Наследство с приключениями или приключение в наследство. Книга 1( часть 1 )

- Пожалуйста, госпожа, – отпустите меня, – раздался скулёж у её ног.– Я буду вам верно служить!

- А, ты ещё здесь? – очнулась она от мрачных мыслей и испелила его, справедливо рассудив, что прощённый ненавидит сильнее. – Влас, приберись! – велела она восхищённому домовому.

Тот почтительно поклонился и, распахнув двери в сад, одним дуновением отправил груду тлеющего пепла под деревья; после же принялся расставлять по местам вещи и книги, раскиданные непрошенными гостями. Электра с улыбкой наблюдала за этим, с жадностью вдыхая свежий воздух. После основательного проветривания, отказавшись от предложенного лекарства и убедившись, что домовой навёл порядок, она велела ему сварить кофе, а сама пошла переодеться в свежее платье, чтобы полностью изгладить из памяти этот неприятный момент. «Хорошо, что Клаву отпустила, – подумала она, – её бы они точно убили, а мне эта девочка ещё сослужит службу». Электра вернулась в кабинет и принюхалась, но не успела она закрыть окно, как в комнату влетел ещё один ворон. Сгоряча она чуть и его не испепелила.

- Госпожа, не губи! Это я – Альберт! – взмолился тот, перевоплощаясь и падая перед ней на колени. – Прости, я опоздал!

- Хочешь сказать, – усмехнулась она, довольная, что тот жив здоров, – что тебе более искушённые попались?! Меня эти недоучки низвели до человека. – Она опустилась в кресло возле камина и блаженно прикрыла глаза. – Что же ты молчишь, Альберт?

- Ваш кофе, госпожа! – соткался перед ней Влас с подносом. – Добрый день, господин Верховный магистр! – низко поклонился он неловко переминавшемуся с ноги на ногу Альберту и начал расставлять на столике принесённое.

Она одобрительно хмыкнула и, откинув взглядом крышку глобуса, приподняла в воздух несколько бутылок. Придирчиво выбрала коньяк, который тут же к ней и подлетел, потом перевела взгляд на Альберта и велела:

- Сядь и расскажи всё по порядку. А ты, Влас, – домовой застыл в полупоклоне, – принеси чашку гостю, две рюмки и ещё закуски.

Всё ещё волнуясь и облизывая пересохшие губы, Альберт рассказал как к нему вломились на рассвете, устроили импровизированное судилище и отобрали все символы власти.

- Я ничего и понять не успел, – сокрушался он, не забывая промачивать горло коньяком. – Они меня обездвижили, а я спросонок не те заклятья читал.

- Не ной! – отмахнулась Электра. – Что с остальными? Эти уроды кого-нибудь убили, покалечили? Да не тяни ты кота за хвост! – рассердилась она.

- Все живы здоровы и все с возмущением твердят одно и тоже, – рассмеялся Альберт, – с ними как с людьми пытались справиться. Представляешь, госпожа, эти недоучки даже не сообразили, что наши магистры – это сливки волшебного мира. Они матерых чародеев Затуманья пытались одолеть самыми примитивными заклятьями. Но самое смешное заключается в том, что кое-кто этого спросонок, каюсь, как и я, не распознал и дико запаниковал.

У Электры озорно заблестели глаза и она сквозь смех призналась:

- Я вначале тоже не поняла, что это за колдовство и разнервничалась, а когда применила универсальное заклятье, то только тут и разобралась.

- Универсальное? – удивлённо переспросил гость.

- Только не говори, что ты его не знаешь, – посмотрела Электра поверх очков, а Альберт смущённо потупился. – Ладно, научу, – великодушно пообещала она. – В конце концов, Альберт был ей не чужой – они прожили с её сестрой Агатой пару тысячелетий, пока на горизонте не появился блестящий аристократ и ослепительный красавец Гюргий. – Ты дальше рассказывай: обезвредили, допросили?

- Обезвредили и заперли. Ждём твоего решения!

- А ты уверен, что вы скрутили всех и это больше не повторится?!

- Уверен, что не повторится: мы взяли всех нападавших, во главе с Конрадом.

- Просто ты не всё знаешь, – усмехнулась Электра. – Известно ли тебе, друг мой, что все бунтовщики были засланы в Орден феями, а твой друг Конрад – Чёрный рыцарь. Не веришь, почитай?! – тут же магистру на колени упали чёрные таблички, на которых была записана вся речь пленного, выдавшего сподвижников в надежде сохранить жизнь. – Это сплошь полукровки и молодые колдуны, вступившие в Орден за последнее время. Мне интересно, как они прошли проверку, если они как волшебники совершенно бездарны. А ты их ещё зачем-то и в Совет ввёл.

- Я надеялся использовать их связи в человеческом мире во благо Ордену! – оправдывался побагровевший Альберт.- Мне, конечно, не нравилось, что эти недотёпы воспринимали серьёзное колдовство как фокусы, но они быстро и чётко исполняли поручения, да и Конрад убедил меня, что Орден обязательно должен пополняться свежими силами.

- А расхлёбывать как всегда придётся мне! – разливая кофе по чашкам, констатировала Электра. – Сейчас я закажу билеты на ближайший рейс, вы же до моего прибытия ничего не предпринимайте. Стерегите крепко, особенно Конрада. С ним я поговорю сама.Теперь ты убедился, что Гюргий был абсолютно прав?! – Альберт отхлебнул кофе и смущённо кивнул.

- Забываю спросить, – замялся он, – а где Клава? Или они её…?

- Утром отправилась к кому-то на день рождения, – равнодушно отозвалась хозяйка, орудуя мышью. – Все рейсы отменены? – удивилась она.- Что у вас там с погодой приключилось.?

- Спроси у своего любимчика! – фыркнул он сердито. – После его вчерашнего налёта погода сошла с ума: ураганы, грозы, ливни, снегопады. Никогда такого не было. – Он насупившись смотрел на хохочущую Электру. – Да ещё и крепостную стену с воротами снёс! – обиженно добавил он.

- Это же его замок, – пожала та плечами. – На всякий случай, я заказала два билета на завтрашний вечер, а вы подправьте погоду! – распорядилась она.

- А девочке как объяснишь внезапный отъезд?

- Визитом в клинику. Будь неладно это человеческое тело, того и гляди сердце остановится. И ещё, проследи, чтобы на профессора Подберёзовика завели дело за клевету. Максимально ускорь процедуру.

- Иск ему уже предъявили, но всё это и выеденного яйца не стоит и рассыпется в суде, да и кто читал его статью о твоей книге. Какой-то комариный укус получится, – недоумевал он.

- Именно такие « комариные укусы», как ты изволил выразиться, – усмехнулась Электра, – людей до могилы и доводят. Главное не качество, а количество. Моя цель заставить его жить в постоянном напряжении. Позаботься, чтобы об этом суде раструбили все СМИ. Пусть понервничает!

- Не возьму в толк, чем он тебе так не угодил? Остальную критику ты и не замечаешь.

Электра на мгновенье задумалась и ответила с полной откровенностью:

- Ты знаком с чёрной магией и в курсе, что мы с Агатой меняем тела вот уже двадцать тысяч лет, – гость закивал и превратился в слух. – Я не случайно живу в этом городишке почти четыреста лет. Здешнее кладбище притягивает полную силу Тёмной Колдовской Звезды.

- Госпожа, я знаю об этом, – перебил её Альберт, – но причём здесь этот безобидный старик?

Электра метнула в него недовольный взгляд, но продолжила:

- На его фамильном склепе установлен памятник из белоснежного камня: девушка на коленях перед ангелом, – заскрежетала зубами Электра и в припадке дикой ненависти раздавила фарфоровую чашку. Великий магистр присмирел и сидел, боясь пошевелиться. – История старая, не хочу ворошить, не знаю, кем был скульптор, изваявший эту композицию, и где он раздобыл этот светящийся камень, но мне с каждым разом всё труднее и труднее там находиться.

- Ты же фактически хозяйка этого городишки! – непритворно удивился Альберт. – Прикажи снести, и дело с концом.

- Профессор слишком популярен, – с досадой отозвалась та. – Его, потомка купчишки, женившегося на обнищавшей княжне, считают здесь прямым потомком основателя города, так что связей у него не меньше, чем у меня. За его смехотворную, по сравнению с моей, благотворительность многие ему благодарны. Смешно – в любой части света достаточно одного моего слова, чтобы исполнить любое моё желание, но здесь связей, даже на самом высшем уровне, оказалось недостаточно, чтобы снести никому не нужный памятник.

- Госпожа, я что-то не понимаю, – развёл руками Альберт, – для тебя не составит труда уничтожить самого маститого волшебника, а тут жалкий немощный человечишко. Могу им заняться лично, только прикажи.

-Я уже думала об этом, – вздохнула Электра, – но мы с ним сцепились в открытую, поэтому физически его устранить нельзя – на меня падёт тень. Остаётся только дождаться, когда он умрёт сам, подталкивая судами и склоками. На наше счастье, он одинок, хоть с наследниками проблем не будет. Конечно, можно было бы устроить несчастный случай, который со мной не свяжут, но мне доставляет удовольствие убивать его медленно и мучительно. Хотя, – тяжело вздохнула она, – мне необходимо перейти в другое тело до конца зимы. Обряд я должна провести здесь, чтобы наверняка. Надо его как-то нейтрализовать на это время. Сейчас зима, – задумчиво протянула Электра, – поскользнулся и сломал ногу.

- Я возьму это на себя, – оживился Альберт, – лично провожу старикана в больницу, а потом разнесу памятник.

- Не суетись, – усмехнулась Электра, – у меня есть кое-какие соображения. Это оставим на крайний случай, пока ничего не предпринимай!

– Ладно, – смирился Альберт, – тебе виднее. Помогу тебе провести обряд, думаю, что Клава ничего не заподозрит.

- Клава? – недоумённо переспросила Электра. – А причём здесь она?У меня есть вариант получше.

- Кто же тогда? Да и зачем? Клаву все магистры знают и уважают, поэтому ей, вернее тебе в её теле, – смущённо поправился он, – будет легче заново возглавить Орден.

-Ты помнишь малышку Лизу, которую я прочила в свои преемницы? Так вот, она нашлась.

- Не может быть,она же погибла восемнадцать лет назад! Я сам лично это проверял. Госпожа Электра, ты ничего не путаешь?

- Интересно, как ты это проверял?! – она метнула острый взгляд на побагровевшего Альберта.-Выяснилось, что погибла другая девочка, а Лиза в это время жила в Ведунах .Ладно, не переживай, всё вышло даже лучше: теперь я получу тело потомка волшебников и, – тут она сделала многозначительную паузу, – подберусь к Патрикее и Аграфене. Лиза – приёмная дочь Патрикеи.

- Не делай этого, госпожа, – в ужасе запротестовал Альберт, – ты сама отравишься к ним в пасть.- Поверь моим предчувствиям, это хорошим не кончится! Патрикея не дура и быстро тебя раскусит. Сама посуди: кто смог противостоять Агате больше нескольких дней, – а они уже целый век воюют.

- Не каркай! – недовольно осадила Электра.- Где были твои предчувствия, когда ты Орден прислужниками королевы Фей заполонил?!

- Прости,госпожа, я действительно дал маху! – повинился Альберт. – Готов понести любое наказание! Но, умоляю, послушайся меня – перейди в Клавдию, – настаивал он, не обращая внимания, что Электра нахмурилась. – Пойми же, девочка незаурядна. Ты же сама её удочерила, чтобы выпестовать свою преемницу. Куда она теперь пойдёт?! – Он сильно разволновался.

- Она слишком много знает, поэтому придётся от неё избавиться, – пожала плечами та.

- Боюсь, что ты неправа – в Ордене есть и люди. Девочка ещё пригодится.

- Альберт, я тебя не узнаю, – рассмеялась Электра, – ты что влюбился?! Ты же всегда презирал женщин?

- Клавдия – это другое! – упрямо буркнул Альберт. – Так я могу её забрать?

- Ладно, она твоя, но только после моего перехода. Пока она нужна мне здесь, а то мало ли что.

–Спасибо, – с чувством поклонился он, – позовёшь, когда будешь проводить обряд.

- Не беспокойся, в этот раз мне поможет Гюргий, – ответила Электра, – пришла пора и его приобщить к чёрной магии. – Альберт, зло фыркнув, пробормотал что-то нелестное в адрес «балованного щенка». –Хотя нет ,– задумчиво протянула она, – он ещё слишком неопытен и будет только присутствовать. Я тебя извещу! Она сделала знак домовому и тот принёс символы власти, найденные на полу в груде пепла. Аккуратист Влас их отмыл и начистил. Под насмешливым взглядом Электры, Великий магистр быстро надел цепь, кольцо и пристегнул к поясу шпагу, с богато изукрашенном изумрудами и рубинами эфесом. Попрощавшись,Альберт превратился в ворона и улетел.

- Это мерзское дряхлое тело, – философствовала Электра, зацепившись непослушными старческими ногами за край ковра, – уже начало меня подавлять. К чему мне снова переживать старость в человеческом теле, да ещё и у девчонки внешность топорная: обрубок, ни рожи ни кожи. Выдумает тоже, – ворчала она, устраиваясь в кресле поближе к огню. Комнату заполнили синеватые тени, стало сумрачно и тоскливо.

Лязг замка входной двери возвестил, что домой вернулась Клавдия.

- Тётечка Тиночка, а почему в темноте сидим? – недоумённо весело защебетала она, включая свет.

- Сумерничаю, – снисходительно отозвалась Электра,глядя на раскрасневшуюся с мороза воспитанницу.– Хорошо отдохнула?

Клавдия тут же начала отводить душу, разбирая по косточкам всех, присутствовавших на вечеринке. Она вовсе не была уродливым обрубком, как виделось взыскательной Электре. На первый взгляд, её круглое свежее лицо могло показаться заурядным, но его озаряли тёмные бархатные глаза изумительной красоты, носик был прямой, губки пухлые, ямочки на щеках, ровные белые зубки. У девушки были пышные тёмно- каштановые волосы и атласная белоснежная кожа. Клавиным единственным недостатком была слишком крепкая коренастая фигура и коротковатые ноги. К тому же одевалась она вульгарно и безвкусно. Электра уже давно махнула на свою воспитанницу рукой, потому что изменить ту было невозможно: девушка была очень высокого мнения о своём вкусе, а Электру считала старомодной занудой.

Ехидно сплетничая о подругах, Клава села в кресло по другую сторону столика и тут же недовольно поджала губы, заметив раздавленную чашку. « Севрский фарфор, сервиз « Помпадур», – пронеслось у неё в голове.– Опять старая дура за своё!» Но вслух только огорчённо произнесла:

- Как жалко, такая красивая старинная чашка!

Электра промолчала, читая ту как открытую книгу, у них уже была небольшая стычка год назад, когда она не удержала в руках кувшин для шоколада и переколотила половину другого старинного сервиза. Тогда девушка в запале предложила держать старинные вещи в витринах, а пользоваться современной керамикой. Ясно было, что она считает себя наследницей и пытается отстоять то, что уже считает своим. « Мои вещи, что хочу, то и делаю!» – отрезала тогда тётя Тина. Только Клавдия не успокоилась – она заказала дешёвую ярко разрисованную посуду и сервировала ей ежегодный торжественный обед в честь основания Ордена. Электра тогда еле сдержалась. Магистры были в шоке и перешёптывались, недоумевая, чем вызвана подобная немилость. Вечером, после продолжительного и резкого разговора, дешёвая посуда была отправлена на помойку, а девушка боялась поднять глаза целую неделю.

- Клава, будь добра, собери чемоданы, – велела Электра, – мы завтра уезжаем! Я что-то неважно себя чувствую, нужно показаться врачам. У меня опять был сердечный приступ.

Клава «очень расстроилась», что её опекунша разболелась и порывалась вызвать врача. Своей бурной деятельностью и намечающейся истерикой, она едва не довела свою благодетельницу до повторного приступа.

- Меня отпустило, угомонись,дурочка, не реви! – ласково уговаривала она девушку, изъявившую желание ухаживать за ней всю ночь.

- Я всю ночь глаз не сомкну! – упрямо заявила та. Спать ей действительно не хотелось. – Старая дура! – зло шептала Клава, покусывая уголок подушки.– Какое ей лечение в таком возрасте?! Моя мать моложе была, а квартиру « пролечила». Оксанке бабка свою конуру оставила, а мне что делать? По заграницам будем разъезжать, деньги тратить. Кто бы ей сказал, что таблеток от старости ещё нет, – злобствовала она. – Свои гонорары с книг на благотворительность тратит, можно подумать, её потом кто-нибудь вспомнит! Скорее бы наследство получить: вот тут-то утру Оксанке нос. Конечно, есть ещё Юра, но с ним мы поладим – он такой душка и ещё не женат, – тут её мысли перешли в другое русло.Перед мысленным взором предстал красавец Юра и, сладко размечтавшись, она незаметно уснула.

Электра же так и не сомкнула глаз до рассвета, обдумывая план действий.

* * * * *

- Слышь, Данила, – отложил ложку Емеля, – а давай баньку пристроим. – Тот даже поперхнулся супом. – Вот, я сегодня это выиграл, – соврал Емеля, выкладывая на стол толстую пачку денег, – думаю, хватит.

- У кого ты мог столько выиграть? – строго воззрился на него брат, давно не видевший столько денег. – Хватит мне лапшу на уши вешать.

- Нет,нет, ты не подумай чего, – заюлил Емеля, – я и вправду банк сорвал, с приезжими играл. Да ты хоть Пашку-лесника спроси. Ну и рожи у них были! – прыснул он.

Данила внимательно на него посмотрел: « вроде не врёт», – но всё же попенял для приличия, что « карты ещё никого до добра не доводили». Братец только отмахнулся.

«Он в последнее время какой-то странный, – размышлял Данила, поглядывая на Емелю, – моется по три раза на дню, парфюмом пользуется. Я ведь никогда его даже умыться толком заставить не мог – неужели взрослеет. Влюблялся он и раньше, но мог спокойно селёдку чесноком заесть и на свидание отправиться, а на свой костюм и запах вовсе никакого внимания не обращал. А сейчас: фу-ты ну-ты…»

- Баньку, так баньку, – согласился он, нарезая пирог.

- И обязательно телефон себе купи, – распорядился Емеля. Он прямо искрился, вспоминая сегодняшний день.

Всё складывалось как нельзя лучше, даже отгул получил без проблем, когда Пашка велел ему идти в замок. Там его уже ждали – два лакея принесли роскошный костюм и помогли облачиться, причесали, напудрили волосы, даже ленточкой подхватили. Глянув на своё отражение, он восхищённо присвистнул: « А кружевца-то и бантики, оказывается, мне и сейчас очень к лицу». Емеля довольно покрутился перед зеркалом, расправил манжеты щелчком пальцев, как Гюргий, и ехидно покосился на вытянувшиеся физиономии лакеев. Думая только о даме своего сердца, он направился в театр, раскланиваясь по дороге с придворными. Лешего забавляло, что никто его не узнаёт, даже толстяк дворецкий попался: подобострастно поклонился гостю и предложил помощь, – но разглядев ехидные зелёные глаза, соообразил кто это и даже сплюнул он негодования.

- Другое дело! – произнёс над ухом незаметно появившийся Гюргий, демонстративно потянув с шумом воздух. – А то в прошлый раз еле проветрили.

Волков мог испортить настроение кому угодно, и Емеля поник, разом утратив кураж. Только во время выступления, увидев, с каким неподдельным упоением слушает его королева, леший пришёл в себя и пел только для неё, хотя Гюргий всё время отвлекал Агату, шепча ей что-то на ухо. Тогда Емеля решил исполнить выходную арию мистера Икса, зная, что на женщин она действует безотказно. Он вложил в пение все свои чувства и адресовал Агате, играя на струнах её души – приворожить он мог любую, такая у него была способность. « Но где же сердце, что полюбит меня?» – выводил он своим глубоким бархатным баритоном, глядя на королеву с любовью и нежностью. У той ёкнуло сердце и, подчиняясь нахлынувшим чувствам, она послала певцу букет, соткавшийся у того в руках. Емеля быстро прикоснулся к подарку губами и спрятал за пазуху. Никто и не заметил, чей это был презент. Все были под впечатлением от этого непередаваемого голоса. « Сильно, – подумал Гюргий, откидываясь на спинку кресла: – так эту вещь ещё никто не исполнял!» Он покосился на Агату, вытиравшую кончиком кружевного платочка глаза. « Спасибо, милый!» – шепнула она расстроганно и у Гюргия поднялось настроение. Как обычно, попридиравшись и потрепав бедному малому нервы, он щедро его наградил. Оба остались довольны.

Букет королевы Емеля, возвратившись домой, тут же спрятал в своём тайнике. Его переполняли чувства, когда он заново переживал сегодняшний день.

- Емеля, стучат, открой дверь! – крикнул Данила с кухни. – Ты что,заснул? – недовольно спросил он, появляясь в дверях и вытирая руки фартуком. – Да сиди уже, я сам открою. Собирайся! – велел он, переговорив с пришедшими, – нас Мизгирь вызывает.

- Что ему ещё нужно на ночь глядя? – удивился Емеля, вставая и неохотно отгоняя видения, но спорить не стал. Если позвал Мизгирь, то нужно было идти, да побыстрее.

- Там узнаем, – пожал плечами брат, снимая с вешалки куртки. – Шарф не забудь.

Братья недоумённо переступили порог кабинета и наткнулись на суровый взгляд хозяина, сидевшего за столом в своём любимом кресле.

- Здрав будь, боярин! – поклонились они, стянув шапки. – Звал? – но тот ничего не ответил, в угрюмом молчании переводя взгляд с Емели на Данилу, сжимая и разжимая кулаки. Парни встревоженно преглянулись, но разговор заводить не спешили, зная его повадку. Они предчувствовали недоброе. Тишину нарушало только мерное тиканье старинных напольных часов в простенке. Хозяин поднялся и, заложив руки за спину, закружил по комнате.

- У меня пропали деньги! – рявкнул он, наконец, останавливаясь перед истомившимися лешими и сверля их тяжёлым взглядом.

У парней округлились от неожиданности глаза. Первым опомнился Емеля:

- Так полицию вызывай, мы-то тебе зачем?

- Ишь ты, какой смелый стал! – гневно зарычал Мизгирь, поворачиваясь к тому. – Получил документы и уже полиции не боишься? Ловко вы ко мне втёрлись!

- Ты что же думаешь – это мы тебя обчистили? – сообразил Емеля, отказываясь верить своим ушам. Стоявший рядом Данила, казалось впал в ступор. – Боярин, да как у тебя язык повернулся? – Он хотел было сказать: – Ты что, с глузду рухнул? – но побоялся огрести оплеуху, за Мизгирём бы не задержалось.

- Ах вы, морды лешачьи, – вышел из себя трактирщик, – вот и привечай оборванцев: отъелись на моих харчах, разнюхали, где что плохо лежит! Только сбежать не успели. – От его крика притихли даже те, кто собрался в соседнем крыле на нелегальные бои. – Ворьё поганое, – ревел он грозно, наступая на застывших леших, – глумиться надо мной вздумали, да я вас…, – замахнулся он на парней. Емеля напрягся как струна и сжал кулаки, но Данила, отстранив его, с достоинством вышел вперёд и гневно приказал:

- Довольно! – Не ожидавший отпора Мизгирь, опешил. – Не смей называть нас ворами, слышишь! – продолжал парень, наступая на разошедшегося не на шутку трактирщика. – Вызывай полицию, коли у тебя что пропало, пусть разбираются, а нас шельмовать не смей! Мы с братом не воры! – Мизгирь с удивлением рассматривал братьев, как-будто видел их в первый раз. Они стояли плечом к плечу и смотрели с неподдельной обидой. Богатый жизненный опыт подсказывал, что лешие не виноваты, но самодурство, взлелеянное веками, не позволяло это признать.

- Не воры,говоришь? – вопросил он грозно. – А на какие такие шиши вы гулянку на всю Дикую республику закатили? Икра, шампанское, ананасы? Вы меня за идиота держите?

- Это ты нас за идиотов держишь! – зло отпарировал Емеля. – Думаешь, мы стали бы кутить на ворованные деньги у тебя под носом?

- Тогда, на какие кутили, а? Ты говори, не стесняйся!

- Я выиграл в карты, – просто ответил Емеля, – можешь спросить у Пашки-лесника.

- Всё, хватит мне арапа заправлять! – рявкнул Мизгирь, снова распаляясь. Он упрямо гнал от себя мысли, что Емеля не лжёт. – Верните мои два миллиона и катитесь на все четыре стороны! Без полиции обойдёмся!

- Сколько? – недоумённо переспросил Данила, сумма его ошеломила. – «Только на ноги начали вставать,» – подумал он сокрушённо. – Мизгирь, скажи же, что это шутка, розыгрыш.

- Шутка …?! – протянул Мизгирь. – Ну нет, жалкие шаромыжки, похоже, что вы зажрались и позабыли, кто я, а кто вы. Знал бы, что так отблагодарите, ни за что не стал бы вам паспорта выправлять. – Он рванул ворот рубашки, покрутил шеей и, тяжело дыша, сел в кресло.– Пошли вон! – приказал он брезгливо.

- Ты был прав, Емеля, когда усомнился, что он нам помогает бескорыстно, – с горечью произнёс Данила, – извини меня глупого. А ты, боярин, мог бы сразу сказать сколько ты хочешь за « помощь».

- Пошли вон, ворюги! – возмущённо загрохотал тот. – Даю вам месяц сроку, а не то я с вами потолкую по другому!

- Мы не воры, – побледнев, повторил Данила, – нас даже цыгане не смогли заставить воровать, ни угрозами ни побоями. Срок ты назначил нереальный – нам и за год такую сумму не заработать, – возразил он, бесстрашно глядя тому в глаза.

- Я сказал, ты услышал! – надменно процедил Мизгирь, указывая им на дверь.

Молчаливые и безучастные они брели домой не разбирая дороги. У портала Емеля вдруг очнулся и сказал брату: « Иди один, Данила, а я прогуляюсь!» Тот не стал возражать и молча встал на пенёк. От хорошего настроения не осталось и следа. Парень угрюмо прикидывал как они будут выкручиваться, где искать работу? А, главное, что не давало покоя и заставляло стискивать зубы – кто их теперь наймёт после Мизгирёвых обвинений. Получался замкнутый круг: из Ведунов не уйдёшь и в Ведунах делать нечего. Машинально сняв куртку и шапку, Данила аккуратно повесил их на гвоздь, прошёл в комнату и зажёг керосиновую лампу.Глядя сквозь неё на пламя пустыми глазами, парень попытался забыться, но огонь растревожил память, вызвав картины того рокового дня, с которого и начались их злоключения.