Аэлиона:7 огней судьбы

-Он попросил вернуть своё, вы его слышали.

Улыбка на лице парня стала уже, он позволил мужчине вытянуть рукав, но монету по-прежнему прикрывал сапогом, глядя теперь только на Эно.

-Вы, наверное, не понимаете, с кем разговариваете.

Он назвал отца, и Эно узнал имя, которое в городе произносили охотно, когда хотели добиться своего, и гораздо тише, когда собирались пожаловаться. Один из приятелей сразу выпрямился, словно это имя защищало и его тоже, а второй коротко усмехнулся, глядя, что Эно теперь будет делать.

В окне над переулком дрогнула занавеска, показалось чьё-то лицо, но через несколько мгновений створку закрыли, и полоска света на камнях стала уже.

Эно посмотрел наверх, потом снова на парня с монетой.

-Ваш отец сейчас здесь ни при чём, уберите деньги и дайте человеку встать.

-Так вставай, кто тебя держит? -Парень повернулся к бездомному и качнул монетой перед ним. -Или всё-таки заработать хочешь?

Мужчина уже собирал рассыпанные вещи, стараясь делать это быстро и не смотреть никому в лицо. Он поднял ложку, стряхнул с неё грязь, положил на ткань, потом потянулся к последней монете, всё ещё придавленной чужим сапогом.

Эно вдруг заметил, как аккуратно он сложил край одеяла, прежде чем опуститься на землю, чтобы тот не намок. Из всего происходящего именно это движение почему-то задержалось в памяти: человек пытался уберечь то немногое, что у него оставалось, а трое других стояли рядом и решали, достаточно ли весело им на это смотреть.

-Хватит, -сказал Эно, но собственный голос прозвучал тише, чем он хотел.

Парень повернул к нему голову, явно собираясь что-то ответить, а потом снова рассмеялся, заметив, как дрожит свет над раскрытой ладонью.

-Вы нас этим пугать пришли?

Эно смотрел на него и не мог понять, что ещё нужно сказать, чтобы тот просто отступил. Ведь никто не просил его отдать всё, что у него было, никто не заставлял терпеть боль или рисковать собой, требовалось только поднять ногу и позволить другому человеку забрать свою монету.

Но он не поднимал.

Эно слишком долго ждал от людей чего-то настолько простого, что ему самому бывало стыдно называть это надеждой. Он привык убеждать себя, что в следующий раз найдутся нужные слова, что кто-нибудь вмешается раньше, что чужое имя однажды перестанет давать право на всё подряд, и с годами эти мысли становились всё короче, потому что подтверждений им он находил слишком мало.

Сегодня за его столом сидел мальчишка, который рассказывал о работе и смеялся. После того разговора Эно снова захотел побыть среди людей, ради этого спустился с горы, а теперь стоял в двух шагах от человека, которому не давали подобрать собственную монету.

Фонарик дрогнул ещё раз, белое пятно на стене исчезло, и ладонь осталась пустой.

Эно машинально согнул пальцы, пытаясь вернуть свет, но ничего не произошло. На несколько мгновений он перестал различать лица, увидел только блеск застёжки и монету над чужой головой, а потом в голове отчётливо прозвучали слова:

«Первый Зов очнулся».

Он не знал, откуда они взялись, однако следом пришли другие, которые уже ложились на язык так легко, словно он произносил их много раз.

-Сар Вириус Каланте, -тихо сказал Эно.

Вместо белого света между пальцами проступил тёмный дым, сначала тонкий, почти незаметный в полумраке, затем более плотный. Он потянулся к стоявшим рядом людям, обвился вокруг рук, коснулся одежды, и парень с монетой отшатнулся, наконец убрав ногу.

-Что вы делаете?

Эно сам хотел это знать, он сомкнул ладонь, как делал всякий раз, когда убирал фонарик, но дым продолжал двигаться, уже скрывая чужие лица.

Из темноты донёсся звон упавшей монеты, после которого больше никто не засмеялся.

Глава 3

Монета ещё катилась по камням, когда Эно отступил и упёрся спиной в стену. Он прижал руку к груди, пытаясь остановить дым, но тот уже отделился от пальцев и двигался сам, скрывая людей то до пояса, то почти целиком.

Кто-то закашлялся, послышалась короткая ругань, и из темноты вышел парень, который держал чужой мешок. Он отмахивался обеими руками, словно пытался сорвать с лица паутину, пока его приятель звал из глубины переулка.

-Стой, не уходи, я тебя не вижу!

Эно попытался ответить, что тоже ничего не видит, однако горло перехватило, и он только сильнее вдавил пальцы в ткань плаща. Дым начал редеть у стены, пропуская свет из дальнего окна, затем осел ниже и распался на отдельные полосы.

Первым Эно разглядел человека, который ещё недавно собирал с земли свои вещи. Тот стоял, опустив голову, и держался за ворот тёмного добротного пальто, которого минуту назад на нём не было. На груди поблёскивала застёжка, такая же, какую Эно видел на плаще одного из юношей, а из-под полы выглядывал край тяжёлого кошеля.

Лицо осталось прежним, как и грязь на пальцах, которыми мужчина ощупывал незнакомую одежду.

-Это откуда? -спросил он, ни к кому не обращаясь, потом осторожно потянул пальто на себя, словно надеялся снять его вместе с тем, что только что произошло.

За его спиной кто-то резко втянул воздух, и Эно повернул голову.

Парень, называвший имя отца, смотрел на собственные ноги. Вместо дорогих сапог на них была разношенная обувь, у одного ботинка отходила подошва, а плащ превратился в вытертую на плечах куртку, которую юноша дёргал за рукава, не понимая, куда делась прежняя ткань.

Он сунул руку за пазуху, проверил один карман, потом другой и наконец полез под ворот, ища то, чего там больше не было.

-Где мои деньги?

Один из приятелей стоял босиком на холодных камнях, прижимая ступню к другой ноге, второй пытался застегнуть рубаху, на которой не хватало половины пуговиц. У стены лежал прежний мешок бездомного, рядом валялись ложка и свёрнутое одеяло, а монеты, которыми юноши хвастались перед ним, исчезли из их рук и карманов.

-Что ты сделал? -Парень в вытертой куртке шагнул к Эно, ухватил его за плащ и потянул на себя. -Верни всё обратно!

Эно поднял свободную руку, и юноша сразу разжал пальцы, отступив так быстро, что едва не столкнулся с приятелем.

Они смотрели на него, ожидая ответа, а он мог только переводить взгляд с их одежды на мужчину в дорогом пальто. У того дрожала рука, которой он придерживал кошель, и несколько монет звякнули друг о друга, когда он попробовал его приподнять.

-Я не знаю, как это получилось, -сказал Эно.

-Не знаешь? -Юноша провёл ладонью по груди, словно ещё надеялся нащупать под грубой тканью свою застёжку. -Ты сам это сделал, мы все видели!

Эно хотелось возразить, но он вспомнил дым, который вышел из его руки, и слова, произнесённые так легко, будто он давно умел ими пользоваться.

-Дайте мне немного времени.

-На что? Чтобы ещё что-нибудь с нами сделать?

Босой парень подхватил с земли кусок ткани и обернул им ногу, затем посмотрел на мужчину в пальто.

-Это наши деньги, отдайте.

Тот поспешно вытащил кошель, едва не выронив его, и протянул вперёд, однако юноша с вытертыми рукавами перехватил его запястье.

-И остальное тоже, снимай!

Мужчина отшатнулся, прижимая локоть к боку, а Эно сделал шаг между ними.

-Он здесь ни при чём, отпусти его.

-Да? А в чьём пальто он стоит?

Из конца переулка донеслись шаги, следом на стене качнулось жёлтое пятно света. Один из юношей сразу повернулся и пошёл навстречу, поднимая обе руки.

-Сюда! Нас ограбили!

Появились двое стражников, один держал фонарь, другой остановился чуть позади, оглядывая людей и разбросанные вещи. Тот, что подошёл первым, посмотрел на босые ноги, задержался на разорванном вороте рубахи и только потом перевёл взгляд на мужчину в пальто.

-Что здесь происходит?

Юноша с вытертыми рукавами быстро заговорил, перебивая остальных, показывал на чужое пальто и на собственную куртку, затем ткнул пальцем в Эно.

-Он что-то с нами сделал, пустил дым из рук, а потом всё исчезло!

Стражник повернулся к Эно, подняв фонарь выше.

-Вы его знаете?

-Я увидел, как они высыпали чужие вещи на землю, и попросил вернуть, -ответил Эно, чувствуя, что говорит всё быстрее. -Потом свет погас, появился дым, я сам не понял…

-Не понял он! -перебил юноша и снова назвал отца, теперь уже громче, чем прежде.

Стражник дослушал до имени, опустил фонарь немного ниже и внимательно посмотрел ему в лицо.

-И это ты его сын?

-Да, сколько раз повторять, я требую…

-А я требую отойти и не хватать людей, пока мы разбираемся.

Эно услышал, как юноша выдохнул, приготовившись снова возразить, но тот почему-то замолчал. Он смотрел на стражника с таким удивлением, словно до этой минуты даже не представлял, что ему могут ответить подобным тоном.

Другой стражник уже обращался к мужчине в пальто, причём говорил с ним заметно спокойнее:

-Они у вас деньги отнимали? Вы скажите, мы разберёмся.

Мужчина медленно опустил руку с кошелем.

Он только что предлагал вернуть его, боялся прикоснуться к застёжке на своей груди, а теперь стоял посреди переулка, и все ждали, что он ответит. Ему больше не приходилось тянуться к монете под чужим сапогом, перед ним расступились, его выслушивали, и даже парень, который первым начал спорить, следил за его лицом.

-Не мы у него, это он… -начал тот, но стражник поднял ладонь, не дав закончить.

Мужчина посмотрел на своих недавних обидчиков, и Эно вдруг поймал себя на том, что тоже ждёт его ответа, только совсем по другой причине.

Ему хотелось услышать, как тот расскажет про мешок, про монету, про сапог на рукаве, и увидеть, что произойдёт с лицами юношей, когда им придётся оправдываться. После всего случившегося такое желание казалось понятным, почти естественным, поэтому Эно не сразу заметил, как внимательно смотрит на их растерянность.

-Они меня больше не трогают, -наконец сказал мужчина.

-Но до этого трогали?

-Я хочу, чтобы меня оставили в покое, больше ничего.

Стражник обернулся к юношам.

-Слышали? Значит, разошлись, пока человек не передумал.

-Нам куда идти? -спросил босой, стараясь держать обмотанную ногу над землёй. -У меня даже обуви нет.

-Ты же говорил, ваши семьи известные, вот и пойдёте домой, там разберутся.

Мужчина в пальто снова потянулся к кошелю, но на этот раз развязал его сам. Он достал несколько монет, отсчитал их дрожащими пальцами и протянул тому, кто стоял босиком.

-На обувь, тут за площадью ещё может быть открыто.

Юноша смотрел на протянутую руку, не двигаясь, пока приятель не дёрнул его за локоть.

-Не бери, это и так наше.

-А ты мне свои отдашь? -тихо спросил босой, посмотрев на его потрескавшиеся ботинки.

Тот отвёл взгляд, и юноша взял деньги, сначала одну монету, потом остальные, стараясь не коснуться чужих пальцев. Никто не заставлял его просить ещё раз, никто не поднимал руку выше, чтобы он не смог дотянуться, но на последнюю монету он всё равно смотрел дольше, чем требовалось.

Эно почувствовал короткое удовлетворение, от которого почти сразу стало не по себе. Он слишком ясно помнил, как совсем недавно сам требовал прекратить это унижение, а теперь стоял и наблюдал за тем, как юноше трудно принять помощь.

-Если хотите заявить об ограблении, пойдёте с нами, -сказал стражник, обращаясь уже ко всем троим. -По дороге имена назовёте, потом будем проверять.

Парень в вытертой куртке посмотрел на Эно, затем на мужчину с кошелем и дёрнул плечом.

-Проверяйте, вам же хуже будет, когда отец узнает.

Он попытался произнести это так же уверенно, как раньше, однако голос сорвался на последнем слове, и приятель молча подхватил его под локоть. Они пошли к выходу, босой держался чуть позади, выбирая места посуше и сжимая в кулаке полученные деньги.

Стражник с фонарём задержался, спросил у мужчины в пальто, нужна ли ещё помощь, и ушёл вслед за остальными, когда тот покачал головой.

В переулке снова стало темно, слышно было только, как удаляются шаги и где-то за стеной передвигают тяжёлую мебель. Эно стоял, не зная, куда деть руки, пока мужчина наклонялся за своей ложкой.

Дорогие рукава мешали ему, он несколько раз поддёрнул их, собрал мелочь в прежний мешок и аккуратно завернул всё в старую ткань. Потом поднял одеяло, отряхнул его и снова прижал к боку, словно только оно оставалось здесь на своём месте.

-Подождите, -сказал Эно. -Я попробую разобраться.

Мужчина сразу остановился, глядя на его ладонь.

-Только не сейчас.

-Я не собираюсь вам вредить.

-В прошлый раз вы тоже не собирались.

Эно опустил руку, почувствовав, как пальцы сами сжимаются в кулак. Ему хотелось объяснить, что он вмешался ради него, что мог пройти мимо и не стал, но мужчина стоял перед ним, прижимая своё старое одеяло к чужому пальто, и эти слова прозвучали бы совсем не так, как Эно хотел.

-Вы знаете, что с вами произошло? -спросил он вместо этого.

-А вы?

Эно помолчал, затем покачал головой.

Мужчина вытер лицо ладонью, оставив у виска тёмный след, и посмотрел на тяжёлый кошель, который всё ещё держал в другой руке.

-Если я сейчас заплачу за комнату, меня пустят? Или это пропадёт, а меня потом за вора схватят?

-Я не знаю, -повторил Эно, и на этот раз произнести это оказалось гораздо труднее.

-Вот и я не знаю.

Мужчина убрал кошель под пальто, проверил, на месте ли мешок с прежними вещами, и пошёл к выходу, придерживая длинную полу, чтобы не наступить на неё.

Эно двинулся следом, но тот сразу обернулся.

-Я сам дойду, пожалуйста.

Он не повысил голос, даже отступил немного, чтобы его можно было обойти, и Эно остановился, давая ему пройти.

Когда переулок опустел, он ещё некоторое время смотрел туда, где исчезли люди, потом присел у стены и раскрыл ладонь. Пальцы дрожали, сердце билось так сильно, что мешало спокойно вдохнуть, и Эно пришлось подождать, прежде чем попробовать вернуть свет.

Он сделал привычное движение, представляя маленький белый фонарик, который столько лет появлялся над рукой, но ничего не произошло. Тогда Эно попробовал ещё раз, внимательнее, медленнее, словно мог найти ошибку в том, что раньше делал почти не задумываясь.

Между пальцами проступила тонкая полоска дыма, потянулась к рукаву и рассеялась раньше, чем он успел её рассмотреть.

Эно резко убрал руку за спину, хотя рядом уже никого не было.

На камнях остались тёмные следы от обуви, в щели у стены блестела мелкая монета, которую так и не заметили при сборе вещей. Он протянул к ней свободную руку, но остановился и поднялся, решив пока ничего не трогать.

До горы Эно шёл по освещённым улицам, останавливаясь у окон всякий раз, когда нужно было разглядеть дорогу впереди. Несколько раз он почти поднял ладонь, затем вспоминал дым и прятал её обратно, а на последних поворотах поднимался медленно, придерживаясь стены там, где дорога шла вдоль каменной кладки.

В замке пришлось на ощупь искать свечу. Эно задел локтем край стола, уронил какую-то мелочь и замер, услышав короткий звон, слишком похожий на тот, что раздался в переулке.

Под ногами лежала ложка, которую он оставил рядом с чаем.

Он поднял её, нашёл огниво и только после нескольких неудачных попыток сумел зажечь фитиль. Комната постепенно выступила из темноты, на столе лежал принесённый хлеб, стул напротив по-прежнему был отодвинут, а вторая чашка стояла там, куда Эно переставил её перед уходом.

Он сел, приблизил свечу и посмотрел на собственные руки, переворачивая их ладонями вверх. На коже ничего не изменилось, не было ни ожога, ни пятна, по которым можно было бы понять, откуда взялся дым.

Эно попытался вспомнить всё по порядку, начиная с того момента, когда вошёл в переулок, однако мысли снова и снова возвращались к мужчине, протянувшему деньги босому юноше. Ещё недавно тот стоял над ним, распоряжаясь, как ему просить, а потом вынужден был ждать, дадут ли ему хотя бы на обувь.

Эно изменил что-то гораздо большее, чем одежду, он видел это в том, как стражники слушали одного и перебивали другого, как исчезла привычная уверенность из голосов, как человек, которого никто не хотел замечать, вдруг получил возможность решать, что будет дальше.

Теперь он понимал, что прикоснулся к их судьбам, хотя по-прежнему не знал, что именно сдвинул и насколько далеко пойдут последствия. Даже ждали ли юношей дома те же люди, которые ждали их до этой встречи, он не мог сказать наверняка.

Эно потянулся к своей чашке, отпил холодный чай и поморщился, только сейчас заметив, как пересохло во рту.

«Первый Зов очнулся».

Он помнил эти слова совершенно отчётливо, как и другие, которые произнёс следом, но не мог вспомнить, чтобы когда-нибудь слышал о подобном. Ему хотелось перебрать все объяснения, найти хотя бы одно знакомое, однако перед глазами возникала чужая ладонь с монетами, и отмахнуться от увиденного не получалось.

Эно почти повторил древнюю фразу вслух, затем посмотрел на свои пальцы и остановился, не договорив первого слова.

За окном ветер качнул ветку, она царапнула по стеклу, и он поднял голову, на мгновение подумав, что кто-то снова стучит. Ему так хотелось рассказать о случившемся, что он успел представить, как отодвигает вторую чашку и освобождает место за столом, прежде чем понял, что за дверью никого нет.

Мальчишка к этому времени наверняка уже вернул корзину, поел и лёг спать, а Эно сидел перед остывшим чаем, пытаясь решить, что сделает утром.

Он мог запереть дверь и несколько дней убеждать себя, что лучше никуда не выходить, только от этого не становилось понятнее, что произошло с четырьмя людьми, оставшимися в городе. Где-то сейчас юноши называли свои имена и ждали, поверят ли им, а мужчина в чужом пальто решал, можно ли потратить деньги на тёплую комнату.

Эно придвинул к себе чистый лист и взял перо, чтобы записать хотя бы то, что ещё помнил ясно. Он описал дым, переменившуюся одежду и кошель, несколько раз зачеркнул начало следующей строки, затем всё-таки написал вопрос, который мужчина задал ему перед уходом: «Это пропадёт?»

Под вопросом он оставил свободное место, положил перо и поставил свечу подальше от бумаги.

Утром нужно было найти их всех, пока он ещё помнил, куда они ушли, и узнать, что он с ними сделал.

Глава 4

В первом постоялом доме Эно даже не дали закончить вопрос, во втором выслушали описание пальто, но ничего не вспомнили, а в третьем женщина за стойкой подняла глаза только после того, как он упомянул старое одеяло.

-Он вам должен?

-Нет, я хотел узнать, как он устроился.

Женщина некоторое время разглядывала Эно, затем отложила тряпку, которой протирала край стола.

-Подождите здесь, я спрошу, хочет ли он с вами разговаривать.

Она ушла наверх, а Эно остался возле двери, прислушиваясь к стуку посуды за перегородкой. С улицы тянуло свежим хлебом, кто-то громко торговался у соседней лавки, и ему казалось странным, что всё это продолжается так же, как вчера, хотя с той ночи он почти не спал.

День начался с попытки перечитать собственные записи, потом Эно долго искал чистый лист, чтобы переписать их разборчиво, и только когда заметил, что уже второй раз переставляет на столе свечу, заставил себя выйти из замка. Теперь ему хотелось поскорее услышать ответ на вопрос, с которым он просидел до самого рассвета.

Женщина вернулась, указала на лестницу и предупредила, что над третьей ступенькой низко висит балка.

Комната оказалась маленькой, с узкой кроватью, столом и тазом возле двери. Мужчина сидел на стуле в том самом пальто, которое появилось на нём в переулке, только теперь его волосы были приглажены водой, а руки вымыты. Старое одеяло лежало поверх постели, хотя рядом было другое, чистое и гораздо толще.

При виде Эно он сразу посмотрел на его ладони.

-Вы пока там постойте, у двери.

Эно остановился, не закрывая за собой.

-Ничего не исчезло?

-Сами видите.

Мужчина отодвинул пальто, показывая кошель, затем прикрыл его снова, словно стыдился того, как быстро привык проверять, на месте ли деньги.

-Заплатил за ночь, мне дали комнату, потом воды принесли и поесть предложили. Я сначала думал, они кого-то за мной послали, только никто так и не пришёл.

-Вы смогли поспать?

-Под утро немного, до этого всё прислушивался.

Он провёл ладонью по колену, разглаживая плотную ткань, и посмотрел на таз, где на дне осталось немного мутной воды.

-Я вчера внизу спросил, нельзя ли ещё день пожить, хозяйка сказала, можно сколько угодно, пока плачу. Даже не спросила, где я раньше ночевал.

Эно кивнул, хотя мужчина, кажется, не ждал ответа, ему просто нужно было кому-нибудь это сказать.

На столе стояла тарелка с остатками каши, рядом лежала старая ложка, которую он подобрал в переулке. Эно узнал её по потемневшему черенку, и почему-то именно эта ложка окончательно убедила его, что перед ним всё тот же человек, которого он оставил ночью у стены.

-Как к вам обращаться? -спросил он.

-Радан.

-Я Эно.

Мужчина слегка наклонил голову, запоминая, потом спросил:

-Вы придумали, как всё вернуть?

-Пока нет, я сначала хотел проверить, что с вами стало.

Радан выдохнул, и Эно заметил, что плечи у него опустились. Тот сразу отвёл взгляд, словно не хотел, чтобы это облегчение увидели.

-Если найдёте способ, -заговорил он после паузы, -мне опять отсюда уходить придётся?

Эно посмотрел на кровать, на поставленные под ней старые вещи и не смог сразу ответить.

-Я не знаю, что именно удастся изменить.

-Я ведь у них ничего не отнимал, вы сами всё видели. Могу отдать, что осталось, только пусть хотя бы за эту комнату уже не забирают.

-Никто сейчас ничего у вас не забирает.

Радан кивнул, но руку с кошеля не убрал.

Эно собирался спросить ещё о нескольких вещах, однако понял, что мужчина ждёт от него совсем другого ответа, простого и определённого, которого у него пока не было. Он пообещал прийти, когда что-нибудь узнает, и спустился, стараясь не задеть головой балку.

На улице пришлось прищуриться от солнца, которое поднялось над крышами, пока он разговаривал наверху. Эно отошёл от двери, пытаясь вспомнить, где находился ближайший пост стражи, и услышал за спиной:

-Подождите.

У стены стоял юноша в вытертой куртке, обе руки он держал под мышками, хотя утро уже было тёплым. Эно узнал его прежде, чем тот приблизился, по лицу и по тому, как он слегка выставил подбородок, собираясь заговорить.

Только голоса, которым он вчера произносил имя отца, теперь не было.

-Я вас с утра ищу, -сказал юноша. -Возле переулка ждал, потом прошёл по соседним улицам, увидел, как вы сюда заходите.

Эно остановился, давая ему подойти.

-Что со стражниками?

-Отпустили, записали имена и велели прийти днём. Вы вернёте всё обратно?

-Я пока не умею.

Юноша медленно убрал руки из-под мышек, потом снова засунул их в рукава.

-Я домой ходил.

Эно ждал, но тот некоторое время молчал, глядя на дверь дома, из которого они только что вышли.

-Меня сначала слуга не пустил, я подумал, из-за куртки, стал объяснять, кто я, потом отец вышел. Он на меня посмотрел и сказал, что не знает такого человека.

-Вы с ним поссорились до этого?

-Нет.

-Может, он был зол из-за того, что произошло ночью?

-Я же говорю, он меня не узнал.

Юноша поднял глаза, и Эно заметил, какие у него красные веки, словно тот долго тёр их, пытаясь не заснуть.

-Я назвал своё имя, сказал, где лежат вещи в моей комнате, спросил про то, что мы только вдвоём знать могли, а он велел закрыть дверь. Вы понимаете, он смотрел на меня так, будто я ему что-то продать пришёл.

Из дома вынесли ведро, и им пришлось отойти в сторону, пропуская женщину с мокрой тряпкой. Юноша проводил её раздражённым взглядом, однако ничего не сказал, только прижался ближе к стене.

-А твои приятели? -спросил Эно.

-Разошлись по домам, утром собирались встретиться, но я их ещё не видел.

-Как тебя зовут?

-Терен.

На этот раз он не добавил имени отца, и Эно заметил это раньше, чем успел подумать о причине.

-Покажи, где ты с ним разговаривал.

Терен сразу оттолкнулся от стены, словно только этой просьбы и ждал, но через несколько шагов остановился, проверяя, идёт ли Эно за ним.

До дома пришлось пересечь площадь и подняться по широкой улице, где возле дверей стояли большие горшки с цветами, а дорожки перед входами были вымыты, хотя ночью дождя не было. Терен шёл быстро, то и дело поправляя рукав, который цеплялся за запястье, и один раз едва не задел женщину с ребёнком, потому что всё смотрел на ворота впереди.

Он поднял руку, собираясь постучать, но задержал её возле дерева, затем всё-таки ударил костяшками пальцев.

Открыли не сразу, за дверью послышались шаги, потом в щели показался мужчина с коротко подстриженными волосами.