Аэлиона:7 огней судьбы

-Опять ты?

-Позовите отца, пожалуйста, я с человеком пришёл, он объяснит.

Слуга перевёл взгляд на Эно.

-Вы его родственник?

-Нет, я хочу разобраться в том, что произошло вчера.

-Хозяин уже сказал, что не знает его.

Терен дёрнулся вперёд, придерживая дверь ладонью.

-Вы же меня с детства знаете, вы мне зимой сапоги сушили, когда я в воду провалился, я потом ещё…

-Убери руку, прищемит.

Эно коснулся его локтя, и Терен отступил, тяжело дыша через нос. Он хотел снова что-то сказать, но из дома донёсся другой голос, и слуга обернулся.

Через некоторое время у двери появился мужчина старше Эно, одетый просто, но аккуратно, с застёгнутыми у запястья рукавами. Терен выпрямился так резко, что Эно сразу понял, кто перед ними, ещё до того, как юноша произнёс:

-Отец, послушай меня, это из-за того, что вчера случилось.

Мужчина нахмурился, посмотрел на него, затем на Эно.

-Я уже объяснял, что вижу этого человека впервые.

-Посмотрите внимательнее, -попросил Эно. -Не на одежду, на лицо.

Терен стоял неподвижно, даже руки перестал прятать в рукава, пока отец разглядывал его при дневном свете. Эно следил за этим взглядом, ожидая раздражения, узнавания, хотя бы короткого замешательства, но мужчина выглядел только усталым от разговора, к которому его заставили вернуться.

-Я не знаю его, -повторил он. -Если ему нужна помощь, обратитесь к кому-нибудь другому.

-Ты вчера утром со мной за столом сидел, -сказал Терен, и голос у него стал совсем тихим. -Ты спросил, куда я вечером пойду, я сказал, к друзьям.

Мужчина покачал головой и шагнул назад, давая слуге закрыть дверь.

Терен успел сделать движение вперёд, но Эно снова взял его за локоть, уже крепче, и удержал, пока не щёлкнула задвижка. Некоторое время юноша смотрел на дерево перед собой, потом опустил голову, прижав подбородок к груди.

-Вы видели? -спросил он, не оборачиваясь.

-Видел.

-Теперь верите?

Эно отпустил его руку, но Терен так и остался стоять, словно не понимал, куда теперь нужно идти, когда дверь, за которой он привык жить, закрылась перед ним.

Они отошли только после того, как по улице проехала тележка и возница попросил не загораживать дорогу. У перекрёстка Терен остановился под навесом закрытой лавки, прислонился к стене и несколько раз провёл ладонями по лицу.

-Я думал, достаточно домой вернуться, -сказал он. -Ну пусть забрали деньги, одежду, там же всё есть, мне бы открыли и дали другое.

Эно смотрел на его руки и вспоминал, как эти же пальцы держали монету над чужой головой, однако теперь это воспоминание уже не помогало понять, что делать дальше.

-Ты понимаешь, почему я вчера вмешался?

Терен опустил ладони.

-Мы его отпускать собирались.

-Когда?

-Да какая теперь разница, мы же ничего с ним такого не сделали, я сам деньги предлагал!

Он осёкся, заметив, как изменилось лицо Эно, и отвернулся, глядя на противоположную сторону улицы.

-Я просто домой хочу, -добавил он после паузы. -Мне всё равно, пусть у него останется кошель, пусть хоть всё забирает, только отец меня узнает.

Эно почувствовал, как поднимается знакомое раздражение, ему хотелось заставить Терена вспомнить каждое слово из переулка, объяснить, что тот сейчас просит ровно о том простом, чего сам не хотел дать другому человеку. Он уже знал, как начнёт этот разговор, но затем посмотрел на юношу, который стоял у стены и ждал, что ему скажут делать.

Ещё немного, и он сам начнёт выбирать, достаточно ли правильно его попросили.

-Пойдём отсюда, -сказал Эно.

За лавкой был пустой проход к хозяйственному двору, там не было прохожих, только несколько ящиков стояли под стеной. Эно остановился, прислушался к звукам за закрытой дверью и отодвинулся от неё подальше, оставляя между собой и Тереном несколько шагов.

-Что вы собираетесь делать?

-Попробовать понять, могу ли хотя бы вызвать то, что появилось вчера. Ближе пока не подходи.

Терен кивнул, однако тут же спросил:

-А потом вернёте?

Эно не ответил сразу, и юноша по его лицу понял достаточно, чтобы больше не спрашивать.

Эно раскрыл ладонь, стараясь вспомнить не только движение руки, но и то мгновение, когда над пальцами погас белый свет. В памяти появлялись отдельные подробности: чужой сапог, сложенный край одеяла, лицо человека в окне, который поспешил закрыть створку.

Эно тихо произнёс:

-Сар Вириус Каланте.

Над ладонью проступил дым, тонкий и неровный, он свернулся возле пальцев, потянулся к запястью и задержался там, пока Эно пытался понять, что делать дальше. От одного вида знакомой тёмной полосы у него напряглись плечи, и Терен, заметив движение, отступил на шаг.

Эно представил его в прежнем плаще, попытался вспомнить уверенный голос у стены и открытые двери, о которых тот рассказывал, затем осторожно повернул ладонь.

Дым распался, не долетев даже до края рукава, а Терен так и остался стоять в старой куртке, с покрасневшими глазами и руками, которые не знал куда деть.

-Ещё раз, -попросил он. -Может, вы не так сказали.

Эно попробовал снова, однако на этот раз ничего не появилось. Он изменил положение руки, медленно разжал пальцы, потом остановился, заметив, что уже повторяет одно и то же, надеясь только на то, что следующая попытка случайно окажется удачной.

-Сейчас не получается.

-Но вчера получилось.

-Вчера я не понимал, что делаю, ты сам видел.

-А я откуда должен был знать? Я думал, вы сейчас снимете это, мне только вас найти надо.

Терен сел на ближайший ящик и наклонился, уперев локти в колени. Некоторое время он смотрел в землю, потом спросил, уже не поднимая головы:

-А если вы не сможете?

Эно опустил руку, которая всё ещё была вытянута вперёд, и впервые позволил себе подумать об этом до конца. Не о том, как трудно будет научиться, не о том, сколько попыток понадобится, а о том, что он мог изменить чужую жизнь и не получить вместе с этой силой способа всё исправить.

За дверью что-то упало, послышалась ругань, следом заговорили двое людей, и Эно неожиданно заметил, что Терен прислушивается к их голосам. Возможно, надеялся услышать что-то знакомое, а может, просто хотел отвлечься, потому что ждать ответа становилось невыносимо.

-Я не буду говорить, что уже умею, -наконец сказал Эно. -Но я разберусь, что с тобой произошло, и попробую вернуть тебе прежнюю жизнь.

-Вы обещаете?

-Обещаю заняться этим, только времени не назову, я сам пока его не знаю.

Терен кивнул, продолжая смотреть под ноги, затем медленно выпрямился и спросил:

-Мне где вас ждать?

Эно хотел назвать замок, но вспомнил подъём, тонкую куртку и то, что сам собирается проводить там время, пытаясь вызвать дым. Он спросил, есть ли у Терена деньги, хотя по тому, как юноша посмотрел на него, ответ был понятен заранее.

Они вернулись на соседнюю улицу, где в одном из домов сдавали небольшую комнату над лавкой. Эно договорился за две ночи, пересчитал деньги и попросил принести еды, а Терен всё это время стоял у лестницы, держась за перила и глядя, как хозяин убирает плату в ящик.

-Я потом верну, -сказал он, когда они остались вдвоём.

Эно покачал головой.

-Сейчас тебе нужно поесть и поспать, я завтра зайду.

-Вы только не забудьте.

Он произнёс это быстро, словно хотел успеть, пока не передумал, потом отвернулся к двери своей комнаты. Эно постоял возле лестницы, собираясь что-то добавить, но вместо этого ещё раз сказал, что придёт, и вышел на улицу.

Обратно он шёл медленнее, чем утром, хотя теперь уже не нужно было расспрашивать людей у каждой двери. Ему всё время вспоминалось лицо отца Терена, внимательное, раздражённое и совершенно чужое, когда тот смотрел на стоящего перед ним сына.

Эно слишком хорошо знал, что значит возвращаться туда, где тебя никто не ждёт, и теперь эта пустота появилась в чужой жизни после одного движения его руки.

Возле площади он остановился, услышав своё имя, и некоторое время искал глазами того, кто звал, пока не заметил Радана у входа в дом с комнатами. Тот стоял уже без пальто, в чистой рубахе, но старый мешок по-прежнему держал при себе.

-Я у хозяйки спросил, можно ли ещё на неделю остаться, -сказал он, когда Эно подошёл. -Она говорит, можно, только я пока не заплатил.

Эно ждал, и Радан после короткого молчания добавил:

-Вы если решите что-нибудь возвращать, сначала мне скажите, ладно? Чтобы я хотя бы вещи собрать успел.

-Скажу, -ответил Эно. -Я сначала с вами поговорю.

Радан поблагодарил, будто получил уже что-то очень важное, и поднялся по ступенькам, осторожно придерживая дверь, чтобы та не захлопнулась у него за спиной.

Эно ещё несколько секунд смотрел на вход, затем достал сложенный лист с ночными записями. Бумага помялась в кармане, возле края расплылось небольшое чернильное пятно, но вопрос, оставленный без ответа, читался так же ясно, как утром.

Он убрал лист, решив дописать всё в замке, пока не забыл слова, которыми оба человека просили его о помощи.

Терен хотел вернуться домой, Радан хотел впервые за долгое время остаться под крышей, и Эно уже дал обещания им обоим.

Глава 5

Когда Орис вошёл с чашкой, Васелиса сидела на краю кровати и прятала за спиной ботинок.

-Покажи, -попросил он.

-Что?

Орис посмотрел на её босую ногу, потом на вторую, уже обутую, и сестра нехотя достала ботинок, который всё это время прижимала к пояснице.

-Я просто примеряю.

-А платье тоже примеряешь?

-Его мне уже нельзя надеть?

Он поставил чашку, освободил стул от сложенной одежды и сел напротив. Васелиса выждала немного, затем протянула ему ботинок.

-Помоги, шнурок запутался.

Узел оказался затянут так туго, что Орису пришлось подцепить его ногтем. Сестра следила за его руками, стараясь не улыбаться слишком заметно, хотя он и без того понимал, что она собирается сказать.

-До моста и обратно, -начала она. -Даже на другую сторону переходить не будем.

-Ты вчера до кухни еле дошла.

-Вчера, а сегодня я уже сама оделась.

Он поднял на неё глаза, и Васелиса сразу добавила:

-Если устану, скажу, честно. Ты ведь всё равно заметишь.

Последние дни она почти не вставала, и Орис успел привыкнуть к тому, что, открывая дверь, сначала смотрит на подушку. Иногда сестра спала, иногда лежала с закрытыми глазами и просила потише, а вчера к вечеру у неё не было сил даже отодвинуть чашку. Теперь она сидела перед ним одетая, с неровно заплетённой косой, и спорила из-за прогулки, поэтому отказывать было труднее, чем он ожидал.

Орис распутал шнурок, надел ботинок ей на ногу и затянул так, чтобы не давило.

-Сначала поешь, потом посмотрим, как ты себя чувствуешь.

-После еды ты скажешь, что мне нужно полежать.

Он хотел возразить, но вспомнил, что позавчера сказал именно это.

-Я правда посмотрю.

Васелиса некоторое время изучала его лицо, затем подвинулась, освобождая место на кровати.

-Тогда принеси и себе, а то опять будешь стоять рядом, пока я жую.

Орис вернулся с хлебом и тарелкой, которую сестра сразу поставила между ними. Она отломила кусок, покрутила его в пальцах, потом попросила перестать смотреть.

-Я не смотрю.

-Ты даже на хлеб так смотришь, будто он у меня сейчас что-нибудь отнимет.

Он опустил глаза на свою чашку, и Васелиса, наконец добившись этого, принялась есть.

За дверью послышались шаги, затем кто-то осторожно постучал костяшками пальцев. Март, который помогал Орису принимать людей, заглянул в комнату и, увидев Васелису в ботинках, удивлённо приподнял брови.

-Уходите?

-Возможно, -ответила она раньше брата.

-Тогда я не вовремя, там человек с рукой, говорит, вчера рассёк, а сегодня работать надо.

Орис поставил чашку.

-Пусть проходит, я сейчас.

Март кивнул, однако Васелиса успела окликнуть его, прежде чем он закрыл дверь.

-Скажи ему, чтобы немного подождал, Орис ещё ест.

-Я уже…

Она молча пододвинула брату его половину хлеба, и Март, посмотрев на них обоих, вышел, прикрыв за собой дверь.

Орис доел, чувствуя, как ему хочется поскорее подняться. Сестра знала это и больше не задерживала его, только попросила оставить ей немного воды.

В соседней комнате мужчина сидел возле длинного стола, держа на колене перевязанную руку. На ткани проступило тёмное пятно, рядом с его ногами лежала рабочая сумка, которую он подвинул ближе, когда Орис вошёл.

-Мне бы Ориса Де Круля, -сказал он.

-Это я, покажите руку.

Мужчина замялся и посмотрел на Марта, словно ожидая, что тот сейчас объяснит недоразумение.

-Я думал, вы постарше.

Орис сел, придвинул таз с водой и протянул ладонь. Ему было семнадцать, и такие разговоры случались достаточно часто, чтобы он уже не пытался каждый раз придумывать ответ.

Мужчина положил руку на стол, а Март подошёл с чистой тканью.

Повязка прилипла к коже, и, пока её снимали, посетитель рассказывал, как доска выскользнула у напарника, а он успел подставить ладонь прямо под острый край. Несколько раз он повторил, что обычно работает осторожнее, будто боялся, что за неосторожность Орис откажется ему помогать.

-Болит, когда сжимаешь, -закончил он и попытался согнуть пальцы.

-Пока не надо.

Орис дождался, когда Март уберёт использованную ткань, затем положил ладонь рядом с порезом. Он умел облегчать такую боль и помогать небольшим ранам затягиваться, но перед каждым лечением всё равно на несколько мгновений задерживал дыхание.

Под пальцами появилось слабое тепло, мужчина перестал говорить, а над повреждённой кожей медленно проступило что-то тёмное. Сгусток был небольшой, неровный, похожий на чернильную каплю, которая почему-то держалась в воздухе, и Орис почувствовал его раньше, чем увидел.

Холод прошёл от ладони к локтю, заставив свести плечи, затем сгусток вытянулся и впитался в его руку. Мужчина шумно выдохнул и разжал пальцы, разглядывая порез, края которого уже стянулись.

Орис убрал ладонь под стол, чтобы посетитель не видел, как она дрожит.

-Теперь легче?

-Да, гораздо.

Мужчина ещё несколько раз пошевелил пальцами, потом полез за деньгами. Пока Март помогал ему с новой повязкой, Орис сидел неподвижно, стараясь не сжимать зубы слишком сильно.

Он так и не привык к тому, что после чужого облегчения ему самому нужно немного посидеть. Тёмные сгустки исчезали в нём, и на вопрос, куда они потом девались, у него не было ответа, который хотелось бы произнести вслух.

Когда посетитель ушёл, Март подвинул ему воду.

-Сегодня больше никого не позову, ладно?

-Если что-то срочное…

-Если что-то срочное, скажу, а пока допей.

Март принялся убирать со стола, и Орису удалось сделать несколько глотков прежде, чем в дверях появилась Васелиса. Она держалась за косяк, но, заметив, что брат собирается встать, сразу покачала головой.

-Я сама, тут три шага.

До соседнего стула оказалось чуть больше, однако она дошла и села, осторожно расправляя платье на коленях.

-Опять решил, что ты чужое место занял? -спросила она, кивнув на дверь, за которой исчез мужчина.

-Просто не знал.

-Надо тебе бороду.

Орис посмотрел на неё поверх чашки.

-Попробую к завтра.

Васелиса улыбнулась, потом потянулась к его свободной руке. Он машинально хотел убрать её, однако сестра успела коснуться пальцев.

-Холодные.

-Уже проходит.

Она не стала спорить, только обхватила его ладонь обеими руками, будто собиралась согреть, и некоторое время они сидели так, пока Март переставлял таз и складывал чистую ткань.

Орис первым разжал пальцы.

-Всё ещё хочешь к мосту?

Васелиса подняла голову так быстро, что он невольно улыбнулся.

-Только медленно, -добавил он.

-Я вообще-то не бегать собиралась.

Она попросила Марта подать ей шаль, а Орис допил остывшую воду, дожидаясь, пока рука окончательно перестанет дрожать.

На лестнице пришлось задержаться, потому что сосед поднимал наверх корзину, с которой непрерывно осыпалась земля. Он отступил к стене, пропуская их, и Васелиса успела разглядеть торчавшие из-под ткани зелёные листья.

-Только вчера отмыл ступени, -пожаловался он, посмотрев себе под ноги.

Сосед вытянул палец, собирая рассыпанную землю в неровный шарик, но стоило ему потянуться за ним, как корзина наклонилась и на ступеньки высыпалось ещё немного.

Васелиса зажала рот ладонью, а Орис помог придержать корзину, пока мужчина устраивал её поудобнее. Уже за дверью сестра тихо засмеялась, оглянувшись, не слышно ли из подъезда.

-Не смейся, он и нам помогает, -сказал Орис.

-Я не над ним, я над корзиной.

На улице она некоторое время стояла, щурясь от света, потом поправила шаль и пошла первой. Орис хотел предложить руку, но сестра уже смотрела на лавки, на развешанные над проходом ленты и на женщину, которая мелом выводила цену возле двери, а старую стирала, проводя ладонью по воздуху.

Васелиса остановилась у прилавка с выпечкой, хотя только что уверяла брата, что совершенно сыта. Продавщица перекладывала на поднос небольшие лепёшки, и из одной, треснувшей сбоку, вытекала яблочная начинка.

-Нам две, -сказал Орис, прежде чем сестра успела спросить.

-Я пока просто смотрела.

-Одну мне.

Васелиса сразу подвинулась, давая ему расплатиться.

До моста было недалеко, однако идти пришлось медленнее, чем Орис рассчитывал. Возле узкого прохода сестра взяла его под руку, объяснив, что не хочет мешать людям, а потом так и не отпустила. Он подстроился под её шаг и старался не смотреть вниз каждый раз, когда носок её ботинка задевал камни.

На мосту нашлось свободное место у перил, откуда было видно воду и узкую полоску берега, возле которой возилась стайка птиц. Васелиса оперлась локтями на поручень и попросила развернуть покупку, пока она немного постоит.

Орис достал одну лепёшку, затем вторую, проверяя, какая меньше обожжёт пальцы.

-Эту мне, -сказала сестра, забирая ту, что треснула.

-Она течёт.

-Я вижу.

Она поймала каплю начинки краем бумаги и откусила, а Орис вытащил платок, который заранее положил в карман. Васелиса посмотрела на него, улыбнулась с набитым ртом и всё-таки взяла.

Некоторое время они молчали, следя, как птицы на берегу оттесняют друг друга от воды. Мимо прошёл мужчина с длинной удочкой, потом двое ребят пронесли между собой свёрнутое полотно, едва не задев им перила, и Васелиса отступила, прижав покупку к груди.

-Не устала? -сразу спросил Орис.

-Я просто их пропустила.

-Можем сесть, там лавка.

-Орис.

Он замолчал, удивившись тому, как она произнесла его имя.

-Я скажу, когда устану, мы же договорились.

-Я только спросил.

-Ты всё время спрашиваешь, я даже ответить не успеваю, а ты уже снова.

Васелиса опустила глаза на лепёшку, помяла бумагу, потом заговорила тише:

-Я понимаю, что ты волнуешься, только мне и так приходится всё время думать, как я себя чувствую. Давай хоть немного про другое.

Орис посмотрел на свободную лавку, затем убрал ладонь с её локтя, которую положил туда, сам не заметив.

-Про что?

-Про что хочешь, ты ведь куда-то ходишь, кого-то видишь.

Он попытался вспомнить что-нибудь, о чём стоило рассказать, однако сначала в голову пришли только люди, жаловавшиеся на боль, и женщина, которая вчера спрашивала, нет ли у него средства посильнее. Васелиса ждала, понемногу откусывая от лепёшки, и наконец Орис вспомнил Марта.

-Мы вчера ткань покупали, он хотел сам договориться.

-И что?

-Долго торговался, потом принёс сдачу, сказал, что нам уступили, а когда я развернул, оказалось, полоса вдвое уже обычной.

Васелиса медленно повернулась к нему.

-Он потом обратно ходил?

-Да, сказал, что ему нужна другая ширина.

-И ему поменяли?

-С доплатой.

Она рассмеялась, едва не выронив бумагу, и Орис подхватил её за край, чтобы начинка не попала на платье. На этот раз он тоже улыбнулся, вспоминая, как Март вернулся во второй раз и молча положил свёрток на стол.

-Только не говори ему, что я рассказал.

-Уже поздно, я теперь при нём про ткань даже не смогу услышать.

Васелиса смеялась недолго, вскоре ей пришлось перевести дыхание, но, заметив, как брат напрягся, она сама взяла его за руку.

-Давай теперь сядем.

Они устроились на лавке у спуска с моста, где в тени было прохладнее. Сестра прислонилась к его плечу, держа недоеденную лепёшку на коленях, и попросила немного посидеть молча.

Орис кивнул, хотя она этого не видела, и стал смотреть на людей, проходивших по мосту. Ему хотелось знать, кто из них возвращается домой, а кто только вышел, кому ещё нужно куда-то успеть, но всякий раз взгляд сам возвращался к лежавшей рядом руке сестры.

Когда она пошевелилась, он почти спросил, не пора ли идти, однако успел остановиться.

-Давай домой, -сказала Васелиса сама. -Я обещала сказать.

Обратная дорога заняла дольше, под конец Орис почти нёс её вес на своём плече, но до лестницы сестра дошла сама. Перед ступенями она остановилась, посмотрела наверх и уже без спора позволила взять себя на руки.

Март открыл им дверь, подхватил шаль, которая волочилась по полу, и сразу пошёл отодвигать стул от кровати.

-Получилось? -спросил он.

-До моста и обратно, -ответила Васелиса, пока Орис осторожно усаживал её на постель.

-Далеко вы.

Она кивнула, собираясь что-то добавить, но вместо этого долго смотрела на его рукав, к которому прилипла белая нитка, затем повернулась к стене и закрыла лицо ладонью.

-Что случилось? -спросил Март.

-Ничего, -ответил Орис, чувствуя, как ему самому становится смешно. -Она сейчас.

Март переводил взгляд с одного на другого, пока Васелиса не попросила его принести воды, всё ещё не поворачиваясь.

Орис снял с неё ботинки, поставил их возле кровати и помог лечь. За несколько минут, пока он поправлял одеяло и убирал вещи, сестра успела уснуть, оставив одну руку поверх подушки.

Недоеденную лепёшку он завернул и положил рядом с чашкой, чтобы она могла доесть, когда проснётся.

К вечеру бумага успела пропитаться начинкой, а Васелиса всё ещё не хотела есть. Она проснулась оттого, что замёрзла, попросила второе одеяло, потом отвернулась от воды, которую Орис поднёс к её губам.

Он сел на край кровати и осторожно взял её за запястье. Кожа была горячей, хотя сестра прятала руки под одеяло и никак не могла перестать дрожать.

Такое случалось и раньше, в том числе в дни, когда она вообще не вставала, однако сейчас Орису никак не удавалось отделить это от недавней прогулки. Он всё вспоминал, как долго они стояли у перил, и мысленно переставлял события, словно ещё мог увести её домой раньше.

-Орис, -позвала она, и он сразу наклонился ближе. -Поможешь?

Он положил ладонь ей на руку, сосредоточился, и вскоре под пальцами появилось привычное тепло. Тёмный сгусток проступил медленно, некоторое время держался у кожи, затем потянулся к его запястью.

На этот раз холод дошёл до плеча, Орис стиснул край одеяла свободной рукой, но не отстранился. Он смотрел на лицо сестры и ждал, когда напряжение вокруг её рта хотя бы немного ослабнет.

Васелиса перестала дрожать и несколько раз глубоко вдохнула.

-Лучше? -спросил он.

Она едва заметно кивнула, и Орис закрыл глаза, позволив себе выдохнуть. После утреннего смеха ему хотелось верить, что плохие дни уже заканчиваются, хотя никто этого не обещал, даже он сам.

Сестра потянулась к чашке, однако рука остановилась на полпути, потом медленно опустилась на одеяло.

-Подай, пожалуйста.

Орис помог ей приподнять голову, поднёс воду и удерживал чашку, пока она делала маленький глоток. Васелиса отвернулась, устраиваясь на подушке, но почти сразу попробовала сесть снова.

-Неудобно?

-Не знаю, мне как-то…

Она замолчала, взявшись за ворот платья, и Орис заметил, что сестра дышит чаще. Он подложил ей под спину вторую подушку, спросил, где болит, но Васелиса только покачала головой, не находя слов.

Облегчение длилось совсем недолго, гораздо меньше, чем он успел себе представить.

Март, услышав их голоса, появился в дверях и сразу подошёл к кровати. Он посмотрел на Васелису, затем на руку Ориса, которая снова лежала поверх её запястья.

-Я за лекарем.

Орис кивнул, не отводя взгляда от сестры.

-Только сначала помоги перенести её к столу, здесь нам тесно.

Март быстро вышел в соседнюю комнату, снял со стола таз и стопку ткани, затем вернулся за одеялом. Орис осторожно подхватил Васелису, стараясь не задеть рукой дверной косяк, и понёс следом.

Она прижалась щекой к его плечу, как на лестнице, но теперь не смотрела по сторонам и не спрашивала, куда её несут.

На стол положили сложенное одеяло, под голову устроили подушку, а Март отодвинул стулья, освобождая место, и задержался только для того, чтобы придвинуть лампу.