
Полная версия:
Вечный дереализованный. Сад абстракций
А башня... Она превратилась в обыкновенную белую морскую раковину, «татчерия мирабилис», зависшую во мраке... После чего Нейл как будто смял эту картинку в кулаке и отбросил, бумажный комок покатился прочь...
– Нейл!.. – крикнула Мети где-то, и голос ее разнесся эхом. – Здесь темно! Я не могу найти выход!..
Темно, подземелье... Что за место? «Лабиринт Ариадны»... Мети в плену у жителей холмов! Кто она, та «королева эльфов», на самом деле – какая-то простая аллегория? Тот, кто считает себя какого-то типа «богом», не может этого не знать! Мысль его блуждала словно в потемках, и бессвязно приходило в голову то одно, то другое. Брат Тарис, лимб, который они вместе посетили... Потом другое: горная нимфа, хранительница подземного озера... Звучало эхо ее голоса: «Я знаю, знаю, знаю..!» И звонко разносилось по подземелью, затихая в его глубинах... в бездне.
– Всё меняется, и я меняюсь, – сказала Мети где-то, и голос ее прозвучал спокойно, почти отрешенно...
12. Эльфы, божественная амрита и прочее
... Две легкие тени, тонкие фигурки, устремились к ним из глубины зеленого полусумрака, исполосованного золотистыми тенями: гармонично сложенные подростки, девочка и мальчик.
– Нейл!..
Они его знали, и он как будто тоже, хотя никогда не встречал их прежде, ведь они родились уже после его ухода из Сада. Его знание относилось к какой-то другой реальности. А их «энергетические имена» должны были что-то означать, помимо их земного звучания: Гайo и Арника. Арника, Арнеке, Арнелла... – сила, бесстрашие, целеустремленность, решительность, уверенность в правоте, золото солнца. Гайо – бойкий, находчивый ум.
Подростки передали ему гамму чувств, и Нейл был готов войти с ними в синтонию на равных. В конце концов, у них за спиной была вечность. Потом улыбнулся другой своей мысли. С давних времен те, для кого их собственная молодость начиналась и кончалась слишком быстро, рассказывали о встреченных в лесу прекрасных девушках и юношах, возникавших будто из неоткуда... Их называли по-разному: «сияющими» или «альбами», «эльфами». Лишь по той причине, что их лица сохраняли ясную светимость? Нежность детства, которую земное существо теряет почти сразу, потому что ему требуется физическая защита от внешнего мира. И еще, по словам очевидцев, лесные существа не отличались особо взрослой серьезностью и постоянством характера: могли как благоволить людям, так и озорничать, и вредничать. Совсем как дети! А может быть, они и были детьми неких “волшебных существ»?..
Оба подростка были одеты в светлую одежду, в покрое которой была явно выражена их собственная фантазия. У обоих были высоко подобраны волосы (того переходного оттенка, что отличал у сиддхов детский возраст от взрослого), и некоторые прядки спадали до плеч в живописном беспорядке. Скрытая рыжинка окрашивала легкие и хаотичные волны волос девочки. У нее были медового цвета золотистые брови, нос чуть вздернут деликатно, и в целом гармоничные черты лица. А у мальчика брови были темнее и нос прямой, и пряди его волос имели более решительный контраст: от пепельно-русого до светло-каштанового. И тем не менее что-то делало их двоих неуловимо похожими, как если бы они были братом и сестрой. Может быть, их светло-серые, с темным обсидианом в глубине, глаза и безупречная светлость кожи или просто сама их юность. И еще та самая неуловимая гармония, которую Нейл уже не раз отмечал.
Но какими удивительно знакомыми и родными показались ему лица этих впервые увиденных ребят! А они почти сходу заговорили ему про праздник цветущих водорослей, о котором Нейл уже что-то знал. Хлоэлле пришлось слегка осадить их энтузиазм:
– Дайте же ему время!
А Геммея спокойно добавила:
– Принесите-ка нам лучше немного амриты!
Возможно, насчет магической «амриты», делающей бессмертными, она лишь шутила, но они, по-видимому, поняли ее, потому что сразу охотно отправились исполнять поручение. Нейлу было любопытно, чем же окажется на самом деле еще один необычный напиток. Какой-то земной заменитель божественной амриты? Сома... хаома... Эфедровая вытяжка или настойка черной белены?
И пока женщины освобождали садовые тумбы от разложенных на них сухих трав и цветов, он подобрал пучок злаков и в рассеянности вдыхал их расслабляющий горьковатый аромат. Землистый, дымный запах исходил от сухих корней. Ну да, это же был шаманский ветивер! Магические корни которого используются для приготовление бальзамов и ароматных масел, ботаник это знал... Ведь он, кажется, был ботаником? Едва ли они собирали и сушили травы лишь ради утехи, для красивых букетов: до этого он видел, как бережно собирала ягоды, плоды, цветы и травы Малива. И верно, он заметил, что на женщинах были изящные сандалии, сплетенные из той самой травы-ветивера.
Тем временем подростки вернулись, и принесенные ими чашечки не могли не удивить Нейла: размером всего с наперсток, резные, на тонких ножках, с тонкими ложечками, воткнутыми в одну каплю густого... Меда? Мед из перечной мяты. Мята, растущая в весенний паводок в затопленных поймах водоемов, в сырых низинах и на тенистых полянах (определил тот же самый ботаник!). В пробившемся сквозь ветви последнем луче вечернего солнца мятный мед зажегся зелено-золотой каплей.
– Нектар, «медвяная роса», – уточнила Хлоэлла то, что он не произнес вслух. – С ментолом, с экстрактом водоросли и пряностями. И улыбнулась загадочно: – Успокаивает нервную систему, способствует крепкому сну.
– Но это о людях! – воскликнул мальчик Гайо, протестуя.
Нейл и это знал: медвяная роса, сок, выступающий на листьях и хвое при резкой смене температуры. А люди когда-то верили, что это роса, падающая со звезд!
Он встретился с иссиня-зелеными глазами девушки и на растянувшийся миг не мог отвести от них завороженный взгляд, словно погружаясь вглубь ее глаз, как в прекрасную зеленую заводь: глаза нимфы лимнады! И вспомнился далекий летний день. Густая зелень расступилась, и взору его открылся сияющий зеленый водоем, наполняемый с беспрерывным шумом небольшим каскадом...
– Да, сегодня ночью в Саду праздник цветущих водорослей, – проговорила девушка. – Если ты придешь, попробуешь другие рецепты нектаров.
– Oбязательно приходи, Нейл! – повторила, кивая, светловолосая, рыжеволосая девочка. Гайo поторопил нетерпеливо:
– А пока попробуй это!
Нейл зачерпнул густую каплю тончайшей ложечкой. Острый, чуть обжигающий вкус, всего одна капля как будто зажгла его внутри! «Синергетический», совокупный, эффект составляющих нектара был подобен огню, разлившемуся по всему его телу. Дети же смотрели, явно развлеченные, и словно ожидали его оценки.
– Ну да, амрита!.. – пробормотал он, шутя и кивая.
Известная земная легенда рассказывала о войне богов и демонов за амриту, добытую из Океана. Речь шла о тончайшей энергии первичных вод Вселенной? А может, о чем-то более банальном, земном... К примеру, о многомолекулярном комплексе, так называемом «первичном бульоне», из которого, по некоторым предположениям, возникла жизнь на Земле. И был ли настоящий «аромат амриты» зловонием гниющей жижи водорослей, покрывавшей огромные пространства Земли? Нейл ухмыльнулся про себя. Носов, способных почувствовать это, тогда еще не существовало!
– Верно, люди много выдумывают, – заметила Геммея серьезно. Услышала его мысли?..
– Люди придумали еще и неких обитателей холмов! – добавил он, улыбнувшись. – Сидов или, может, сиддхов...
– Да, но то были феи Земли... разные «дивные народы»... В основном гномы подземелий! Может быть, какой-то человек заблудился в скалах Защитного Барьера Сада, – предположил мальчик, Гайо. – И вышел ни с чем, обманутый! Вот он и решил, что мы живем в скалах... И родилась легенда!
– Да нет же, – с упреком возразила ему Арника, расставлявшая на плетеной тумбе другие чашечки. – Речь совсем о другом! «Дивные народы» прежде населяли Землю, но ушли, освободив место людям. Или скрылись где-то... Их как будто еще видели! И в любом случае энергия Охранного Барьера слишком сильна для людей и могла бы причинить им вред. Никто из них даже не ступил на тропу, ведущую к Саду.
– К счастью для них! – воскликнул тот. – Человек, не остановившийся вовремя, оказался бы в серьезной опасности. Они не могут находиться даже вблизи нас, без вреда для себя! И чтобы не навредить им, мы вынуждены занижать нашу энергию.
– К тебе они могут свободно приблизиться! У детей энергия еще не настолько сильна! – иронизировала девочка, кинув на него взгляд. А Нейл смутился: еще совсем недавно сиддхи занижали свою энергию ради него!
Но они говорили уже о другом. А женщины продолжали убирать сухие букеты и необычного вида флаконы. Мальчик задал вопрос, как бы никому, сам себе:
– А зачем демоны боролись за энергетический напиток богов, слишком крепкий для них? Если они предпочитают питаться слабой энергией людей и животных...
Нейл не слышал, что ему ответили. Он думал: «Демоны?..» Проснувшийся человек открывает глаза, неспособный пошевелиться, и видит с ужасом приближающуюся к нему темную фигуру. Но нет никакой опасности – всего лишь нуждающийся в его энергии демон! И, как ни странно, значение сонного паралича всегда преуменьшалось земными «толкователями снов». Словно, это было абсолютно нормально – питать кого-то своей энергией! Кто-то боится спать в тягостном ожидании очередного визита «черного человека»; кто-то другой, очарованный мраком, пытается снова вызвать в себе это состояние... Потому что он добровольный донор! А умерший во сне, конечно, не расскажет, что его так смертельно напугало. Что-то, что забрало из него его последнюю жизненную энергию! Другой же вовремя успел проснулся от чьего-то крика... своего собственного!
Нейл встряхнул головой. Все болезни временного мира по сути энергетические. Какими энергетическими болезнями болеют на Земле «временные сиддхи»?..
– Ты должен учитывать, что спускаясь в нижний мир, мы вынуждены оставить на время часть нас за его пределами, – наконец вступила в разговор Геммея. Он кивнул, взглядывая ей в глаза, погружаясь в их пучину, цвета потревоженного, взбаламученного штормом зеленого моря. Ему сразу припомнилась другая легенда: о семи вратах и некой богине, спускавшейся в подземные миры Ада через эти врата и оставлявшей перед каждым из них что-то свое.
– Вот, выпей еще немного мятного чая, он укрепляет, – предложила Хлоэлла и протянула ему другую чашечку, украшенную внутри резьбой из тонких колец. Он отпил глоток, и на некоторое время они все замолчали. А Нейл рассматривал концентрический узор... который сворачивался, сворачивался и сворачивался... Беспрерывно, бесконечно...
И ему казалось, что атмосфера вечера была пронизана необычным покоем. Казалось, в нем самом что-то изменилось. Где-то там, в другой жизни, он бежал куда-то, но теперь ему не нужно было никуда торопиться: он как будто сидел в саду, в кресле-качалке и мерно покачивался, и туманец плыл вокруг него. Он вернулся домой, в круг родных и близких! Наверное, ему было что им рассказать, и те ребята смотрели на него, совсем как обычные подростки, ждущие каких-то рассказов.
Так в земном доме холодным вечером трепетал жарко огонь в печи, ветер свистел и выл, где-то за стенами хлестал дождь, а люди, собравшиеся у огня, желали послушать истории вернувшегося. В то время как тот вернувшийся человек стал совершенным незнакомцем для своих выросших детей и почти неузнаваемым чужим для всех, кто его знал когда-то.
Ему же казалось, что всё, что произошло, случилось не с ним, а с каким-то другим Нейлом, когда-то давно! Что он им расскажет?.. Нейл усмехнулся сам себе саркастически. Где он был столько времени?!
Тем временем Геммея отвлекла его от этих новых сомнений, как бы уводя в другую сторону, за собой:
– Ты ведь хотел поговорить про земной аватар? Давай поговорим о нем! Существуют тела иллюзорные и «реальные»... Ты знаешь! Иллюзорное – это что-то сотканное из света и как бы наделенное всевозможными «cпособностями». Разумеется, наш аватар вполне реален, однако он совсем не то, что обычное земное тело. Он не создание местной природы, и мы полностью им управляем. Хотя он вполне реален и должен, в определенном смысле, следовать законам этого мира. Это неизбежно!
13. Его земной аватар
... Мысли Нейла отвлекались и блуждали, создавая картины.
Миллиарды лет назад еще слабое излучение Солнца позволило первым живым существам создать колониальный рай в естественной теплице, созданной самой планетой. И он остался бы таким навсегда, и не превратился бы во что-то ему не свойственное, если б не... Если б не появились Они! Пришедшие из далекого чужого мира. А затем еще и «оплошность богов»: оброненные кем-то искры Духа. Оплошность или настоящее преступление!
Огромное склизкое болото превращалось постепенно в райский сад отмелей, населенных удивительными формами жизни. Тем временем Оставшийся сотворил свой новый аватар после сотен миллионов лет странного сна, по земному исчислению. И снова погрузился в материальный мир, оставив за пределами планеты часть своей энергетической мощи. Как оставил и почти всю свою бесконечную память в неком космическом хранилище. Но откуда он это знал?.. Нейл слабо улыбнулся. Естественно, он знал, в конце концов всё это касалось его лично!
Перед его глазами – возможно, лишь в его воображении – земная саламандра отращивала себе лапку. Поступавший сигнал вызывал вместо рубцевания раны точное воспроизведение потерянной части тела. Бластема – новое образование неспециализированных тканей –позволяла исправить повреждение и иногда развивала новую особь: своего рода материальная вечность, которая противоречила законам временного мира. Но компромисс нашелся... Теперь Нейл думал о морской звезде: древнее земное существо, в котором еще сохранялись следы произошедших изменений. Самовоспроизводящаяся морская звезда создавала из кусочка своего тела новый организм. Но другая, имевшая половые железы на своих лучах, восстанавливала очень долго, даже целый год, всего один оторванный луч! И были еще «звезды-гермафродиты», оставшиеся как бы на полпути...
Как создавал свое новое тело Оставшийся? Сохраняло ли оно в себе след от прежнего, оставленного им мира? Так это действовало? Несомненно, он должен был учитывать изменившиеся условия.
А Нейл продолжал думать. Земные существа спонтанно регенерируют волосы, кожу, ногти, иногда даже зубы, как ламантины и акулы, но лишь в редчайших случаях целые органы. Тело Оставшегося не было иллюзорным, он, как саламандра, сам построил себя, только тело полностью подчинялось его воле! Он оживлял его химизмы и был его «единственным богом».
Оставшийся... теперь уже Проснувшийся, голый, в теле своего нового аватара, был охвачен дрожью и дизориентирован. Один на пустынной планете, так по крайней мере он думал поначалу! Шел дождь... Тяжелая материя придавила его к земле словно каменная плита. А он первый момент даже не смог вдохнуть полной грудью и подумал о какой-то произошедшей ошибке! Он что-то не учел и оказался не способен дышать в подобной атмосфере?! Ядовитые газы!?!.. Однако, по-видимому, скорректировал свое состояние, прежде чем его аватар задохнулся бы окончательно! Один, совершенно один... На его мокрой сероватой коже играли багровые отсветы далекого извержения, далеких лавовых рек, растекавшихся где-то за линией горизонта. А вокруг него была одна каменистая пустошь, пепельно-серая и антрацитовая, безжизненная на первый взгляд: одни россыпи камней, сопки и скалы – под небом цвета сепии...
Какой была самая первая секунда его телесной жизни, и где он находился до этого? Кто он и откуда сюда пришел?! Голый, как зверь, посреди этой холодной каменной пустоши! Мир вокруг него был далеко не райским местом. Несколько мгновений или, может, несколько часов – время никто не считал – разум Проснувшегося был дизориентирован и замутнен. Зачем он здесь?..! Это было действительно его желание: жить в материи, существовать?.. Что за странные мысли!
... Когда-то «на борту чужого звездолета» он на досуге изучал эту планету. Не он! Другой ... еще только собиравшийся остаться здесь, бежавший из мира, ставшего для него угрозой. Бежал физически, не зная других путей бегства, потому что, кажется, не помнил ничего, или почти ничего, о себе настоящем. Или, может быть, просто решил не знать? Казалось, его желания исполнялись!
Пришедшие покинули планету, остался только он. Сколько эпох сменилось с тех пор, как его прежний аватар погрузился в глубокий сон?! Сон длился миллионы лет во время Великого Оледенения. Оставшийся погрузился в него и... как бы растворился. Скафандр – каким бы он ни был – давно истлел, превратился в пыль, распавшуюся на свои химические составляющие. Не мог же он хранить свое тело миллионы и милллионы лет! Он спал в одиночестве всё это безумно долгое для земного существа время, а его дух блуждал где-то! Встречался ли он с кем-то в этом своем «сне»?
(Впоследствии Оставшийся узнал, что был на пустынной планете совсем не один, их было семеро, прошедших примерно одинаковый путь. Когда он начал по-настоящему осознавать, кто он? После произошедшей встречи с другими или раньше?)
Однако когда он проснулся, не было никого. Тусклый серо-багровый закат встретил его совершенно безразлично. Затем пришла холодная чернильно-мрачная ночь с зарницами далеких вулканических извержений. Ночь, от которой он не смог полностью отгородиться: от ее мрака, холода и от неких призрачных присутствий, скользивших теней, в которых не было жизни. И в эту первую ночь он – еще не вполне владевший собой – отчасти не избежал страданий, приносимых любым временным миром. Его бил не прекращавшийся озноб, ему было не по себе. Но Оставшийся выжил до утра, потому что оказался гораздо сильнее, чем сам предполагал!
С концом ночи и с занимавшимся тусклым красновато-серым рассветом пришло то, что он, очевидно, подсознательно ждал от этой планеты. Оставшийся поднялся на ноги и осмотрелся, взошел (или взлетел?) на скалу, полный хозяин этой мертвенной бурой, черной и ржаво-охристой пустоши, с тусклыми зеркалами низко разлитой воды, курившейся па́ром. Днем вода заблестела повсюду. Жизнь была, она теплилась где-то в воде, а он каким-то образом чувствовал эту примитивную жизнь даже на расстоянии!
Мысли Нейла создавали картины...
Оставшийся улавливал рокот несущихся бешено стремнин и бурно низвергающихся водопадов. Мощный, мощнейший прибой первобытного океана... Pев вулканов, создававших своими множественными извержениями подобие парника и растапливавших последние острова гигантских ледников... Когда-то давно чуть более молодое Солнца уже позволило проявиться жизни в озоновом парнике Земли. Теперь с накоплением кислорода обновленный земной мир создавал колонии своих новых поселенцев на тонких полимерных плёнках.
Но какой бы ни была солнечная радиация, она не вредила ему! Напротив, Оставшийся впитывал ее в себя. Он внимательно оглядел свое новое тело: плотные мускулы, кожа под цвет расстилающегося перед ним пейзажа, безупречная. Как будто с легким металлическим отблеском или скорее «перламутровая», она словно сияла изнутри, отражая переливы суровых красок. Откуда брались все эти сравнения? Его аватар казался ему совершенным! Оставшийся вскинул руки, раскрыл веером пальцы, напрягая их и чувствуя в себе силу. Но не физическую, хотя и был в совершенной форме, а исходившие как бы из глубины него токи энергии, в каждой частице его организма полностью под его контролем.
Проснувшийся чувствовал себя похожим на этот молодой мир и воображал себя отчасти его аборигеном... «диким существом». А это было забавно! Голый, но ничуть не стесненный этим и больше не дрожащий, он стоял на скале над равниной и был готов сделать шаг вперед, сорваться со скалы и полететь!
«Он дышал?.. – спросил себя Нейл. – Как он дышал?» Всей поверхностью тела! Чувство экзальтации, принадлежавшее физическому аватару, передалось и его духу. А он поддался этому чувству и дал ему волю. Бежал, совершал невероятные прыжки, летел! Поднимался на вершины каменистых холмов, обозревал расстилавшийся вокруг пейзаж и снова бежал. Закрыв глаза, погружался с головой в кристальное мелководье, лежал, распластавшись, с лицом, покрытым тонким слоем воды, и слушал, анализируя внутри себя присутствующую там жизнь. Но каким-то образом отгораживался от контакта с ней.
И в то же время чувствовал себя частью планеты, как бы сливался с ее стихиями и растворялся в них. Приближался даже к дышащим жаром долинам с ветвящимися по ним рекам лавы! Его временный словарь наполнился словесными обозначениями: тусклый свет, тьма, мрак... печальный, сумрачный, угрюмый... Дымка окутывала всё. В туманной мгле высилась гигантская отвесная скала с грандиозным обрывом. Внизу, река с ее стремнинами, разделялась на рукава. Ветровой сгон воды оставил размытый берег пустынным. Местность была пересеченной, изрезанной, а горы вдали зубчатыми...
Ему ничто не грозило: ни жара, ни холод, ни радиация. Но отчасти он был еще подобен ребенку и должен был освоиться со своим новым физическим телом, освоить этот мир. И в чем-то он был подобен теням... О чем он думал?
Оставленные на планете пришедшими некие «торсионные образования», автономные информационные сгустки. Автономные – это еще не означало обладающие самосознанием.. Но некоторые из них получили что-то, что им не полагалось по их статусу «созданий»! Что-то, что их подняло на ступень выше даже собственных создателей?
Оставшийся не пытался установить контакт с тенями. (А Нейл подумал, что, кажется, тот пустил всё немного на самотёк!) Торопиться ему было некуда. И пока он оставался один.
Нет, это была не животная, дикая радость, а наслаждение духа, заснувшего усталым и проснувшегося в достойном его аватаре. Cильном, защищенном и питаемом энергией космоса и планетарной энергией. Космоса, еще очень близкого, не полностью закрывшего для планеты свое информационное поле. А сила и красота первобытного мира увлекала дух Оставшегося. Конвенционные течения, мощные цунами океана, перекатывавшего свои гигантские волны и магнитные возмущения, создававшие цунами в небе: сотни форм облаков! Пылевая плазма в верхних слоях атмосферы порождала вспышки, а небо было зеленым перед грозой с градом – на редкость мощной бурей!.. Тысячи и тысячи, и тысячи падающих на землю молний!
Неистовый ветер дул между гор через глинистую долину, сметая всё, что еще не было сметено, подхватил и его, пытаясь унести с собой! Ночью белая ледяная поземка вокруг черных камней создавала эффект свечения... Днем рушились с грохотом таявшие ледники, и крутились в бурных водоворотах стремнин тонкие пластины льда... Ночью и днем обрушивались гигантские водопады!
Затем однажды хлынул апокалиптический ливень. Не просто ливень, казалось, само небо обрушивалось на землю, готовое смыть, утопить зацепившиеся за нее семена жизни, принесенные кем-то на эту планету. A он был как земная песчинка в этом низвержении! Но вместо того, чтобы бороться с проявлениями природы временного мира, Проснувшийся как бы заключил союз с его стихиями. Не во власти их, а в энергетической синтонии, почти на равных, учась брать у них силы и способности для своего аватара.
«Что после всего этого он думал о себе? – спросил себя находившийся где-то Нейл. – Кем себя считал? Подобием божества, несомненно!» Бог, уладивший в каком-то архиве свои прежние дела, и закрывший за собой двери перед вступлением в новое, о котором никто ничего не мог ему рассказать. Вынужденный познавать всё заново.
Мокрое тело Оставшегося сверкало как слиток ценного металла – необычайно легкий сплав, живой суперметалл! И вот, яростно хлещущая вода сметала всё и рушила, во вспышках тысяч и тысяч молний, раздирающих небо, а он мысленно как бы сливался воедино с ее потоками и чувствовал себя струящимся и бешено несущимся! Потом укрылся в пещере...
В голове Нейла возникали картины, казавшиеся ему неким мифом.
Когда-то люди на Земле жили в гротах и пещерах... Временно... Те, чью цивилизацию смел катаклизм, кто не сумел спасти ничего, кроме самого себя, и кому пришлось заново учиться жить, начиная с нуля, быстро забывая свое прошлое. Они выцарапывали изображение Солнечной системы и далеких звезд на стенах пещер, пока еще что-то помнили, в надежде не забыть. Но откуда им было известно про звезды?.. Знание, невольно оставленное «богами временных миров», великими учеными; точно так же, как непреднамеренно была ими оставлена информация о физической структуре высокоорганизованных созданий. Они, «создатели», когда-нибудь вернулись?.. И если в тот момент на Земле находился еще кто-то, пришедший извне, столкновение было неизбежно!
Оставшийся укрылся в сырой, темной, звучной пещере. Кажется, он слегка поранился! «Кровь?..» Что-то непонятное, потому что на эту мысли накладывалось нечто другое... Он, в белом халате, сидящий на лабораторном табурете, вперивший взгляд в экран электронного микроскопа... Но это не могло быть виде́нием Оставшегося! Нэлл, сидя на своем рабочем месте, размышлял. А мысли и картины смешивались. Оставшийся в неком трансе смотрел на струйку крови, стекавшую по его руке на каменный «первобытный алтарь», как жертва небесному богу, управляющему молниями. «Нет, для таких сцен на Земле было бы еще рановато!» – решил Нэлл. И помимо того, какому богу тот мог бы принести свою жертву? Он и сам был бог, из тех богов, что кровавые жертвы и жертвы вообще не принимают ни от кого! Но разве земной Нэлл что-то знал про всё это?..

