Читать книгу Вечный дереализованный. Сад абстракций (Т. Шамета) онлайн бесплатно на Bookz
Вечный дереализованный. Сад абстракций
Вечный дереализованный. Сад абстракций
Оценить:

4

Полная версия:

Вечный дереализованный. Сад абстракций

Т. Шамета

Вечный дереализованный. Сад абстракций




Т. Шамета




Вечный дереализованный

Сад абстракции



Посвящается Сальваторе, Юлии, Антонине, Виктору К, Алексею, Евгении, Елизавете, Николаю, Виктору Ш. и другим моим близким и моим друзьям... Благодарность Павлу.


© Т. В. Шабанова-Мета, 2026

© Т. Шамета (Tania Meta), 2026


Изоляция исчезла в то самое мгновение, когда наши разумы соприкоснулись. С этим томом круг замыкается, и тишина мира больше не страшит: истина, разделенная на двоих, становится бессмертной.


«Вечный дереализованный. Сад абстракций» – метафизическая научная фантастика, спекулятивная проза с элементами альтернативной эволюции и визионерский роман-поиск. Третий роман трилогии, объединенной общей темой и персонажами. Каждая часть имеет самостоятельное завершение и может считаться отдельным произведением. В ту же серию входят: 1. «Абстрагированный. Вечный Сад» 2. «Дереализация – Потерянный в Саду Вечности». (Все три книги трилогии «Abstractio – Giardino eterno» официально опубликованы в бумажном и электронном форматах на итальянском языке в 2025-2026 гг.)

Оглавление:

Пролог

Осколки памяти на зеркале воды

1. Миры

2. Всё та же странная игра...

3. Маленький оракул

4. Великий программист

5. Душа – акционер, лишенный права голоса

6. Деперсонализация и осознание

7. Иноплетянин. Бегство

8. Совсем не игра. Эскейп...

9. Чужие храмы. Небесная лестница и другое

10. Другая игра. Хаос

11. Блуждающий в прошлом

12. Эльфы, божественная амрита и прочее

13. Его земной аватар

14. Сияющая... Не все так просто.

15. Сильфион. Дом старика

16. Разными глазами

17. Миллионы лет на Земле и Сад, которому миллионы лет...

18. Трансмутации

19. Сфера

20. Туманный сад

21. Поющие скалы, порфировый храм

22. Проходящий сквозь...

23. Планета рождения

24. Перед пробуждением

25. Ночь и день на одной из райских планет

26. Возвращение

27. Необычный праздник в особенную ночь

28. Навигатор Вечности

29. Земля в заложниках

30. Рай на планете, где все друг другу враги

31. Люди-рыбы

32. Семь оставшихся на Земле

33. Когда вдруг появилась Луна...

34. Касаются ли богов земные дела?

35. Зеркальные башни

36. Чужая экспедиция. Не ангельская любовь

37. Тотальное оледенение. Пришедшие

Интерлюдия. Тайная книга Мети

(Визионерское отступление: Сон в пустыне)

1. Женщина и пустыня

2. Мир глазами Метту

3. Найди меня!

4. Мудрая хозяйка Идлеса

5. Плато страха

6. Глаз, глядящий на Землю

7. Дочь песков

8. Последний знак Инила

38. Эвакуация. Проснувшийся один...

39. Гиперздание

40. Андрогины, истоки. Все еще здесь...

41. Пещера за водопадом

42. Еще один напиток забвения

43. Полет к древнему ангару

44. Богиня мудрости Метис. Их больше нет...

45. Возвращение Мети

46. Возрожденное озеро древности

47. Раствориться в капле воды...

Пролог

Осколки памяти на зеркале воды

... Магический опаловый туман плыл над озером, а Нейл плыл сквозь него, взмахами рук рассекая зеркало воды. И тем временем мысли – осколки разбитой мозаики – всплывали из глубины, выстраивались в анфиладу полутемных комнат: в одну он входил, другую запирал на замок. На то он и был «высшим сущим», пусть неприкаянным, запутавшимся в собственных иллюзиях и не вполне уверенным в своём «божественном происхождении»!

На самом деле он уже давно бежал от чего-то, но ни разу не имел мужества оглянуться: какие-то тени позади него, в лабиринте соединенных гранями сот земной Гиперсферы... Вечный освобожденный, сиддх, умеет управлять своей энергией? Но ставший пленником Земли – вынужденно или добровольно – должен отказаться от части своей энергии и далеко не всесилен.

Пора было наконец остановиться и понять, что им от него нужно. А вместо этого он прошел Грань – не по своей воле, как будто кто-то его подтолкнул, и дверь закрылась за ним! Нейл вспоминал... Ночь, пустая дорога, горы. И машина, воскрешенная им из металлолома лишь силой его мысли... Он ехал к Мети. Сквозь туннели времени и памяти. И знал, что она ждет его!

И вот он здесь, отрезанный от нее, на Пятом Уровне земном, в реликтовом, райском Саду сиддхов. Пораженный амнезией, Нейл поначалу принял своих родных и близких за персонал элитной клиники (стыд до сих пор обжигал его лицо!). А тем временем Мети – его «не сестра», его предназначенная, – рисковала обесточиться прежде, чем он смог бы отыскать ее в путанице миров, куда она попала лишь по его вине. И где ей не следовало оставаться... Где миры распадались в Бездне, превращаясь в мусор Вечности...

«Сиддхи, – подумал он, – уходят из временных миров. Остаются лишь бегущие... Липики, писцы, прилипшие к мирам, ставшие охранниками Лимба, охраняющие высшие сферы от нежелательного. Игра или проклятие?»

В каком-то смысле он и сам всё еще оставался там, по ту сторону горного туннеля, за Гранью. И, может быть, «дверь» не закрылась за ним герметично – всего лишь прикрылась? Он опасался, что его неумелый переход мог спровоцировать своего рода разгерметизацию. И если в этот самый чистый земной мир просочится нечто чужое ему из низших сфер, то виноват в этом будет только он, Нейл, – никто другой!

Или он намеренно оставил дверь приоткрытой и нить Ариадны в лабиринте для Мети?

Что с ним... что с ними обоими происходило?

Последние сотни миллионов лет жизненные выборы Нейла нельзя было назвать вполне удачными. Планета-океан, цинк-ориентированный мир... Пришедшие на Землю... Чужой эгоистичный эксперимент...

Они занимались поисками вечности для самих себя, а он, беглец из их мира, принял участие в экспедиции на заброшенную в бездне планету, в чуждом ему эксперименте: поневоле или по небожественному малодушию! И были другие, подобные ему. Их было семеро, и Мети — среди них. Но он узнал об этом позже.

Пришедшие из цинк-мира спешно уходили... Надвигалось колоссальное оледенение: Криогений. Что его спровоцировало? Они не переносили холод и возвращались в свой угасавший мир, а он решил остаться! Один, на шаре, покрытом километровым льдом, – миллионы лет одиночества в ледяном склепе. Сон... Не сон, на самом деле он не спал, лишь блуждал где-то... Нет, не по оледеневшей планете. Когда и где он встретил тех других?

И много-много позже, как побочный эффект эксперимента Пришедших, возникли люди. Не сразу «те самые»! Странный симбиоз: программа, «забытая Пришедшими», ориентированная на создание высшего, спонтанно ожила. Она запустила никем не предвиденную эволюцию – слияние искусственного кода с земной биотой микроорганизмов. Поначалу рождались лишь мягкотелые существа... И некоторые из них обладали некой Искрой, посеянной по ошибке кем-то!

Возможно, его удерживало здесь то самое чувство древней вины, соучастия в недопустимом, заставлявшее его постоянно возвращаться.

И так он здесь: пьет «нектары», видит сны наяву. Мети в этих его видениях рассказывает ему свои удивительные «не сны». Голос ее прорывается, как сквозь туман. Они бегут из одного мира в другой, преследуемые... Пришедшими из прошлого? Откуда-то взялась Диона, девушка из цинкового мира... Её не должно было существовать: слишком много времени прошло!

А вокруг него – семья и друзья. Отец Ольсмин, не раз спасавший его из переделок (как тогда, на берегу Черного озера, у самого Портала...). Мать. Старый Рудсмик – на вид настоящий патриарх древней расы, прекрасная подруга детства Малива. И девочка, рассказывавшая странные сказки, Дайга... Их имена сами всплывали из глубин памяти. Потом – ночная флуктуация теней и света... Ссоры и примирения с братом Тарисом... И только что он пил травяное пиво с Кайтом в библиотеке.

Существовала ли библиотека? Или она – всего лишь создание совместных снов сиддхов, дремлющих в своих «самозарожденных арагонитовых домах»? И у каждого из них – свой: шедевр слияния минимализма с дворцовой роскошью, в котором они медитируют, философствуют и не нуждаются больше ни в чем... И странный, бесконечный, пустынный Сад – вокруг. А Нейл бродит по нему и всё еще надеется собрать распавшуюся мозаику своей жизни и найти Мети. Сейчас, пока не поздно!

И он сделал мощный гребок, уходя глубже в туман...


1. Миры


... Нейл, на какое-то время погрузившийся в странное, будто бездонное, озеро, наконец со всплеском вынырнул и сделал вдох. Кайт, зависший в воде, смотрел на него пристально и одновременно отстраненно, задумчиво, потом молча повернулся и, медленно загребая руками, снова поплыл в клубящемся вокруг них туманце. Нейл последовал за ним. Теплая вода ласкала тело, а ему казалось, что они оба стали невесомыми, почти бестелесными. В самом деле?.. Он не заметил, как они вышли из библиотеки Кайта и точно так же не заметил, как они туда вошли!

И пока плыл, ему представились существа, заключенныe в своего рода полупрозрачные «капсулы». Их облик ускользал от него; они дрейфовали в пустоте космической бездны в поисках подлинного Рая, а не какого-то «маленького приземного райка́»! Обладающие искрой, подаренной им кем-то и равнодушные к тому, чтобы снова погрузиться в вязкие материальные миры.

Стряхнув себя все эти мысли, Нейл нагнал Кайта и шутя предложил ему:

– Рванем наперегонки?

Тот, кивнув, принял предложение, и они поплыли, соревнуясь совсем по-земному. Как вдруг оказались в густом, молочном тумане! И там, в полном тумане, снова зависли.

– Значит, мы в каком-то смысле «спасатели»... Но не создатели, верно?! – пробормотал Нейл, оставаясь на плаву и возвращаясь к прежнему разговору, но стараясь свести вопрос на шутку. – И кто же создал самих «богов»?

– Всё просто! Мы – это Он, – проговорил Кайт, поворачиваясь к нему в воде. – По-настоящему, всё – лишь отражение Его Снов. Так что «миры-лаборатории» – это отражения снов Вечного во временных зеркалах. В зеркалах и зеркальных осколках, в зеркальной пыли...

Нейл заметил, что их голоса отражаются странным эхом, так, словно за туманом скрывались довольно крутые берега. Кайт тем временем продолжал:

– Он... своем беспредельном покое, просто позволяет существовать всему! А отражающие зеркала могут быть чистыми, ясными или наоборот замутненными, поцарапанными, вогнутыми и искривленными... И душа – осколок, фрактал, того мира, из которого она пришла.

– Понятно. Великий Единый, кажется, даже не догадывается об искажении своих снов? Как человек не заботится о происходящем во снах! – сделал Нейл, может быть, не совсем удачное земное сравнение.

«Ну да, – рассуждал он внутри себя, – какое дело огромному дереву до какого-то крохотного опавшего с его ветки листочка! А тем временем дерево беспрерывно порождает новые листья и плоды, которые опадают и распадаются...»

И добавил:

– Конечно, бывают тяжелые сны... Единый не подозревает, о том, что творится за его спиной? Восстание, заговор...

Демиург, архитектор, давший форму этой временной Вселенной, решил стать независимым, вечным? (Ему в голову пришла еще одна, возможно не вполне правильная мысль: так организм не подозревает о зародившемся в нем «раковом образовании», решившем не подчиняться ему, а искать бессмертие!)

Демиург... Или, может, Демиургша? Махадеви, создательница, в ее вихревом космическом танце, и разрушительница временной иллюзии!

По ассоциации ему вспомнился один сон, рассказанный Мети. Сон или не сон... нечто на грани и за гранью реальности. В том «сне» она подверглась преследованию со стороны таинственной Королевы. На дне безводного каньона, в большой древней погребальной ладье, под саваном гигантская фигура с золотой маской, покрывающей пепельное лицо... Мети там, у ладьи, одна. А лодка начинает по-тихоньку двигаться, и саван постепенно соскальзывает с гигантши...

Потом она преследовала Мети из одного сновидения в другое! Разрытый холм, курган, развернутый саван, проснувшаяся Королева, из приоткрывавшихся щелей глаз которой струился космический молочно-голубой свет...

Тем не менее, что касалось раковых тканей, и они не были бессмертными. Нэлл –микробиолог в одном из своих земных воплощений – уже некоторое время был озабочен странными сомнениями относительно того, что он видел в микроскоп. И внутри себя усиленно избегал употреблять без надобности само слово «клетка»... вне контекста «живой ткани». «Микробиолог, – сказал он себе, с саркастической улыбкой, – возможно, находился под влиянием натуропатической теории, сосредоточенной не на клетках, а на тканях?»

Думая всё это, Нейл продолжал оставаться на плаву.

– Могут ли временные миры просить за себя? – спросил он. – Выбирать эксперимент в соответствии со сложностью населяющих его душ?

– В теории должно быть так, – ответил друг с улыбкой. – Но так не происходит. Никто этим не управляет.

– Ну правильно... С точки зрения временного мира, доверить кому-то ключи администрирования – рискованное дело. Всё кончилось бы коррупцией, превышением власти и продвижением своих!

Тем временем туман плыл и рассеивался... И неожиданно оказалось, что мостки были совсем рядом с ними: фантастически изогнутый, полупогруженный в воду корень. Он и Кайт взобрались на него, один за другим. Возможно, озера действительно не существовало, и их купание было воображаемым, но вода, капавшая с их волос, была совсем не кажущейся! Они вытерлись собственной одеждой вместо полотенец и оделись. Странная ткань высохла мгновенно. И наконец уселись рядом на краю. Нейлу казалось, что они сидят не над озером, а над некой сияющей золотистой бездной. Плывущая дымка слилась с голубоватым перламутром воды, и странные корни-мостки замерли в сиянии, отбрасывая бледные тени на зеркальную гладь. Он подумал, что если бы сейчас попытался сойти с мостков, чтобы еще раз окунуться в чуть прохладную воду, он наверняка потерялся бы в этой дымке, не найдя воды!

– Хорошо, последний вопрос, – сказал Нейл. – Осколки уходящих миров могли бы оказаться полезными Единому для его нового Создания?..

Сказал и вообразил: миры, микроскопические, «зародышевые», и гигантские, бесконечно сложные. Существующие от одного короткого мига до миллиардов и миллиардов земных лет. «Миры, как люди, – думал он рассеянно. – Одни умирают в младенчестве, получив одну короткую, как вспышка света, жизнь. Другие, не только доживают до глубокой старости, но успевают за одну жизнь прожить несколько жизней!»

Теперь в воображении Нейла искрились и лопались пузырьки в желейно густом чернильном мраке, и колыхались огромные, гигантские радужные, подобные тончайшей мыльной пленке, шары.

Миры-лаборатории реализовывали свои сны. Некоторые могли быть совершенно стерильными, не породившими абсолютно никакой жизни. другие воспроизводили лишь определенную комбинацию химических связей или создавали жизнь лишь на уровне микромира. И существовали миры очень сложные, живущие в двух и больше разных измерениях одновременно. И миры, не имеющие тонкого уровня вообще: вязкие или слишком плотные, слишком тяжелые, скользящие по гигантскому откосу к Бездне Несуществования...

Уходящие, тающие миры порождали своего рода «шлейф теней». Спящие, воспроизводящие бесконечно лишь свои собственные сны. Как темные картины, старые поблекшие фото, населенные тенями, тусклыми, хаотичными... Скорее мертвые, чем живые, они не жили по-настоящему, а существовали как-то иначе. И время в них протекало совершенно по-другому: их можно было посещать не раз и находить всё теми же, неизменными. А он, «бывалый путешественник по мирам», кажется, хорошо их знал!

Но существовало и нечто попроще: всего лишь зазеркалье или обратная сторона земного мира...

Земля была любопытным исключением: мир, незаконно перешедший из разряда миров простейших к мирам, создавшим сложную жизнь. Планета, смешавшая эклектично то, что смешению не подлежало, производившая странные, сомнительные эксперименты! «Новое эволюционное ответвление?.. – с ухмылкой подумал Нейл. – А люди принимают маленькую веточку, фрактальное ответвление, за Мировой Дерево, вокруг которого, в их воображении, ведется эпическая борьба добра и зла!»

Так он себе это вообразил, и картина вышла довольно поэтической, очевидно, он был способный сочинитель. Вообразил всё сам или здесь, в Саду, все знали эту «игру»?..

Не хватало чего-то, может быть, самого главного. Должен был где-то существовать особый мир. Записанный на тончайшую энергетическую ткань, а потому не подлежащий распаду. Он лишь без конца засыпал и просыпался. Сияя мягким светом, затухая постепенно, но полностью не угасая никогда. Снова вспыхивающий ослепительно яркой белой искоркой, разгорающийся и облекающийся в особенную материю. Блистал, пульсировал в незнакомом другим мирам покое, в чередовании бесконечного сна и бодрствования. И где же находился этот «мир богов»? Неуловимый, как эта дымка, растворявшая в себе ясную гладь озера...

– То, что я думаю сейчас, «божественная утопия»?.. – обратился он к Кайту, шутя (зная, что тот способен слышать его мысли!). – Остается лишь убедить Вечный Дух в том, что этот проект особенного мира совсем не плох!

И подумал: «Почему бы нет? Своего рода преддверие Абсолюта! Хранящее то, что не подлежит распаду и забвению. Так, чтоб Великий Вечный, засыпая и просыпаясь, не оказывался перед хаосом собсвенных снов, а узнавал свой Нерушимый Мир! И каждое создание – минералы, растения и животные – было бы по-своему совершенным. Ничто не отяжелевало бы настолько, чтобы провалиться в Бездну Вечного Несуществования... которая, в соответствии со своим изначальным предназначением, занималась бы лишь чисткой и переработкой отходов временных миров!»

Да, он умел изобразить фантастическую картину. Решал ли он так же хорошо свои собственные проблемы? Его «вечное сияние» почти угасло в тяжелых земных мирах, пока он бродил где-то. И, может, он даже вполне осознанно гасил в себе свой свет, опасаясь, что кто-то, идущий следом за ним, заметит горящий фитилек и воспользуется им, как ключом, открывающим... «Ключ?!» – подумал Нейл уже не в первый раз.

2. Всё та же странная игра...


... Струился туманец, а струи его закручивались и вытягивались, начиная тихо посвистывать, и постепенно превращались в порывы ветра, развеивавшего туман, хлопавшего полами темной мантии, обернутой вокруг плеч Нейла. Он лег на бок и – застыл. «Нейл?..» Шепот, произнесший его имя, разнесся шорохом по каменистой пустынной равнине до самого горизонта и затерялся на ней. Ветер свистел. За опущенными веками колебались свет и тени... Нейл спускался в пещеру, следуя за Мети. Там пылал странный «огонь», не огонь; там он рассказывал ей что-то...

– Что я знал о них?.. – он начал свой рассказ о случившемся очень давно, когда он сам был всего лишь мальчишкой. – Почти ничего не знал, кроме одного: сила в том мире была за ними, вот и всё. И знал, что я нужен им целым! Что они хотели от меня? Что-то такое, на что я, по их мнению, был способен!

... Шумная группа двигалась в его направлении, приближаясь. Они говорили громко, претендуя на всеобщее внимание. Крикнули издалека, и было ясно, что они обращались к нему:

– Эй, ты! Глюколов!

И, проходя мимо, еще обернулись, оглядывая его с головы до ног. Он проигнорировал их, стараясь не провоцировать. Но что произошло бы, если б они всего лишь задели его?!.. В чем-то они были правы: глюколов – это, пожалуй, хорошее обьяснение всему!

Теперь еще кто-то шел ему навстречу... Взглянул пристально, и как будто сквозь него, а он услышал, нет, по губам прочел еще издалека: «Глюки не записывай, так безопаснее!» Что!?!..Что за бред!! Но тот прошел мимо, как тень, и исчез, что было совершенно нереально.

Нейл, кажется, опять оторвался: заснул на миг или наоборот проснулся! Где он находился?..

Это была снова та же заброшенная железная дорога, место как будто чем-то ему особо полюбившееся: он постоянно что-то там искал! Он – молодой парнишка, – даже не знал сколько точно ему лет. Видно, собственная биография его не слишком интересовала. И это было немного странно. Откуда он пришел и куда направлялся? Вокруг него было запустение: пустыри, серые строения, скудная, чахлая растительность. Но кустики ядовитой, галюциногенной, белены даже цвели: кажется, местные относились к ним почти бережно.

А правила игры такие: некоторых мест следует избегать любым путем! Хотя, кажется, его постоянно тянет именно туда, куда не надо, чтоб потом срочно сматывать, когда начинаются настоящие проблемы. И они рано или поздно начинаются! Быть постоянно начеку́ – кого хочешь измотает, и иногда у него появляется чувство безысходности, бесполезности всего, желания сдаться. Что они с ним сделают?! Но нет, нужно продолжать эту глупую игру! Игра, в которой участвуют одни нестандартные, такие как он, а всех других она как будто не касается.

bannerbanner