Заноза для Тёмного декана, или Сказка об оживших сапогах

Серые глаза декана медленно переместились на меня.

— Адептка Ренау. Вчера ваш резонанс потряс приёмную комиссию. Прошу. Покажите, как вы управляете конструктом.

Селеста фыркнула за моей спиной. Кассиан снисходительно скрестил руки на груди.

Я подошла к краю рва, чувствуя, как бешено колотится сердце.

Думай, Марго, думай! На чём вообще держатся эти чёртовы учебные скелеты?! Они же старые, они не могут быть скреплены живыми связками!

Я прищурилась, вглядываясь в пыльную темноту ямы, и едва не вскрикнула от накатившей волны облегчения.

Шарниры! Чтобы учебные кости не рассыпались на куски во время студенческих опытов, мастера-артефакторы Академии скрепили все основные суставы — колени, локти, ребра и позвонки — толстыми ремешками из сыромятной воловьей кожии посадили их на дубовые клинья!

Кожа. И дерево.

Это был мой материал. Родной, знакомый до последнего миллиметра.

Я глубоко вдохнула, сделала самое невозмутимое лицо, на какое была способна, и даже не стала поднимать руки, как делал Кассиан. Настоящему мастеру не нужны пафосные позы — нам нужна точность.

Я послала тонкую, упругую волну силы прямо в кожаные ремешки ближайшего скелета.

«Сжаться. Натянуться. Держать каркас».

Моя магия мягко вошла в высушенную воловью кожу. Заскорузлые ремни на суставах мгновенно напитались силой, спружинили, словно натянутые тетивы боевых луков, и...

Скелет на дне рва не просто встал. Он выстрелилвверх!

Раздался оглушительный щелчок натянувшейся кожи. Костяк взлетел на два метра, перемахнул через каменный парапет и приземлился прямо на дорожку полигона.

Я от неожиданности дёрнулась, импульс силы в пальцах дрогнул и... перескочил на максимальное натяжение.

Скелет не стал стоять неподвижно, как унылая кукла Кассиана. Его кожаные связки сжались в бешеном ритме. Он резко взмахнул руками, топнул костяной пяткой и с сумасшедшей скоростью, выделывая ногами нечто среднее между боевым маршем и яростной кадрилью, понёсся прямо на застывших адептов!

— Милосердная Тьма! — взвизгнул спутник Кассиана, с разбегу сигая в кусты.

— Держите его! Он взбесился! — завопил де Морт, отмахиваясь своей драгоценной тростью.

Скелет, повинуясь сокращению тугих ремней, пронёсся мимо парней и на полном ходу затормозил аккурат перед Селестой Блэквуд.

Но на этом моя бытовая магия не успокоилась.

Фон от моего выплеска был настолько плотным, что он неизбежно зацепил органику, которая находилась ближе всего к эпицентру.

А ближе всего был воротник из чернобуркина плечах Селесты.

Выделанная лисья шкурка, спавшая мёртвым сном последние пять лет, внезапно почувствовала, как ожили её высохшие волокна. Мех встал дыбом. Мордочка лисы на воротнике широко распахнула стеклянные глазки, оскалила зубы и... с яростным рычанием вцепилась Селесте прямо в кончик холёного носа!

— А-а-а-а-а! Снимите её! Оно меня жрёт! — завизжала «королева курса», в панике размахивая руками и пытаясь оторвать взбесившуюся шкурку от собственного лица.

Скелет в этот момент радостно клацнул челюстью, сделал на кожаных шарнирах идеальный реверанс и замер по стойке смирно.

Бриджит на своём надгробии зашлась таким диким хохотом, что едва не свалилась вниз.

Я стояла ни жива ни мертва, судорожно оборвав магический поток, и медленно перевела взгляд на магистра эль Кроу.

Декан стоял неподвижно. Чёрный плащ падал строгими складками, на лице не дрогнул ни один мускул.

Одним коротким щелчком пальцев магистр заморозил воротник Селесты, отправив шкурку обратно в спячку, а затем повернулся ко мне.

— Адептка Ренау, — негромко произнес он. — Нестандартно. Чрезвычайно агрессивная динамика и абсолютное пренебрежение техникой безопасности. Займите свое место в строю. Мы продолжим.

Я выдохнула и поспешно юркнула за спину Бриджит, стараясь не отсвечивать.

— Адепт Люциус, вылезайте из крапивы, ваша очередь, — сухо бросил декан.

Люциус, пунцовый от стыда, выкарабкался из зарослей, подошел ко рву и начал торопливо выкрикивать формулы призыва. Но парень так нервничал после моего «танцора», что его темный импульс пошел наперекосяк. Вместо целого скелета со дна ямы поднялась только одна костлявая рука. Она нелепо поползла по камням, запуталась в шнурках Люциуса, и бедолага с глухим воплем снова рухнул на землю, пытаясь отбиться от собственной магии.

— Незачет, — констатировал Кроу, даже не моргнув. — Слабая концентрация. Следующая — адептка эль Ванте.

Дора задрожала всем телом, выходя вперед. Она долго собиралась с духом, закрыла глаза и тоненько, сдавленно пискнула что-то на ультразвуке. Один из черепов в яме мелко завибрировал, подпрыгнул на десять сантиметров... и с глухим стуком раскололся пополам. Банши испуганно ойкнула и спрятала нос обратно в шарф.

— Допустимо для банши, но над контролем резонанса придётся работать, — вздохнул магистр. — Адептка Бриджит.

Бри спрыгнула с надгробия, дожевала яблоко, метко зашвырнула огрызок в кусты и подошла ко рву. Никаких пафосных жестов, никаких латинских стихов. Она просто сложила пальцы в жёсткий замок, направила в ров плотный, густой поток темно-зеленой силы и с глухим хрустом подняла сразу трёх костяков.

— Отличная фиксация суставных узлов, — одобрительно кивнул Кроу. — Сказывается фамильная школа. Высший балл.

Декан окинул взглядом слегка потрепанную группу. Селеста все еще всхлипывала, яростно потирая нос, Люциус отряхивал грязь со штанов, а Кассиан делал вид, что произошедшее его ни капли не волнует.

— На сегодня практическая часть завершена, — подвёл итог магистр эль Кро. — Теоретические выкладки сдадите старосте к вечеру. Адептка Блэквуд — можете зайти в лазарет за заживляющей мазью.

Он повернулся и встретился со мной взглядом.

— А вас, адептка Ренау, я жду сегодня ровно в восемь вечера в своем кабинете. Нам необходимо в индивидуальном порядке обуздать вашу... излишне импульсивную мантику. Не опаздывайте.

Магистр развернулся и четким, чеканным шагом скрылся в тумане.

Бриджит тут же подошла ко мне, с размаху хлопнув по плечу:

— Ну ты даешь, Марго! Оживить меховой воротник прямо на этой фифе — это было легендарно! Но к декану на ковер вечером... я тебе искренне сочувствую. Говорят, из его кабинета ещё никто не выходил с целой нервной системой.

Глава 4

Обеденный зал Академии больше всего напоминал декорации к готическому роману с нотками безумного величия. Четыре бесконечно длинных дубовых стола тянулись через всё помещение, упираясь в витражные окна, за которыми клубился вечный серый туман. Под сводчатым потолком, теряющимся во мраке, вместо привычных люстр плавали сотни магических сфер. Над столом факультета Огня они полыхали красно-золотым пламенем, над головами бытовиков светились мягким домашним золотом, а вот наш, Тёмный стол, освещался призрачным, холодным серебристым светом.

Атмосфера царила под стать освещению. Если за соседними столами стоял гул голосов, смех и звон посуды, то некроманты и проклинатели вкушали пищу с мрачной торжественностью тайного культа.

У меня же от голода предательски урчало в животе, напрочь разрушая любой пафос. После утреннего триумфа на полигоне, где я чуть не скормила местную королеву курса её собственному воротнику, аппетит разыгрался зверский.

Мы с Дорой и Бриджит заняли места ближе к краю стола, подальше от элиты курса. Кассиан де Морт сидел во главе, всё ещё пытаясь делать вид, что он властелин мира, хотя грязь с его бархатного плаща так до конца и не отчистилась. Селесты не было видно, видимо, она всё ещё отсиживалась в лазарете, залечивая покусанный нос.

Еда на столах появлялась прямо из воздуха, стоило лишь подумать о желаемом блюде. И, надо отдать должное академическим поварам, кормили здесь на убой.

Перед нами возникли блюда на любой вкус. Для адептов, следящих за фигурой, появились глубокие чаши-боулы с нарезанным кубиками лососем, свежей зеленью и рисом, а также огромные миски с греческим салатом, щедро посыпанным крупными оливками и овечьим сыром. Чуть дальше исходила паром запечённая курица, источая невероятный аромат пряностей. Я с удовольствием положила себе на тарелку порцию жареных лисичек с картошкой. В качестве напитка я выбрала местный тёмный отвар на лесных травах. После утреннего стресса и в преддверии вечерней встречи с деканом мне просто необходим был успокоительный отвар.

А вот в самом центре нашего сектора, на массивном серебряном подносе, красовалось главное блюдо, общее для всех. Запечённый молочный поросёнок. Он не выглядел пугающе, наоборот, это был на удивление милый поросёнок с блестящей румяной корочкой, аккуратными ушками и запечённым яблоком в зубах.

— Марго, хватит сверлить взглядом этого несчастного хряка, — хмыкнула Бриджит, методично расправляясь со своей порцией. — Ты так на него смотришь, будто планируешь поднять его в качестве зомби-авангарда.

— Я просто задумалась, — уклончиво ответила я, делая глоток отвара.

— Кстати об этом, — Бриджит отложила вилку и с искренним интересом подалась вперёд. — Я всё утро ломаю голову. Как ты обошла блок остаточного эфира на полигоне?

Я поперхнулась отваром. Дора тоже перестала жевать, уставившись на меня своими огромными глазами.

— Блок... чего? — осторожно переспросила я, судорожно соображая.

— Остаточного эфира, — повторила Бриджит, словно это было чем-то само собой разумеющимся. — Старые кости вообще не держат некро-энергию, она сквозь них утекает, как вода сквозь сито. Чтобы заставить их двигаться так быстро, нужна либо сложнейшая руническая вязь для удержания духа, либо привязка на крови. Но ты не делала ни того, ни другого! Ты просто стояла. Какова была формула твоей ментальной матрицы?

Я почувствовала, как по спине поползла капля холодного пота. Матрицы? Эфир? Я просто натянула старые кожаные ремешки на шарнирах силой мысли!

— Моя... формула... — я напустила на себя самый таинственный и надменный вид, вспоминая, как общаются местные мажоры. — Это секрет моей семьи. Мы предпочитаем работать с материей напрямую. Без посредников в виде духов.

— Напрямую с мёртвой плотью? Без призыва? — раздался надменный голос за моей спиной.

Я обернулась. Кассиан де Морт, опираясь на свою дурацкую трость с черепом, стоял прямо за моей спиной, а по бокам маячили Люциус и ещё пара старшекурсников.

— Это антинаучный бред, адептка Ренау, — процедил Кассиан, высокомерно вздёрнув подбородок. — Я поговорил с магистром. То, что произошло утром — это просто аномальный выброс дикой энергии. Тебе повезло зацепить остаточный фон полигона. Ты не контролируешь Тьму. Ты даже теорию не знаешь.

— Знаю, — возмутилась я, хотя Кассиан был абсолютно прав.

— Да? — мажор хищно улыбнулся. Разговоры за столом стихли, и половина факультета повернулась в нашу сторону. — Тогда докажи. Если ты действительно умеешь работать с мёртвой плотью напрямую, без рун, крови и долгих формул... оживи вот это.

Он театральным жестом указал тростью прямо на запечённого поросёнка в центре стола.

— Подними его, — бросил Кассиан. — Прямо сейчас. Без слов. Покажи нам своё «семейное мастерство», адептка из Башни Теней. Или признай, что ты просто пустышка, которой случайно повезло на распределении.

Бриджит нахмурилась и уже открыла рот, чтобы осадить мажора, но я жестом остановила её. Отступать было некуда. Если я сейчас спасую, они сживут меня со свету, раскусят мой обман, и прощай патент. А значит, здравствуй, долговая яма и Бронсон.

Я медленно поднялась со скамьи. Взглянула на поросёнка. Запечённая корочка. Высушенные жаром жилы. Это просто мясо и кожа. Мой профиль.

«Ладно, Марго, — мысленно скомандовала я себе. — Тебе нужно просто заставить его слегка дёрнуть ножкой. Чуть-чуть сократить волокна, чтобы он скрипнул. Этого хватит, чтобы Кассиан подавился своим снобизмом».

Я протянула руку над столом, глядя точно на румяный бок деликатеса. Сосредоточилась, собирая в пальцах привычный реставрационный импульс, который обычно использовала, чтобы размягчить задубевшие сапоги.

Послав магию в поросёнка, я снова недооценила мощь, которую пробудил во мне проклятый академический кристалл.

Вместо лёгкого импульса из моих пальцев вырвался плотный, густой поток концентрированной силы. Он ударил прямо в хрустящую тушку.

Раздался оглушительный хруст запечённых костей.

Поросёнок вздрогнул так сильно, что серебряный поднос под ним жалобно звякнул. А затем, на глазах у всего онемевшего факультета, он с силой выплюнул запечённое яблоко, которое отлетело прямо в лоб Люциусу.

— Во имя Бездны! — пискнул Люциус, хватаясь за ушибленное место.

Поросёнок неуклюже, но очень резво подогнул под себя короткие ножки, упёрся ими в блюдо и вскочил в полный рост. Его зажаренные ушки смешно дёрнулись. Он покрутил румяной головой, вслепую ткнулся пятачком в мою недоеденную тарелку с лисичками, чихнул (при этом из его ноздрей вырвалось облачко ароматного пара с запахом чеснока) и вдруг, издав жутковатый утробный скрип, сорвался с места!

— А-а-а! Он живой! — завизжала какая-то первокурсница, бросаясь под стол.

Подчиняясь сумасшедшему сокращению запечённых мышц, поросёнок галопом понёсся прямо по длинному дубовому столу. Он скакал с грацией взбесившегося табурета, радостно цокая поджаристыми копытцами по дереву.

— Держите эту мерзость! — рявкнул Кассиан, пытаясь ударить поросёнка тростью, но промахнулся и снёс кувшин с тыквенным соком.

Но милый румяный деликатес оказался неуловим. Он ловко перепрыгнул через боулы с лососем, промчался по тарелкам с греческим салатом, разбрасывая оливки во все стороны, и, словно почувствовав самую сильную концентрацию магии, рванул к преподавательскому столу.

Студенты-некроманты, будущая элита Империи, с визгами шарахались от скачущего куска мяса.

— Марго, останови его! — сквозь смех прохрипела Бриджит, утирая выступившие слёзы.

Я в панике пыталась нащупать нить заклинания, чтобы отменить приказ, но поросёнок уже разогнался до немыслимой скорости. Добежав до края студенческого стола, он мощно оттолкнулся хрустящими задними лапами и совершил поистине эпический прыжок.

Он летел по идеальной дуге, целясь ровно в центр преподавательского стола. Туда, где с прямой спиной и чашкой чая в руках сидел декан факультета Тьмы.

Время словно замедлилось. Я в ужасе зажмурилась, ожидая, что сейчас милый поросёнок с размаху влетит магистру прямо в лицо.

Но магистр Дерек эль Кроу даже не моргнул. Он не стал доставать палочку и не произнёс ни слова. Декан просто поднял свободную руку.

Пространство перед ним исказилось, сгустившись в плотную стену мрака. Скачущий деликатес врезался в неё, как в бетонную плиту, и мгновенно замер в воздухе, зависнув в паре сантиметров от лица декана.

В зале повисла мёртвая тишина. Слышно было только, как капает разлитый тыквенный сок со стола Кассиана.

Магистр эль Кроу медленно, не меняясь в лице, поставил чашку на блюдце. Затем он перевёл взгляд серых, обжигающе холодных глаз прямо на меня, безошибочно вычислив виновницу торжества в толпе застывших адептов. Запечённый поросёнок продолжал безвольно висеть в воздухе рядом с его головой.

Декан поднялся со своего кресла. Его голос ударил по барабанным перепонкам, как раскат грома:

— Адептка Ренау. В мой кабинет. Живо!

Глава 5

Кабинет магистра Дерека эль Кроу находился на самом верхнем ярусе Башни Теней и выглядел ровно так, как и должен был выглядеть кабинет самого опасного некроманта Академии. Массивные стеллажи из чёрного дерева ломились от жутковатых артефактов, заспиртованных в банках щупалец и фолиантов с такими корешками, на которые лучше было не смотреть перед сном.

Я стояла посреди ковра с глубоким ворсом, переминаясь с ноги на ногу, и старалась дышать через раз.

Декан сидел за своим необъятным столом, сцепив длинные пальцы в замок, и молча изучал меня своими пронизывающими, серыми как грозовое небо глазами. Тишина затягивалась, становясь почти осязаемой.

— Запечённый поросёнок, адептка Ренау, — наконец медленно произнёс эль Кроу. — Боевой запечённый поросёнок, который чуть не снёс мне голову. Вы хоть понимаете, что ваш так называемый «семейный контроль» больше похож на стихийное бедствие?

— Он просто... выглядел пересушенным, магистр, — виновато пискнула я. — Я хотела немного смягчить корочку. Чисто рефлекторно.

Декан тяжело вздохнул и потёр переносицу, словно у него начиналась мигрень. В этот момент он отвлёкся, и мой взгляд невольно упал на массивный древний фолиант, лежавший на краю его стола.

Как мастер-реставратор, я обладала абсолютным зрением на испорченные вещи. И то, что я увидела, заставило моё сердце кровью облиться. Переплёт книги был выполнен из редчайшей кожи чёрного дракона — материала, который стоил целое состояние. Но сейчас этот шедевр буквально умирал на глазах. По чешуйкам ползла мерзкая, пульсирующая фиолетовая гниль — какое-то чужеродное, едкое проклятие. Оно иссушало кожу, заставляя её трескаться, скручиваться и осыпаться мелкой пепельной трухой. Книга тихо, едва слышно поскрипывала, словно от боли.

— Этот трактат я взял из закрытой секции ректора, — заметил мой взгляд магистр Кроу. Он поднялся с кресла и подошёл к шкафу за своей спиной, звеня ключами. — На него наложено проклятие Иссушения. К утру от драконьей кожи останется лишь пыль, и мне придётся лично объяснять ректору, почему древний артефакт уничтожен. А пока я ищу контрзаклятие...

Он отвернулся к полкам, перебирая стеклянные фиалы.

«К утру от неё останется пыль?! — возмутился мой внутренний сапожник. — Ну уж нет. Только не в мою смену!»

Пока декан стоял ко мне спиной, я сделала бесшумный шаг к столу. Проклятие — это, конечно, магия, но разрушало оно физическую структуру органики. А структуру я восстанавливать умела.

Я быстро положила ладонь на гибнущий драконий переплёт. Кожа под пальцами была сухой, как наждачная бумага. Сосредоточившись, я пустила в неё максимально плотный, но очень аккуратный импульс реставрации. «Сжаться. Напитаться. Восстановить связи».

Моя магия мягкой тёплой волной прокатилась по фолианту. Фиолетовая гниль проклятия обиженно зашипела, лишившись физической опоры. Чешуйки дракона жадно впитали мой импульс, мгновенно разгладились, налились глянцевым первозданным блеском, и трещины затянулись намертво. Книга облегчённо выдохнула облачко пыли и замерла в идеальном состоянии.

Я отдёрнула руку и сделала шаг назад ровно в тот момент, когда эль Кроу повернулся.

Он посмотрел на меня. Потом перевёл взгляд на стол. Замер.

Декан медленно подошёл к фолианту и провёл пальцем по идеальному драконьему переплёту, на котором не осталось ни следа от смертельного проклятия.

— Какая... поразительная у вас рефлекторика, адептка Ренау, — хрипловато произнёс он, глядя на меня в упор. — Вы сняли проклятие высшего порядка, даже не шевельнув губами.

— Я не снимала проклятие, честное слово! — испуганно залепетала я. — Я просто починила кожу!

— Идите в свою комнату, Маргарита, — вдруг тихо произнёс декан, садясь назад в кресло. — И молитесь Бездне, чтобы я не решил запереть вас в лаборатории для опытов. Ваша отработка отменяется. Свободны.

Дважды повторять мне было не нужно. Я вылетела из кабинета так быстро, словно за мной гналась стая тех самых упырей, которых я не смогла поднять утром на полигоне.

Оказавшись в прохладном дворе Академии, я наконец-то смогла нормально выдохнуть. Серый академический туман немного рассеялся, уступив место бледному послеобеденному солнцу. Я шла по мощёной дорожке к общежитию, размышляя о том, что моя бытовая магия становится всё более пугающей для окружающих, как вдруг услышала приглушённые всхлипывания.

На кованой скамейке под раскидистым дубом сидела девушка в мантии факультета Зельеварения. Она горько плакала, держа в руках изящную, но безнадёжно испорченную туфельку.

— Что случилось? — участливо спросила я, подходя ближе.

— Мои новые туфли из замши горной серны! — всхлипнула зельеварка, поднимая на меня заплаканные глаза. — Я случайно капнула на них экстрактом кислотной полыни на дневной практике. Они стоили два золотых! А мысок теперь похож на жёваную кору. Меня мама убьёт...

Я профессионально прищурилась. Кислота сильно повредила ворс и иссушила материал, но основа была цела.

— А ну-ка, дай сюда, — деловито скомандовала я, присаживаясь рядом.

Девушка недоверчиво протянула мне туфлю. Я достала из кармана мантии маленькую баночку с остатками обувного воска, мазнула им по испорченному месту и пустила короткий реставрационный импульс. Замша под моими пальцами замурлыкала, волокна распрямились, восстановили цвет и бархатистую текстуру. Через десять секунд туфля выглядела так, словно её только что сняли с витрины самого дорогого бутика Империи.

Я протянула обувь ошарашенной студентке. Та несколько раз моргнула, потрогала идеальный мысок и взвизгнула от радости.

— Великие Боги! Да ты гений! — она торопливо полезла в карман мантии и впихнула мне в ладонь тяжелую серебряную монету. — Держи! И спасибо тебе огромное! У меня на потоке ещё у троих девочек мантии кислотой прожжены, можно я их к тебе пришлю?

— Присылай, — расплылась я в широкой, коммерческой улыбке. — Башня Теней, комната триста тринадцать. Спросить Марго. Для студенток скидка/

Девушка убежала, прижимая туфли к груди, а я осталась стоять посреди двора, подбрасывая на ладони прохладный серебряный кругляш. В голове словно щёлкнул механизм. А ведь это золотая жила! Здесь учатся сотни неуклюжих, богатых мажоров, которые постоянно портят дорогие вещи! Мне не нужны государственные подряды, чтобы заработать деньги. Если я разверну здесь тайную мастерскую, то пятьсот золотых ливров долга соберутся гораздо быстрее, чем я думала. Выкуси, Бронсон!

Вернувшись в свою сырую комнату номер триста тринадцать, я обнаружила, что моя соседка-банши Дора забилась под одеяло с головой — видимо, отходила от стресса после обеденного шоу со скачущим хряком. Стараясь не шуметь, я зажгла настольный светильник, достала из своего холщового чемодана чистый лист пергамента, чернила и села за рассохшийся стол.

«Дорогой папа! — быстро заскрипела я пером. Спешу сообщить, что я благополучно поступила. Правда, Кристалл распределения оказался с лёгким дефектом (я немного помогла ему своей реставрацией), и меня определили на факультет Тьмы. Но это даже к лучшему! Помнишь закон Империи о юридической неприкосновенности имущества тёмных магов? Так вот, наша мастерская теперь под защитой. Бронсону придётся подавиться своими векселями, он не заберёт у нас ни гвоздя. Учёба здесь... специфическая. Сегодня на практике я случайно заставила учебный скелет танцевать кадриль, а за обедом немного переборщила с магией, и наш запечённый поросёнок убежал со стола. Декан у нас очень строгий мужчина в чёрном, но, кажется, я нашла к нему подход — сегодня тайно починила ему дорогую книжку, и он даже не стал меня наказывать. А ещё я нашла способ заработать! Местные студенты постоянно портят обувь зельями и проклятиями, так что без заказов я не останусь. Береги здоровье, пей свои настойки и не волнуйся за меня. Я обязательно получу патент. Твоя боевая некромантка (сапожник под прикрытием), Марго».

Я аккуратно свернула письмо, капнула на него воском и счастливо улыбнулась. Жизнь на факультете Тьмы определенно начинала играть новыми, блестящими, как отполированный сапог, красками.

Глава 6

Слава бежала впереди меня. Не успела я запечатать сургучом письмо отцу и спрятать его на дно своего холщового чемодана, как в массивную дубовую дверь комнаты триста тринадцать робко постучали.

Моя соседка Дора, которая только-только высунула нос из-под тёплого одеяла после обеденного шоу со скачущим хряком, снова тихонько взвизгнула и спряталась обратно. Банши панически боялась любых неожиданностей.

Я с подозрением приоткрыла дверь. На пороге, нервно озираясь по сторонам, топталась стайка студенток в мантиях факультетов Зельеварения и Артефакторики. В руках они сжимали разнообразные свёртки и пакеты.

— Это здесь живёт тёмная леди, которая... э-э-э... исцеляет вещи? — шёпотом спросила пухленькая девушка, прижимая к груди кожаную сумку с оторванной ручкой.

Я оглянулась на трясущийся холмик на кровати Доры, мысленно прикинула свои финансовые перспективы и распахнула дверь пошире.

— Тёмная леди принимает до отбоя. Проходите, только тихо.

За следующие два часа моя сырая, пропахшая полынью комната превратилась в филиал элитной ремесленной мастерской. Я принимала заказы с предельно деловым видом, восседая на своей скрипучей кровати как на троне. Мой дар, который на полигоне пугал окружающих до икоты своей агрессивной мантикой, здесь работал идеально и безотказно.