— Докажите, — шепнул декан.

Огромные створки ворот со скрежетом поползли в стороны, открывая вид на бездонное ущелье, над которым клубился серый туман. Щёлкнул магический замок, и цепи, удерживающие химеру, со звоном упали на пол.

Мёртвые кости сами не прыгают. Огромная туша, лишённая поддержки, просто неуклюже накренилась и, как многотонный мешок с кирпичами, начала заваливаться с края обрыва в пропасть.

«Так, работаем шарнирами!»— в панике скомандовала я себе.

Я хлестнула магией прямо по толстым буйволиным ремням на задних лапах твари. «Сжаться! Натянуться как тетива лука!»

Задубевшая кожа мгновенно напиталась силой. Стяжки резко и синхронно сократились с колоссальной мощью. Задние костяные лапы, повинуясь этому натяжению, с оглушительным хрустом распрямились, сработав как гигантская пружина. Наша конструкция буквально выстрелила с края скалы, катапультировавшись в туман!

Ветер с рёвом ударил мне в лицо. Мы стремительно неслись вперёд и вниз. Я услышала, как от перегрузки зловеще затрещали пересохшие перепонки на крыльях, готовые порваться пополам.

Я закрыла глаза, мысленно потянулась к каждому дюйму драконьей мембраны и щедро плеснула в них свою реставрационную магию.

«Размягчить. Раскрыть. Натянуть как парус».

Сухие крылья напитались силой, потемнели и с громким, упругим хлопком распахнулись во всю ширь, ловя восходящий поток воздуха.

Падение резко прекратилось. Виверна взмыла вверх с грацией ласточки.

Полёт был... идеальным. Моя магия работала как совершенная амортизация, превратив монстра в гибкий, послушный и невероятно прочный летательный аппарат.

Я приоткрыла глаза и невольно улыбнулась, глядя, как мы рассекаем туманные облака. Это было потрясающе!

А вот магистру эль Кроу за моей спиной было не до веселья. Я чувствовала, как напряглось всё его тело.

— Что вы делаете? — резко спросил он, перекрывая шум ветра.

— Выполняю приказ! Держу конструкцию! — крикнула я в ответ.

— Вы не используете некро-удержание! — его пальцы жёстко перехватили мои запястья. — От зверя не фонит энергией смерти. Кости молчат! Нет сопротивления мёртвого духа. Химера летит так гладко, словно... словно она механическая! Как вы добились такой аэродинамики, Ренау?!

Я прикусила губу. Он слишком умён… Конечно, глупо было полагать, что магистр не заметит подвоха.

— Это... семейный секрет контроля материи! — попыталась выкрутиться я, используя старую отговорку.

— Семейный секрет? — в голосе Кроу зазвенела откровенная насмешка. — Что ж. Проверим ваш предел, адептка. Держитесь!

Он резко потянул поводья на себя и влево.

Виверна послушно завалилась на крыло и ушла в головокружительное, почти отвесное пике прямо на острые скалы ущелья. Перегрузка вдавила меня в седло. Свист ветра превратился в оглушительный вой. Скалы стремительно неслись нам навстречу.

— Выравнивайте её! — крикнул Кроу. — Если ваш «контроль» дрогнет хоть на секунду, нас размажет по камням!

Я стиснула зубы и влила в кожаные крылья весь свой резерв до последней капли.

Мембраны натянулись с гудящим звуком. В десяти метрах от острых пиков виверна плавно, без единого хруста, вышла из пике и взмыла вверх.

Я тяжело дышала, чувствуя, как по вискам катятся капли пота от перенапряжения. Мы сделали это.

И тут случилось то, чего я никак не ожидала.

От невероятного выброса моей энергии, пропитавшей поводья, кожаные перчатки на руках декана Кроу... тоже отреставрировались.

Декан резко стянул с себя правую перчатку и голой ладонью, без всякого предупреждения, перехватил мое запястье, с которого всё еще срывались остаточные искры магии.

Время словно остановилось. Огромная костяная химера ровно скользила в потоках ветра, а за моей спиной царила зловещая, напряжённая тишина.

— Тьма всегда холодна, Маргарита, — негромко, пугающе спокойно произнёс Дерек эль Кроу, нащупывая большим пальцем бешеный пульс на моём запястье. — Она пахнет тленом и вытягивает тепло из всего живого.

Он наклонился так близко, что коснулся губами моего виска.

— А ваша магия... горячая. Она пахнет древесной смолой и плавящимся воском.

Я резко втянула воздух, и в этот миг мой реставрационный контроль... дрогнул.

Всего на секунду я отпустила натяжение.

Раздался пугающий, громкий хруст. Кожаная мембрана правого крыла резко провисла, потеряв магический каркас. Огромную костяную виверну жестоко ударило встречным потоком ветра, и тварь с оглушительным скрипом завалилась набок, уходя в неконтролируемый штопор.

Порыв ураганного ветра с ревом сорвал меня с седла.

Я закричала, судорожно хватая воздух. Мир перевернулся. Серое небо и острые скалы поменялись местами, когда я полетела спиной вперёд в бездонную пропасть.

В последний миг, чудом вывернувшись в воздухе, я успела намертво вцепиться в толстый буйволиный ремень, свисающий с рёберного каркаса химеры.

Рывок был такой силы, что едва не вывихнул мне плечо. Искалеченная виверна стремительно падала в ущелье, а я болталась над бездной, судорожно сжимая кусок старой кожи, чувствуя, как мои пальцы медленно, но верно соскальзывают вниз.

Глава 9

Ветер ревел в ушах так, словно я оказалась внутри гигантской кузнечной турбины. Серое небо бешено вращалось перед глазами. Мои пальцы, побелевшие от напряжения, мёртвой хваткой вцепились в толстый буйволиный ремень, свисающий с брюха падающей химеры.

«Если я выживу, — в панике билась единственная связная мысль, — я больше никогда в жизни не буду жаловаться на запах дешёвого сапожного клея!»

Надо мной с жутким, деревянным скрежетом разваливалась на куски костяная виверна. Потеряв мою реставрационную подпитку, её старые кожаные узлы стремительно ссыхались прямо в воздухе. Мы падали в бездонное ущелье, и до острых скал оставались считанные секунды.

Моя левая рука дрогнула и начала соскальзывать с ремня. Я зажмурилась, готовясь к удару, как вдруг...

Что-то ледяное обхватило меня за талию. Это была не рука человека, а сгусток абсолютного, плотного мрака. Меня с силой дёрнуло вверх, прямо сквозь свистящий поток воздуха, и впечатало в твёрдую грудь.

Магистр эль Кроу чудом удерживался в седле накренившейся виверны. Одной рукой он направлял щупальце тьмы, которое намертво примотало меня к нему, а вторую вытянул вперёд, пытаясь влить свою некро-энергию в разваливающегося монстра.

Но всё стало только хуже.

От соприкосновения с концентрированной, ледяной Смертью старые пересушенные кости твари начали покрываться инеем и трескаться с пушечным грохотом. Некромантия декана просто добивала хрупкий материал!

— Моя магия её сожжёт! — прорычал Кроу прямо мне в ухо, перекрывая вой ветра. — Тяните каркас, Ренау! Используйте свою... Магию, иначе мы оба превратимся в фарш! Живо!

Я вцепилась онемевшими пальцами в лацканы его чёрного камзола, зажмурилась и представила, что держу в руках самый жесткий, самый неподатливый кусок кожи в мире, который нужно растянуть на колодке во что бы то ни стало. Я с воплем выплеснула наружу весь свой резерв до последней капли.

Упругая, горячая волна бытовой реставрации ударила во все стороны.

Виверна над нами содрогнулась. Разлетевшиеся было суставы с чавкающим звуком втянулись обратно в пазы. Буйволиные ремни натянулись до звона, а перепонки на крыльях распахнулись с такой силой, что нас подбросило вверх, как на гигантских качелях.

Падение резко перешло в жесткое планирование. Мы пронеслись буквально в метре над острыми пиками, сбрив костяным брюхом верхушки вековых сосен. Виверна с оглушительным треском проломилась сквозь ветки и рухнула на мягкий, влажный мох на склоне ущелья, пропахав носом глубокую борозду.

Меня выбросило из невидимых пут Тьмы, и я кубарем покатилась по земле, собирая мантией грязь, иголки и шишки. Наконец, врезавшись спиной во что-то мягкое, я замерла, судорожно хватая ртом воздух.

В лесу стояла звенящая тишина, нарушаемая только тихим потрескиванием остывающего костяного каркаса химеры.

— Жива? — раздался хриплый, холодный голос в паре шагов от меня.

Я с трудом разлепила глаза. Магистр Дерек эль Кроу стоял, прислонившись плечом к стволу огромной сосны. Его идеальный чёрный сюртук был перепачкан в древесной смоле, волосы растрепались, а на бледной щеке алела тонкая царапина от ветки. Но даже в таком виде он выглядел не как пострадавший в авиакатастрофе, а как разъярённый тёмный бог, готовый вершить суд.

Он медленно, почти бесшумно подошёл ко мне. Присел на корточки, оказавшись на одном уровне с моим лицом.

— А теперь, адептка, — произнёс он. — Без сказок про древние проклятия. Без баек про тайный орден личей и импульсивную мантику. Кто. Вы. Такая?

От его взгляда по моей спине пробежал неприятный холодок, заморозив остатки воли. Я поняла, что пути назад нет. Всё кончено. Мой обман раскрыт. Бронсон заберёт папину мастерскую, а меня с позором вышвырнут из Академии — если, конечно, этот страшный некромант не закопает меня прямо здесь, под сосной, за покушение на жизнь декана.