Идущие алой тропой часть вторая

— Не стойте на месте! — крикнул он, опомнившись, и судорожно зашарил в подкладках плаща, пальцы скользили по холодным пузырькам и ампулам.

Ученики бросились в стороны. Один из них даже метнул на бегу несколько ножей — те с лязгом отскочили от металлического тела, не оставив даже царапины.

Нет, похоже, они идиоты, — с досадой подумал Йорен, втайне надеясь, что конструкт переключит внимание на них. Позволит выиграть несколько драгоценных секунд. Судя по крикам с другой стороны башни, отряд Пинта угодил в такую же ловушку. Что ж, на их помощь рассчитывать не стоило.

Внезапно земля под ногами задрожала — глубоко, утробно, словно в недрах проснулось нечто древнее. Йорен хотел было облегчённо выдохнуть, надеясь, что Борх идёт на выручку через подземный туннель, но его ждало ещё большее разочарование.

В небо полетели комья грязи. Что-то большое и длинное, извиваясь, промелькнуло над головой — склизкое, чёрное, с корой, пульсирующей, как жилистая плоть. Клён ожил. Толстые корни рвали землю под ногами, вздымая её, словно распахивали поле гигантским плугом. Кора пошла трещинами — из них сочилась янтарная, пахучая смола, похожая на сукровицу. Ветви сплетались воедино, образуя конечности с острыми, словно заточенные колья, когтями. Лесной великан пробудился, потревоженный магией. Как будто одних конструктов было мало — древесный ужас предстал во всём своём пугающем обличье: с распахнутой хищной пастью, полной древесных осколков вместо зубов. Йорен отчётливо видел горящие злобой угольки глаз — древних, нечеловеческих, помнивших кровь задолго до того, как первые гномы спустились в шахты.

Вновь раздался выстрел — словно горное эхо, напоминающее о том, что Олаф про них не забыл. Пуля врезалась в ствол ожившего дерева, разорвалась внутри, проделав дыру размером с кулак. Из раны хлынула тёмная, густая жидкость, запахло гнилью и прелой листвой. Похоже, древесного великана полученная рана нисколько не беспокоила. Он повернулся и сотрясая землю толстыми корнями, направился к башне, с каждым шагом вздымая холмы дёрна .

Зато конструктов заинтересовал стрелок. Вторая особь — та, что была большегрудой нимфой, — приблизилась к копьеносцу, раскрыв перед ним грудную клетку, словно пасть внутреннего зева. Копьеносец вставил в образовавшийся проём свою голову — и их сплетенный воедино механизм тепепь отдаленно напоминал кентавра. Металлическая грудь раздулась, словно делая глубокий вдох, сквозь щели механизма вновь возникло нарастающее алое свечение, пульсирующее в такт неведомому сердцу.

С угрожающим гудением ярко-алый луч — в несколько раз больше того, что чуть не поджарил Йорена, — устремился в сторону леса.

Олаф видел, как смертоносный луч рассёк ствол соседнего дерева, словно в него ударила молния. Запахло хвойной гарью — толстая кора тлела, смола пузырилась, раздался надсадный треск ствола. Гном вцепился в толстую ветку, стараясь не упасть, когда рухнувшее дерево заставило закачаться ель, на которой он сидел. Где-то внизу раздался сдавленный визг — что-то живое не успело уйти из-под падающей громады.

Йорен нащупал пузырёк, который искал. Выхватив его из кармана и помолившись своей удаче — а именно тому тёмному демону, что терпеливо ждал внутри , — он метнул флакон в корпус кентавра.

Жёлтая тягучая жижа расплескалась по металлической поверхности, зашипела, закипела, пузырясь и разъедая конструкта — плоть машины плавилась, стекала как свечной воск, обнажая внутренности из шестерней и змеящихся паровых трубок. Один из новичков — с густой ярко-рыжей бородой, похожей на языки пламени, — видимо, решил проявить себя. Уворачиваясь от бритвенно-острых конечностей механического врага с завидным для гнома проворством, он оказался рядом с конструктом — и на краткий миг в его руке что-то вспыхнуло и заискрилось. Дымящийся металлический шар угодил прямо в корпус через дыру, прожжённую кислотой.

Мгновение — Йорен успел припасть к земле, вжаться лицом в холодную, пахнущую полынью траву.

Прогремел взрыв. Во все стороны полетели смертоносные осколки уничтоженного конструкта. Ударная волна отбросила уцелевшую половину кентавра , словно пушинку, — механоид рухнул на спину, беспомощно дёргая конечностями. Предводитель убийц вскочил на ноги, оглядываясь в поисках подрывника — даже не надеясь увидеть его живым. Но, к удивлению, гном был жив. Правда, лицо его почернело от сажи, а густая рыжая борода превратилась в тлеющий, жалкий огрызок — от былой гордости остались лишь обгорелые волоски, сворачивающиеся в пепельные завитки. Несмотря на потрёпанный вид, он самодовольно улыбался — и в этой улыбке сквозило нечто безумное.

— Недурно, парень! Но мы ещё не победили, — одобрительно крикнул Йорен, мысленно помолившись его удачливости — ибо только слепая, пьяная удача могла сохранить жизнь такому самоубийце.

Чего нельзя было сказать о недотёпе, посечёном осколками. Этот гном оказался менее удачливым опаленного собрата. Ему оторвало обе руки и размозжжило голову, скверное зрелище. Но лучше он, чем кто нибудь из Кованных. Последнее, что смог сделать этот безымянный новичок в своей никчемной жизни, отвлечь внимание смерти на себя.

Тем временем древесный ужас издал утробный рёв, напомнив о себе. Низкий, вибрирующий звук, от которого закладывало уши и хотелось сжаться в комок. Его извивающиеся, похожие на щупальца корни врезались в землю, стараясь проникнуть как можно глубже. Йорен уже догадался, чем был занят лесной гигант. Подобно рыбаку, выискивающему червей в мягкой вскопанной земле, древесный ужас вгрызался в грунт своими конечностями, целя в гномов, находившихся в туннеле. Скорее всего, он ломал уступы и обрушивал своды, устраивая группе Рыбожора общую братскую могилу — глубокую, тёмную, без погребальных камней.

Глухой раскат выстрела— дал знак, что Олаф не пострадал. Конструкту, стоявшему возле фонтана, оторвало нижнюю конечность, опрокинув на спину. Механоид барахтался на земле, словно неуклюжий майский жук, перебирая уцелевшими лапами, и наконец обрёл опору, встав на верхние конечности — перевёрнутый, искажённый, ещё более страшный в своей неестественной позе. Болтающаяся голова отсоединилась от тела и с помощью множества механических лапок — паучьих, цепких — заковыляла прочь, исчезнув в фонтане с тихим всплеском.

Ничего хорошего это не значило. И в подтверждение опасений из фонтана в небо ударил золотистый луч — слепящий, пульсирующий, наполненный древней магией. Достигнув вершины башни, он рассыпался разноцветными искрящимися брызгами, создавая круговую завесу в пределах двухсот футов — подобно куполу из чистого, непроницаемого света. Йорену вновь послышался выстрел — на этот раз едва уловимый, приглушённый. По куполу пошла рябь. Пуля не достигла цели, разбившись о защитный барьер, рассыпавшись в мелкую, безвредную пыль.

Они были одни. Отрезанные от помощи. Под колпаком из древней технологической магии, в компании механических убийц и пробудившегося лесного стража. Йорен почувствовал как ликует глубоко внутри Забойщик опьяненный азартом битвы и недобро ухмыльнулся.

---

Орша нервно покусывала одну из своих косичек — солёную от пота, жёсткую, как конский волос, — тревожно наблюдая за развернувшейся битвой. Она видела механических воинов, чьи пустые глазницы горели алым, древесного гиганта, внушавшего трепет одной своей тенью, — и никак не могла понять, почему Йорен медлит с сигналом. Откуда ей было знать, что в суматохе боя предводитель обронил ракетницу — или она выпала из ослабевших пальцев, быть может, уже мёртвых? С самого начала всё шло не по плану. Последней каплей стал золотистый купол, укрывший башню, — саван из чистого света, отрезавший живых от живых.

Она чувствовала нерешительность и волнение новичков — липкий страх, что пропитывал воздух, как запах крови. Но к их чести, никто не проронил ни слова. Каждый по-своему старался унять напряжение: кто-то крепче стискивал рукоять топора, пока костяшки не белели, кто-то нервно перебирал край кольчуги, время от времени позвякивая кольцами — тихий, металлический плач.