Наследство с приключениями или приключение в наследство. Книга 1( часть 1 )

- Наконец-то, – пробормотал себе под нос Данила . – Ты наелся? – спросил он братишку. Тот кивнул, и старший брат, аккуратно увязав остатки еды в узелок, повесил его на палку. – Ну что, пошли!

- Куда же мы теперь? – грустно спросил Емеля.

- В соседнее королевство, – ответил Данила, – здесь нам оставаться нельзя. -- Ты же сам слышал, что нас ищут. Домой нам путь заказан. - Малыш серьёзно кивнул.

Опасаясь стражников, мальчики шли ночами, а днём отсыпались в лесу или в стогах сена – благо погода стояла ясная и тёплая. Они скитались почти две недели и Данила ломал голову как им жить дальше. Где ещё в мире сохранились общины лесовиков, он не знал, а прибиваться к лешим боялся, потому что лесные волшебники не ладили с этими отщепенцами. Мальчики были уже совсем рядом с границей, когда рассвело, и им пришлось затаиться в лесу ещё на целый день. От запасов давно ничего не осталось, и они перекусили ягодами и мёдом, которыми были вынуждены питаться всё последнее время. Даниле было больно наблюдать, как ещё совсем недавно пухлый холёный малыш превращается в тощего оборвыша, хотя, сам он выглядел не лучше. Свернувшись клубочками на мху под кустом, они уснули, но проспали недолго: их разбудили дразнящие запахи жареного теста. Осторожно раздвинув ветки, они высунулись из своего убежища. На поляне расположилась кибитка, паслись лошади, а статная цыганка стояла перед котлом и жарила пончики.

- Очнулись, ребятишки, – не поворачивая головы, хриплым голосом спросила она, – выбирайтесь, сейчас будем обедать. У Емели заблестели глазёнки и он умоляюще взглянул на Данилу, сглотнувшего слюну. Отказываться они не стали. – Меня зовут Белла, а вас? – спросила цыганка, поставив на раскладной столик миску с пышными ароматными пончиками, а ещё вишнёвое варенье, сливки, сыры, колбасы. У бедных скитальцев даже головы пошли кругом от такого изобилия. Ещё она вынула из кибитки кувшин с пивом и кувшин с молоком для Емели.

- Я – Данила, а брата зовут Емеля, – вежливо ответил юный лесовик.

- Налетай! – весело предложила Белла. Дважды повторять не пришлось: изголодавшиеся дети смели всё, что было на столе. – А далеко идёте? – добродушно поинтересовалась она, попыхивая трубочкой. – Могу подвезти.

- Мы идём в соседнее королевство, – ответил Емеля, почувствовав расположение к доброй женщине.

- Там ваши родители?

- Нет, – неохотно ответил Данила, – мы сироты. Когда наши родители умерли, дом забрали за долги. Вот мы и хотим попытать счастья на новом месте. А вы почему одна? Я был уверен, что цыгане путешествуют только табором, – перевёл он разговор.

- Я ушла из табора, когда вышла за чужака, – грустно ответила Белла. – Недавно моего мужа и сыновей убили в пьяной драке, а его родственники велели мне убираться, не то сожгут как ведьму. Самое обидное, – сказала женщина, оттирая глаза краем платка, – соседи встали на их сторону. А сколько я их лечила, не раз жизни спасала. Именно это мне и поставили в вину. Так и пришлось уйти в чём была – ничего взять не позволили. Хорошо хоть на мои украшения не позарились, и я смогла купить повозку и лошадок.

- Мне очень жаль, – искренне ответил Данила.

- Я вот что думаю, детки, – сказала цыганка, я – вдова, вы – сиротки, может нам стоит объединиться? А?

- Нужно подумать, – уклончиво ответил Данила, избегая смотреть в умоляющие глазёнки братишки.

- Подумай, – согласилась Белла, – но я дело предлагаю. Сейчас тепло, а когда холода придут, что будете делать? Люди злые существа и жадные, им до двух замерзающих сирот дела не будет, или же в кабалу за кусок хлеба попадёте. Ты младшего пожалей, – она вдруг смолкла и насторожённо прислушалась: в лесу послышалось конское ржанье и топот копыт. На поляну вылетел отряд конной стражи. Они моментально спешились и схватили цыганку с детьми.

- Повесить цыганьё! – приказал капитан.

- Пощадите нас, ваша милость! – взмолилась Белла, вырываясь из рук стражника и падая перед тем на колени. – Мы бедные люди, в чём наша вина?

- Как вы посмели осквернить королевский лес, мерзкие бродяги? – Женщина, рыдая, вынула из-за пазухи узелок с деньгами и с надеждой протянула ему.

- Вот всё, что у нас есть, возьмите, прошу. Мы сейчас же уйдём, – молила она. Капитан выхватил деньги и повторил приказ: « Повесить цыганьё! » Данила мысленно напрягся, и земля тихо задрожала.

На поляну выехал всадник в чёрном плаще с капюшоном. У Данилы, вообразившего, что это Альберт, бешено забилось сердце.

- Эй, чем вы здесь занимаетесь?! – раздался недовольный окрик. Собачьи дети, – обрушился он на стражников, – вам было приказано искать колдунов, погубивших нашего короля! Чего вы прицепились к этим жалким оборванцам?!

- Но, ваша милость, мессир Джулиан, – попытался оправдаться капитан, – цыгане – это тоже колдуны, – и осёкся под яростным взглядом. – Да, ваша милость, простите!

- А вы, – развернулся чёрный всадник к цыганке с детьми, – пошли вон отсюда. Если вы попадётесь мне ещё на глаза, то я сам велю вас повесить! – и они ускакали. Данила перевёл дух и опустился на пенёк: после перенесённого ужаса ноги его не держали. Он пришёл в себя только, когда услышал призыв Беллы, запрягшей повозку.

- Дети, быстро, быстро забирайтесь. А то вдруг они передумают!

Через несколько часов повозка пересекла границу королевства. На следующий день на рыночной площади только и разговоров было, что соседний король при смерти. Вокруг шептались, что того прокляли колдуны, которых король незадолго до этого приказал уничтожить. Люди рассказывали, что в пиршественой зале рухнула кровля и начался пожар. Говорили и о том, что первым погиб граф, исполнивший королевский приказ, и удивлялись, как удалось спастись магистру Альберту, сидевшему рядом с графом. Данила сильно расстроился, что его главный враг ускользнул. Поздно ночью, когда Белла с Емелей спали, мальчик, сидя у костра и глядя на пляшущие языки пламени, вынул кинжал и поклялся, что обязательно уничтожит Альберта и весь его Орден.

Так и началась их кочевая жизнь. Сначала мальчик держался насторожённо опасаясь, что цыганка заставит их воровать, но Белла об этом даже не заикалась – деньги она зарабатывала, гадая на ярмарках. Данила постепенно отмяк и незаметно взял на себя всю мужскую работу: ухаживал за лошадьми, разжигал костёр, чинил колёса их повозки. К Белле он привязался всей душой и почитал как мать. Она тоже полюбила его как сына и уважала за твёрдый серьёзный характер, но Емеля стал её любимчиком. Его она избаловала до беспредела. Белла не только гадала на ярмарках, ещё она умела лечить и готовить целебные снадобья. Братья находили для неё редкие травы. Слава летела впереди их повозки – народ валил валом, а лекари затаили злобу. Как-то раз они еле откупились от стражи, когда те пришли за ними по доносу местных шарлатанов. После этого Данила стал иногда подсыпать в еду порошок удачи. Он стал задумываться и о других способах заработка. Однажды, проходя по рынку, он увидел охотника, продававшего испуганного тощего медвежонка. Не помня себя от жалости, мальчуган выкупил зверя и принёс домой. Втроём они его выходили. Больше всех с ним возился Емеля. Окрепнув, медвежонок признал его хозяином и бегал за ним хвостиком. Тут Емеле пришло в голову выучить медвежонка таким же трюкам, какие он видел в своей игрушке. Как-то Белла застала его за этим занятием и сообразила, что подобное представление будет иметь успех. Вскоре они с четвероногим другом выступали на ярмарках: медведь плясал, а братья, у которых оказались очень красивые голоса, пели цыганские романсы. Прошло пять лет, где они только не побывали, и всё это время Данила по крупицам собирал сведения об Ордене, лелея мечту о мести.

Чем старше становилась Белла, тем чаще вспоминала свой родной табор, вздыхая, что ей путь туда заказан. Когда она выходила замуж за чужака, барон велел ей уходить и больше никогда не возвращаться. Однажды на ярмарке в крупном городе они случайно столкнулись с цыганками из родного для Беллы табора. Охи, ахи, расспросы о жизни. На вопрос, почему она снова кочует и где её гаджо, Белла отвечала, что её семья погибла и остались только внуки. После ярмарки они поехали в табор. Приятной неожиданностью для женщины было услышать, что её троюродный брат Драго теперь барон. Их приняли неплохо, потому что новый барон объявил во всеуслышанье: « Хоть моя сестра и нарушила закон, но искупила вину, когда привела в табор внуков, поэтому я позволяю им остаться! » Даниле это не очень нравилось, но он понимал, что в эти неспокойные времена в таборе они будут в большей безопасности, да и бросить приёмную мать он не мог, хотя не раз об этом и пожалел: их пытались заставить воровать. Только его способности – превратить любую клячу в скакуна – смягчили барона, и он махнул на них рукой.

Емеле же такая жизнь пришлась по душе. По рыжекудрому красавцу сох весь женский пол, а он даже усилий не прилагал: яркий, статный, живой. Тряхнёт бывало своими рыжими кудрями, подмигнёт зелёными бедовыми глазищами, и любая девица только нём и грезит. Данилины запреты насчёт колдовства он потихоньку начал обходить, рассуждая, что отводить глаза и люди некоторые умеют. Брата сильно тревожило, что тот слушает его с прохладцей, становясь очень своевольным и безрассудным. Сам Емеля не воровал, но не один раз спасал на ярмарках своих дружков-цыган. Так протекло два десятка лет – не стало их друга медведя. Когда же умерла Белла, Данила, давно хотевший покинуть табор и копивший на свою мечту – постоялый двор, – решил, что им пора уходить. Денег должно было хватить с лихвой, но тут воспротивился Емеля, заявив, что табор он покидать не собирается. Помог неожиданный случай.

В тот день, не реагируя на насмешки и подкалывания молодых цыган, считавших, что взрослому мужчине не пристало заниматься ерундой, Данила устроил на ярмарке представление. Емеля, нехотя присоединившийся к брату, спел несколько песен и ушёл. Данила даже не ждал, что тот вернётся и сильно удивился, когда брат через час вновь появился на подмостках. Заработали они порядочно: народу было много, и деньги летели дождём. Назад шли вместе, довольные уловом, когда заметили бьющуюся в петле женщину. Побросав котомки, вынули бедняжку из петли и привели в чувство, но вместо слов благодарности услышали горькое: « Зачем! Зачем вы меня спасли?! Так хоть быстро, а теперь нам всем медленно умирать!» Емеля, не колеблясь, влил ей в рот вина. Вскоре она отошла и рассказала, что ходила на ярмарку покупать корову, а её ограбили. « Я вдова с пятью детьми, – тихо рыдая поведала женщина, – продала всё, что смогла, назанимала. Проклятые цыгане платок с деньгами вытащили из-за пазухи, а я и не заметила, » – жаловалась она Даниле. С Емелей же творилось что-то странное: он, тяжело дыша, рванул ворот рубахи и побагровел. « Его рук дело, вернее, его дружков, » – понял брат, неприязненно наблюдая за ним.

- А, если ты их в лесу где потеряла, а на людей клевещешь? – внезапно обрушился на женщину Емеля. - Ты этой тропой в город шла? – Она только обескураженно кивнула. – Какого цвета платок? – строго допытывался он.

- Красный с жёлтыми цветами, – растерянно отвечала та. Данила не мог понять, что тот задумал, глядя вслед умчавшемуся братцу.

Примерно через три четверти часа томительного ожидания, Емеля вернулся и победно подал бедняжке её узелок. Та не знала, как и благодарить.

- Теперь нам в табор ходу нет. Нужно срочно уходить! – проводив женщину до дому, неожиданно объявил Емеля брату. – Кони с нашими вещами ждут в овраге. -- Данила не стал задавать лишних вопросов, и они немедленно уехали.

Купив захудалый постоялый двор, братья его преобразили уже через месяц. У Данилы был чудесный поварской талант, а Емеля привлекал всех своим пением. Вскоре от постояльцев отбоя не было, а концерты незаурядного певца привлекали всю местную знать. Заполнив золотом несколько сундуков, братья начали скупать окрестные земли. Воспользовавшись покровительством самого герцога, они сумели приобрести дворянские грамоты. Данила, умом и смекалкой, добился того, что они с Емелей за три века стали очень богатыми, знатными и влиятельными. Емеля с удовольствием вращался в обществе и вёл рассеянную придворную жизнь графа де Брефорэ, а Данила -- маркиз Вермандуа де Линьи, стал тайным королевским советником и приумножал их богатство. Наконец настал тот день, ради которого Данила и жил последнее время – на них обратил внимание Орден.

- Василиски, спасайтесь! – резкий истошный вопль брата, доносившийся с улицы, вернул его в реальность. – Данила, просыпайся! – дико орал Емеля. -- Они сюда идут!

Не раздумывая, Данила вылетел на улицу, где перепуганные лешие сгрудились вокруг запыхавшегося Емели. Пока Пахом тряс вестника, и строго допрашивал: где тот углядел василисков , -- на крики прилетели драконы с Русалочьего острова. Мстислав с дружиной ещё на подлёте обнаружили своим острым зрением кокатрисов, бегущих к посёлку. Недолго думая, драконы начали поливать всё пространство огнём. Рассчитывавшие на лёгкую поживу кокатрисы сами стали добычей – ни один не ушёл, хотя отбивались они отчаянно.

Схоронившись в лесу, жители «Дикой республики» горестно наблюдали, как драконы, не задумываясь, истребляют кокатрисов вместе с их деревушкой. После боя лешие ещё долго пытались отстоять от огня свои жилища, но тщетно – выгорело практически всё. Это был серьёзный удар для общины. Хорошо что в Заречьи стояло вечное лето и можно было переночевать под открытым небом. Данила, впавший в ступор, безучастно сидел рядом с пепелищем, пока Емеля собирал чудом уцелевшие вещи. Всю свою жизнь Данила мог найти выход из любого положения, но сейчас на него нахлынуло отчаяние: столько ударов за один день – это было уже слишком.

Глава 13

Г Л А В А 13

Тяжело опираясь на палку и Клавину руку, Электра с трудом вышла из здания аэропорта и дошла до машины. Девушка заботливо усадила её и укутала ноги пледом. Они только что вернулись из поездки. Двойной перелёт отнял у старухи последние силы. Откинувшись на спинку сиденья, она устало смежила веки и погрузилась в воспоминания.

Все три дня, которые она якобы провела на обследовании в клинике, Электра не покидала пыточной, лично допрашивая врагов. Кто-то раскалывался сразу, других достаточно было припугнуть, применив лёгкую пытку, и они сразу рассказывали всё что знали. Все без исключения ползали по полу на коленях, слёзно умоляя их пощадить. Только с Конрадом пришлось провозиться почти двое суток : его не брали никакие пытки. Даже у Альберта ничего не получалось – тот молчал, презрительно сжав губы. Пришлось вмешаться ей самой, хотя она знала, что этим сократит и то немногое время, что ей осталось. Увидев её, Конрад, висевший на цепях, искренне расхохотался: « Старушка, может хватит играть в грозную повелительницу? Этот спектакль давно окончен! Что ты можешь со мной сделать?» Спорить она не стала, и вскоре ему стало не до смеха. Выгнав из подземелья всех, кроме Альберта, Электра применила древнюю страшную магию, не ведомую современным волшебникам. Как же выл и извивался Конрад, сыпля проклятьями, но в итоге, не выдержав муки, сломался, рассказав всё без утайки. То что он поведал, стало страшным ударом по самолюбию Верховного Магистра и привело в бешенство Электру. Из последних сил отдав приказ зачистить всех выявленных врагов Ордена, она потеряла сознание и очнулась уже в клинике. Врачи только качали головами, настаивая на немедленной операции. Она отказалась, понимая, что дни её человеческой оболочки сочтены. Открыв глаза, Электра увидела, что они уже подъезжают. У ворот стояла машина Гюргия, а сам он карабкался на ограду. « Вот шалопай!» – рассердилась она, потому что ей нестерпимо хотелось прилечь, а не заниматься делами. «Мало того, что без звонка явился, так ещё и ключи похоже забыл. Хорошо, что мы вовремя вернулись, а то пришлось бы в участке объясняться – он ведь не знает, что у нас по всему периметру новая сигнализация!» Приопустив стекло, она ехидно его окликнула:

– Юрочка, ты часом не в домушники подался?» – Гюргий, сидевший на стене, обернулся и расцвёл, увидев Электру.

– Наконец-то, а то я чуть с ума не сошёл от тревоги! Где вас носило?

– А тебе, Юрочка, как всегда трудно позвонить! – добродушно попеняла ему Электра.

– Ты же меня сама вызвала! – с притворной обидой отозвался Гюргий.

– На сегодня?! – строго поинтересовалась она. Волков замялся.

– Здравствуйте, Егор Мартынович! Что же вы не известили нас о своём приезде? – сияя от счастья засуетилась Клавдия, пожирая глазами его красивую физиономию. – Сейчас я открою ворота. Заезжайте, а то вы совсем закоченели на морозе.

– Шалопай, и когда же ты остепенишься, – с усмешкой покачала головой Электра. – Давай, проезжай, не задерживай.

Поставив машину в гараж, Волков галантно подхватил чемоданы и разнёс их по спальням, пока Клава, включив отопление, разжигала ещё и камины во всех помещениях нижнего этажа. Она бесшумно сновала по дому, ухитрившись забежать в свою комнату и привести себя в порядок. В душе всё запело, когда она обнаружила на кровати мягкую игрушку – белочку. « Спасибо, Юрочка!» – с восторгом прошептала она, прижимая к груди подарок. Гюргий относился к воспитаннице Электры снисходительно и с детства баловал ту подарками – милыми пустячками. Она с удовольствием принимала безделушки и конфеты, считая их знаком внимания со стороны красивого мужчины. Откуда же девочке было знать, что Волков очень любит детей, поэтому и баловал её, когда она была маленькой, а теперь видит в ней новую оболочку Электры. Он запретил себе вспоминать, что Клава – дочь прислуги, иначе он никогда бы не смог сесть с ней за один стол, потому что сословной спеси у него было предостаточно. За десять лет Гюргий внушил себе, что Клавдия – это воспитанница, компаньонка, секретарь, а по дому просто помогает, потому что негоже Электре впускать чужих в свою жизнь.

Ничего об этом не знавшая влюблённая девушка искренне считала себя богатой наследницей и парой этому блестящему кавалеру. Осиротев в четырнадцать лет, девочка с ужасом осознала, что никому на этом свете не нужна. Даже собственного угла у неё не было, потому что квартира ушла на лечение сначала отчима, а потом матери. Её сводную сестрёнку Оксану, поворчав, забрала бабушка. Не родную ей Клаву было решено сдать в приют, но тут вмешалась Электра, на которую Клавина мать работала последнее время. С её связями она очень быстро и легко оформила над сиротой опеку, твёрдо зная, кого берёт в свой дом, потому что наблюдала за Клавдией с детства. Не последнюю роль сыграли и недюжинные способности девочки, с лёгкостью усваивавшей иностранные языки. Вскоре она стала для Электры секретарём. Стоит ли говорить , как Клава была благодарна, и как завидовала её сестра, сравнивая бабушкину « двушку» с роскошным особняком. Как тут было не возгордиться.

Спустившись вниз, Электра с удовольствием отметила, что нижний этаж прогрелся. В воздухе витал аромат душистых берёзовых поленьев. Дразнящие запахи из кухни доносились даже до кабинета. Электра устроилась у камина, дожидаясь Гюргия. Полулёжа в любимом кожаном кресле и кутаясь в пуховую шаль, она размышляла как ей начать разговор. Вошедший Волков сразу уловил её озабоченность и внутренне напрягся, ожидая услышать дурные вести, тем более, что и у него самого новости были неприятные.

– Сядь, Юра, – пригласила она, – я должна тебе кое-что рассказать. – Когда он, наконец, сел, Электра с горечью поведала ему о нападении магов-недоучек. Гюргий от волнения подался вперёд и слегка посерел. – Но самое страшное, милый, выяснилось позже, когда я « поговорила» с Конрадом. Оказывается, две трети Ордена состояли из выпускников школы фей. Второго декабря они попытались произвести переворот и захватить власть.

– А что все эти годы делал Альберт?! – зло перебил Гюргий. Он неожиданно густо посинел и поднялся, тяжело дыша. – Мне сегодня утром пришёл отчёт комиссии – во всём замке не осталось ни одного старинного предмета. Моя библиотека – моя гордость, которую я собирал столетиями, – полностью разграблена. Вдобавок выясняется, что я всё это время финансировал своих злейших врагов. Что происходит?! Я считаю, что Альберт – предатель! – Он в бешенстве забегал по кабинету. Перепуганная Электра поднялась и накапала ему валерьянки. – Не буду! – строптиво отказался тот, отстраняя рукой стакан. – Вот скажи мне…

– Пока не выпьешь, разговаривать не стану! – обозлилась она, приступая к Волкову со стаканом. – А ты подумал, что произойдёт, если тебя сейчас Клава увидит?! Она и слушать ничего не будет. Решит, что ты помираешь и помчится за « неотложкой» . Откуда бедной девочке знать, что у тебя – волчары – голубая кровь. – Гюргий невольно фыркнул и с недовольной гримасой принял лекарство.

– Я сейчас поразмыслил, – сказал он, начиная приходить в себя, – какое же счастье, что Совет отказал нам тогда в войске. Как же я был тогда на тебя зол, а сейчас понимаю, что мы могли собственноручно впустить в замок врагов.

– На Альберта не злись, он, конечно не блещет умом, но не предатель, – попросила Электра. – Да и мы с тобой хороши. Ты ведь тоже не почуял в Конраде Чёрного рыцаря.

– Я почти не бываю в Ордене, – сердито возразил Гюргий. – Я их только обеспечиваю, работая дни напролёт как каторжный. Все богатства Ордена, все предприятия и сделки, питающие его, в моих руках. Вот и сегодня я буду работать с документами и отчётами весь день, а, если понадобится, то и ночь. А что делает Альберт?! – Тут у Гюргия гневно загорелись глаза и нервно начала подёргиваться щека. – Он набирает в Орден всякий сброд, даже толком тех не проверяя. Ходит красуется, баран безмозглый.

– Извини, Юра, – мягко попросила Электра, прибегая к последнему средству, – всему виной это человеческое тело, которое уже начало меня подавлять болезнями. Повторяю – на Альберта не злись, пожалуйста. Да, он расслабился, но сейчас мы с ним всё исправили: приспешники фей казнены. – Гюргий насупился и молчал. Электра решилась и перешла к самому главному.

– Приведя в порядок дела в Ордене, я отправилась по врачам. – Волков превратился в слух и медленно опустился в кресло. – Те в один голос заявили, что мне осталось от силы полгода, если я не лягу на операцию. Пришло время сменить тело. Поэтому ты теперь будешь постоянно нужен мне в человеческом мире.

– Зачем усложнять, – поморщился Гюргий, – я приеду по первому твоему слову.

– Нет, – отрицательно покачала она головой, – ты должен будешь легализоваться на службе, чтобы ничто не связывало тебя с Затуманьем. Одна я с Лизой не справлюсь.

– Как я могу бросить Агату! – запротестовал он. – Пусть царевич ничего не помнит и ведёт себя как человек, но что если он отыщет Кристалл?! Призови Альберта, ему это сподручней.

– Забыл, что ты мой племянник и наследник?! – строго взглянула на него Электра. – Ты здесь живёшь по настоящим документам. Дальше всё придётся решать тебе и с наследством, и с похоронами. Службу я тебе уже подыскала со своими связями. Уверяю, тебе понравится. И обстановку следует сменить, – ласково уговаривала она, – устал, поди, за сто лет на волков и драконов любоваться?

– Я опасаюсь, – тяжело вздохнул Гюргий, – не того, что они найдут и соберут Кристалл. Агату нужно будет ещё изловить и затащить под него, а это им не под силу. Дело в другом … – Помявшись, он рассказал про нашествие водяниц и кокатрисов. – Теперь ты понимаешь, – умоляюще взглянул он на хозяйку, – я боюсь, чтобы она глупостей не натворила.

– Вы сильно пострадали?! – нахмурилась Электра.

– Считай, лёгким испугом отделались, – криво усмехнулся Волков. – Жаль, Русалочий остров потеряли.

– А Аграфена?

– Тоже почти не пострадала. На её счастье там был Златомир и всех спас. – Гюргий , со слов Дэна, рассказал о битве.

« Странно, – отметила про себя Электра, – а Агата мне ничего об этом не писала. « – Вслух же произнесла:

– Я с ней спишусь и расспрошу.

– К тому же, – продолжал Волков, – меня беспокоит, что когда царевич появился в Заречьи, Агате стало трудно подавлять его сестру – ей стало очень плохо.